Слёзы под рок-н-ролл!

Стоя посреди какого-то моста, Люсия тогда не могла отличить свои холодные, смуглые руки от арктического льда. Воздух, что она вдыхала, будто мёртвой хваткой удерживали лёгкие где-то в груди, отчего дышать становилось практически невозможно. Колени предательски затряслись, заставляя длинные ноги подкашиваться, а голова слегка кружилась. Однако большие, коричневые глаза не хотели останавливать свой взгляд ни на чём, кроме мятноволосой красотки перед ней, застывшей в недоумении. Доминиканка не совсем понимала где она… в голове было полностью пусто. Она могла лишь застыть, глядя на прекрасную девушку, но причина её нервного состояния соскальзывает с языка: — Амелия… — Полушёпотом произносит она, утопая в янтарных глазах, всё ещё недоумённо смотрящих в её сторону. — Я люблю тебя. В этот же момент всё под её ногами затряслось. Амелия так и молчала, похоже, уже переместив взгляд с неё на разрушающийся под ними мост. Чёрный асфальт большими и маленькими кусками стал проваливаться, разрушая устоявшееся равновесие под ними. Люсия в последний раз взглянула на Амелию — потерявшуюся, но как-будто озлобленную. И они обе падают…

***

Люсия просыпается в холодном поту, лёжа на полу рядом со своей родной кроватью. Её челюсть, грудь и другие места слегка ноют, видимо от совсем недавнего удара о пол. Девушка снова прокручивает в голове только что увиденный сон: его большая часть уже поспешно покинула воспоминания, но оставшиеся отрывки мурашками прошлись по спине, заставляя доминиканку содрогнуться. Из окна её лицо всё ещё освещала луна, убаюкивая в бледном свете. Но похоже, что этой ночью девушка больше не уснёт. Она глубоко вздохнула, проклиная свой недалёкий разум за простую идею о возможности подобного сценария, особенно с Амелией. Тихонько кряхтя, она забирается обратно на кровать, недовольно фыркая и кладя руки на живот серой майки, в которой она обычно спит. Хотелось курить. Взгляд фиксируется на бледном, как кожа её возлюбленной, потолке. Она разглядывает жёлтые пятна фонарей, что отражаются на его поверхности, а в голове всплывают лишь те воспоминания, в которых она видела такие же жёлтые, как у кошек, глаза. Их обладательница с зелёными волосами смотрит прямо на неё. Она стоит на высокой сцене в том самом баре, с которого всё началось, и держит электрогитару, перебирая металлические струны своими бледными, как звёзды, пальцами. Проклятая любовь с первого взгляда, которая сыграла злую шутку с героиней этого «романа». Люсия думала, что узнав получше характер красотки — любовь тут же пропадёт… но всё в ней было идеально: от черт лица до грациозного характера, с задоринкой где-то в глубине этих золотых глаз. Доминиканка попросту ничего не могла поделать с этими чувствами, разрывающими её глубоко изнутри. Ей даже нравилось утопать в них: погружаться с головой в эту безответную любовь и на мгновение становится счастливой, но не сейчас. Люсия снова тяжело вздыхает, поворачиваясь к стене. Она не знает, что с этим делать. Может ли Амелия Блайт полюбить школьную хулиганку, в прошлом наделавшей вещей гораздо хуже, чем сон посреди урока?.. Ответ напрашивается самостоятельно, нависая в тревожной, ночной тишине. Брюнетка закрывает глаза, вздыхая уже третий раз за эту длинную ночь. За всю жизнь она приобрела слишком мало знакомых, к которым можно было бы обратиться: Виона слишком юна, чтобы дать опытный совет, мама… Люсия зажала пальцами смуглую кожу на предплечье, слегка ёжась. Просто нет. Отец бы помог ей в такой ситуации советом, думает она. Он бы рассказал какую-то совершенно глупую историю, которая рассмешит их обоих, а потом… взгляд Люсии поник. Она уже не помнит, что он делал в таких случаях. И затем в голове что-то щёлкнуло. Воспоминание мелькает в её голове, словно вспышка света. Доминиканка не может сдержать эйфорию от найденного решения. Ведь если кто-то и мог помочь ей…

***

Идалин Клоторн была такой же совестливой и честной, как политики в обращении к своим гражданам по ТВ. Такой же ответственной и осторожной, как её шестилетний приёмный сын, и если бы все её преступления и мелкие кражи записали на листе бумаги, то он бы покрыл земной шар. Однако, Люсия не знавала более доброго и любящего своё окружение человека. Ида, определённо, была с характером. Мало кто отваживался заговорить с ней не сдав полиции после беседы, однако ей всегда удавалось смыться. Их знакомство произошло ещё тогда, когда доминиканке было почти четырнадцать. Ей и её компании показалось очень смешным забраться на участок сорокалетней женщины, страдающей «какой-то стрёмной болезнью» и исписать стену её дома в граффити. Однако, никто из них даже не подозревал, что у хозяйки есть довольно крикливая, домашняя сова… Единственной, кто не успел смыться, оказалась Люсия. Она потом ещё несколько дней ходила к злосчастному дому, стирая одну надпись за другой, что были нарисованы довольно стойкой краской… и быть может, то было просто везение, но простые приказы и упрёки стали приобретать форму диалогов, затягивающихся на целые часы. Носеда познакомилась с приёмным сыном женщины, которого звали Король. (Странный выбор имени Ида решила не объяснять. Люсия готова была поклясться, что против подобного имени был издан закон не так давно…) Позже эти двое стали второй семьёй для доминиканки, к которой она заходила практически каждые выходные. Однако, в последний месяц давние знакомые не особо часто общались из-за ухудшающегося состояния «совиной леди» (Это прозвище ей дал Король). Она никогда особо не говорила о том, что за болезнь её терзает. Однажды Люсия просто увидела это своими глазами… и никогда и никому не рассказывала. Несмотря на все просьбы помочь ей, женщина просто мотала головой, твёрдо настаивая на том, что она будет в порядке. Сейчас было воскресенье, 15:39 дня. Доминиканка направлялась к дому своей «второй семьи» с сигаретой в зубах, предвкушая радостные восклицания своего маленького друга, который точно будет счастлив её видеть спустя столько времени, и отвернувшуюся куда-то в сторону Идалин, плохо скрывающую свой собственный восторг. По дороге к тому самому дому, одиноко стоящему на окраине огромного мегаполиса, она замечает, что жильцов в нём нет. Лишь коричневый, крикливый филин Хути (который, признаться, раздражал Люсию) пристально смотрел на неё из окошка, что-то ухая. Люсия ещё немного посмотрела на него, затем подошла к узорчатым окнам и заглянула в них — никого. Сделав пару шагов назад и снова встав перед небольшим домом, она поднесла указательный палец к подбородку и задумчиво уставилась на землю, как вдруг сзади раздаётся неожиданный шлепок по спине. Она вскрикивает и резко оборачивается, кулаки инстинктивно сжаты и готовы к удару, а косяк выпадает из её рта. Она вглядывается в силуэт за собой и видит ту самую бледную, почти белую кожу, седые волосы и множество морщин. А так же ярко-жёлтые, добрые глаза, совсем как… Люсия сглатывает, но тут же на неё набрасывается другой член семьи Клоторн. Уже совсем слегка подросший за целый месяц мальчик утыкается своим носом в живот, обнимая девушку. Он радостно визжит, отстраняясь от неё и смотря своими бордовыми глазами прямо в душу. Люсия широко улыбается, глядя на давних знакомых. — Чёрт возьми, ты всё ещё носишь эту красную шапку? — Спрашивает её Ида, посмеиваясь. Люсия не обращает внимания. — Давно не виделись, мелкая. Что тебя привело? Как новый класс? Тебя уже пристыдили за странную причёску? Ты только скажи, я им…! — Пригрозила она. — Идаааа! — Протягивает брюнетка, перебивая женщину. — Тебе тоже привет, для начала. — Сказала та и обратила взгляд на маленького мальчика перед собой. — И тебе привет, Король. — Она слабо помахала ему рукой. Мальчишка довольно улыбнулся «большой тёте» и помахал ей рукой в ответ. Он поправил свою белую кепку с рожками, в которой гулял не так давно, и тоже начал заваливать свою «старшую сестру» вопросами под звуки явно раззадоренной этим Идалин. — Похоже, что разговор будет долгим. Как насчёт зайти домой и обсудить всё за чашечкой моего любимого «сока»? — Предложила женщина, ожидая реакции брюнетки. — Было бы неплохо. — Сказала девушка, а затем добавила. — Но от сока я откажусь. Ида недоумённо посмотрела на собеседницу, но потом просто пожала плечами и направилась в сторону дома. «Совиный дом» о котором шли страшные слухи в школе неподалёку, на деле был самым уютным и обставленным местечком на свете. Куча хлама вперемешку с довольно ценными вещами просто валялись на полу. Все полки были уставлены множеством диковинных штук (Совиная леди любила покупать что-то «эдакое», а потом ставить на полки и напрочь забывать), а стены увешаны плакатами знаменитостей, семейными фотографиями и просто картинами. Идалин проходит на кухню, а Король устремляется за ней, подпрыгивая до верхней полки холодильника и забирая пачку каких-то конфет. Затем ребёнок заходит в гостиную и предлагает Люсии взять одну, но доминиканка вежливо отказывается. Пожав плечами, Клоторн усаживается на диване и включает на планшете свой любимый мультфильм, надевая наушники. Этот ребёнок всегда был слишком самостоятельным для своего возраста. Тем временем Ида возвращается с кухни. В руках зеленоватая бутылка с какой-то неизвестной жидкостью. Насколько Люсии известно (далеко не по опыту, конечно же), в ней был алкоголь, но процент его настолько мал, что даже после 5 литров ты всё ещё будешь трезв, как стёклышко. Они обе садятся за кухонный деревянный стол и Ида начинает по новой свою тираду вопросов: — Так как в новой школе? Хексайд же… верно? — Она говорит, делая паузу, чтобы отпить немного и снова возвращается к вопросительному монологу. — Над тобой никто не издевается? А то я бы увидев эту красную шапочку, честно… Люсия злобно посмотрела на совиную леди, давая понять, что ещё один комментарий о её головном уборе будет последним. Демонстративно прокашлявшись, она начала: — Было довольно трудно свыкнуться с переводом… но там определённо лучше, чем в Гландусе. — Доминиканка ухмыляется, глядя совиной леди в глаза. — Правда есть одна девушка… — Говори её адрес. — Перебивает женщина, стукнув кулаком по столу, на что Люсия вскрикивает. — Ида! Нет! Она…! — Девушка чувствует, как щёки розовеют с каждой секундой, а в животе появляется странное чувство. — Она мне нравится… — Чуть слышно произносит доминиканка, краем уха улавливая, как Ида давится своим соком. — Чёрт возьми, ребёнок, почему ты сразу не сказала мне об этом?! — Совиная леди смотрит на неё со всё ещё широкими от шока глазами. — Кто она? Как её зовут? Как вы познакомились?! Люсия не могла не улыбнуться такой заинтересованности женщины перед ней. Мысль о том, что когда-нибудь она познакомит Амелию с ней лично, заставляет её сердце трепетать. — Амелия, — Цвет её щёк становится ещё более пунцовым, а улыбка шире. — Амелия Блайт. — Она произносит её имя полностью, а в душе поселяется трепет. Она поднимает свои карие глаза на женщину… и видит ещё более ошалевшую рожу, чем прежде. Идалин, с широко раскрытыми глазами и таким же широко раскрытым ртом, из которого, кажется, выливается ещё непроглоченный сок (?) смотрит на неё в немом удивлении. Люсия вздрогнула. — …что--? — Она не успеет начать, Ида тут же закрывает пасть, только чтобы потом снова открыть. — Переходи в другую школу. — Коротко отвечает она, делая ещё один глоток из бутылки. — Чег--?! Почему?! — Люсия приподнимается с места. Её карие глаза с каким-то ужасом и непониманием смотрят на седую женщину. — Мы ведь говорим про тех самых Блайт? «Блайт Индустриз»? Люсия скептически приподнимает бровь. — Да?.. — Беги оттуда. — Идалин делает ещё один глоток. Люсия возмущённо ахает. — Куда?! Неужели всё настолько плохо? Совиная леди перенаправляет свой жёлтый взгляд на Люсию. Он серьёзный, нетипичный для неё. Девушка могла поклясться, что прежде никогда не видела ничего подобного. — Я прекрасно знаю мать этой девушки, — грубо начала она. — Мы учились в одной школе. О, поверь, она жестока, хладнокровна и всё сделает ради собственной выгоды. Если её дочь такая же… — Она совсем другая. — Отрезала доминиканка, тоже серьёзно посмотрев на совиную леди. — Ты даже не представляешь, насколько… Ида ещё какое-то время смотрит на смуглую девушку своим серьёзным взглядом. Люсия настроена явно агрессивно: её кулаки сжаты, толстые брови нахмурены… а в глазах горит огонь, который она уже давно не видела. Женщина пытается держаться, но всё-таки разрывается громким смехом на весь дом, отчего Люсия даже невольно подпрыгивает. — Боже, ребёнок, не будь такой серьёзной. — Она продолжает посмеиваться и хрюкать. — Так какая она? — Она наконец успокаивается и смотрит на доминиканку испытывающим взглядом. Последняя сглатывает. Она ещё какое-то время мельтешит руками, пытаясь придумать более подходящее прилагательное для девушки, которую любит. — Очень… потрясная. — Она наконец садится, опуская руки на столешницу. — Она солистка в любимой рок-группе моей подруги. Сначала мне показалось, что там не будет ничего особенного, но… — глубокий вздох. — …её голос… Идалин внимательно слушала каждую деталь рассказа брюнетки, совершенно забыв про бутылку в своих руках. Люсия явно с большим энтузиазмом рассказывала про то, как они встретились, как впервые заговорили и как стали друзьями. Но её повествование продлилось не так уж и долго. Где-то через 10 минут девушка окончательно зарылась носом в запястья, глубоко вздыхая и краснея до самых ушей. — Тебе стоит попытаться признаться ей. — Выносит свой вердикт Ида спустя минуту молчания и тут же чувствует на себе загоревшийся кофейный взгляд. — Да? Правда? — Она приподнимает голову, с надеждой смотря на давнюю знакомую. — Судя по твоему рассказу, ты ей не противна. — Пожимает плечами женщина, а затем добавляет. — Кто знает, быть может, ей тоже симпатичны… …девушки. Мысленно заканчивает за неё Люсия, став каким-то образом ещё более красной, чем до этого. Она широко раскрывает глаза, когда понимает, что её шансы не равны нулю. — И-и когда же? Как именно? Что…? — Она нападает с вопросами на Идалин, а та, в свою очередь, закатывает глаза. — Не так быстро, мелкая. — Она хохочет, а Люсия смущённо опускает глаза. — Для начала тебе стоит поухаживать за ней. — А ты думаешь я не--? — …Помимо походов на все её репетиции и сверления взглядом на каждом уроке. Ты криповая. — Жестоко подмечает женщина. Доминиканка обиженно посмотрела на Идалин. — Своди её куда-нибудь, купи ей что-нибудь. Это будет неплохо для первого шага. Девушка понимающе кивнула. — И Люсия, — Идалин снова серьёзно на неё посмотрела. — Не смей продолжать, если она тебе откажет. Очередной понимающий кивок. Следующие пару часов прошли в нескончаемой беседе о том, какой была их жизнь весь тот месяц, пока они не виделись. Маленький Король тоже решил присоединится к ним, рассказывая о придуманных им монстрах, которых он так любил, а потом просто мило беседуя с ними. Уже совсем ближе к вечеру, когда на улицах давно стемнело, а младший Клоторн безустанно зевал — давние знакомые распрощались, обещая снова встретится уже совсем скоро. Люсия вышла на улицу, дверь так давно знакомого ей дома закрылась за ней, оставляя наедине с давно потускневшим небом. Она нащупывает у себя в кармане пачку сигарет и зажигалку. Без лишних слов, она берёт косяк в рот и поджигает. Белый дым тут же устремляется куда-то ввысь, к молочным звёздам. Она продолжает смотреть, теперь ощущая и уличный холод, что уже давно успела позабыть. Он не пробирал всё её тело и не заставлял смуглые пальцы забираться в карманы её тонкой, тёмно-зелёной куртки, чтобы согреться. Это был приятный ветерок, предупреждающий о совсем скором приходе зимы. В преддверии рождества Хексайд скорее всего закатит какой-нибудь школьный бал или откроется ярмарка совсем неподалёку. Люсия делает ещё одну затяжку и выдыхает густой дым, начав свой поход к дому.

***

Холодная атмосфера Нью-Йоркской многоэтажки снова встретила её в своих распростёртых объятиях, загоняя в квартиру, в которой она живёт. Люсия со вздохом вставляет ключи в скважину, поворачивая руку несколько раз. Дверь со скрипом открывается, приглашая в тёмную, как нависшую на улице ночь, квартиру. Лишь на кухне, словно маяк, горит свет, освещая грустные стены. Люсия закрывает дверь и тут же понимает, что от неё за километр несёт табаком… — Где ты была? — С кухни доносится голос матери со знакомым испанским акцентом. Люсия молчит. Она не осмеливается говорить, не осмеливается подходить ближе. Родная мать стала для неё чужой за последний год. Девушка боится снова разочаровать её, как тогда… — Люсия… ¿todo bien? — Снова доносится с кухни, разрезая тишину своим лезвием. — …Sí, mamá — Неохотно отвечает доминиканка, стараясь незаметно пройти мимо кухни. однако, поздно. — Люсия, если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделится этим со мной. — Камилла вдруг поднимает голову, её коричневые глаза, прямо как у Люсии, смотрят на дочь через очки. Она не осуждает и не пытается заставить её выговариваться, она просто с надеждой смотрит. Люсия сглатывает. Она хочет, но не может этого сделать. Пальцы нервно поглаживают запястье, а сама девушка повернулась куда-то в сторону. — De acuerdo, tomaré nota. — Всё, что она отвечает, прежде чем снова исчезнуть в своей комнате. Лишь захлопнув за собой дверь, она медленно сползает по стене вниз, садясь на пол. Голова откидывается назад и девушка снова вздыхает. В какой момент её настоящая семья стала такой? Всё ещё продолжало держаться, когда её отец почил, но в какой же момент…? И тут же слёзы стали выкатываться жемчужинами из её каштановых глаз, с тем, как осознание, лежащее на поверхности, накрыло её. Сколько тысяч раз ей ещё придётся пожалеть о своём прошлом, чтобы его последствия наконец ушли? Тишина не даёт ей ответа на этот вопрос. Всё, что ей оставалось — это тихо всхлипывать в ночи. Так, чтобы ни единая душа на этой бренной земле не подумала, что сама Люсия Носеда дала слабину, предавшись горьким слезам и эмоциям. Она рвано вздыхает, когда слышит шаги, направлявшиеся в родительскую комнату, и понимает, что ей тоже следовало бы ложится спать. Её мысли тут же снова обращаются к уже давно знакомому, воспетому образу мятноволосой девушки из школы, с которой она уже завтра встретится. Она думает о том, как позовёт её в какое-нибудь кафе после школы. Как они вместе погуляют и она проводит её до того самого роскошного особняка. Люсия не может не улыбаться. Затем она вспоминает, как сегодня провела время со своей второй семьёй и улыбается ещё шире. Люсии казалось странным то, как часто и с какой скоростью может меняться её настроение лишь из-за простых мыслей о людях, которые ей дороги: ещё минуту назад она плакала, но сейчас улыбается, сквозь слёзы. Она посидела ещё минуту, а затем, девушка наконец решает подняться. Она переодевается в свою серую майку и ложится в мягкую кровать. Сейчас, признаться честно, эта кровать казалась ей ещё мягче и прохладнее, чем когда-либо. Она переворачивается на бок, к стене, и закрывает глаза. Завтра всё уже будет в порядке.