Нейлоновая страсть

На вершине мира,

Но все еще не свободен

Это секрет, который я храню

Пока это не исчезнет,

я не смогу обрести покой

Потратить впустую

всю жизнь, чтобы быть.

One of the girls —

the Weeknd, Jennie, Lily.

Тэхен просыпается, промаргиваясь, открывает глаза. Встречается с черными радужками, смотрящими прямо в душу. Чонгук лежит на боку, как и он, смотрит на него, не моргая. — Привет, — шепчет омега, не сводя глаз. — Привет, — отвечает хрипло. Тэхен гладит его волосы, осторожно перебирая прядки в руках. — Не спал? — Нет. — Почему? — Не смог. Омега поджимает губы, двигаясь к нему ближе, касается своим лбом его, прикрывая опухшие от слез глаза. Чонгук прикрывает свои. Они оба одетые, но голые друг перед другом. — Думал? — Альфа мычит согласно. — О чем? — О тебе. Тэхен открывает глаза. Он смотрит в ответ. — Молодой и талантливый режиссер. Автор двух кассовых фильмов, перевернувших стандартное понимание о жанре артхаус. Награжден двумя глобальными премиями на международных фестивалях, — пересказывает наизусть заученные ночью факты из Википедии. Со счету сбиться, сколько раз он перечитывал это. Тэхен молчит, смотря на него. Чонгук продолжает. — Внезапно уходит из индустрии кино и принимается за музыкальные клипы в одном из ведущих лейблов страны, — замолкает, сухо сглатывая. — Твое имя гремело на всю Корею. Ты создавал шедевры. — Не преувеличивай, — говорит серьезно. — Я посмотрел их. Это шедевры. Тэхен молча продолжает смотреть на него. — Устроил кинотеатр и меня не разбудил? — Ты не смотришь фильмы, — напоминает, утопая в теплоте его радужек, — даже свои. — С тобой посмотрел бы, — улыбается. Чонгук не отвечает тем же. — Почему ты бросил все? — задает главный вопрос. Улыбка спадает с лица. — Чтобы быть ближе к тебе, — пожимает плечами. Чонгук сглатывает, сжимая челюсть. — Как тебе удалось попасть в наш лейбл? — Я не знал наверняка, — уводит взгляд, — это казалось невозможным. Компания занимается набором персонала изнутри: нет никаких объявлений, сайтов, публичных номеров. Никакой информации. Ноль возможностей выйти на связь с администрацией. Я сдался. Забросил эту идею еще год спустя, — усмехается, вспоминая. Чонгук внимательно слушает, не сводя глаз с его профиля. — Но одним вечером приходит звонок, — улыбается. — Шон, — усмехается альфа, догадавшись. — Да, — смеется тихо, — у меня не было ни секунды сомнений, когда он сказал, из какой компании интерес. Сначала я удивился, заподозрил в мошенничестве. Но был слишком окрылен, чтобы проверить это. Спустя время понял, как здесь работает система. Лейбл отбирает лучших: тех, которые на слуху, или тех, которым повезло как мне. Шон банально увидел клип девочек-айдолов, который я режиссировал. Ему понравилось, он нарыл где-то мой номер, и вот, — поворачивает голову, улыбаясь, — я здесь. С тобой. Как всегда хотел. — Ты отказался от своей мечты. Тэхен застывает, смотря в потолок. Сглатывает. — Плакал, когда смотрел их? — задает вопрос, не поворачиваясь. Чонгук поджимает губы. — Да. Тэхен кивает. — Эти фильмы стали шедеврами, потому что я был полон черноты. Во мне было что угодно, но ни намека на светлый тон. Одна сплошная черная экспрессия, которую я выплескивал на бумагу. Открыл себя как хорошего сценариста и писателя. Я варился в этом три года и, в конце концов, выгорел. Я не мог ничего. Все стало безразлично. Единственное, что немного расшевелило меня, это сумасшедшая идея — похоронить все и хотя бы ощущать себя более живым в индустрии музыки. Хотя бы так быть к тебе ближе, в одной области работы. Пусть на другом краю Земли, в другом часовом поясе, с иным менталитетом и правилами. Все равно стало легче, — пожимает плечами. — Не знаю, может, это было безумием, но я ни о чем не жалею. Поворачивает голову, встречаясь с красными глазами. Улыбается, пододвигаясь и целуя полные слез глаза по очереди. — Моя зайка опять плачет, — улюлюкает, целуя мокрые щеки. Чонгук усмехается, наваливаясь на него, подминая под себя. Забрав очередь, целует бесконечно его лицо, шею, плечи, волосы, крепко сжимая в объятиях. Тэхен смеется, не пытаясь вылезти из-под тяжелой тушки. — Я люблю тебя, — шепчет в его губы, брови ломаются, ком в горле не дает дышать. Тэхен застывает, переставая улыбаться. Смотрит серьезно. — Я люблю тебя, — уверенно говорит в ответ. Чонгук целует его с чувством ненасытности и нежности одновременно, коротко чмокая в края губы. — Люблю тебя, люблю тебя, люблю… — повторяет бесконечно, дышит его запахом, утыкаясь носом в шею. Забирается головой под его рубашку, заставляя расхохотаться, с любовью целует уже обожаемую татуировку под ребрами. Омега смеется, откидывая голову, когда он собственнически ее кусает, засасывая кожу. — My private pornstar, — ухмыляется, еще раз целуя надпись. — Интересно, сколько зарабатывают режиссеры порнхаба, — щурится. Чонгук поднимает брови, кусая его щеку. — Ты, я, кровать. Вперед. Я могу платить сколько захочешь. Сохраним для личного архива, — ухмыляется. — Я согласен, — улыбается, когда его целуют в подбородок, наваливаясь снова всем весом, крепко обнимая. Комфортная тишина на несколько минут, пока Чонгук не подает голос. — Ты вернешься в кино, — улыбается, — обязательно. Воплотишь все свои идеи. Я буду посещать каждую премию и играть тебе черно-оранжевую на награждениях. Тэхен молчит, поджимая губы. — Я не хочу в кино, — говорит тихо, но уверенно. Чонгук хмурится, поднимая голову. — Почему? — Я хочу работать с тобой. — Ты не будешь снова из-за меня жертвовать своей жизнью. — Встает с постели, шагая к шкафу. Тэхен садится, наблюдая за ним. — Я четыре года был вдали от тебя. Я не хочу сутками находиться на съемках, чтобы видеть тебя раз в месяц. — Ты и не будешь, — пожимает плечами. Тэхен хмурится. — Буду. Ты ведь знаешь, как долго длятся съемки больших проектов… — Я буду всегда с тобой, — перебивает, снимая борцовку. Омега осекается, смотря на него. — Как, мне интересно? У тебя сегодня съемки для журналов, два интервью, подготовка к туру… — Я уйду из группы, — пожимает плечами, легко выпалив об этом, — мы вернемся домой. Я знаю, как ты скучаешь по родине. Познакомишь наконец меня со своими родителями, — улыбается. Тэхен замолкает, застывая. Промаргивается. — С ума сошел? — распахивает глаза. — Что за «уйду из группы»? Головой ударился? И я там, где ты. Мне без разницы, в какой стране жить. — Контракт все равно истекает через год. Чимин хочет уйти в соло, Джун продюсирует, насчет хена не знаю, но у него тоже свои планы. — Надевает легкую рубашку с джинсами. — Я просто уйду раньше на год остальных, найдут временную замену и сами расформируются. Тэхен сидит в шоке с открытым ртом. Захлопывает его, вставая с постели. — Такие дела не решаются с абы-кабы и когда захочешь. С тебя сдерут неустойку в половину твоего состояния за эти пять лет. — Заплачу, — отвечает просто, пожав плечом, — моих финансов хватит. Их хватит и на то, чтобы открыть сеть магазинов в нескольких столицах мира. К тому же я амбассадор многих люксовых брендов, а бывших мировых звезд не бывает. Без денег не останемся. Тэхен промаргивается. — Как у тебя все просто, я гляжу. Ты мир взорвешь, але! — Пошумят с месяц и забудут. — А ребята? Ты… так легко… — Они мои лучшие друзья, не только коллеги по работе. Я никуда не пропадаю из их жизни, как и они из моей, — усмехается, закрывая шкаф. — Директор… — Уверен, они поймут меня. Шон мне как старший брат, если я все объясню ему, он встанет на мою сторону, — целует его в лоб, обнимая. — Я хочу быть с тобой. Поддерживать тебя, заботиться, всегда быть рядом. Это все, чего я хочу.

***

— Это шутка, я надеюсь? — нервно посмеивается Шон. — Нет, — уверенно отвечает Чонгук. Парни в полной растерянности смотрят друг на друга. — Какого черта? Мы же договаривались, Гук, год остался всего! — в шоке спрашивает Намджун, пока Шон шарит свой ящик в поисках валерьянки. — Мелкий охренел совсем! — присоединяются Чимин с Джином. Чонгук вздыхает, почесав пирсинг на брови. — Ладно, — набирает номер. — Поднимайся, — говорит кому-то, сбрасывая звонок. — Че он сказал? — хмурится Шон, не понимая корейского. — Идет там кто-то, — щурится Намджун, внимательно смотря на парня, — и я, кажется, знаю кто. Чонгук подмигивает ему. Ким улыбается. В кабинет стучатся. — Входите! — закидывается таблеткой, нервно расхаживая вокруг стола. В помещение заходит Тэхен, приветствуя всех. — Заходи, краса моя, — подмахивает Шон. — Я надеюсь, хоть ты меня обрадуешь. Намджун, уже догадавшись обо всем, тянет края губ шире. Чонгук берет его за руку, притягивая к себе. Тэхен неловко улыбается. Чимин присвистывает, пока Джин только осознает все. А вот Шон в конкретных непонятках. — Я так понимаю, хорошие новости отменяются, — вздыхает мужчина, падая на кресло. — Тэхен, солнце мое, не говори мне, что этот засранец соблазнил тебя и теперь хочет увести за тридевять земель. Чонгук ухмыляется, смотря на Кима. — Не совсем так, но… да, — переминается с ноги на ногу. Стыдоба. Непрофессионализм. Еще многими словечками бы себя обозвал омега, если бы не весомая причина стоящая рядом. Шон взмахивает руками. — Я так и знал, так и знал! Сразу ведь заподозрил горелое между вами! Попробуйте не пригласить меня на свадьбу, я вас желтой прессе сдам! Кабинет наполняется смехом.

***

С директором лейбла все проходит сложнее, но благодаря Шону они уже через час выходят из здания за руки, быстро шагая к машине. — Сколько еще осталось? — пристегивается Тэхен, усаживаясь. — Успеем, — смотрит на часы, трогаясь с парковки. — Куда сначала? — спрашивает, улыбаясь. — В Европу. Италия, Испания, все по классике. Во Франции обручимся, побудем на Кипре пару дней, хочу показать тебе Лимассол. Красивый город, — говорит об этом так обыденно, будто он каждый день замуж выходит. Тэхен открывает рот, но сдавшись, захлопывает обратно. — Я так понимаю, моего согласия никто не собирается спрашивать? — Нет, еще чего, — фыркает, выезжая на главную дорогу. — Охреневший ты немного, Чон Чонгук. Нагловатый. Даже не знаю, меня беспокоят смутные сомнения… — Куплю тебе тест в отеле, — улыбается сам себе, — тогда и посмеемся вместе. — Я уже делал, хрен тебе. Отрицательный. Я слишком умный для таких типичных поворотов, — играет бровями. — У нас сцепка была, — хмурится, поворачиваясь к нему. — Противозачаточные мне в помощь, — улыбается. — А ты че, хотел меня сразу в декрет посадить? Ничего подобного, Чон Чонгук. — Ты все равно никуда не денешься от меня, — ухмыляется, постукивая по рулю. — Шутки, конечно, это все. Заведем, когда ты захочешь. Если вообще не захочешь, то не будем. Для меня твой комфорт в приоритете. Тэхен надувает губы, хватая парня за щеки. — Ну что за зайка такой ты? Такой хорошенький, где я тебя откопал, скажи мне? Чонгук смеется. — Я сам откопался.

***

Когда они находятся на границе Кипра, новостные порталы рвутся в клочья, пестря яркими заголовками об уходе главного барабанщика популярной группы «Seven», потом и вереницей льются кадры, снятые исподтишка, где они с Тэхеном идут в обнимку в аэропорту World Way. Телефон Чонгука разрывается от звонков родителей. Номер отца он блокирует, а с папой связывается. Тэхен тоже разбирается со своей семьей по телефону, объясняя ситуацию. Вечером они плывут по Средиземному морю, каждый думает о своем. — Что ты ему скажешь, когда мы встретимся? — задает волнующий его вопрос Тэхен. — Только не бей. Альфа фыркает, наливая обоим шампанское. — Ничего, — пожимает плечом. — Он мне никто, чтобы я ему что-то говорил. — Чонгук… — Тэхен, — осекает стальным тоном, — так с детьми не поступают, а значит, я ему не сын. И никогда не был. И так все увидел в новостях, я представлю тебя как своего супруга и больше никогда не вступлю на порог его дома. Никогда больше не встретимся. — Ты мне говорил то же самое, но я нашел способ увидеть тебя, — опускает глаза. — Не сравнивай. — А если… если с ним случится что-то, и… Чонгук фыркает. — Чего только со мной не случалось в Америке, все, что он спрашивал у меня по телефону — как дела с продвижением. Как дела с альбомом, с уроками, со съемками, с репетицией, турами, все, что угодно. Что угодно, но не здоровье. Ни разу не услышал от него. Звонил-то раз пять всего за год, в основном я. Так и должно быть, конечно, но… для приличия хотя бы. Как здоровье, сын, живой? Это же не сложно? Я интервью важное пропустил из-за плохого состояния, услышал что-то адекватное от него? Я не знаю, может, так и должно быть? Я ничего не знаю уже. Тэхен пододвигается к нему, крепко обнимая. — Не хочу жаловаться, тем более учитывая условия, в которых жил, — фыркает, выпивая залпом, — но и хвастаться особо нечем. Папой если только. — Он очаровательный, — улыбается, целуя его плечо. — Я уверен, что он ничего не знал. — Знал бы, развелся уже давно, — усмехается. — Он всегда так делал, когда отец перегибал палку. Всегда угрожал разводом, — улыбка спадает. — В этот раз, наверно, так и сделал бы. Как отец он, конечно, не вышел, но как муж — идеал. Тащатся друг по другу. — Пусть не знает. Чонгук кивает, хмыкая. — Пусть не знает. — И так не должно быть, — говорит тихо, крепко обнимая его. Альфа выпивает снова. — Знаю. В этом и проблема.

***

Особняк встречает хаосом со всеми служащими дома. Сонхун выбегает во двор, влетая в объятия сына. Тэхен улыбается, когда он притягивает его к себе, обнимая обоих. — Любимые мои, так и знал, что все будет хорошо, — плачет, целуя каждого по очереди. Тэхен смеется, целуя его в ответ. — Мы ненадолго, пап, — говорит Чонгук, притягивая омегу за руку. — Как это? С ума сошли? В доме праздник в честь вас! — Мы его пропустим, уверен, один человек не совсем рад его встречать, — поднимает голову, встречаясь с чужим взглядом с высоты террасы. Тэхен смотрит туда же, поджимая губы. Он смотрит на них с никакими эмоциями. В его глазах трудно что-то прочесть, там пустота. Впрочем, она оттуда и не уходила. Чонгук улыбается, поднимая их руки вместе. Показывает обручальные кольца. Мужчина хмыкает, усмехнувшись. Сын делает то же самое. — Запомни этот момент. Ты видишь меня в последний раз. И если они будут, внуков тоже не увидишь, и правнуков, если доживешь. Никого. Мужчина застывает, прищуриваясь. Чонгук отчетливо видит в его глазах страх. Редкое явление. Сонхун ничего не понимает, спрашивая у Тэхена, дергает сына. Но они молча обнимают его. — Я не прощаюсь с тобой, — шепчет Чонгук ему на ухо. Уходят за руку, не видя чей-то разбитый взгляд им в спину. Садятся в машину. — Ну, где наш новый дом? — спрашивает Тэхен, сглатывая ком в горле, чтобы не расплакаться. Держится, но не выходит. Утирает незаметно слезы, отворачиваясь. Чонгук сглатывает тоже, заводя машину. — Там, где нас примут.