Нейлоновая страсть

Крик не удается сдержать. Все внутри обрушивается, он проваливается. Кажется, под самой землей. И еще ниже. Плачет, кусая руку, пытаясь сдержать себя. Длится это весь день, а к ночи наступает апатия. Омега встает с кровати после беспокойного сна, останавливается перед зеркалом. Смотрит на себя. Идет на кухню, засучивая рукава, и принимается все убирать. Выкидывает разбитые вещи, стелет новую скатерть, марает снова все слезами, случайно задевает осколком пальцы, не обращает внимания. Валится на кровать, уставившись в потолок. На часах два ночи. Внутри полный штиль. Внезапно раздается беспорядочный стук, парень вздрагивает, оборачиваясь. И снова стуки. — Тэхен… — приглушенный пьяный голос. Сердце обрывается, омега подбегает к двери, смотря в глазок. Чонгук стоит, привалившись к двери плечом и виском. Абсолютно пьяный. — Открой, — просит вяло. Омега жмурится, утыкаясь лбом к поверхности. — Открой. Отпирает, впуская его внутрь. Парень смотрит на него пьяными глазами, с потухшим блеском в радужках. Проходит, пошатываясь. Разувается, заходит на кухню, оглядывая обстановку. Ким не дышит, стоя за ним. — Прости за это, — поворачивается к нему. Тэхен сглатывает, опуская глаза. — Ты не виноват. — Я… вообще-то пришел убраться, — улыбается пьяно, горько растягивая губы. Тэхен также горько улыбается в ответ. — Верю. Чонгук кивает, шагая к кровати, и садится на нее. Омега садится рядом. Молчат оба. — Почему ты здесь? — спрашивает хрипло. — Сам не знаю, — пьяно ведет плечами. Звенящая тишина. — Любишь его, значит? Тэхен поджимает губы, морщась. Сглатывает, кивая. Чонгук кивает тоже. — Не буду я его трогать, — усмехается горько, — только с одним условием: ты забудешь о нем. Ты мне просто не напоминай об этом. Не напоминай, и все будет как раньше. Я тебя прощу. Уже простил. Тэхен судорожно выдыхает, утирая слезы. — Не смогу. Дело не в нем, а в нас с тобой, Чонгук. Я просто… не люблю тебя, — кусает дрожащую губу. — Я это понял, когда встретил его. С тобой мне было просто удобно. Комфорт — все что нас связывало. Голос ломается, подбородок дрожит, пальцы нервно сжимают друг друга. Дыхание сбивается. — Будет лучше, если мы не будем видеться. Прости, что я говорю тебе все это. Чонгук кивает мелко. Смеется пьяно, откидывая голову. Тэхен отворачивает голову, задерживая дыхание. — Поня-я-тно. Понятно, — тянет, смотря в потолок, пожимает плечами. — Не хочешь видеть, не буду показываться. И так уеду. Никогда не увидишь больше. Тэхен всхлипывает, больно щипая себя за ногу. Ни на каплю не перебивая внутренней боли. Утирает слезы дрожащими руками. — Сдержал обещание, — ухмыляется, смаргивает пьяные слезы, тыкая локтем омегу, — да? Заставил реветь как суку. Аплодисменты Ким Тэхену. Ким Тэхен умеет людей спускать на землю. Жаль, барабанов нет. Сыграл бы тебе, — фыркает насмешливо, — торжественную заставку, или гимн Северной Кореи, а? Ким Чен Ир… Тэхен плачет, сжимая зубы. — Служите партии, партия — наше все, — смеется, приставляя ладонь к виску, — или нет, лучше всех тебе подходила заставка порн-хаба, — прыскает, слабо хлопая парня по плечу. Резко перестает смеяться под чужие всхлипы. Снова воцаряется молчание. — Я тебя никогда не забуду, — шепчет, — никогда не забуду. И всегда, всегда буду ненавидеть. До костей. Всегда. Надеюсь, это наша последняя встреча. Спасибо за урок, Ким Чен Ир. Наказания придумываешь похуже трудового лагеря, — усмехается, пошатываясь, встает с кровати. По дороге, изображает игру на барабанах, пьяно улыбается, оборачиваясь, напевает торжественную мелодию. Тэхен смотрит на него, глотая слезы. Дверь хлопает. Задыхается, хватаясь за шею. Еле проглатывает воздух, сдирая покрывало с кровати, скидывает с тумбочки настольный фонарь, ноутбук с рабочего стола, переворачивает стул. — Дурак, дурак, дурак, дурак! — плачет, бьет себя по виску. Судорожно ищет дрожащими руками номер в телефоне, заикаясь. Набирает, ожидая ответа. Трубка снимается. — Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — кричит, рыдая. — Нет отца хуже тебя и никогда не будет! Дьявол! По ту сторону молчат пару секунд. — Ты поступил правильно, Тэхен. Ты это сделал ради него. — Пошел ты к черту! Пусть правда сожрет тебя, когда он узнает. Живи с этим, — цедит сквозь зубы и бросает телефон в стену. Шмыгает, утирая сопли. Дурак.

***

Неделя каникул проходит. Начинается новый семестр. В кафе полно людей. Тэхен заходит в черных очках и черном плаще, оглядывая обстановку. Замечает знакомую фигуру, сжимает челюсть и идет к столику. Садится, скрещивая руки на груди. — Слушаю. — Добрый день, Тэхен, — улыбается Чонхен, подзывая официанта. — Что будешь? — Еще одно подобное слово, я опрокину на вас стол и уйду, — шипит, смотря в окно. Чонхен понимающе кивает, складывая руки перед собой. — Для начала я хотел поблагодарить тебя. — Тэхен фыркает. — И сказать, что ты поступил правильно. — Это все? Мне нужно в универ. — Тэхен, ты поймешь, что сделал правильный выбор, когда увидишь, куда он его приведет и чего он достигнет. Не сейчас, но со временем ты все поймешь, — вздыхает, опуская взгляд. — Мне тоже тяжело смотреть на ваши страдания… — Умоляю вас. — Дослушай. Не сейчас, но возможно через пару лет ты на все посмотришь по-другому. Как и Чонгук. А если вам суждено быть вместе, вы будете. Тэхен поджимает губы, сидя молча. Мужчина смотрит с состраданием на него, досадно отводя глаза. — У вас все будет хорошо. Вот увидишь. Омега прыскает, откидывая голову. Снимает очки, нагибаясь над столом. — Я сказал ему, что изменил и использовал его. Ясно? Предельно ясно? — кивает нервно. — Ему тоже было. Он меня до конца жизни не простит. А вы меня здесь кофе поите. Моя дурная голова, что я послушал вас. Скажи ему теперь правду, он не поверит. — Дай ему шанс, Тэхен. Наблюдай за его успехом. — Наблюдай, но не мешай, — усмехается, откидываясь на спинку. — Нет, наблюдай и иди к своему, — улыбается альфа, — и я обещаю, что вы однажды встретитесь.

***

Омега шагает по коридору, отбиваясь от компании друзей, заворачивает в ректорат. Врубается в кого-то, отшатываясь. Хочет уже рыкнуть на нервах, как осекается, бледнея. Чонгук мельком проходится по нему глазами и обходит. Тэхен следит за ним взглядом, замечая у него в руках документы. Оборачивается. Вышел из ректората… Ком подкатывает к горлу снова. Выдыхает, пытаясь успокоить дрожь в пальцах. — Переводишься? — спрашивает, будто не знает, куда он уходит. Хотя бы пару слов. Услышать его голос. — Отчисляюсь, — отвечает холодно, не останавливая шаг. Вдыхает в последний раз его запах, задерживая в легких до асфиксии. Судорожно выдыхает. Шмыгая, идет обратно в студию, забыв, зачем вообще шел в ректорат. — Тэхен! — останавливается, раздраженно закатывая глаза. Что всем от него надо? Оборачивается. Пак подбегает, омега сразу оживает. — Привет. — Привет. — Слушай, я не знаю, что у вас случилось там, и это, конечно, не мое дело… — Чимин. — В общем, мы послезавтра улетаем. Подумал, может, ты захочешь прийти, попрощаться с ним. — Тэхен застывает, снова нервно перебирая пальцы. — Какой аэропорт? — Инчхон. — Во сколько? — В семь регистрация, вылетаем ближе к десяти. Омега бегает глазами. В последний раз, обещает себе. Посмотрю и все. — Спасибо. — Ты чего, не за что. — Я приду, но не буду подходить. Ему об этом не говори, ладно? — Договорились, — пожимает плечами. Ким улыбается, хлопая парня по плечу. — Спасибо тебе. — Брось. Просто что-то мне подсказывает, что я должен тебя отблагодарить за что-то важное.

***

В Инчхоне всегда не протолкнуться, и народу столько, что все смешиваются, передавливая друг друга, сливаясь. Но черную кепку, татуировку за ухом и черненький затылок он видит среди тысячи людей сразу. Достает телефон, приближая камеру. Снимает его, сохраняя для себя. Он о чем-то разговаривает с Джином, поправляя хохолок из-под кепки, закидывает рюкзак на плечо, смотря на табло. Тэхен не пытается не плакать. Это давно провальная затея. Провожает его взглядом до последней секунды, пока он не исчезает из виду. Закрывает рот, сглатывая слезы. Успокаивается, отпивает воду, подмахивая ладонью. Все нормально. Нормально. Переживет. Все хорошо.

Ты снова на таблетках,

Теперь видимся редко,

Долго тянется время,

Я знал, что ты меня предал.