Слёзы под рок-н-ролл!

— Кто-кто? — Переспросил грубоватый женский голос в телефоне после минутного молчания. — Люсия, Люсия… Носеда, кажется?.. — Амелия не успела договорить, её тут же перебил всё тот же голос. — Девушка, которую она возьмёт с собой — как её фамилия? Амелия сделала минутную паузу. — …Парк. А чт..? — Её снова перебили — Чёрт возьми, пусть приходят обе. — Со странным энтузиазмом ответила девушка по ту сторону телефона и бросила трубку. Амелия была не то, чтобы удивлена, просто такой энтузиазм Боши обычно не доводил до добра их планы. Сейчас Блайт была особенно насторожена: по факту, они даже не назначили конкретную дату, в которую они собираются проводить следующую репетицию… ах, подождите, повторный звонок от «ЧмО’Брайн» (так она записана в телефоне у мятноволосой) — Репетиция состоится в субботу. — Коротко проинформировала она и снова сбросила трубку. Амелия раздражённо вздохнула, откидывая от себя белоснежную руку со своим новеньким айфоном. Она его не выбирала. Чёрный, дорогой маникюр красовался на её ухоженных ногтях. Она могла попросить дешевле. На дворе только стукнуло 7 утра, но она уже сидела на огромной, больнично-белой кухне семейного особняка Блайтов и потягивала утренний американо. Пунктуальность и «приверженность традициям» её матери прослеживалась даже в мельчайших деталях образа младшей Блайт, если хорошо приглядеться: маникюр, ухоженная кожа и дорогие аксессуары… на кухню явился старший брат. Он громко зевал в своей привычной, придурковатой манере, почёсывая спину через голубой халат. Похоже, что он встал совсем недавно. Стоило ему завидеть свою младшую сестру на кухне, как он тут же переменился в лице. — Утро, Варежка. — Чуть пободрее, но всё так же сонно пробормотал Эдрик Блайт, обращаясь к своей младшей сестре. «Варежка» тут же улыбнулась ему в ответ, слабо махая рукой. — Где Эмира? — Поинтересовалась Амелия. — Должно быть, уже в ванной. — Проинформировал её брат и спросонья распахнул дверцу холодильника со всей силы, доставая яблочный сок. — Передай мне апельсиновый. — Мягко попросила его сестра, после чего на отполированном деревянном столе оказалась оранжевая упаковка. Девушка поблагодарила Эдрика, беря в руки оранжевую коробочку и доставая из верхнего шкафчика над столом стеклянный стакан. Пока жидкость заполняла сосуд, неподалёку раздался звук захлопывающейся двери ванной. Это Эмира, закончила утренний душ. Спустя какое-то время, по главной лестнице спускалась одна из близнецов Блайт. Её тёмно-зелёные волосы были укутаны в белое полотенце после душа, а пронзительные, янтарные глаза, присущие всему потомству Блайт, сейчас дружелюбно глядели на уже давно сидевшую в школьной форме Амелию, попивающей апельсиновый сок сразу после чашки американо. — Утро, Варежка. — В манере своего брата-близнеца произнесла Эмира, только более живо и так же доброжелательно. — Утро. — С улыбкой вздохнула мятноволосая, точно так же махая рукой старшей сестре. Амелия знала, что ни разу не похожа на своих старших брата и сестру. Они оба в мать, она больше в отца. Наверное, поэтому Одалия так снисходительна к их проделкам, в отличии от обязанной быть во-всём-идеальной Варежки. Но Амелия не держала зла на своих старших родственников. Не раз они поддерживали её в трудные моменты… не обходилось, правда, без лёгких издёвок, но с годами они перестали тревожить девушку. Эдрик и Эмира, в конце-концов, уже выросли… вырастит такой же и Амелия? — Варежка, ты уже завтракала? — Спросила её Эмира. — Ещё нет, я не голодна. Возможно, Одалии придётся сильно разочароваться в своей дочери, когда она узнает, что Амелия Блайт — не идеальна.

***

Люсии очень сильно хотелось курить. Никотин не попадал в её лёгкие со вчерашнего дня, а меж тем на улице была середина дня субботы. Именно в этот день она собиралась пойти и посмотреть на репетицию своей новоиспечённой «знакомой», но грудь уже буквально разрывало изнутри, а голова адски кружилась. Никотиновая зависимость пробивала её на беспокойство, страх… ей было необходимо получить дозу табака и желательно сейчас. Как только на часах пробило ровно 14:30 (время, в которое она собиралась выходить) она выбежала из квартиры и дрожащими руками начала нащупывать квадратную коробочку у себя в карманах, не давая себе отчёта в том, где она будет курить — в подъезде, где она сейчас находится, или во дворе дома… ей казалось, что она сейчас задохнётся. Небольшой огонёк зажигалки поджёг тоненький свёрток с табаком и Люсия тут же сделала затяжку. Чувство облегчения пришло не сразу, однако, спустя пару минут голова перестала кружится, давая Люсии спокойно вздохнуть. Прокашлявшись пару раз, она только сейчас поняла, что толком не отошла от входной двери. Холодной пот прошиб девушку. Слышала ли мама её кашель? Слышала характерное щёлканье зажигалки?.. Носеда поспешно выбежала из подъезда, не желая даже задумываться об этом. Она направилась к дому Вионы, которую позвала ещё несколько дней назад с собой на «выступление» их любимой группы. Было бы просто неправильно не сообщить подруге о том, что она идёт посмотреть на репетицию группы, с которой эта же подруга её и познакомила. Сначала Парк отказалась, что очень удивило Носеду, но через 10 минут она переменила своё мнение, видимо поддавшись соблазну. Доминиканку всё ещё волновала причина изначального отказа Вионы… и при возможности, девушка определённо спросит её об этом. Вот уже показался небольшой многоквартирный домик, в котором зеленоглазая живёт. Люсия даже не успела войти в подъезд, как на пороге уже показалась знакомая коротковолосая девушка. — Ну что, пошли? — Голос её звучал как всегда спокойно. Она поправила свои круглые очки и прошла вперёд Люсии, а затем, будто бы вспомнив что-то, остановилась и многозначительно посмотрела на смуглую подругу. Та открыла мессенджер и начала искать адрес, который сообщила ей Амелия. Через пару минут девушки уже были у порога какого-то особняка. Люсия точно могла сказать, что это не особняк Амелии… он был другим. Особняк Амелии был почему-то фиолетового оттенка, этот же скорее красного. Локация тоже была другая: особняк стоял совсем вдали от цивилизации. Многоэтажные небоскрёбы Нью-Йорка с такого расстояния казались маленькими муравейниками, мимо которых проезжали почти незаметные такси и прочие машины, в которые садились людишки-муравьи… Пока Люсия внимательно отмечала сходство и различия особняков в своей голове, Виона злобно нахмурилась. Стоило им зайти за ограждение, как очкастая девушка начала презрительно фыркать и морщится, выказывая презрение каждому стоящему на территории кусту. Это было совсем не похоже на Парк. Люсия обеспокоенно глядела на неё всю дорогу… и вот он, гараж. Тот самый гараж на заднем дворе, в котором репетировала вся небольшая группка под названием «Pink Anarchists» Зайдя за угол, Люсия уже знала, что увидит за ним: стоящую в какой-нибудь красивой кофте надетой поверх чёрной футболки, джинсовых шортах и всё теми же собранными в мальвинку крашенными мятными волосами, Амелию Блайт. Так оно и было! Амелия стояла, облокотившись на стену гаража и залипала в телефоне. Стоило смуглой девушке появится на горизонте, как она тут же подняла свой золотой взгляд. — Ты когда-нибудь снимаешь эту шапку?.. — поинтересовалась Блайт, когда Люсия уже достаточно близко подошла к ней. В такое время, как сейчас, на улице всё ещё стояла знойная жара, несмотря на то, что близилась середина осени… девушке лишь оставалось гадать, снимает ли доминиканка свой головной убор хотя бы перед сном. — Я… — Слегка раздражённо начала Люсия, но тут же заметила, как взгляд любимой девушки уже переместился в другую сторону. Смотрела она очень заинтересованно, поэтому доминиканка обернулась и тоже обратила свой взгляд куда-то позади себя. Картина была зрелищная: Нахмуренная красноволосая Боша, сложив руки на груди, внимательно осматривала Виону. Озлобленная чем-то Виона, поставив руки в боки, внимательно смотрела на Бошу. — Парк. — Холодно пробормотала гитаристка. — О’Брайн. — С таким же холодом произнесла очкастая. Все остальные девушки, включая барабанщицу, чувствовали накаляющуюся с каждой секундой атмосферу вокруг. Кому-то было страшно, а кто-то, сжав в кулак свою бледную ладонь с чёрным маникюром, встал прямо между ними и серьёзно глянул на Бошу. Жёлтый взгляд на пару минут пересёкся сначала с ледяными глазами О’Брайн, а затем переместился на изумрудный взгляд более озлобленной Парк. Обе девушки вздохнули и разошлись по разным углам гаража. Вся картина сопровождалась восхищённым взглядом Люсии на свой объект воздыхания и удручёнными вздохами чернокожей барабанщицы в глубине гаража. Как только кураж прошёл, Носеда задумалась о том, не знакома ли её подруга с одной из солисток её любимой группы. Она обратила свой взгляд на Виону, на лице которой потихоньку остывал след былого раздражения и появлялся её знакомый, отстранённый и загадочный взгляд. Естественно, она поняла немой вопрос Люсии сразу же, как только почувствовала на себе этот кофейный взор, однако просто промолчала и отвернулась, как-будто не замечая очевидного вопроса о том, что этих двоих связывает. — Бывшие. — Вздохнула Амелия, понимая, что над подругами начинало нависать недопонимание. Так уж вышло, что Боша не могла не рассказать ей о том, как "жестоко и со всей серьёзностью она бросила эту бесчувственную тварь" ещё до того, как Носеда и её подруга успели подойти. Реакция Люсии не заставила себя долго ждать: она широко раскрыла свою пасть и при этом недоверчиво нахмурилась, просто отказываясь верить в то, что… — Но ты… ты слушаешь каждую их песню?! — Возразила доминиканка, на что Вионе пришлось лишь коротко пробормотать в ответ — Я предпочитаю слушать версии с вырезанными партиями О’Брайн… В этот момент одну из солисток накрыл румянец скромности, а со стороны второй послышалось раздражённое кряхтение. Люсия ничего не ответила, потому что прекрасно понимала Виону. Не то, чтобы ей было не плевать на чувства близстоящей Боши, которая так и пожирала их своими небесно-голубыми глазами из-за угла гаража… в общем, разбираться в причинах расставаний другой пары ей как-то не хотелось. Новый парень Вионы намного лучше — вот что Люсия вычерпала из этой ситуации. Девушки ещё какое-то время постояли, пока всё ещё озлобленная Боша наконец не соизволила начать репетицию, которую они должны были начать ещё несколько минут назад. «Слушатели» уселись на складные стулья перед гаражом и были в предвкушении, пока Боша что-то там бормотала девчонкам. Наконец, барабанщица 3 раза ударила деревянные палочки друг о друга и из динамиков полилась мелодия. Музыка была довольно громкой. Интересно, родителям О’Брайн не мешает музыка, которую их дочь играет в своём гараже каждый месяц? Думать об этом даже не хотелось. Родители Боши просто слишком мягкие, чтобы запретить своей дочери играть музыку в гараже с динамиками, выставленными на максимальную громкость. Слишком мягкие, чтобы не послушать мольбы своего «маленького ангелочка» не рассказывать старшим Блайтам о том, что их дочь играет на гитаре вместо дополнительных занятий. Блайт знает, что многим обязана Боше из-за этого… поэтому и терпит любые её выходки до тех пор, пока она не переходят границы дозволенного. Весь первый куплет был отдан Боше, а Люсия тем временем могла поклясться, что слышала похожий мотив в том самом парке, когда Амелия впервые выговорилась ей. Конечно, после этого она ей не выговаривалась… но изменения стали заметны с самого первого дня! Буквально вчера, например, Блайт подозвала доминиканку сесть с ней и её компанией за один стол. Всё это сопровождалось неодобрительными взглядами Боши, разумеется, но Люсия в тот день ещё много часов подряд визжала в подушку от такой радости, стоило ей лишь прийти домой. Как самая настоящая героиня подростковых слешеров, где всё зачастую слишком романтизировано и бойфренд главной героини обязательно вампир. Иногда Носеда жалела, что она не одна из протагонисток этих чересчур романтизированных фанфиков, где по прихоти автора она бы могла просто взять и начать встречаться с прекрасной жёлтоглазой девушкой, похитившей её сердечко. За последние несколько дней Люсия осознала свою любовь к младшей Блайт окончательно, но легче от этого не стало… поэтому она неосознанно кружилась вокруг неё каждую минуту, но самое главное, что Блайт это не раздражало… её голос. От рассуждений доминиканку оторвал голос этой самой Блайт. Боги, он чудесен. Снова она берёт эти ноты, и теперь уже нет сомнений, что именно эту песню Амелия переделала под себя в том парке… но неважно, что она поёт, главное — как. И сейчас её бледные пальцы, ожесточённые гитарными струнами, зажимали лады и издавали новый аккорд, а с каждым аккордом выходил новый неаккуратный вздох, который солистка делала во время мельчайших пауз между словами, дабы набрать воздуха и продолжать петь и дополнять эту навязчивую мелодию своим голосом. Люсия рассматривает эту бледную кожу, мятные волосы, чёрный маникюр, слегка прищуренный, как у лисицы, янтарный взгляд… и ей хочется, чтобы это всё принадлежало ей. Каждый вздох, каждая нота, каждый сантиметр… последнее её вогнало в ступор. Виона же успела по-хозяйски развалиться на стуле и закрыть в наслаждении глаза. Сейчас ей не нужно было смотреть. Помимо голоса Амелии, из-за которого коротковолосая и решила остаться в числе немногочисленных фанатов группы, ей всё же нравились текста и песни её бывшей… нет, вы не подумайте, не сама Боша. В последней не было и крупицы того, что было в её творчестве — души. Даже Люсия, которой все текста и мелодия кажутся посредственными, отрицать не станет, что они запоминаются. Частично, благодаря Амелии… но она их просто исполняет. Музыка затихает, Боша поёт последние слова. — Ты же не уснула? — Доносится откуда-то грубоватый голос, но по тональности немного выше и доброжелательнее, чем у одной голубоглазой бестии. — Отстань, Люсия. Если бы не ты, я бы давно уже спала. — Произносит Парк, открывая взор на смуглую фигуру перед ней. Как всегда, не понятно, шутила ли эта пухленькая девушка или на полном серьёзе пыталась провалиться в сон прямо во время репетиции любимой группы… Носеда озадаченно на неё глядит, а Парк ухмыляется, поправляя свои круглые очки. Остальные 3 песни звучат так же хорошо, как и первая. Конечно, так как это репетиция, ошибки встречались чуть чаще, чем если бы они выступали на концерте… но, судя по всему, Люсию это не особо волновало. Возможно, она едва ли замечала разницу сейчас… Виона же просто вслушивалась в текст, но для себя сделала пометку больше не такие репетиции не приходить. Когда «концерт» закончился, участницы группы распрощались со слушательницами и остались втроём, сказав, что им нужно просто обсудить кое-какие моменты. Пока Амелия бережно складывала свою электрогитару в чехол, укладывая её туда с особой аккуратностью, которая, в общем-то, присуща любому Блайту, её коснулась рука О’Брайн. Золотой взгляд переместился. — Да? — Поинтересовалась мятноволосая девушка, застёгивая чёрный чехол и убирая его куда-то в угол гаража.

***

Уже второй день Люсия не может поговорить со своей Блайт. Всё воскресенье она ждала ответа на её сообщения, которого, конечно же, не последовало. В понедельник она надеялась, что сможет с ней поговорить… но её словно не замечали. Каждый раз, как она подходила к мятноволосой девушке, всё заканчивалось тем, что последняя просто отворачивалась куда-то в сторону и делала вид, что её кто-то позвал. Во вторник попытки не прекращались. В среду Люсия постаралась застукать Блайт в безлюдном месте, чтобы всё обговорить… но тоже безуспешно, ведь вездесущая шестёрка преследовала её по всей школе. В четверг… она сильно грустила. Пятница была последней каплей. Доминиканка просыпается когда урок уже давным-давно прошёл, а будильником стали очередные лекции её учителя. Все ушли… эту давящую тишину девушка ощутила сразу же. Совсем как дома. Никого в классе уже не было, лишь старый преподаватель делал ей новые замечания и с разочарованием причитал, что такое поведение не доведёт Люсию до добра… а она знала об этом. Выйдя за стены школы, она достала сигарету и начала курить. Звук нагревающихся сухих листьев с примесью не пойми чего можно было с лёгкостью услышать каждый раз, как она по новой вдыхала дым. Сейчас девушке почему-то очень сильно хотелось курить… сильнее, чем обычно. Какое-то неприятное чувство поедало её изнутри: обида, а может, разочарование? Неважно, из-за чего это чувство разъедало её, но было так противно… почему-то девушке казалось, что это полностью её вина. Она виновата в том, что Амелия решила открыто её игнорировать и разорвать их только что начинавшееся общение. Раздражало. В глубине души Люсия знала, что это не так. Должно же быть что-то ещё, что послужило причиной их столь внезапного «разрыва»… наверное, Люсия бы заплакала, подумай она об этом хотя бы на секунду больше. Вместо этого, доминиканка бросила недокуренную сигарету на землю и куда-то рванула. Ей сейчас совсем не хотелось думать. Куда она бежит? Зачем? Слишком много вопросов. Ноги сами принесли её в это место. Огромный, с фиолетовыми оттенками особняк возвышался перед ней на фоне розоватого неба. Для чего она сюда пришла? Она не хочет отвечать. Она схватилась руками за оконную раму и опёрлась на неё, дабы провернуть похожие махинации, забираясь на балкон. Совсем немного усилий дабы подтянуться, как на школьных турникетах, и вот — дверь. В чью комнату она ведёт? В комнату Амелии. Люсия знала об этом, так как совсем недавно ошивалась рядом и отчётливо видела в окне её силуэт… что ж, если догадки девушки не верны и в комнате прямо сейчас находится мать девушки, то к скорому избиению она тоже готова — не впервой. Стук в дверь. Тишина. Люсия зажмурилась и постучалась ещё раз, на этот раз чуть увереннее. Снова минутная тишина… а потом послышались шаги. Ручка двери слегка дёргается и наружу показывается круглое, бледное личико и золотистые глаза, которые через мгновение становятся округлёнными от неподдельного шока. — Какого хера?! — Выпаливает мятноволосая и ей незамедлительно отвечают. — Пришла по твою душу, Амелия Бляйд! — Прорычала ей в ответ доминиканка, но останавливаться даже не собиралась. Нужно, чтобы Амелия что-то ответила сейчас. Что угодно, неважно, будь это оскорблением или вызовом телохранителей. Что угодно… — Бляй…?! — Она повторяет про себя то, как её фамилию глупо исковеркали, но не останавливается на этом. — Какого хера ты залезла на мой балкон?! Как ты, бл*ть, вообще на него залезла?! — Вот оно. — Я залезла на твой бл*дский балкон, потому что надеюсь, что так я смогу узнать причину твоего еб*чего игнора! — На выражения Люсия явно не скупается. — Ты, с*ка, даже не посмотрела на меня за всю ху*ву неделю! Высокомерная ты бл*дина, с*ка… — Она начинает глубоко дышать и чуть ли не задыхаться то ли от злости, то ли от того, что её лёгкие не способны выдержать такой объём потребляемого воздуха. — Почему ты просто, бл*ть, не сказала… — Голос сбивается. — Не сказала, п*зда пере*банная, что это… если это… — Теперь она становится тише, а руки начинают дрожать. В голове вертится много мыслей, но кажется, она жалеет, что теперь пришла к ней. — Если это из-за меня… — Голос сбился. Подбородок предательски задрожал. На уголках её глаз появились слезинки, но она изо всех сил старалась держаться. Честно говоря, у неё плохо получается: высокая, смуглая девушка со шрамами на разбитых костяшках, одним шрамом на левой брови, ростом чуть выше 175см, стоит перед хрупкой, ухоженной девчонкой слегка ниже неё… и почти плачет. Картина, определённо, запоминающаяся. Глаза Блайт округляются ещё шире. Она с неподдельным шоком… чуть большим, чем до этого, стоит перед этой высокой девушкой и наблюдает её слёзы… а она даже не знает, что сделать. Как она могла так поступить? Пойти на поводу у Боши, которая пригрозила ей тем, что поставит в известность старших Блайтов о её игре в группе только для того, чтобы снова получить себе всё внимание и отсеять из их круга «отброса»… это был блеф. Амелия знала это, даже сама Боша знала это. Она бы не смогла пожертвовать своей лучшей солисткой ради ненужного звания «лучшей подруги». Она бы не смогла пожертвовать благополучием самой Амелии, если она при этом собирается оставаться её подругой. В этот момент бледнокожая ничего не говорила. Стояла и потихоньку осознавала свою ошибку, на которую никогда не имела права. Только когда всхлипы доминиканки донеслись до её островатых ушей, она поняла, что надо что-то делать. Руки неуверенно вытянулись вперёд, обхватывая спину смуглой девушки. Тишина… доминиканка тут же обхватывает её в ответ, а она даже не закрывает глаза. В каком-то исступлении она стоит в объятиях с девушкой, с которой была в ссоре пять минут назад… ничего не чувствовала. Она видела, как Люсия крепко сжимает её в своих объятиях, как это, видимо, важно для неё… она этого тепла не чувствовала. Они постояли так пару минут, пока Носеда, явно нехотя, не отстранилась, вытирая пару слезинок. Теперь они попросту не могут не общаться. Они видели и сделали то, что сделали бы друзья… поддержали друг-друга в трудную минуту. Люсия — ещё две недели назад, а Амелия — сейчас. Никто из них не оттолкнул друг-друга в эти моменты. Неловкая пауза прерывается демонстративным покашливанием мятноволосой. — Тебе лучше, кхм, уходить сейчас. Моя мама не могла не услышать ругательства, доносящиеся с балкона… — Пробормотала Блайт, отводя взгляд куда-то в сторону. — Ох, да… да, ты права, прости… — Начала было оправдываться домининиканка — Всё в порядке… — Нервно подбодрила её Блайт. — С кем не бывает!.. — Да, точно, с кем не бывает. — Так же нервно ответила ей Носеда, слезая с балкона. — Не пораньс..! — Хотела было крикнуть ей Блайт, но неловкость, повисшая в воздухе, так и не дала ей этого сделать. Девушка ловко слезла со второго этажа так же, как на него и забралась: на оконную раму, а затем на землю. Мятноволосая ещё долго смотрела ей после этого вслед, чувствуя на себе алый закат. Он стекал по коже, по стенам фиолетового особняка, по окнам… Она впервые пошла наперекор своей подруге… допустив фатальную и, казалось бы, частую для неё ошибку — пойти у кого-то на поводу. Но сейчас эта ошибка для неё казалась одной из тех, что Мисс идеал не должна была допустить…