В этих руках

Была причина, по которой Гладиаторские игры не нравились Рэтчету. Он был медботом, и, запрограммированный как таковой, его прямой задачей было адекватно и профессионально собирать воедино поврежденных, неисправных и сломанных ботов. И поэтому, когда он постоянно сталкивался со знакомыми корпусами, на которых появлялись новые повреждения, было абсолютно понятно, почему иногда он в отчаянии хотел сорвать с себя шлем. — Вот и все, — Рэтчет бросил свои отозвавшиеся гулким стуком инструменты в кейс, в котором они обычно находились. Широкая оптика молча и терпеливо наблюдала за тем, как красно-белый медик фыркнул. — Это третий раз за один мегацикл, когда мне приходится прикреплять связки твоей левой ноги. Благоразумно выждав несколько кликов, Баррикейд заговорил. — Значит, моим противникам нравится отрывать мне ноги. Он пожал плечами, не зная, что еще сказать или как еще подойти к этой тревожной ситуации. — Ноги? — Рэтчет покачал шлемом. — Нет, только одну, и только левую. Баррикейд не понимал, почему это так сильно беспокоило медика. Будто ногу оторвали ему. — Итак, тогда… можно мне мою ногу обратно? Рэтчет фыркнул в последний раз, прежде чем снова полезть в свой кейс с инструментами. Достав сварочный аппарат, он взялся за оторванную деталь. — Нельзя, если ты продолжишь приходить вот так. Пламя сварного аппарата коснулось нескольких кабелей всего на короткое мгновение, прежде чем ворота открылись и внутрь вошел Мегатрон. Он вышел победителем в своем раунде, но открытые плечевые шарниры и шипение порванных проводов предупредили медика о его состоянии. Словно повинуясь инстинкту, Рэтчет обернулся. Его сканеры проверили серьезность ранения. У них было как раз достаточно времени, чтобы классифицировать его как незначительно-среднее, прежде чем свечение от взгляда Мегатрона прорвалось сквозь систематическое сканирование. — Я в порядке, — сказал он, отмахиваясь от беспокойства и направляясь к оружейному шкафу, чтобы вернуть то, что держал в манипуляторе. Было легко понять, что Мегатрон был одним из лучших бойцов на арене в Каоне, по отсутствию необходимого ему ремонта. Рэтчет не видел, чтобы противники наносили какой-либо урон серебряному меху, пока не прошло добрых несколько декациклов с тех пор, как медик начал работать на арене. И даже тогда большинство повреждений были простыми ссадинами или порезами, и поэтому для Мегатрона стало нормой возвращаться с повреждениями, отвечая простым «Я в порядке». Потому что так и было. Несмотря на это, Рэтчет не мог не замечать эти легкие повреждения. Не говоря ни слова, Рэтчет остановил прикрепление конечности и бросился за Мегатроном. — О, да ладно! — крикнул Баррикейд. — Ты просто… Не мог бы ты, по крайней мере, не бросать меня с наполовину прикрепленной ногой? Его возглас был проигнорирован, как и другие недовольные слова выстроившихся в очередь ботов, ожидающих ремонта от Рэтчета. — Дай-ка я взгляну на тебя, — попросил Рэтчет, подбегая к Мегатрону. Без какого-либо согласия со стороны серебристого меха он попытался более точно оценить ущерб. Он поднял руку и заметил оборванную наплечную пластину, болтающуюся на нескольких сенсорных проводах. — Я сказал, что я в порядке, — настаивал Мегатрон, отстраняясь и наклоняясь над стеллажами, чтобы убрать оружие. — У тебя там очередь, доктор. Они стояли там задолго до меня. — И они могут подождать, — отмахнулся Рэтчет, еще раз приподнимаясь, чтобы посмотреть на искрящуюся рану. Со звучным вздохом Мегатрон уступил и опустился на колени, чтобы Рэтчету было удобнее дотянуться. Прошло несколько кликов, и Рэтчет получил более точную картину повреждения. — Именно так я и подумал: он перерезал несколько кабелей связки. Твой шарнир цел, но изношен. Я бы предложил поискать замену на рынке, — он вздыхает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своих ожидающих пациентов. — Диагноз получше, чем у многих из этих тупиц. Праймус, они заставляют меня чувствовать себя таким плохим медиком. Мои программы говорят мне починить их, и доставляют мне удовлетворение, когда задача выполнена, а потом они возвращаются в таком виде, — он указывает на состояние ботов. — Это почти испепеляет мне нейроцепи. Каждый. Раз. Услышав смех Мегатрона, прокатившийся по его большому корпусу, Рэтчет отвлекся от длинной очереди на ремонт и повернулся к меху рядом с ним. — Следование твоему кодированию рано или поздно приведет тебя к короткому замыканию, Рэтчет, друг мой. Хихикнув, Рэтчет покачал шлемом, на его губных пластинах появилась улыбка. — Ты начинаешь говорить так же, как остальные здешние боты. — Эй, да ладно тебе! Он даже не платит. Мы — настоящие клиенты, — нытье Баррикейда усилилось, побуждая остальных в очереди повторить жалобы. Рэтчет поморщился так, чтобы каждый бот там это увидел. — Я могу делать со своими услугами все, что захочу. — Вообще-то… — Рэтчет повернулся обратно к Мегатрону. В голосе серебристого меха читался неподдельный дискомфорт. — Я бы хотел, чтобы это закончилось. Оптика Рэтчета на мгновение мигнула, его процессор заработал быстрее. — Что? — Вряд ли справедливо, что я освобожден от тяжкого бремени твоих медицинских счетов, — искренне сказал Мегатрон. — То, что я являюсь исключением, не совсем хорошо. Рэтчет закатил оптику. — И с каких пор тебя это волнует? У меня есть право выбирать, кого я хочу починить, — его язвительное отвращение начало рассеиваться. — Кроме того, я в долгу перед тобой за то, что ты помог мне. Когда никто другой не доверял мне, ты доверился. Ты взял меня к себе домой, заправил и дал мне возможность найти работу. Если освобождение от необходимости платить — это хоть малая часть того, что я возвращаю из своего долга, то пусть так и будет. Несмотря на кивок Мегатрона, в его тоне слышалось несогласие. — Я все еще хочу дать тебе что-нибудь за все, что ты дал мне, — Рэтчет издал протестующий звук, но прежде чем медик успел что-то сказать, Мегатрон продолжил: — Я выиграл сегодня профильный матч. Они мне довольно хорошо заплатили, — он усмехнулся, сохраняя улыбку, даже когда Рэтчет нахмурился. — Если ты не хочешь брать шаниксы, тогда как насчет того, чтобы позволить мне заплатить тебе хорошим энергоном? Я знаю один бар несколькими уровнями выше, где он еще продается, — Мегатрон принял внезапное молчание Рэтчета за размышление, и потому настоял. — Наверное, прошло уже много времени с тех пор, как ты его пил. Как и я. Мегатрон был прав. Прошло уже достаточно времени. Высококачественный энергон в Каоне считался обычным в Иаконе. Праймус, Рэтчет скучал по его вкусу. — Хорошо, — Рэтчет кивнул, расплываясь в такой же улыбке. Затем Мегатрон кивнул в сторону очереди ожидающих. — Я могу подождать, пока ты закончишь. И так он и сделал. После того, как Рэтчет закончил с бормочущими ботами, он снова обратил свое внимание на Мегатрона, убедившись, что тот в порядке, прежде чем они отправятся наверх. Бар располагался на третьем подуровне, между станцией сжигания отходов и гидравлической фирмой. Если не считать странного расположения, то это было вполне оживленное заведение, достаточно большое, чтобы вместить более двадцати кибертронцев, и имевшее борцовский ринг. Когда Рэтчет и Мегатрон пришли, там боролись четыре миникона, разбивающие друг другу лица в окружении размахивающих руками болельщиков. Это могло бы показаться забавным, если бы медик не понимал, что это, скорее всего, был образ жизни, дающий маленьким ботам средства для существования. Мегатрон занял им место в общей зоне, где мехи и фем обедали и болтали, окруженные телеэкранами, настроенными на различные каналы и станции. Сделав заказ, Рэтчет обнаружил, что его взгляд падает на экран в углу, расположившийся между двумя букмекерами. Однако по тому, на который он смотрел, шла сводка новостей, в частности, посвященная Иакону. — Скучаешь? Рэтчет вздрогнул, поворачиваясь к меху, сидевшему напротив. Он вздохнул, взгляд оптики упал на оставшиеся на столе крошки. Медик протянул руку, смахивая их, просто чтобы чем-то себя занять. — Наверное. Но… Скорее всего, нет. Нет смысла скучать по городу, который не скучает по тебе, верно? — он тускло улыбнулся и издал слабый смешок. — Ты оставил там много вещей, без сомнения, друзей, — сказал Мегатрон так, будто знал, что происходит внутри Рэтчета. Для бывшего трудяги, а ныне гладиатора, мех был крайне эмпатичным. Рэтчет кивнул. — Да, — он скучал по ним и задавался вопросом, скучают ли они по нему. — Ваше топливо, — бот-официант поставил перед ними два больших куба энергона, и его цвет заставил системы Рэтчета загудеть в нетерпении, а его процессор - показать воспоминания тех времен, когда он неторопливо выпивал со своими друзьями — теми, которые остались в Иаконе. Взяв свой куб, Мегатрон поднес его к кубу Рэтчета. — Что ж, если ты когда-нибудь покинешь этот город, пусть у тебя здесь тоже останутся друзья. Рэтчет наклонил голову, обдумывая странную формулировку. — Это не обязательно то, что я нахожу утешительным, но… — улыбнулся он, постукивая по стенке куба. — Если я уйду, ты можешь быть уверен, что я оставлю и здесь нескольких. Энергон был хорош, его приятно было пить, и Рэтчет никогда не думал, что ему придет в голову такое. Несмотря на шум, далеко не идеальную атмосферу в баре и множество темных делишек, происходящих вокруг, Рэтчет обнаружил, что его искра согревается от спокойствия. Энергон был восхитителен, а компания — еще лучше. Он и Мегатрон смогли углубиться в широкий спектр тем, многие из которых отвлекали его мысли от Иакона и от того, чем он когда-то был для него. Это было странно. Его мнение о Каоне когда-то было таким же, как у многих других ботов его касты — неприятное место, где большинство брошенных и ненужных расцветало и увядало. Промышленность и ничего более, за исключением развивающихся и набирающих популярность Гладиаторских игр. Справедливости ради, это все еще было так, но живя среди местных, Рэтчет не обнаружил особых отличий от жителей Иакона. Конечно, краски иаконцев были насыщеннее, их броня блестела ярче, а их бизнес был более известным, но кибертронцы были кибертронцами, независимо от того, из какого города они родом. Жители Каона были такими же честными гражданами, как и жители Иакона, и также такими же хитрыми и умелыми дельцами, и все они стремились выжить. Как и Рэтчет. Были и паранойя, и облегчение, когда Рэтчет снял свой плащ. И все же, во всех его начинаниях на нижних уровнях города, его даже не беспокоили, если не считать грубых и настороженных взглядов. Все это начало проходить, либо потому, что нетронутая краска Рэтчета начала выцветать, либо потому, что другие жители поняли, что он ведет тот же образ жизни, что и они, и приняли его место среди них. Рэтчету нравилось в это верить. Тем не менее, на самом деле это был только вопрос времени, когда прошлое снова всплывет на поверхность. — Эй, это не тот медик? — Фу, я не могу ужинать, когда рядом со мной сидит убийца спарклингов. Рэтчет как раз допил свой куб, когда его аудиосенсоры уловили комментарий. За соседним столиком сидела фем. Там также были два меха, и оба пристально смотрели на Рэтчета с тем же выражением лиц, что и у их подруги. — Ему вообще можно здесь находиться? На самом деле их было только трое. Остальная толпа не обращала на это внимания. И эти трое не рискнули устроить сцену. Теперь Рэтчет пожалел, что так преждевременно расстался со своим плащом. — Официант, — его оптика сфокусировалась на Мегатроне, который взмахнул манипулятором в сторону бота-официанта. — Я хочу большой куб энергона, а потом счет. С собой. Оптограни Рэтчета чуть приподнялись. — Мы уже уходим? Мегатрон кивнул, вставая. — Слишком шумно. На его лице было хмурое выражение, которое сохранялось даже когда они расплатились и потащили куб обратно в квартиру. — Не многовато ли, Мегатрон? — Рэтчет поймал себя на том, что снова качает своим шлемом. — У тебя, должно быть, был шлаков день выплаты. Куда мы его денем? Он усмехнулся, когда поставил куб на стол, и эта штука, Юникрон побери, заняла почти все место. Хотя не то, чтобы это был большой стол. — Просто убери его в шкаф. Я могу обещать, что он не будет долго занимать место, — смешок Мегатрона совпал со смешком Рэтчета, когда медбот взял контейнер и перенес его туда, куда было сказано. Однако из-за неровного настила пола, а также странного угла наклона узкого шкафа для хранения вещей он споткнулся и врезался в полки, сбив одну доску. Ничто и никто серьезно не пострадал, а с доски скатилось лишь несколько предметов, но, когда она упала на пол, стало видно ржавую дыру, которую она когда-то скрывала. А внутри дыры было спрятано приличное количество шаниксов. — О, мне так жаль, — Рэтчет передвинул куб и тут же поднял упавшую доску. — Похоже, я более неуклюжий, чем помню, — он мог только посмеяться над собой, достав сварочный аппарат, чтобы начать устранять повреждения. — И все это время я предполагал, что ты медбот. Доктор, ты должен рассказать мне о твоих рэкерских годах, — на мгновение обернувшись, Рэтчет уловил насмешливую ухмылку на лицевых пластинах серебристого меха, а также его движение, когда он наклонился, чтобы поднять упавшие предметы, собирая их для перестановки. — Итак, для чего это? — Мегатрон непонимающе моргнул, пока Рэтчет не кивнул в сторону хранившихся шаниксов. — Новый корпус? Ты собрал достаточно для него. Бросив взгляд на монеты, Мегатрон понял, о чем говорил медик. — Мечта, — вот и все, что он ответил. Как только Рэтчет закрепил полку и расставил упавшие предметы, Мегатрон отошел в сторону. — Мечта? — переспросил Рэтчет. Мегатрон кивнул, задержавшись всего на мгновение, прежде чем вышел из кварты. Он махнул Рэтчету, чтобы тот следовал за ним, и как только они оказались снаружи, прислонившись к перилам и позволив порывам ветра из расщелин внизу биться об их корпуса, Мегатрон кивнул в сторону одного из зданий. То, что когда-то выглядело как башня, находилось несколькими уровнями выше, нависая над расщелиной, словно прочерченная линия под небесами. — Мы называем это Диагональной башней. Раньше она была на одном уровне с верхним Каоном, пока не попала в плохие руки и банкротство не привело ее в упадок. Сейчас это дом для некоторых из самых удачливых ботов в подуровнях Каона. Отсюда и ниже она видна многим. Включая меня. Конечно, смотреть было особо не на что, но Рэтчет видел, как это здание притягивало Мегатрона, и безмятежное выражение его лица свидетельствовало о его желаниях. Еще одно доказательство этой искренности было видно в собранной сумме шаниксов. — Должно быть, оттуда открывается шикарный вид, — сказал Рэтчет, осматривая здание. — Это точно, — ответил Мегатрон.   . . .   Должность в Элитной гвардии в столице, конечно, была не совсем тем, чем казалась. Проул, к сожалению, убедился в этом на собственном горьком опыте. Начиная с первого входа в систему, заканчивая перестройкой брони, а затем подбором оружия, все, что делал праксианец, — это стоял на месте, слушая ехидные замечания своих коллег. Праймус, они болтали больше, чем миссис Ванбелт в его протоформном саду. — Здесь ничего такого не происходит, да? — Проул настроил свой тон на дружелюбный. У него было желание сблизиться со своими товарищами, однако спустя день у него уже появились сомнения в этом стремлении. — Не совсем, — ответил один из охранников, красный бот, передернув плечами. — Нет, если только ты сам этого не захочешь, — заметил другой, желтый мех, посмеиваясь и приглашая своего товарища присоединиться к нему. — Ого, ребята, из-за вас споры звучат как утренние приветствия, — Проул пошевелился, сохраняя приятное выражение лица, несмотря на беспокойство и любопытное недоверие, скручивающиеся внутри его систем. — Определенно новичок, — прокомментировал желтый бот, продолжая хихикать вместе со своим коллегой. — Просто подожди, пока не пробудешь здесь достаточно долго, и тогда приступишь к самому интересному, — сказал красный, его улыбка была слишком резкой, как показалось Проулу. — О, да? — Проул наклонился, изображая интерес. — Ребята, вы не могли бы назвать несколько интересных дел? Что-нибудь, что поможет мне не впасть в стазис стоя. Его дружеская ухмылка вызвала к нему достаточный интерес у двух мехов, и тогда они начали рассказывать ему истории. Некоторые сильно устарели, в то время как некоторые казались вышедшими прямо из рук киберпрессы. Информации, которой они собрали, было достаточно, чтобы даже у репортера закружилась голова. Несмотря на все это, многие из их историй казались маловероятными, в основном потому, что многие из упомянутых баек передавались от меха к меху. Но опять же, Проул пообещал себе оставаться немного более открытым в тот день, когда покинул свой родной город, и поэтому вероятность того, что эти, казалось бы, небылицы окажутся правдой, ставила в тупик и более чем раздражала. Да что там, Проул чувствовал, как внутри у него постепенно разгорается жар при упоминании приговора некоторым из этих бедных осужденных. И причины для этого были поразительными. — Йеллоуболт был не самым худшим, — сказал красный охранник, когда он и его товарищ перестали хихикать. — Честно говоря, Праймус, ты ведь слышал об этом медике, верно? Того, кто убил любовницу сенатора Протеуса? Проул поднастроил свои аудиосистемы. — Я слушаю. — Ну, Райтарм, который, так вышло, мой хороший друг, служил в тюрьме, куда его бросили, и… — Внимание! Все трое прекратили болтовню и встали по стойке смирно. По коридору прошел охранный эскорт. А с ними Сентинел Прайм. Он кивнул им, стоя прямо и гордо, ожидая, когда ему откроют дверь. — О, точно, — Проула обучили протоколу и необходимым действиям еще до того, как поступил в Гранд Империум. Однако он заметил, что был единственным, кто следовал этим инструкциям. Двое его коллег тихо смеялись между собой. И, взглянув на Сентинела и его охрану, Проул понял, почему. — Извините, его только что перевели, — извинился один из коллег Проула перед Праймом и его окружением. После чего он подошел к двери и ввел код, позволив ему и его мехам войти в здание без необходимых осмотра и обыска. — Проул, ты должен научиться, что ты не досматриваешь элитных охранников или кого-то сверху. В этом просто нет необходимости, — сказал желтый мех. Проул поймал себя на том, что неохотно кивает головой в знак согласия, а затем убегает со своего поста, как только его отпустили. Его маршрут лежал не к его кварте и даже не к нефтяному дому Маккадама, который он однажды посетит. Вместо этого он направился в полицейский участок, чтобы кое-кого разыскать. — Здравствуйте, извините. Могу я спросить, здесь ли офицер Пакс? Администратор выглядел более заинтересованным в мониторах перед собой, чем в том, чтобы заниматься своей прямой работой. Еще одна вещь, которой Проул находил раздражающей и весьма разочаровывающей в этом городе. Когда бот, наконец, посмотрел на него, он бросил один взгляд на символ на его шасси, а затем снова повернулся к мониторам. Последовали несколько секунд щелчков по клавиатуре, прежде чем он протянул Проулу датапад с направлением. — Он ушел рано. Пошел в медицинское учреждение на приём. Проул кивнул. — Спасибо за помощь. Найти медицинское учреждение было достаточно легко, хотя ориентироваться в нем Проулу было непросто. Было много медботов, и еще больше пациентов. Проул не был вполне уверен, чего он ожидал, когда подъезжал сюда. Поиски офицера было легче смоделировать, чем осуществить. Но у него было время, и он был уверен, что довольно большого бота будет трудно не заметить. И вот он отправился исследовать это место, оставаясь открытым и дружелюбным со всеми новыми лицами, которых встречал. Была одна группа ботов, которая привлекла внимание Проула только потому, что ему удалось уловить некоторые слова из их разговора, и тема, о которой они говорили, показалась ему знакомой. Речь шла о медике по имени Рэтчет. Остановившись, Проул развернулся и двинулся вслед за группой, когда они завернули за угол. Он был уверен, что они были бы не прочь поделиться своим честным мнением, как это было с их коллегами. Однако в тот момент, когда он завернул за угол, его встретила потасовка. Другой медбот, кажется, местный, старался убедиться, чтобы его кулаки врезались в каждое лицо. Именно тогда он заметил офицера Пакса. Он выбежал из палаты и был первым, кто вцепился в обезумевшего медика, вытаскивая его из драки. Однако подвергшаяся нападению группа, похоже, вовсе не смирилась с окончанием этой стычки, поскольку они нанесли ответный удар, пытаясь одолеть их обоих численным превосходством. И тогда Проул бросился помогать. — Этого достаточно! Прекратить! — крикнул Проул. Раздраженные оптики уставились на него, но в тот момент, когда они заметили его значки, они быстро разошлись в стороны. Посмотрев на Ориона и медика, он заметил их замешательство. — Проул? — Орион выглядел удивленным, а медик, которого он только что отпустил, выглядел более заинтересованным в том, чтобы остановить утечку жидкости из его носового конуса. Последовало вежливое пожатие рук и облегчение в присутствии друг друга. — Теперь ты выглядишь лучше. Приживаешься в Гранд Империум, полагаю? Проул вздохнул. -Ага, приживаюсь. Мне кажется, они пытаются похоронить меня и надеются, что из моей несчастной оболочки прорастет какой-нибудь органический корень. Раздался тихий смешок, прежде чем взгляд медика стал слишком пристальным. — О, Проул, это мой друг Фарма. Фарма, это Проул. Можно сказать, что мы случайно столкнулись друг с другом, — представил их Орион. Проул пожал медику руку. — Приятно познакомиться с другом Ориона, — после рукопожатия Проул кивнул. — У тебя неплохая хватка и для медбота, и для бойца. Я теперь официально твой фанат. Фарма почти ничего не ответил по этому поводу, просто сказал: — Ну, они сами напросились. Затем Проул сосредоточился на очевидном. — Вы были другом младшего офицера Рэтчета. — О? И что навело тебя на эту мысль? — Фарма все еще был сосредоточен на утечке жидкости, но поддерживал беседу. — На самом деле я пришел в участок, чтобы найти тебя, — сказал Проул Ориону. — А потом меня направили сюда. Я хотел рассказать тебе кое-что, что услышал среди Элитной гвардии. — Тогда я действительно надеюсь, что ты собираешься поделиться этим со всеми нами. Все трое обернулись и увидели Тандерклэша и Джаза, идущих по коридору. Они тоже были представлены Проулу. В конце концов они перенесли свою встречу во внутренний дворик. Безмятежное место, построенное в основном из стекла, где больные пациенты или персонал во время перерыва могли бы посидеть и насладиться спокойной атмосферой. Именно там Проулу рассказали о начинаниях группы, и именно там он тоже рассказал им об искренности своих намерений. — Я и раньше работал на многих мероприятиях по обеспечению безопасности, но ничего подобного этому не было, — сказал Проул. — Многое из того, чему я был свидетелем, в некотором роде ожидаемо, но есть вещи, о которых я не знаю. И я чувствую большую долю правды в слухах, что они врут публике. — Мне жаль, что тебе пришлось покинуть Праксус из-за этого, — посетовал Тандерклэш. — Все в порядке, — махнул рукой Проул. — Кроме того, теперь я чувствую, что я энфорсер. Это немного волнующе и пугающе одновременно. Но… Я хочу помочь. Я не могу пойти против своей программы. — Хотя я регулярно слежу за свидетелями, я не могу сказать, что мне позволено просто так входить в высшие правительственные учреждения. Но, — Орион указал на шасси Проула. — С этим знаком ты сможешь проскользнуть в места, куда я не смог получить допуск, — он сделал паузу, нахмурившись. — Тебе правда не обязательно это делать, Проул. Рэтчет был нашим дорогим другом и причиной, по которой мы все еще продолжаем работать. Ты… Ты ничего не выиграешь от этого, но можешь многое потерять. — Как и вы, парни, — заметил Проул. — Что напомнило мне, — Фарма посмотрел в сторону Джаза. — Есть какие-нибудь успехи с поисками? Джаз вздохнул. — Да, насчет этого. Послушайте, ребята, я стараюсь изо всех сил, в то же время стараясь держать свой шлем подальше от линии огня моего начальства. Я и так делаю многое, и это «многое» заканчивается остывшим следом. — Остывшим? — спросил Тандэрклэш. — Я думал, ты сказал, что отследил его путь до района Ржавого моря. — И вот там-то они и остывают, — сказал Джаз, выглядя еще более расстроенным, чем когда-либо. — Потому что ты не смог найти ничего другого или потому, что твой отдел наложил на тебя более жесткие ограничения? — осведомился Фарма. — Наложили на всех нас, — заговорил Орион, пытаясь сохранить спокойствие. — Я знаю, это нелегко, но мы ничего не добьемся, если будем ссориться. Даже если это расследование продвигается медленнее, чем хотелось бы, по крайней мере, есть хоть какой-то результат. Он повернулся, чтобы пройтись. — Благодаря Проулу, этот день обещает стать одним из лучших. Все, что нам нужно сделать, чтобы довести это дело до конца, — это не сдаваться. — Кто сказал что-нибудь о том, чтобы сдаться? — фыркнул Фарма. — Я только что избил двух младших и одного старшего медработников. И я готов сделать это снова. — Помоги нам, и мы сможем пообещать, что займемся твоими делами, как только тебя посадят в тюрьму. Тандерклэш кивнул головой, на его лице появилось хитрое выражение. Дерзит. — Но, знаете, — сказал Праул. — Если вам, ребята, удастся все это провернуть, это будет отличная история, о которой моя старая миссис Ванбелт будет рассказывать еще несколько декациклов. И я просто не могу дождаться, когда услышу обо всем этом.   . . .   — Раньше я был энфорсером. И был действительно хорош в своей работе. Оказалось, что за мной было замечено больше драк, чем выписанных штрафов, и я оказался по другую сторону решетки. После того, как я отсидел свой срок, я устроился в это шлаково заведение с этими шлаковыми коллегами и шлаковой оплатой. Но, эй, по крайней мере, я могу заниматься тем, в чем я хорош. Улыбка Баррикейда не была утешительной для таких, как Рэтчет, которые смотрели на бота с неохотной жалостью, пока медик работал над тем, чтобы приварить ему ногу. — Стать гладиатором действительно было твоим единственным вариантом? — Баррикейд не был спокойным и уступчивым, как многие из здешних ботов. Несомненно, у него был более широкий выбор вариантов, чем у некоторых других. Баррикейд крутанул плечами. — В основном. С моим послужным списком я бы не смог устроиться на работу даже официантом. Система ни для кого не меняется. Рэтчет начинал понимать, почему антифункционализм был такой популярной темой в этих краях. За исключением Оверлорда и нескольких других, большинство гладиаторов были не в восторге от Игр. У них просто не было другого выхода. И они делали все, что могли, чтобы выжить. — Хорошо, и как ты себя чувствуешь? — Рэтчет отклонился в сторону, ожидая, пока Баррикейд проверит крепление. — Все датчики работают? Присев на корточки, Баррикейд навалился на ногу всем весом, вращая шестерни и выдыхая через вентиляцию. — Да, как по мне, все в порядке. — Отлично, — затем Рэтчет протянул руку, просунул пальцы между соединительными швами и потянул за недавно сконструированный рычаг. В одно мгновение связка оторвалась. — Что за шлак?! — Баррикейд упал, ударившись о землю бампером, широкой оптикой глядя на его вновь оторванную ногу. Испуганный, но испытывающий неловкое любопытство, он посмотрел на своего врача в поисках ответов. Рэтчет сдержал улыбку. — Поскольку ты так стремишься потерять ее, я решил, что лучше перестраховаться. — Перестраховаться? — было ясно, что процессор Баррикейда никак не мог обработать слова Рэтчета. Нажав на маленький рычажок, расположенный на вершине сустава, Рэтчет сказал: — Теперь твои сенсорные кабели и нейроузлы полностью на магнитах, и поэтому при простом нажатии на него вся связка ослабевает. Никакой боли, никаких разрывов силикона и покрытия. В следующий раз, когда твой противник попытается схватить тебя за ногу, оторви ее и отдай ему. Ты сможешь прикрепить ее обратно позже. Это избавит тебя от счета за ремонт, а меня — от разочарования, связанного с твоей повторяющейся травмой. Баррикейд мгновение сидел неподвижно, его оптика мерцала, даже когда Рэтчет вернул его ногу на место. Он пару раз дёрнул ей, чтобы убедиться, что она снова работает. Работала. Он посмотрел на Рэтчета. — Ух ты. Ты сделал это… Для меня? Рэтчет фыркнул, убирая инструменты обратно в кейс. — Скорее для себя, — сказал он. Баррикейд, похоже, не услышал этого. — Спасибо, док! Ты просто потрясающий! — он вскочил на ноги, подпрыгивая, пробуя обновку. Его улыбка была крайне довольной. — До тех пор, пока они не начнут целиться в твою правую ногу, я буду счастлив, — Рэтчет все еще не мог удержаться от улыбки при виде восторженной реакции Баррикейда. Было немного странно, что в тот день у него было не так много пациентов. Рэтчет вошёл в кабинет Пэйнкиллера, застав его за работой над несколькими деталями, пациентов у того тоже не было. — Могу я помочь? — сейчас все равно делать было больше нечего, и пока боксы не закроются на весь цикл, Рэтчету не обязательно возвращаться в кварту. Ну, вообще-то, он мог бы, но это казалось неправильным, учитывая, что кварта изначально принадлежала не ему. Поэтому он предпочитал подождать и обычно тратил время на ремонт. Пэйнкиллер оторвался от своей работы и посмотрел на него. С тем грубоватым выражением лица, к которому он уже привык. Вздёрнув подбородок, он сказал: — Принеси мне те несколько мечей. Эти идиоты использовали их как топоры. Кивнув, Рэтчет двинулся по коридору к стойке с оружием. По пути он прошел мимо окна, того самого, которое позволяло ожидающим гладиаторам наблюдать за товарищами, сражающимися на арене. Так уж случилось, что сейчас был бой Мегатрона, и одного взгляда было достаточно, чтобы остановить медика. За все время, что Рэтчет работал на арене, он ни разу не смотрел бои. Он продолжал убеждать себя, что не хочет этого. Они ему не нравились. И это по-прежнему оставалось правдой. Наблюдение сейчас было случайным. И его внимательный взгляд был оправдан тем фактом, что Мегатрон сражался изо всех сил. И проигрывал. Рэтчет никогда раньше не слышал, чтобы тот проигрывал в матче. Конечно, ни один бот не был совершенным, и не было меха, застрахованного от поражений. И именно тогда Рэтчет смог увидеть силу противника Мегатрона. Мех был песочного оттенка, большой и крепкий, больше, чем даже Мегатрон. И он использовал свой вес, чтобы принять на себя основные удары Мегатрона, большинство из которых лишь слегка повредили его корпус. Мегатрону не потребовалось много времени, чтобы осознать неэффективность всего этого. Именно тогда Рэтчет увидел, как он перешёл к обороне. Мегатрон маневрировал между препятствиями для нанесения быстрых ударов. Казалось, они почти сработали, дезориентируя его противника. К сожалению, Рэтчет заметил преждевременное открытие раньше, чем это сделал Мегатрон. Слишком быстрый удар привел к тому, что Мегатрон прыгнул с высокого яруса, целясь локтем в голову. Его противник ухватился за него, развернувшись и вонзив собственные пальцы в плечевые суставы Мегатрона, и изношенные механизмы поддались. Рэтчет теперь прижимался к толстому стеклу, его оптика была яркой и распахнутой, пока он наблюдал, как более крупный противник швыряет Мегатрона на землю. Даже отсюда Рэтчет слышал тошнотворный хруст металла. Сенсорные огоньки, расположенные вдоль позвоночного столба Мегатрона, сменили цвет с фиолетового на алый, мигая. Он был прижат к земле. — Вставай, — Рэтчет обнаружил, что почти кричит. — Поднимайся, ты, идиот! Противник закричал, нанося удар за ударом по корпусу Мегатрона. Рэтчет вздрагивал и съёживался с каждой новой вмятиной. Но затем один падающий кулак был пойман. Мегатрон использовал свои ноги, чтобы удержать его на месте, в то время как его единственная здоровая рука напряглась против держащей его руки. Оттуда Рэтчет наблюдал, как Мегатрон поднял руку другого бота с помощью чистой силы. Это заставило Рэтчета застыть, поразив все его программы расчётов. То, чему он был свидетелем, было почти невероятным, потому это было невозможно. Этот маневр позволил противнику Мегатрона отвести назад руку, вокруг которой тот обвил свои ноги. Как бы крепко он ни держался, его хватка исчезла вместе с этим движением, и именно тогда Мегатрон воспользовался неожиданностью, чтобы протянуть руку и просунуть ее сквозь шейные швы, его пальцы обхватили позвонки, сжимая кабели и натягивая их. Струи антифриза выстрелили в воздух, противник Мегатрона начал задыхаться, отшатнувшись назад. А Мегатрон просто лежал, наблюдая, как другой гладиатор падает, корчась в конвульсиях от разрыва шлангов. Матч был окончен, Мегатрон победил. Едва ли. Не теряя ни секунды, Рэтчет помчался по коридору. Он позаботился о том, чтобы быть первым у ворот, когда они откроются. Когда Мегатрон наклонился вперед, Рэтчет протянул руку, чтобы поддержать его. Оптика Мегатрона мигнула, когда он посмотрел вниз на Рэтчета. — Я... — В порядке? — на лице Рэтчета отразилось неудовольствие. — Да ты почти металлолом, — он застонал, вес Мегатрона был не совсем тем, что он мог вынести. К счастью, нашлось несколько довольно крупных ботов, которые подошли и помогли отвести Мегатрона в угол, где Рэтчет хранил свои инструменты. Мегатрон, по крайней мере, смог сесть и оставаться в вертикальном положении, пока Рэтчет носился вокруг него. Он просмотрел множество инструментов, многие из которых он никогда не использовал на серебристом мехе, потому что это не нужно было. Ропот и проклятия слетели с губ медика, когда он начал поднимать обшивку, чтобы оценить ущерб. — Что вообще было в твоём процессоре там, снаружи? — оптика Рэтчета была яркой и сфокусированной, когда он уставился на меха, сгорбившегося с травмами, которых медик никогда раньше у него не видел. — Я думал, ты опытный. Ты вел себя там как новичок. Услышав смех Мегатрона, Рэтчет почувствовал, как нагревается его искра, а схемы на задней панели шлема зашипели, пока серебристый бот смеялся в таком состоянии. — Ошибка, которую я хорошо усвоил, доктор. — О, лучше бы так и было. Я не собираюсь восстанавливать тебя так снова, — Рэтчет переместился, вытаскивая сварочный аппарат и перемещая его вдоль смещенной обшивки. И тут Мегатрон снова рассмеялся. — Я думал, ты не смотришь, — алые огоньки метнулись в сторону Рэтчета. Медбот на мгновение остановился, встретившись взглядом с Мегатроном, а затем отвернулся, ему нужно было заделать швы. — Посмотрел всего на брийм, — сказал Рэтчет. — И как же разочаровался. Впервые вижу какую-либо часть боя, и это та часть, где тебе надрали бампер. — Я победил, — возразил Мегатрон. Рэтчет усмехнулся, беря плоскогубцы, чтобы вытащить раздавленные кабели. — Какой ценой? Рэтчету потребовалось несколько циклов, прежде чем он остался доволен ремонтом, и даже тогда он не назвал бы работу завершенной. Он мог только застонать от того, как не вовремя все это произошло. — Как я и думал, тебе нужны новые шарниры, — Рэтчет не ожидал, что они сломаются так скоро, но, учитывая износ и напряжение, которым они постоянно подвергались, он не мог сказать, что был удивлен. — Комментарий, ранее замеченный, но постоянно игнорируемый, — Мегатрон посмотрел вниз на свою руку, которую повредил его противник. Он все еще сохранял некоторое подобие контроля над своими суставами и рукой, но проходившие сигналы был слабыми. — Я не могу себе этого позволить. Не прямо сейчас. — «Не могу себе этого позволить», — с издёвкой повторил Рэтчет. Уперев руки в бока, он потряс шлемом. — Я знаю, что можешь. Просто возьми часть шан— — Нет! — позиция Мегатрона была тверда, по крайней мере, в этом. — Не буду. — Но они тебе нужны, — настаивал Рэтчет. — Иначе ты не сможешь участвовать в боях. — Скрепи их чем-нибудь, — ответил Мегатрон. Не то чтобы это был очень разумный ответ в процессоре Рэтчета. — Что? Нет, это так не работает, — Рэтчет подобрал детали, показывая их Мегатрону. — Они сломаны. Скрепление только замаскировало бы это. Скоро они просто снова сломаются. — Тогда есть шанс, что они продержатся до того, как я смогу накопить достаточно средств для замены, — упорство Мегатрона приводило в бешенство. — Скрепи их. — Но ты не можешь… — Рэтчет лишь мгновение смотрел на сломанные детали, прежде чем снова повернуть голову к своему пациенту. — Нет. Я не хочу этого делать, — он протянул руку и вложил осколки в руку Мегатрона. — Я не хочу быть тем, кто понесёт ответственность за твою неисправность. Был момент, когда Рэтчету показалось, что он увидел разочарование в удивлении Мегатрона. Но оно исчезло так же быстро, как бот поднялся. — Хорошо, я попрошу Пэйнкиллера, чтобы он мне помог, — и ушел. Рэтчет почувствовал, как по его проводам пробежала волна разочарованного гнева, но он справился с этим, а затем усилием воли подавил ее. — Нет, нет, это не моя вина, и я не буду виноват в том, что с ним случится, — он наклонился и начал собирать свои инструменты, намереваясь покинуть арену так быстро, как только сможет. Собрав инструменты, Рэтчет выбрался наружу. Однако по пути к нему подошёл мех и схватил его за руку, останавливая. — Почему ты не починил его? — Оверлорд смотрел на Рэтчета сверху вниз так, как будто он был проблемой. Нахмурившись, Рэтчет высвободил руку из его хватки. — Потому что я не мог. Считай, что тебе повезло, Оверлорд. Может быть, ты наконец-то сможешь победить Мегатрона. Оптика Оверлорда сузилась. — Если он проиграет, я обвиню тебя. Угроза была замечена, но Рэтчет не понял её причины. — Это не похоже на обычное желание соперника. — Если Мегатрон проиграет, я хочу, чтобы он проиграл в своей лучшей форме. Я не получу никакого удовлетворения от победы над наполовину отремонтированным мехом, — объяснил Оверлорд. — Ничем не могу помочь, Оверлорд, — Рэтчет хотел стряхнуть его с себя, обойти, но синему меху удалось только снова встать у него на пути, напомнив ему о том, какой угрозой он является. — Позаботься о нем, медик, или я позабочусь о тебе, — Оверлорд был странным ботом в том смысле, что ему нравились Игры, он уважал кодированные и некодированные правила, а также оказывал честь всем своим противникам, даже тем, кого он победил. Даже несмотря на все это, он не был выше доминирования и угрозы, особенно для такого меха, как Рэтчет. — Принято, — осторожно ответил Рэтчет. Только тогда Оверлорд убрался с его пути и позволил ему уйти. Вернувшись в кварту, он столкнулся с возвращением своего гнева. Ему хотелось пнуть что-нибудь, смять и, возможно, даже ударить пару раз кулаком, но Рэтчет сдержался, зная, что он бот, который быстро остывает. Рэтчет все равно не был до конца уверен, из-за чего он так расстроился. Это был не первый раз, когда один из борцов проигнорировал его совет. Такое случалось и раньше. Мегатрон обычно принимал его советы. На самом деле, сегодня он впервые этого не сделал. Было ли это тем, что беспокоило его? Или, возможно, это была угроза Оверлорда. Шлака с два Рэтчет боялся его. Слева от себя медик заметил скопление свалок. Уже несколько брошенных там ботов заполонили их, ища что-нибудь, что облегчило бы их актив. Если повезет, они найдут какие-то запчасти, но удача не была, как правило, на их стороне. Тем не менее, они упорствовали, чем мог восхищаться даже Рэтчет. Прошло всего мгновение, прежде чем перед взором Рэтчета появился наводящий на размышления маршрут. Но у этих ботов была правильная идея. И Рэтчет последовал их примеру. Он пробирался сквозь свалку, заполненную до краев сломанными, проржавевшими и отколотыми кусками чего угодно, смешиваясь с толпой. Точно так же, как они не смотрели на него, он не обращал внимания на них. Оптика сосредоточилась на поиске чего-то полезного. Естественно, его попытки окончились тем же, как и у других: разочарованием. Вздохнув, Рэтчет постоял там мгновение, рассматривая каждый предмет, материал и форму вокруг себя. Затем кусочки пазла начали складываться воедино. «Я ограничиваю сам себя». Поставив перед собой новую цель, Рэтчет начал собирать кусочки, ни один из которых не подходил друг к другу нужным образом, но после нескольких попыток Рэтчет смог их соединить. Повреждённые и погнутые части были отпилены, ржавые и потрескавшиеся слои отколоты. Рэтчет вырезал лучшие части из обычного металлолома, чтобы сделать что-то, что можно было бы использовать. Собрав значительное количество очевидного мусора, медик нашел те хорошие части, которые смог. И он сидел, разрезая и сваривая материалы вместе, пока не изготовил необходимые детали, в которых он ранее нуждался. — Идеально, — Рэтчет улыбнулся, глядя на грубый механизм. После некоторой шлифовки и смазки из этой детали получился бы отличный плечевой шарнир. Его ликование по поводу своего творения испарилось, когда он заметил несколько любопытных оптик, смотрящих в его сторону. И именно тогда один храбрый бот подошёл к нему, прихрамывая на единственную ногу, которая у него была. В руке он держал поломанную часть гидравлики. Использовать это было сложно, но по тому, как он посмотрел на Рэтчета, медбот понял, что может улучшить деталь, как он сделал это раньше. Помахав ему рукой, Рэтчет усадил робота, а сам взялся за ту часть, которую держал в руках. После короткого осмотра он перешёл к разрезанию детали на куски. В ней было не так уж много стоящего, но это только побудило Рэтчета поискать и собрать различные другие компоненты, чтобы совместить их. Это было не самое лучшее, но деталей, которую Рэтчет смастерил из подручных материалов, было достаточно, чтобы бот мог стоять без поддержки. Он был так счастлив, что даже подпрыгнул и обнял медбота. Его вокалайзер был сломан, и из него не вырвалось ничего, кроме завываний, свистков, звуковых сигналов и цифрового писка, однако, Рэтчет понял, что тот пытался сказать и принял благодарности. После этого боты начали выстраиваться в очередь, поднимая обломки, которые они сжимали, протягивая нуждающиеся руки к Рэтчету, чтобы тот починил их. Произошёл внезапный ошеломляющий порыв, но программирование Рэтчета направило его искру на удовлетворение их потребностей. — Хорошо, этого хватит, — Рэтчет взял несколько протянутых ему кусочков. Он продолжил разрезать несколько, а затем осмотрел местность в поисках других частей. — Вон та штука, торчащая из-под плиты. Принеси мне это. Боты отреагировали немедленно, и независимо от просьбы, большинство сделали так, как было сказано. Именно благодаря этой помощи Рэтчет смог добиться успеха в создании запчастей для многих из них. Его ядро тепло гудело, а кодировка счастливо кружилась. Рэтчет был так захвачен текучим потоком удовлетворения, проходящим через его систему, что не заметил, как стало поздно. . . . Мегатрон не думал, что Рэтчет будет ждать его после того, как Пэйнкиллер подлатает его, однако не ожидал он и того, что в кварте будет пусто. Он бегло осмотрел помещение, и появившиеся результаты быстрого сканирования подтвердили, что доктор не просто собрал вещи и ушел. В углу все еще было сложено несколько инструментов и проектов Рэтчета, а также его кейс с шаниксами и принесенный энергон. Он ведь не был так расстроен, что он оставить все это, не так ли? Некоторое время Мегатрон просто бездельничал. Дозаправился и подзарядился. Оптика следила за дверью. Никто не входил. Вздохнув, Мегатрон встал и принял решение выйти. Он сказал себе, что это была простая прогулка, но не мог понять, почему он постоянно осматривал свое окружающих и ботов, которые проходили мимо. Ну, он мог бы, но отказывался согласиться с этим. Именно когда он проходил мимо обычной свалки, он заметил кое-что необычное. Оглядевшись, Мегатрон заметил непривычное построение брошенных ботов, которые обычно шастали в этом районе. Вместо беспорядочных групп, которых они придерживались, они располагались упорядоченными линиями. Как странно. Подойдя ближе, Мегатрон обнаружил источник этих странностей. Гладиатор остановился. Там, чуть поодаль, было целое сборище, и все вокруг одного медбота. Очень знакомого медбота. — Вот ты где, — Мегатрон приблизился, и Рэтчет повернулся к нему. — Я мог бы догадаться, что ты из тех, кто превратит свалку в клинику, — его тон был достаточно шутливым, он знал, что ему больше не нужно давать медику поводов злиться на него. Не было ни слов опровержения, ни даже язвительной колкости. Рэтчет только взглянул на него, будучи в процессе сварки детали, а затем вдруг качнулся вперед, предмет выскользнул из его рук, и его сварочный аппарат едва не задел ожидающего бота, стоящего перед ним. Мегатрон похвалил себя за своевременную реакцию. Он поймал медика до того, как тот свалился бы еще дальше в мусор и металлолом. — Полегче, — сказал он. — Как долго ты этим занимаешься? Поблизости были боты с видимыми признаками работы Рэтчета. Блеск в их оптике был прекрасным счастьем, но он также побуждал их выбегать и искать своих друзей, приводя их туда, где медик бесконечно чинил. Но никто не мог бы совершить таких подвигов. — Нет, я почти… — Рэтчет стряхнул руки Мегатрона, поблекшей оптикой осматриваясь в поисках детали, которую он уронил. — Почти закончил, просто дай мне… Как только он поднял деталь, Мегатрон выхватил ее из его рук и бросил. В голосе Рэтчета послышался протест, а выражения его лица можно было бы испугаться, если бы медик не был таким уставшим, каким выглядел. — Ты не сможешь починить их всех за один мегацикл до того, как у тебя самого закончится энергия. Давай. Мегатрон взял его за руку и потянул, чтобы помочь уставшему меху подняться на ноги. В какой-то момент он почти поверил, что Рэтчет намеренно пытается перенести свой вес вниз, хотя бы для того, чтобы не вставать. Так не пойдет. — Ты хочешь, чтобы я тебя на руках нес? — потому что он бы это сделал. Мегатрон никогда не видел такого ядовитого взгляда от Рэтчета, как в тот момент. Он бы рассмеялся, но забеспокоился, что доктор может просто протянуть руку и без проблем вскрыть его жизненно важные органы. — Попробуй, и я позабочусь о том, чтобы ты погрузился в стазис надолго, — несмотря на низкие уровни энергии, Рэтчету, безусловно, удалось сохранить суровый тон в своей угрозе. Толпа на свалке перестала протестовать, когда Мегатрон вывел их с медиком, и многие даже попытались последовать за ними, чтобы проследить за своим чудо-доктором, но Мегатрон взглядом прогнал их, пригрозив искалечить и отключить, если они продолжат следовать за ними. Это был жаргон нижних уровней. Тот, который был понятен толпе. Затащить Рэтчета обратно в кварту было несложной задачей, но усадить его и заставить выпить предложенный энергон для подзарядки — совсем другое дело. — Мне это не нужно, — сопротивлялся Рэтчет, отталкивая куб. Но точно так же, как упрямился Рэтчет, упрямился и Мегатрон. — Тебе. Это. Нужно, — Мегатрон снова надавил и на этот раз заставил медика заправиться. — Ты работал несколько циклов, расходуя только свои ресурсы. Благородное дело, доктор, но ты должен понимать, что даже благодарные будут продолжать приходить и брать то, что у тебя есть, несмотря на здравый смысл. Тогда Рэтчет затих. Теперь он уставился на куб в своих руках. — Не смог починить меня и поэтому решил, что должен починить кого-то другого? — Рэтчет посмотрел на Мегатрона. Тогда он вспомнил свое расстройство, поверхность которого впервые проявилась на его лице. — Нет, это… — Рэтчет отвёл взгляд, пытаясь остудить свой пыл. — Не поэтому. Затем он выпил энергон, вливая немного энергии обратно в свои системы. Когда он раскрошил растворяющийся герметик, то сдвинулся, потянулся в свое подпространство и вытащил какую-то деталь. Оптика Мегатрона распахнулась. — Где ты это взял? — спросил он, глядя на плечевой шарнир. — Сделал, — просто ответил Рэтчет. — Сделал? — Мегатрону было трудно это понять, но не из-за недостатка веры в мастерство медбота, а из-за отсутствия веры в то, что вокруг него были какие-либо подходящие материалы для его создания. Кивнув, Рэтчет положил его на стол, разглядывая. — Не весь металлолом на свалках бесполезен. Ты просто должен знать, какие кусочки подойдут. — Я… — какое слово пытался подобрать Мегатрон? — Польщен. — Не стоит, — Рэтчет повернулся, чтобы, наконец, посмотреть на него, явно хмурясь. — Я сделал это больше для себя. Медицинское программирование и все такое, — хмурый вид на его лице не задержался, и вскоре Рэтчет позволил своим чертам смягчиться. Взяв в руки деталь, он выглядел решительным. — Позволишь? Как мог Мегатрон сказать «нет»? Кивнув, Мегатрон расслабил руку и наблюдал, как Рэтчет ходит вокруг него, подбирая инструменты, а затем подготавливая устройство, прежде чем приступить к разборке недавно залатанных механизмов. Пока Рэтчет работал, в тишине царило умиротворение, и Мегатрон был доволен тем, что все так и оставалось. На самом деле, первым заговорил медик. — Знаешь, все-таки было приятно чинить этих ботов, — Рэтчет просто вытащил сломанные шестерёнки, которые Пэйнкиллер недавно сварил вместе, а затем приступил к замене. — У меня, э-э, раньше была такая идея, когда я учился в Академии. — Мечта? — Мегатрон задумался. Так что даже «верхушки» мечтали. — Идея, мечта, конечно, зови как угодно. Эх, еще до того, как я выпустился, я хотел однажды открыть клинику, бесплатную. Где я мог бы помогать. Всем, — Рэтчет вытащил свой сварочный аппарат и начал сплавлять швы. Это не заняло слишком много времени, после чего он стал затягивать герметичные болты гаечным ключом. — Мой друг даже посоветовал мне запомнить это, — Мегатрон почувствовал улыбку в голосе Рэтчета, нотки, полные нежной ностальгии. Частота изменилась, когда медбот начал крепить обшивку на место, закончив. — Но потом я выпустился, и на этом всё. Мегатрон пошевелил рукой, двигая пальцами и вращая кистью. Была определенная разница. — Ты хочешь сказать, что выпуск изменил твоё мнение? — он посмотрел на Рэтчета. Мех выглядел так, словно его одолевали тревожные мысли. — Ничего не изменилось, просто мне открыли оптику, и я понял общую схему вещей, — ответил Рэтчет. Он повернулся, убирая свои инструменты. Мегатрон мог чувствовать сожаление, исходящее от медика, и ему это не нравилось. — Неужели все иаконцы такие однообразно самодовольные? — Рэтчет посмотрел на него. Мегатрон был рад, что ему все еще было достаточно комфортно слушать его. — Интересно, сколько еще мехов похоронили свои мечты и устремления ради того, чтобы быть «винтиком». Мегатрон наблюдал, как Рэтчет встряхнул шлемом, отметая эту идею. — Если ты не заметил, Мегатрон, большинство кибертронцев таковы, не только иаконцы. Подуровням действительно нравится идея антифункционализма, не так ли? — Но что, если бы такой мир существовал? — надавил Мегатрон. — Неужели это было бы так плохо? Рэтчет расхохотался. — Наши системы пришли бы в состояние атрофии. Никто бы не знал, куда ему деваться. — И у тебя была бы своя клиника, — это заставило Рэтчета оглянуться на Мегатрона. — Куда боты могли бы прийти и получить необходимую им помощь, не беспокоясь о том, у кого им пришлось украсть или от чего им пришлось отказаться, чтобы просто позволить себе это. — Ты же знаешь, у меня были и другие мечты, — голос Рэтчета звучал напряженно. Казалось, ему не хотелось гнаться за этой идеей. — И я бы предпочел остановиться, прежде чем прикончу и их тоже. Он был расстроен. Мегатрон не собирался прикасаться к ещё не зажившей ране. Он только хотел, чтобы медик нашел что-то позитивное и зацепился за это. Без этого было трудно выжить в трущобах. — В любом случае, — Рэтчет вздохнул, указывая на руку Мегатрона. — Это должно обеспечить лучшее сцепление и манёвренность. Просто скажи мне, если тебе покажется, что он затянут слишком туго или слабо, и я выровняю его, — вздохнув, он встряхнул шлемом и пересел поближе к своим инструментам. Скрестив руки на груди, он отключил оптику. — Я собираюсь подзарядиться. Разбуди меня, если я тебе понадоблюсь. Мегатрон позволил ему подзарядиться. Обнаружив, что ему самому слишком некомфортно сделать то же самое, он достал датапад и начал писать, чтобы перенести всё это на страницы.