В этих руках

Ни в Тарне, ни в Восе, ни в каком-либо другом городе Рэтчету не были рады. Даже на нижних уровнях городов все были слишком хорошо знакомы с медиком и его преступлениями. Он должен был искать дальше. Перспектива покинуть Кибертрон казалась слишком привлекательной для бывшего медика, несмотря на боль в его схемах от этих мыслей. Но из-за характера ситуации он не мог просто слиться с какой-нибудь группой ботов и забыться. После трансляции и последующего анализа дела Рэтчета часто узнавали, и как только он появлялся, возникало отчуждение. Носители шарахались от него, старшие убеждали молодежь уйти, энфорсеры постоянно держали его в поле зрения, а граждане шептались, и большинство слов, которые мог разобрать Рэтчет, были не слишком любезными. Это был образ жизни, который он никогда не предвидел для себя. Рэтчет совершенно не был готов к таким суровым реалиям, и все же поймал себя на том, что продолжает пытаться сбежать. Туда, где он мог бы исчезнуть. Именно на подуровнях Каона он нашел свое утешение. Все еще закутанный в плащ, Рэтчет держал свой корпус и лицо в тени. Никто здесь не обращал на него внимания, никто не находил для этого никаких причин. И все же, даже испытав некоторое подобие облегчения, Рэтчет обнаружил, что беды планеты скапливаются в подобных местах. Старость, несоответствие, болезни, неисправности и абсолютная ветхость загромождали подуровни. Даже в северных поселениях он не мог сказать, что был свидетелем чего-то столь же прискорбного, как боты, которые сейчас окружали его. Медицинские программы все еще запускались в его процессоре, и при каждом автоматическом сканировании состояния мехов, сидящих в углах и лежащих в канавах, Рэтчету хотелось разорвать себя на части, чтобы предложить столь необходимые детали. Потирая потрескавшийся угол своего шлема, Рэтчет вспомнил стычку со взбешенным создателем. Только за то, что его ненавидела общественность, бот ударил его кулаком, и к счастью, задел только боковую часть его шлема, но это было не единственное, что чуть не спровоцировало толпу, и Рэтчету пришлось спасаться бегством. После таких инцидентов он научился носить плащ и держаться подальше от густонаселенных районов. Он не мог отказаться от своих симуляций безопасности и держался особняком среди безлюдья. Мысли о топливе и его пополнении начали проноситься через его процессор. Рэтчет знал, что ему нужно будет найти способ получить и то, и другое, если он хочет продлить свою жизнь. С того места, где он стоял, ему были видны свалки, каждая из которых была заполнена поврежденными, больными и проблемными ботами, надеющимися найти что-нибудь, что могло бы им помочь. Не идеальное, но место, с которым Рэтчету пришлось бы познакомиться. Он присел в углу, чтобы немного передохнуть. Его суставы хорошо было бы смазать, прошло много времени с тех пор, как он вообще был в состоянии это сделать. Потертостей на его некогда нетронутой белой краске было много, и они были давнишними. Пройдет совсем немного времени, прежде чем Рэтчет станет отражением тех, кто его окружал. При быстром осмотре он заметил винт, застрявший в углу его коленного сустава. Не один из его собственных, но каким-то образом попавший внутрь. Должно быть, он подобрал его во время дороги. Броня на его руке сместилась, и оттуда высунулись плоскогубцы. Несмотря на то, что у Рэтчета отобрали хорошие инструменты, которыми он пользовался раньше, ему посчастливилось найти выброшенное оборудование или его части, и после некоторых попыток он изготовил инструменты для себя. Грубые и немного более сложные в обращении, но Рэтчет справлялся с ними. Плоскогубцы смогли зацепиться за посторонний винт и вытянуть его. — Ну вот, почти как новенький, — пробормотал Рэтчет себе под нос, выдавив тихий смешок и покачав ногой. Прошло много времени с тех пор, как он издавал нечто похожее на смех. Возможно, у него еще был шанс спасти свой рассудок. Встав, Рэтчет посмотрел через проход. Там находилась довольно большая свалка. Указав себе маршрут, Рэтчет начал продвигаться по нему. Однако что-то помешало достичь пункта назначения. Улицы, хотя и были переполнены, забились еще больше и мехи на них начали двигаться в определенном направлении. Рэтчет пытался бороться с течением толпы, но в итоге его потащило вместе с ней. Поток мехов в конце концов выливался на площадь, полную магазинчиков и мерцающих огней. После остановки Рэтчет сориентировался на месте и начал пробираться сквозь толпу, надеясь вернуться к месту, где он был ранее. — Как долго, братья мои?! Как долго мы должны страдать в сточных канавах, на мусорных станциях и свалках? — Рэтчет на мгновение замер. Обернувшись, он оказался достаточно близко, чтобы заметить группу мехов, стоящих на возвышении, их голоса эхом разносились по площади, пока они читали обрывки текста с датапада. — Должны ли мы заваливать землю нашими корпусами только для того, чтобы росли их города за счет нашей энергии? Должны ли мы заглушать наш свет, чтобы их сиял ярче? Нет. Именно наши руки формируют основы наших государств, наши стопы прокладывают пути к центру этой планеты. Так почему бы не позволить голосам проникнуть в каждую щель, уголок и площадь? Заявляйте о своей разумности, поддерживайте свою индивидуальность и берегите свои искры! Отлично, Рэтчета занесло на антифункционалистское сборище. Раздраженно фыркнув, Рэтчет продолжил движение к своей цели — выбраться из толпы. Лично он ничего не имел против антифункционалистов, но, будучи выходцем из таких городов-государств, как Иакон, он находил их более чем немного раздражающими, а их аргументы - бессмысленными. Само движение было вдохновлено серией анонимных рукописей. И кем бы ни был автор, он, похоже, не так сильно заботился о судьбе своих произведений, как другие заинтересовавшиеся боты. В конце концов это рассеется. До тех пор Рэтчет держал бы свое мнение при себе и ускользал, отключая свои аудиосенсоры, чтобы не слушать речь. У него было достаточно времени и причин развить в себе отчужденность, и он продолжал бы использовать этот образ. Проталкиваться мимо зрителей с минимальным взаимодействием было достаточно просто, но один бот покачнулся сильнее, чем ожидалось, и Рэтчет по привычке протянул руку, чтобы удержать его. — Извините, — Рэтчет заметил, как дрожит корпус бота, а также его нестабильное состояние. — Вы в порядке? Началось автоматическое сканирование, и как раз в тот момент, когда бот упал и забился в конвульсиях на земле, Рэтчет осознал чрезвычайную ситуацию. — Сэр? Сэр! Привычный медицинский протокол активировался, и сразу же Рэтчет обнаружил, что наклоняет шлем меха вверх, одновременно нажимая на магнитные замки, чтобы отстегнуть пластины брони. Несмотря на дрожь, Рэтчет смог просунуть пальцы в основную проводку бота. Скользнув по какому-то бугорку, медик достал плоскогубцы и потянулся вниз, чтобы перерезать провод. — Шлак! Что случилось? — Дугнод! Теперь толпа начала замечать. Рэтчет и дальше игнорировал бы это, если бы один из мехов не наклонился и не схватил его за запястье, останавливая. — Что ты с ним делаешь? — истерика пронизывала голос, и более дюжины сверкающих от страха оптик уставились на него сверху вниз. — Я пытаюсь помочь! — Рэтчет отдернул руку, пытаясь вернуться к нуждающемуся меху, но более настороженные боты протянули руки, хватая его. — Помочь? Нет, нет, ты пытаешься забрать его энергон! Он даже не онлайн, а ты пытаешься его отключить! — эти мысли, казалось, проходили через многие процессоры, окружающие их, и именно из-за этого недоразумения Рэтчет не двигался, по крайней мере, до тех пор, пока один из мехов не сорвал с него плащ. Раздался возглас удивления, а затем наступила тишина, когда был создан небольшой круг. Несмотря на несколько вмятин и потертостей, краска Рэтчета выглядела лучше, чем у любого из присутствующих. И, без сомнения, они видели его по каналам. — Верхний? — пошли шепотки, повторявшие это слово. — Что ты здесь делаешь, на подуровнях? Рэтчет был удивлен, что никто его не узнал. Для них он был просто «ботом из верхов», «верхним». — Пожалуйста, я медик. Твой друг только что потерял сознание из-за засора в топливопроводах, позволь мне помочь, — Рэтчет пытался воззвать к их чувствам, но его усилия были тщетными, поскольку боты начали наступать, оптика становилась темнее. — Почему ты здесь? — Тебе здесь не место! — Неужели там, наверху, ничего не осталось, из-за чего ты решил спуститься сюда и забрать то, что осталось от нас? Рэтчет поднял руки. Он не хотел драться, и он не хотел, чтобы его покалечили. — Я просто проходил мимо. Я пойду своей дорогой, если вы просто позволите мне помочь. — Тебя не должно здесь быть, верхний! — Убирайся туда, откуда пришел! Их окружение оттолкнуло Рэтчета назад, однако это только направило его к другой толпе наблюдателей. Он понял это, когда столкнулся с большим мехом. Повернувшись, Рэтчет посмотрел на него таким же загнанным взглядом. — Ты действительно поможешь? — алая оптика большого серебристого меха впивалась в самую искру Рэтчета, и, судя по позе, медик был уверен, что его собственный выдох уравновешен его предстоящим ответом. Кивнув, Рэтчет сказал: — Да, помогу. Именно тогда большой бот повернулся к разъяренной толпе. — Если он хочет помочь, пусть помогает! Несмотря на раздавшиеся крики протеста, ничего не происходило. По понятной причине, учитывая размер красноглазого меха. Он повернулся обратно к Рэтчету, указывая на лежащего бота. — Помоги, если это правда то, что ты собираешься сделать. Под пристальным вниманием толпы и тяжелым взглядом серебристого меха Рэтчет снова опустился на колени и просунул руки в проводку на груди робота. Он обнаружил засоренную трубку. Он сжал ее, наблюдая, как из нее выходит кристаллизованный энергон. Праймус, какое топливо принимал этот бот? — У кого-нибудь есть паяльник? — Рэтчет посмотрел на наблюдающие лица. Здесь были боты всех профессий, должен же у кого-то быть. Молчание и отчужденность, однако, продолжались. И вот Рэтчет повернулся к серебристому роботу и встретился с ним взглядом. — Мне нужен паяльник. После короткой паузы мех повернулся обратно к толпе: — Паяльник. Его команда была выполнена мгновенно, и как только инструмент оказался у него в руке, он наклонился и передал его Рэтчету. Кивнув в знак благодарности, Рэтчет запустил устройство и снова склонился над больным ботом. На выполнение потребовалось не более нескольких кликов. После этого Рэтчет закрыл и закрепил пластины. Зеленая оптика снова начала светиться, и когда бот застонал, окружающие протянули руки, помогая ему подняться на ноги. Мгновение он просто стоял, водя рукой по своей груди, словно проверяя ее, ощупывая. Затем он посмотрел на Рэтчета. На его лице отразилось удивление, но он хранил молчание. И по просьбе его товарищей его увели прочь, а оставшиеся свидетели отвернулись, игнорируя Рэтчета. Найдя растоптанный плащ, медбот снова завернулся в него, а затем повернулся к серебристому боту, протянув ему одолженный паяльник. Владелец не говорил, что отдал его, и поэтому медик вернул его тому, кто вручил инструмент. — Для меня он бесполезен, — сказал бот. — И, если ты не хочешь использовать его на себе, я предлагаю тебе покинуть этот регион. Рэтчет все прекрасно понимал, и все же он не смог удержаться от усмешки, когда взгляд упал на покрытые грязью улицы подуровней. — Поверь мне, я бы сделал это, если бы мог. Рэтчет привык к враждебности со стороны толп, но не к такому отношению. Тем более к кому-то, у кого нет намерений причинить ему вред. — Даже ты… — Рэтчет посмотрел на бота, удивленный отсутствием враждебности и предубеждения, закодированных в его голосе. Даже при такой устрашающей массе было понимание — даже для «верхнего». Сделав приглашающий жест, бот повернулся. Рэтчет раздумывал, пойти ли за ним. Он просто стоял, пока серебристый бот двигался сквозь толпу, и расстояние между ними увеличивалось. Именно тогда Рэтчет понял, что ему нечего терять, если он последует за ним, что он и сделал. Серебристый мех привел его на верхний подуровень. Недалеко от многолюдной площади в подвесном корпусе был вырезан кварткомплекс, и одна из этих кварт принадлежала боту, за которым он шел. — Когда ты в последний раз заправлялся? Рэтчет только переступил порог двери, и остановился, осматривая комнату, пока бот рылся в шкафах. — Я… — Рэтчет замялся. Праймус, неужели прошло так много времени? Он вышел из раздумий, когда серебристый мех повернулся и бросил медику средний куб. — Здесь немного, и на вкус будет не очень, но это все, что есть, — сказал он, беря куб для себя и усаживаясь за маленький столик. Там вдруг оказался еще один стул. Уставившись на куб в руке, Рэтчет не был уверен, что на него нашло. Волна эмоций, которую он сдерживал, захлестнула его. Он сдержал ее так, чтобы суметь устоять на ногах. — Спасибо, — он повернулся к меху, который продолжал внимательно наблюдать за ним, неторопливо попивая энергон. — Как тебя зовут? Рэтчет помолчал мгновение, а затем медленно приблизился к столу. — Ты не знаешь? Приподняв оптогрань, серебристый мех поинтересовался: — А должен? Неужели Рэтчет достиг тех уголков Кибертрона, где публика исчезает и поднимается совершенно новая культура? Возможно, возможно. Выйдя из оцепенения, медик впился пальцами в энергонный куб и сломал печать. — Рэтчет, — он сделал экспериментальный глоток. Определенно, это было не то, что он когда-либо пробовал, и не то, к чему привыкли его вкусовые датчики, но корпус будто засиял от пополнения запасов. — А твое? — Мегатрон, — ответил мех, сминая пустой контейнер, пока тот не исчез в большой ладони. — И как долго, могу я спросить, ты будешь находиться на нижних уровнях Каона? Рэтчет перевел взгляд с куба в руке на серебристого меха. — А есть лимит времени? Быстрая улыбка дрогнула на губах Мегатрона. Он сдвинулся, скрестив руки, расслабившись на своем стуле. — Не совсем. Воспринимай это как необязательное ограничение. Возможно, ты нашел место, где никто не узнает тебя, доктор, но здесь, внизу, они все будут видеть в тебе что-то другое. — Верхнего, — вспомнил Рэтчет. — Я хотел сказать «запчасти», но это тоже подходит, — ответил Мегатрон. Рэтчет кивнул, его пальцы сжались вокруг не допитого куба. — При всем уважении, Мегатрон, я думаю, что у меня достаточно опыта, чтобы быть в состоянии позаботиться о себе, даже здесь. Мегатрон не делал никаких дальнейших комментариев, просто сидел и наблюдал. Рэтчет не чувствовал никакого дискомфорта, не когда он наконец-то нашел место, где можно спрятаться от всего. — Что ты сделал? — Рэтчет как раз закончил свой куб, когда большой мех снова спросил. Не было никакой необходимости в дальнейших подробностях, не тогда, когда прошлые журналы воспоминаний проходили через процессор медика. — Я убил носительницу и ее спарклингов, — Рэтчет не стал ударяться в подробности. Он смотрел на меха с напряженным блеском в оптике. Если ему нужна репутация в этом городе, чтобы боты не косились в его сторону, то он ее заработает. — И они позволили тебе сохранить жизнь, шлем и руки. Рэтчет пожал плечами: — Верно. Кивнув, Мегатрон поднялся. — Я понял, что не стоит сомневаться в судьбе, когда она делает добро. Здесь твои умения будут очень востребованы, — он сделал паузу, взмахнув рукой. — Умения не убивать, но чинить. Особенно для моей профессии. — Твоей профессии? — осмотрев серебристый корпус, Рэтчет определил, что Мегатрон был рабочим, но обычных опознавательных полос на его броне не было. И не похоже, что мех хотел что-то уточнить или подтвердить подозрения. Нет, он только кивнул, и Рэтчет снова последовал за ним. Сказать, что он был удивлен, когда Мегатрон привел его на гладиаторскую арену, было бы преуменьшением, равно как и преувеличением. Смысл слов Мегатрона становился понятен, пока они шли через подземные лагеря, проходя мимо ботов, которые были, видимо, хорошо знакомы с Мегатроном. Рэтчет никогда не видел гладиаторских боев, ни по каналам, ни вживую. Его интересы были в другом. И поэтому находиться под ареной, глядя на вооруженных соперников, конечно, было новым опытом. — А я уже начал думать, что ты не придешь, — и Рэтчет, и Мегатрон обернулись к синему меху. Он устанавливал титановые кастеты на кисти рук, когда повернул шлем, чтобы посмотреть в их сторону. Внимание меха, естественно, переключилось на Рэтчета. — Обычно ты не приводишь гостей. Из вокалайзера Рэтчета вырвался изумленный звук, когда кто-то обошел его и сдернул капюшон плаща. Он попытался потянуться за ним и снова спрятаться, но слишком многие уже обратили внимание на его лицо и краску. Раздался низкий грохочущий присвист. — Ну, а почему бы и нет, — сказал другой мех, тот самый, который позволил своему любопытству раскрыть гостя. — Он милашка. — Оверлорд, Баррикейд, — представил их Мегатрон. — Мы знаем друг друга уже некоторое время, достаточное, чтобы вы оба понимали, что произойдет, если я увижу, что вы относитесь к этому меху с недостаточным уважением. Баррикейд первым подчинился, подняв руки. — Я понял, понял. Не лапать. Оверлорд оставался в своем углу, прислонившись к решетчатой стене, его оптика с любопытством сканировала пришедшего. — Его зовут Рэтчет. Он новенький в городе. Я привел его сюда, чтобы он мог быть полезен. Мегатрон посмотрел на Рэтчета, который все еще обводил своей яркой оптикой окружающих. — И что он может предложить? — спросил Оверлорд, пристально глядя на него. — Кто он? Эксперт по оружию, инструктор по металликато? — Медик, — наконец заговорил Рэтчет, перезагрузив вокалайзер и натянув капюшон, чтобы защитить себя от более чем заинтересованной оптики, направленной в его сторону. — Я врач. Оверлорд рассмеялся. Он отошел от стены, приближаясь к своему знакомому и приведенному им боту. — Устал от старого Пэйнкиллера и нашел себе собственного медика? — О, мне он не пригодится, — ответил Мегатрон, его губы изогнулись в той же манере, что и у Оверлорда. Синий мех издал еще один смешок, не совсем угрожающий, но и не совсем дружелюбный. — Эй, если ты хоть на йоту лучше Пэйнкиллера, можешь считать меня своим постоянным пациентом, — сказал Баррикейд, уже обращаясь к медику. Рэтчета похлопали по спине. Мегатрон помахал ему рукой, прежде чем двинуться к оружейной стойке. — Все полностью зависит от тебя. Здесь, внизу, если тебе не нравится бот, ты, конечно, не обязан ему помогать. Но могу заверить тебя, оплата будет достойной.   Рэтчет смотрел на то, как Мегатрон оглядывает стеллажи, и его оптика склонялась к булавам. Наблюдение за тем, как он проверяет баланс нескольких из них, предупредило медика о том, что этот бот знает, как держаться в бою. Его движения были слишком точными для новичка. Стараться держать себя в руках оказалось для Рэтчета непросто. Его корпус не мог сравниться с другими ботами, а его поза была такой, что многие любопытные оптики следили за ним. Несмотря на это, Рэтчет обнаружил, что старается стоять ближе к Мегатрону. Безопасность чувствовалась даже в тени большого корпуса. — Как… — Рэтчет был почти заворожен тем, как Мегатрон готовился к предстоящему матчу. — Как долго ты был… Остановившись на середине выпада, Мегатрон перевел свой алый взгляд на меньшего меха. — Гладиатором? — выпрямившись, он на мгновение пробежался по воспоминаниям в процессоре. — Уже довольно долго. Рэтчет не мог игнорировать тот факт, что его звуковые сенсоры продолжали улавливать хруст металла и слабые крики боли вдалеке. — Тебе нравится эта работа? — Едва ли, — Рэтчет уловил насмешку в голосе Мегатрона. — Но после того, как шахты были автоматизированы, у меня было не так много других вариантов. Процессор почти завибрировал, когда до Рэтчета дошло: — Подожди, ты был шахтером? Улыбка Мегатрона была приятной, даже когда по залу пронесся сигнал. А затем один из сотрудников закричал: — Мегатрон, Шаттеррам! Вы следующие! — История для другого раза, — когда Мегатрон повернулся и двинулся по коридору, к нему присоединился его противник. Как раз в тот момент, когда ворота были подняты. Тогда Рэтчет увидел, как выглядит арена, усеянная препятствиями и утыканная шипами. Он задался вопросом - неужели каждый матч заканчивается дезактивацией одного из соперников? — Хочешь глянуть? — Рэтчет повернулся, чтобы посмотреть на Баррикейда. Его руки были скрещены, а оптика направлена в сторону закрывающихся ворот. — Дальше по коридору есть смотровое окно. Собравшись с силами, Рэтчет подавил любопытство. — О, нет. Это не для меня. Баррикейд пожал плечами. — Как скажешь, — он сделал паузу на мгновение, прежде чем сесть, потирая коленный сустав рукой. — Тогда не мог бы ты взглянуть на мои шарниры? Ничего серьезного, но после последнего боя у меня появилось странное ощущение, которое сводит меня с ума, — несмотря на свое изначально пренебрежительное отношение, он смотрел на Рэтчета с умоляющим выражением лица, очень похожим на взгляд юнлинга, который просит у создателей энергон. — Да ладно, ты же док, не так ли? Да, верно. И если Рэтчет хотел выжить, то ему лучше научиться использовать любые предоставленные ему возможности. Опустившись на колени, Рэтчет начал осмотр. — Ощущение? Где именно? — Здесь, — указал Баррикейд, постукивая по точному месту. — Это больше похоже на расшатанную шестерню, но я не особо страдаю от этого, и, ну, я не врач, так что… Рэтчет вытащил несколько своих инструментов, кивая. — Хорошо, я посмотрю.   . . .   — Доктор? Доктор Фарма? Фарма даже не осознавал, что отключился от настоящего и погрузился в размышления. Но голос его пациента вернул его к реальности. Встряхнув шлем и моргнув оптикой, Фарма повернулся к двоим ботам, сидящим в его кабинете, и вернулся к работе. — О, точно, — он пошевелился, взял кейс, а затем сунул туда стопку флаконов. — Примите два из них в течение следующего цикла, а затем еще два в следующем. Если симптомы не исчезнут, свяжитесь со мной. Два бота улыбнулись и кивнули в знак благодарности, взяли кейс и ушли. Как только Фарма остался один, он вздохнул и потянулся к своему столу, чтобы вытащить датапад. На нем были некоторые архивные записи, часть была открыта и просмотрена, в то время как большая часть оставалась для изучения. При любом удобном случае Фарма принимался просматривать их, что было утомительной задачей, но он с ней справлялся. Всего через два клика он получил входящий звонок. Он издал еще один вздох, пока не заметил номер. — Тандерклэш? — Фарма, я только что ужинал с Гунтерпайпом, — джет наклонился чуть вперед над своим столом, заинтересованный. — Он сказал мне, что улики, связанные с делом Рэтчета, были просрочены, когда они их получили. Протокол обязывал их удалить большую часть. Оптика Фармы потемнела, стон просочился сквозь его стиснутые денты. — И никто из них даже не потрудился проверить это? Праймус, нашими системами управляют андробабуины. — Что ж, хорошая новость в том, что я знаю, куда делись отходы, и ответственные боты настолько загружены, что химикаты, находящиеся в их распоряжении, относятся к Первой эпохе. Сейчас я направляюсь на встречу с ними. — Ты уже сказал Ориону? — Фарма услышал вздох Тандерклэша. — Мне не удалось с ним связаться. Учитывая, насколько он занят, было бы проще передать это лично. Фарма кивнул. — После моей смены я обязательно это сделаю. — А как насчет твоей части? Есть успехи с заказами? — Фарма снова опустил взгляд на свой датапад. — С которыми из них? — раздался страдальческий смешок, который разделил Тандерклэш. — Продолжай в том же духе, Фарма. Ты все еще играешь важную роль. Хотя в этом не было необходимости, Фарма обнаружил, что кивает, поднимая руку, чтобы потереть напряженные лицевые пластины. — Я знаю, но, Праймус, иногда мне кажется, что я ни к чему не прихожу, а когда я ничего не добиваюсь, мы идем в никуда, и когда это происходит, Рэтчет… Он остается изгнанным, бездомным и без топлива, и, шлак, я так сильно беспокоюсь за него. — Не ты один. Но мы знаем его достаточно, и он сможет за себя постоять. Фарма тихонько рассмеялся. — Да, да, в этом весь он, не так ли? — после короткой паузы он выпрямился на своем сиденье. — Хорошо, тогда я отключаюсь. Мне нужно разобраться с незавершенными делами.   . . .   — Опять ты? — сказать по правде, бот-рабочий не выглядел раздраженным, но Орион старался сохранять оптимизм. — Я отниму у вас всего минуту. Пожалуйста, не могли бы Вы ответить на несколько вопросов? — это был четвертый раз, когда Орион проезжал за ограждениями дома сенатора Протеуса. Несколько раз он замечал сотрудников за их повседневными делами. Он просто случайно наткнулся на этого, когда тот перевозил партию энергона. — Я действительно рассказал Вам все, что знаю, — сказал рабочий, ставя свой ящик и скрещивая руки на груди - подходящая поза, по мнению Ориона. — Нет, это не о том дне. Я просто хочу узнать, какие у Вас были отношения с медиком? Праймус знает, скольких Орион опросил и записал ответы. И каждый раз, когда он просматривает их, возникают новые вопросы. — Отношения? На самом деле, никаких. Мы почти не встречались. Орион кивнул, записывая каждое слово. — С Вашей точки зрения, как бы вы описали его? — Ну, он показался мне достаточно честным. Когда я проходил мимо, он ни разу не дал мне повода подумать о том, что он предаст семью, — бот потер подбородок. — Хотя, я подозреваю, что так можно сказать про большинство преступников. — Если позволите спросить: был ли еще кто-нибудь из персонала, у кого с ним были напряженные отношения? — Напряженные? Нет, не могу сказать, что помню кого-то подобного, — он замахал руками. — Послушайте, мы все просто выполняем свою работу. Он тоже… До определенного момента. Орион приготовился задать еще один вопрос, но звук приближающихся моторов, а затем трансформации отвлекли его внимание. То был сам сенатор Протеус, сопровождаемый четырьмя его личными охранниками. Должно быть, он возвращался домой. — А, офицер Пакс. Если бы я сказал, что ты — приятное зрелище для оптики, я бы не солгал. Протеус улыбался, его предыдущий комментарий был пронизан шуткой, но Орион заподозрил и тревогу. Бот-сотрудник ничего не сказал, а только поднял свой ящик и продолжил свою работу. Орион остался один в поле зрения сенатора. — Правоохранительным органам действительно повезло, что у них есть ты, Пакс. Решительный и настойчивый. Отличные качества, — сказал Протеус, сохраняя улыбку, которую Орион не мог расшифровать. — Спасибо, — Орион вежливо склонил шлем. — Я просто хочу убедиться, что в конце концов справедливость восторжествует. — Справедливость? Но так и было, не так ли? — Протеус хмыкнул. — Ты изнуряешь себя без всякой причины. Твое начальство уже оказало помощь мне и моей семье. Я продолжаю удивляться, почему ты  возвращаешься к закрытому делу. — Согласно постановлению А-486, разбирательство дела не соответствовало надлежащему сроку. Это положение было прописано в законе, чтобы предоставить наблюдательным, правоприменительным и следственным подразделениям, соответствующим требованиям, пространство для определения правильности анализа, — Орион не испытывал никаких угрызений совести, цитируя закон сенатору, слишком хорошо понимая, что он, вероятно, упустил из виду большинство из них. — Как ты забавен: пересказываешь закон сенатору. Это было государственное дело. Естественно, процессу расследования было придано приоритетное значение. Вот и все, — Протеус потянулся, дружески обняв Ориона, но рука, похлопывающая его по корпусу, была твердой, почти угрожающей. — Послушай, я знаю, что вы с тем медиком были хорошими друзьями еще с Академии. Никто не хочет верить, что их друзья способны на невыразимые злодеяния. Это трудно понять и, конечно, еще труднее принять. Я все еще ловлю себя на том, что изо всех сил пытаюсь смириться с произошедшим. И предлагаю тебе сделать то же самое. Наш дорогой Рэтчет сам заварил кашу, и ты бы не хотел ее расхлебывать, верно? Оптика Ориона сузилась. — Полагаю, что нет, сэр. Протеус снова похлопал его по плечу и, наконец, отпустил. — Хорошо. А теперь сделай себе одолжение и возвращайся к своей обычной работе. Не хотелось бы, чтобы у тебя были неприятности с начальством. Когда Протеус ушел со своим эскортом и исчез в поместье, Орион Пакс остался стоять, наблюдая и испытывая отвращение. Он обещал Рэтчету со дня его ареста, даже после его изгнания, что добьется для него справедливости, несмотря на то, что ему, возможно, придется быть единственным, кто будет ее искать. К счастью, на стороне Ориона были такие мехи, как Джаз, Тандерклэш и Фарма. Они не были ни лучшей, ни идеальной группой следователей, и их разные профессии часто приводили к несовпадению графиков, однако это также давало возможность изучить фрагменты дела, которые ранее не подвергались чрезмерному анализу. Хотя у Ориона действительно была своя доля обязанностей каждый день, он работал сверхурочно, чтобы у него оставалось достаточно времени для собственных расследований. Это приводило только к беспокойным и утомительным сменам. После сегодняшней смены он чувствовал себя истощенным. Позже обычного патрулирования Орион как раз возвращался в участок, когда столкнулся с ботом. С проводами, отличающимися от идеальных, и сильно нуждающийся в надлежащей подзарядке, Орион недостаточно быстро заметил ЭМ-поле бота, чтобы избежать столкновения. К счастью, обошлось лишь незначительными царапинами. Оба трансформировались одновременно. — Прошу прощения, — сказал Орион, сканируя меха, чтобы оценить повреждения. Бот, казалось, был в более приподнятом настроении, чем Орион. — О, нет, все в порядке. Я словно почувствовал, что вернулся в Праксус. Он похлопал по небольшой вмятине на груди, но в остальном отмахнулся от извинений. — Вы из Праксуса? — после осмотра Орион смог прийти к выводу, что бот выглядел незнакомо. Кивнув, бот протянул ему руку. — Меня зовут Проул, вчера перевелся, но прибыл в город слишком поздно, чтобы приступить к работе, так что сегодня мой первый день. — Орион Пакс, — после крепкого рукопожатия любопытство Ориона достигло пика. — Новый кадет? Проул пожал плечами. — Вроде того, в основном охранник в Гранд Империум. — Впечатляет. Интересно, как Вам удалось получить такую работу, — хмыкнул Орион. Проул улыбнулся в ответ на это замечание. — О, помогли мои свершения дома, — продолжал он. Они оба на мгновение рассмеялись, прежде чем Проул заговорил снова. — Итак, Иакон назначает своим патрульным маршруты протяженностью в четыре тысячи мехамиль или Вы просто плохо подготовились к смене? Потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы осмыслить колкость Проула. — О, нет. Я потратил все силы на свои собственные расследования. Оптика Проула загорелась от любопытства. — Ваше собственное расследование? Такое я не часто слышу. Орион на мгновение перезагрузил свой вокалайзер, легкий треск помех свидетельствовал о его усталости. — Для друга, которого, как я полагаю, приговорили несправедливо. Внимание Проула, казалось, сосредоточилось, и по тому, как он подошел ближе, было ясно, что он поднастроил свои аудиорецепторы. — А вот это я в последнее время слышу довольно часто. Могу я спросить, что с ним стало? Орион тряхнул шлемом, встречаясь взглядами с Проулом. — Вы уже должны знать, что случилось с медботом, обвиняемым в убийстве любовницы сенатора Протеуса. Оптика Проула на мгновение вспыхнула ярче. — Тот случай? Да ведь все слышали об этом. Тот доктор был вашим другом? Мне очень жаль. — Не меня нужно Вам жалеть, — Орион уловил его эмоции, но только после того, как он выдавил из себя тяжелые слова. — Извините меня. Я и не жду, что Вы поймете. — Нет, — возразил Праул. — Возможно, это я поторопился с выводами. В конце концов, в последнее время я не очень-то верю в кибертронское правосудие. Хотя, это обычное дело, когда личные отношения выводят из строя хороших личностей. — Так мне говорили, — заметил Орион. Отбросив пристальный взгляд и настороженность, он выпрямился для подобающего приветствия. — Спасибо за честный разговор, Проул, и добро пожаловать в Иакон. Я желаю Вам всего наилучшего в выполнении Вашей роли. Проул кивнул. — И я желаю Вам всего наилучшего в исполнении Ваших. Улыбка Проула была искренней, что становилось редкостью в этих краях. Трансформировавшись, Орион продолжил свой путь к участку, не подозревая, что его решимость вызвала интерес в другом мехе.