Нейлоновая страсть

Тэхен молчит, застыв, проглатывая соленую влагу. Кивает. — Правда, господин. — Отлично. Я рассчитываю на тебя, сынок, — одобряюще хлопает его по плечу. — Наговорились? — заходит Чонгук, хлопая в ладони, за ним идет Сонхун. Тэхен отворачивает голову, быстро стирая слезы, и улыбается так искренне, как может. — Очень умный парень, браво, сын, — подмигивает отец. — Ну что, где там форель? — Скоро принесут, — улыбается Сонхун. Чонгук не сводит глаз с омеги, подсаживаясь к нему. — Все хорошо? — трогает родинку на носу, касаясь щеки. — Все хорошо, — улыбается широко. Альфа щурится, но кивает, обнимая.

***

— Ты выпил, давай я сяду, — кивает на переднее сиденье Чонгук. — Я уже протрезвел. Да и сейчас вряд ли патруль будет. — Садится за руль омега, еле унимая дрожь в руках. Альфа садится рядом. — Ну, коммунист, как тебе будущие родители? — посмеивается, отбивая по привычке барабанный ритм на спинке сидения. Тэхен отвлекается от дороги, останавливая машину перед светофором. Смотрит в заднее зеркало, пытаясь не выдать дрожащий голос. — Отлично. Прекрасные люди. Особенно твой папа, — улыбается, говоря искренне. — Отец не доставал тебя? У него характер как у меня, слишком резкий, не обращай внимание. — Нет, твой отец хороший человек, — прочищает голос, продолжая движение, — просто он беспокоится о тебе. — Они в восторге от тебя, я ведь говорил, — улыбается. — Да. Это взаимно, — сглатывает, промаргиваясь. — Завтра я знакомлюсь со своей будущей семьей, где будем обедать? Если еще не нашли место, я могу забронировать ресторан с террасой на Мендоне, — с энтузиазмом предлагает альфа, включая музыку. Тэхен судорожно выдыхает. Молчит. Медлит, облизывая сухие губы. Чонгук оборачивается к нему. — Тэхен, мне бронировать? — спрашивает настойчивее, внимательно сканируя чужой профиль. — Нет, пока не нужно. Они мне позвонили, перенесли встречу, — врет, бегая глазами, переключает скорость. — В чем причина? Случилось что-то? — хмурится. — Нет, все хорошо. Просто возникла неотложная поездка, — пожимает плечами, улыбаясь. — Ладно, на какую дату перенесли? — докапывается. Ким частит, перебирая пальцами на руле. Вот ведь червяк. — Пока не сказали, не волнуйся, успеют они еще мозг тебе вынести. — Мне нужна конкретная дата, чтобы я подготовил все, — стоит на своем. — Не нервничай, ничего не надо готовить. — Уже поздно, я все решил, — усмехается, смотря на омегу. Тэхен поворачивает к нему голову, хмурясь. — Насчет чего? — отвлекается на дорогу. Альфа щелкает языком, отворачиваясь. — Узнаешь. Омега догадываясь, сглатывает горький ком в горле, кусая губы. Сердце отбивает слабый ритм, давая знак хозяину, что ему очень плохо. Плохо так, что тошнит. — Я ничего не ел, — вздыхает. — Заедь в кафе, или я закажу на дом, хочешь? — Дома сделаем карбонару? — улыбается, поворачиваясь к Чонгуку. — Я тебе стейк сделаю, — подмигивает, — в зал и так не успеем. — О-о, за какие успехи? — смеется. — За сегодня, — ухмыляется, сжимая рукой бедро омеги. Улыбка Тэхена меркнет, но он снова ее натягивает на лицо. — Здоровья твоим рукам, господин, вы очень любезны. Чонгук прыскает, хлопая его по ноге. — Любой каприз за вашу натуру, господин Ким. — Наглеж, — смеется, выруливая. — Давай быстрей, весь день не трогал тебя, — сжимает колено татуированной рукой, жадно следя глазами за чужой улыбкой. — Я так понимаю, ты имел в виду стейк из меня? — Это тоже, — усмехается.

***

Готовят они вместе, включая любимый обоими инди-рок. Пока Чонгук нарезает мясо, Тэхен делает пасту, тихо подпевая песне. Альфа сразу замирает, убавляя звук на динамике, чтобы расслышать голос. — Ты чего убавил? — оборачивается Ким. — Пой, — машет рукой. — Вот еще, концерт не бесплатный. — Я тебе соврал тогда, — признается, улыбаясь. — Я уже догадался, — смеется, — видел твои глаза. — Заставил меня реветь как придурка, — фыркает, подбрасывая в руке специи. — Не связывайся со мной, — хохочет, — не так еще заставлю плакать. Осекается, переставая улыбаться. От собственных слов становится не по себе. — Не сомневаюсь, но и ты из-за меня потеряешь покой, — подходит, ухмыляясь. Омега горько улыбается в ответ. — Уже потерял, — обнимает крепко, сдерживая слезы. — Какие нежности, — улюлюкает альфа, поднимая на себя за подбородок, целует. Тэхен шагает на него, толкая в спальню. — Есть кто-то хотел, — ухмыляется, сам уже расстегивая ему джинсы. Ким отстраняется, смотря в глаза. Смотрит долго, внимательно изучая его черты лица. Опускает глаза вниз, тянется, невесомо целуя родинку под губой. Чонгук закрывает глаза. Губами проходится по родинке на шее и добирается до любимого рисунка за ухом. Сглатывает слезы, целуя татуировку. В последний раз. Чонгук хмурится, чувствуя влагу. — Тэхен. — Тихо, — шикает, снова встречаясь с ним глазами, — не говори ничего. Альфа недоуменно открывает рот, но его тут же затыкают соленым поцелуем. Целует так отчаянно, совсем как в первый раз. Ностальгия накрывает с эйфорией, Чонгук тянет на себя, отвечая с такой же жадностью. Валятся оба на кровать, одежды не остается, в бессчетный раз остаются голыми перед друг другом. Тэхен зацеловывает всего от макушки до пят, отчего парень дышит тяжело, слегка краснея. Умрет от этих чувств, не иначе. Омега поднимается, снова внимательно смотря в глаза. Приближается, застывая в миллиметре от губ. — Ты мне нравишься, — шепчет. Чонгук застывает от мурашек и улыбается широко. — Ты что говоришь? — пародирует его голос. Тэхен улыбается, целуя его щеки, заставляя прикрыть глаза. — Нравишься. Нравишься… Выдохи, смятая постель, смешанные запахи и переплетенные руки. Эта ночь снова запомнилась обоим.

***

Утро встречает пасмурно. Тэхен нервно дергает ногой, сидя на кухне. Внутри все умирает, падая с дождем на улице. — Тэхен, — доносится хриплый голос из спальни. Омега вздрагивает, поворачивая голову. — Я здесь, Чонгук, — подает голос, нервно перебирая пальцы. Слышится топот, и альфа заходит на кухню, хрустя пальцами. — Ты чего здесь сидишь? Еще рано, — щурится, смотря на наручные часы, кивает головой на спальню, — пошли. — Я уже проснулся, — вздыхает. — Ты свой кофе опять дома оставил? — Блин, у тебя есть здесь? — Да, я у тебя забрал половину в прошлый раз. — Находит пакетик, заваривая. Чонгук подходит сзади, целуя плечо. Тэхен рассыпает зерна, сглатывая, собирает снова. — Устал? Давай я сам заварю. — Нет, все нормально, — выдыхает судорожно. — Завтракать будешь? — Я не… — Точно-точно, ты же не ешь утром, — кивает. Чонгук хмурится, поворачивая омегу к себе лицом. — Что за состояние? Случилось что-то? Почему руки дрожат? Вдох-выдох. — Я просто… просто хочу поговорить. — Вот он я, внимательно слушаю. — Вернее, признаться, — заикается, уводя глаза влево. Его взгляд снова возвращают. — В чем? Тэхен молчит, дышит глубоко, не поднимая голову. Тянет альфу за руку, усаживая перед собой. — Ты… ты только держи себя в руках, ладно? Чонгук хмурится сильнее, выпрямляя спину. — Хорошо. — Обещай. — Тэхен, говори уже. — Обещай. — Обещаю. Ким судорожно выдыхает, облизывая дрожащую губу. Альфе передается его волнение. Запах густеет, отдавая горечью. — Я… — частит, нервно сжимая пальцы, — я тебе… Альфа выжидающе щурится. Тэхен жмурит глаза, выпаливая: — Я тебе изменил. Тишина. Открывает глаза, смотря под ноги. Морщится. — Смотри на меня. Унимая дрожь, слушается, смаргивая слезы. Чонгук смотрит на него испытывающе, внимательно сканируя чужое лицо. — Понял, что сказал? — спрашивает хрипло, отдавая холодом в голосе. Омега сглатывает, кивая. Чон фыркает, качая головой. — Если это шутка, то она плохая, Тэхен. Молчание. Зрачки расширяются, разливая по телу острую боль с навалившимися эмоциями. Парень отшатывается, вставая на ноги, встает спиной. Бред. Бред какой-то. Качает головой. — Мы вместе постоянно, — хрипит, поворачиваясь. Молчание. — Тебя не было тогда в стране, — врет, не поднимая глаз. — Я хотел сказать тебе, оттягивал встречу с родными, но все так быстро произошло… Чонгук снова фыркает насмешливо. Это даже не гнев. Не отчаяние, не злость. Это все и сразу. Со стола сметается скатерть с посудой, разбиваясь на осколки. Тэхен молча смотрит в пол, жмурясь от неприятного звука. — Головой где-то приложился? — орет, пиная стул. Подлетает, грубо дергая омегу за плечи. — Кто это? — Ты его не… — Говори! — омега вздрагивает, всхлипывая. — Чонгук, пожалуйста, не трогай его, — играет до конца, плача вовсе не от его истерики. А от боли в чужих глазах, которую причинил он сам. Альфа поднимает брови, застывая. Ухмыляется ядовито. — Не трогать его? Его не трогать? — Сжимает его челюсть, заставляя поднять глаза, цедит: — Вы еще видитесь? Плачет, отвечая молчанием. Чонгук резко выдыхает, отталкивая парня от себя. Судорожно оглядывается, хватает стакан, разбивая о гарнитур. Дышит тяжело, не в силах поймать спокойствие. Челюсть сжимается до хруста. — Ты из меня убийцу хочешь сделать? — поворачивается, спрашивая тихо. Тэхен сглатывает слезы, облизывая губы. — Я его… — Не своди с ума! — орет, опрокидывая стол. Дергает на себя, припечатывая к стене. Тэхен плачет, жмуря глаза. — Пожалуйста, успокойся… Чонгук сжимает его шею, но, вовремя опомнившись, отпускает, морщась сам от боли. Хватает за челюсть. — Смотри на меня! Я от него пыли не оставлю, понял? Дай мне два дня, — цедит сквозь зубы. — Вас обоих по стене размажу. — Пожалуйста… — Заткнись, — шипит, — ты… — вздыхает обреченно, смаргивая слезы. Брови ломаются. Наклоняется к чужому уху. — Будь проклят каждый день, когда я любил тебя. Дверь хлопает. Чужая слеза скатывается по ключице. Тэхён скатывается по стене.