Нейлоновая страсть

Ким стучится в чужую комнату, откуда доносятся споры, и омега входит, улыбаясь парням. — Тэхен, заткни его, он нас бесит уже, — жалуется Намджун, тыкая на развалившегося на кресле с ногами на столе Чонгука. Тот ржет, откидывая голову. — Я говорю правду, — щелкает языком, подкидывая телефон в руках. — Что он несет опять? — ухмыляется Тэхён, проходя в комнату. — Он говорит, что моя голова похожа на яйцо, — ворчит Ким, копаясь в шкафу. Омега скрывает улыбку, поворачиваясь к сидящему парню. Тот подмигивает. — Он же заноза, пора привыкнуть. Однажды он назвал меня Гитлеровской гончей, потом курицей из Тэгу и наконец Ким Чен Иром, — показывает на себя Тэхен. Намджун смеется, качая головой. — Только ты его и можешь выносить. — Когда я тебя так называл? — хмурится Чонгук. Омега закатывает глаза и сбрасывает его ноги со стола. — У вас амнезия, царь дебильных шуток? — Альфа ухмыляется, перекидывая ногу через омегу и притягивая пятками к себе. — Да, особенно на твои поцелуи. Моментально забываю, — строит печальное лицо, омега чмокает его в губы и встает, не давая себя схватить. — В свет выходим, девы, — подгоняет парней, выходя из комнаты. Чонгук вздыхает, вставая с кресла, и бросает напоследок: — Все равно на яйцо похо… — Чонгук!

***

Тур по Афинам проходил жарко, душно, но весело, и архитектура того стоила. Тэхен с Чонгуком спорили на камень-ножницы каждую локацию, правильное название того или иного сооружения, на любимые тысячу баксов. И к концу их трипа омега подмахивал себе долларовыми купюрами, а потом быстро обменял их на евро, купив обоим брендовый набор цепочек от Тиффани. Для пар. Чонгук так растерялся, не ожидавший такого, что не знал, как реагировать вообще на такой подарок. Позволил надеть на себя цепочку и сам помог Тэхену, молча после скрепив их пальцы, и пошел дальше. Омега улыбнулся, понимая чужие эмоции. — Фу, — смеется, смотря на идущего рядом Чонгука. Альфа оглядывается на него, вопросительно поднимая бровь. — Мы как сладкая парочка из тик-тока. Парень смеется, пожимая плечами. — Сойдет. — Как вам в шкуре ванильного бойфренда, Чон Чонгук? — пихает «микрофон» в лицо. Альфа чешет мочку уха, якобы думая над ответом. — Так себе. Очень токсичные отношения, полное неравнопра… — не успевает договорить, его больно шлепают по заднице. — Я же говорил! — Бессмертный? — щипает снова за жопу, отчего альфа шикает. — Где мои мозги были, когда я влюблялся в тебя? — Ты поиском своих мозгов озаботился, только когда в меня влюблялся? А до этого тебе нормально без них ходилось? — Как смешно, Ким Чен Ир. Повторюсь, чувство юмора с тобой не родилось, — фыркает, как его снова больно щипают за зад, и альфа, разозлившись, подхватывает омегу под коленями, заваливая на плечо, и громко хлопает по заднице. Друзья, от которых они отстали, оборачиваются и машут руками, мол, давайте быстрей. Чонгук кивает им, удобнее подхватывая ношу, и расслаблено идет дальше. Тэхен не пикает, пользуясь возможностью отдохнуть, и вздыхает, оперевшись локтем на чужую лопатку. — Канатная дорога впереди, на меня смотри, — предупреждает Чон, откручивая бутылку воды. Ким мычит, похлопывая Чона по спине. — Зайди в ларек с мороженым. — Как прикажет его коммунистическое величество, — ухмыляется. Омега закатывает глаза. — Да вы шутник, Чон Чонгук, выдать премию? — Если только с золотой огранкой, — подкидывает на плече. — Еще пожелания? — И парня, который мне эту премию будет давать. — У этого парня есть парень. — Ха, не шкаф, подвинется. — Как раз таки шкаф, — ухмыляется, проводя ладонями по мышцам на спине. Чонгук застывает, улыбаясь. — С огнем играешь, Ким Тэхен. — Уже Ким Тэхен? Я думал, в мыслях ты с Ким Чен Иром трахаешься, — хохочет, когда его снова шлепают по заднице. — Я тебя выброшу сейчас с моста. — Я тебя потащу за собой, гений, — смеется. Чонгук улыбается, размеренно шагая и думая о своем. Тишина воцаряется на время, пока альфа не решается сказать то, что преследует его мысли уже неделю. — Через два дня после прилета какие планы? — начинает издалека. — Конкретнее. — В пятницу вечером. — Свидание? — лыбится. Альфа медлит с ответом. — Можно и так сказать. — Чонгук, конкретнее. — Свидание с моей семьей, — говорит наконец, продолжая дальше расслаблено шагать, всем видом показывая непринужденность, хотя волнение внутри бьет по венам. И молчание омеги заставляет напрячься. Слишком долгое молчание. Альфа останавливается и опускает парня на землю, внимательно смотря в карие глаза. — Что за молчание? — спрашивает напряженно, всматриваясь в лицо напротив, следя за чужими эмоциями. Омега отводит глаза, но альфа дергает за подбородок на себя. — Что за молчание, спрашиваю? — Отстань, — убирает его руку, — я думаю, что мне надеть. Надо пройтись по магазинам завтра, здесь оригинальная одежда дешевле, чем у нас. Чонгук выдыхает, усмехаясь, и хватает упрямый подборок снова, грубо чмокая в губы. — Весь из себя, павлин, — приговаривает, снова грубо прикусывая нижнюю губу. — Я парень восходящей звезды рока, попрошу, — смеется в поцелуй. Альфа притягивает его ближе, хватая целиком за пояс. — Сожрать бы тебя, — шипит, кусая за челюсть. — У тебя гон скоро, беда. Нам нужен отдельный номер. — Нам нужно отдельное здание, я из тебя всю спесь выбью, — засасывает в последний раз шею и отпускает, шлепнув по заднице. — Членом из меня спесь еще не выбивали, — смеётся.

***

— Кто первый? — с энтузиазмом спрашивает Джебом, оборачиваясь к друзьям. Все с опаской смотрят вниз обрыва, содрогаясь от одних только мыслей о падении. — Я, — спокойно отвечает Чонгук, подкидывая рюкзак на спине и обходит альфу, — Ким за мной. Тэхен шагает за ним, подмигнув стоящему столбом Джебому. — Ядерная парочка, — цокает парень, качая головой, и оборачивается на шум топчащихся в начале ребят, — кто третий? Чон крепко держится за арканы, уверенно шагая по выступам, и изредка прислушивается к идущему сзади. — Сегодня в клуб ты не пойдешь, — ставит перед фактом, останавливаясь и запивая воду. — Если есть планы со мной, то не пойду, если нет — иду, — ставит перед фактом тоже, ухмыляясь и останавливаясь в двух шагах передохнуть. Чонгук дергает бровью, закручивая бутылку, и оборачивается на омегу. — Прыжок с вертолета или типичный вечер в не менее типичном заведении? — кидает бутылку парню, тот ловит на лету, удивлено поднимая брови. — Прыжок с парашютом? — переспрашивает, отпивая воду. Альфа кивает, качнув мост, отчего вода льется мимо рта. Ребята орут на него, шагая еще в начале. Чонгук усмехается, смотря на спокойного Кима. Этому хоть бы хны. — Только вдвоем? — Да. — Идеально. Считай, я уже забыл про все клубы Греции, — улыбается, подходя ближе. — Проблемы с сердцем, давление, сосудистые заболевания, акрофобия? — перечисляет, еще раз качнув мост. — Блять, Чонгук! Заебал! — орет Джексон, еле перебирая ногами в начале. — Твой идеальный мышечный типаж сейчас обосрется, — ухмыляется альфа. Тэхен закатывает глаза, чмокнув его татуировку за ухом. — Я здоров, силен и падок на адреналин. Тем более это подарок моего любимого токсичного мужика, я в восторге, — вздыхает мечтательно. Чонгук улыбается, хватая его одной рукой за бедро и сжимает, куснув подбородок. — Ну вот и договорились. — Отстраняется, подтягивая рюкзак и продолжает путь. — Выйди вперед, сейчас твои подружки заебут тебя. — Они в порядке, просто немного боятся, — обходит, засовывая бутылку воды в рюкзак альфы. — Твой Лиен или Миен ссытся меня как огня. — Тэхён прыскает. — Намекни ему, что он мне не сдался и убивать я его не собираюсь. — Потому что ты страшный, когда злой, и наорал на него. — На тебя я орал похуже и даже вывернул тебе руку на втором курсе, — усмехается, вспоминая. — Зато я отбил тебе два глаза, — напоминает. — Я уже привык к твоей вечной активной агрессии, со мной ты редко бывал в другом состоянии. — Ты ее провоцировал, мазохист. — Меня заводит твое злое лицо, — смеется, — выброс феромонов — это отдельная тема. Я почти тек, когда ты, готовый убивать, что-то мне доказывал. Оставалось только дышать через рот. — Ты опять? — спрашивает уже заведенный, хватая омегу за пояс. — У тебя точно предгон. — Эй, вы там! Только попробуйте здесь устроить оргию, я засниму и выложу в сторис! — орет Бэм с того конца. — Не судьба, — лыбится Ким, когда его жестко хлопают по заднице и подталкивают вперед. — Шагай.

***

Вечером, как Чонгук и обещал, Тэхен уже глотал резкий напор воздуха от лопастей вертолета. Вид был… — Невероятный, — шепчет, смотря на ночной город с огромной высоты. — Ребят, внимание! — хлопает в ладони инструктор, — мы на высоте 1 000 метров! Ваш парашют стабилизирующий, открытие будет сразу при выходе из вертолета! Летите свободно и выдергиваете кольцо, понятно? — Кивают. — Как только раскрыли, приземляемся — как я вам говорил, все помните? — Да, — кричат оба. — Отлично, будет холодно, может быть, ниже двух градусов. Удачи, — улыбается, еще раз проверяя снаряжение. — С какой скоростью будем лететь? — спрашивает Тэхен, смотря вниз. Чонгук крепко держит его сзади, параллельно разговаривая с инструктором. — 35 метров в секунду, это дохуя. Не паникуй, о кольце не думай. Просто наслаждайся. — О каком именно? — смеется. Чон усмехается, жестко дергая ремень на себя, и похлопывает омегу по бедру, кивая инструктору. — Поехали, коммунист. Прыгают оба в бездну, раскинув руки навстречу сумасшедшему потоку ветра. В свободном падении не слышат друг друга, наслаждаясь физическим понятием абсолютной свободы, летят, смеются от эмоций. Чонгук выдергивает кольцо, парашют раскрывается, резко дернув их в воздухе, заставляя повиснуть в пространстве. Едва виднеется площадка, обозначенная блейдами, альфа готовится. — Осталось 150 метров, стой на «малом» сносе, — орет, омега кивает, выполняя указание. Дропзона становится все ближе, оба соединяют колени и ступни. Еще ближе, ближе, ближе. — Выпрямляй! — Приземляются, быстро вставая на ноги. — В подветренную забегай, — подгоняет альфа, омега снимает очки, веселый вставая за купол парашюта. — Красавцы! — подходят наблюдатели, укладывая парашют. Парни смеются, смотря друг на друга. — Спасибо, — шепчет, счастливо улыбаясь. Чонгук улыбается в ответ, дернув чужой нос и нагибается к чужому уху. Молчит. — Я. Тебя, — шепчет раздельно, не договаривает, ухмыляясь. Омега все понимает, снова целуя татуировку за ухом. — Я тебя тоже.

***

Гон у Чонгука наступает медленно, но агрессивно. Альфа, прежде ни разу не столкнувшись с такой палитрой эмоций и чувств к одному человеку, не в силах себя контролировать, рычит на всех подряд, кто к омеге подходит хотя бы на один метр. Ходит рядом с утра до вечера, постоянно ища глазами если на расстоянии, кружит словно голодный волк вокруг добычи, трется, касается, бесконтрольно много кусает, оставляя с каждым днем больше своих меток и отпугивающих феромонов. Порыкивает даже на омег, посмевших слегка коснуться Кима или, упаси боже, приобнять. Не говоря об альфах. Те и не рискуют лезть, обходят двоих десятой дорогой. Чон снял даже отдельный номер на двоих. — Хочешь, я твои вещи надену? — не зная, что еще предложить, спрашивает Тэхен. Чонгук не дает даже работой заниматься, требуя стопроцентное внимание партнера. — Не выходи из комнаты, — зарывается лицом в чужой живот, покусывая кожу. — Мы и так уже три дня не выходим отсюда, — смеется от щекоток. — Сегодня ночью наступит, готовься, — смотрит в телефон, отслеживая свой цикл. — Я уже с утра растягивался. — Морально готовься, растяну я тебя сам. — Защиту купил? — Да, воду тоже. Одежду свою не стирай, не мойся, не принимай никакие блокаторы, — перечисляет, шагая пальцами по голым коленям. — Знаю-знаю, — кивает омега, перебирая чужие волосы. — Не смей никуда выходить или отдаляться дальше, чем на три метра, пока я сплю. Если я не увижу тебя в постели, когда проснусь, Тэхен… — Да не уйду я никуда, салфетки купил? — Да. — Есть хочешь? — Нет, ты? — Тоже не хочу. — Поедим плотно через часа два, примерно, — смотрит на часы. — Мы на энергозатрате будем сутки минимум, пока первая волна пройдёт. — Закажем в номер? — Да, только я выйду, — кусает снова косточку таза. — Ладно, — вздыхает Ким, смотря в телефон, — отдыхай пока. — Меня жестко накрывает. В первый раз такое. Я не уверен, что ты выживешь. — Нормально. Столько лет с тобой в одном здании, выжил же как-то, — хохотнув, закидывает одну ногу на бедро альфы. Тот урчит, лежа вниз животом на омеге голый по пояс. — Посмотрим, коммунист, — ухмыляется, — счастье наших соседей, если стены с хорошей шумоизоляцией.