Культы Каира

      Люциан сам до конца не понял в какой момент его начала волновать судьба взбалмошной англичанки. Но сейчас, стоя под соломенным навесом, скрывающим будущих путешественников от палящего утреннего солнца, аббат понял, что волей-неволей взвалил на себя новую ответственность.       Он встретился с бывшими шепчущими у их отеля и был приятно удивлён тому, что эта кучка странных личностей смогла во-первых быть готовой вовремя, во-вторых, была грамотно укомплектована всем необходимым. Даже для статуэтки проклятой собаки Теобальд смастерил что-то вроде ковчежца — тварь молчала и не источала своей зловредной ауры. Монах, конечно, был чересчур красноречив, восхваляя собственные способности зачарователя, но, пожалуй, он имел на это полное право — из инструментов он имел при себе только набор отвёрток и фляжку со святой водой. Люциан по понятным причинам не считал себя образцом христианских добродетелей и, следовательно, прощал, пусть и скрепя сердце, другим тоже самое.       Это, впрочем, не помешало аббату не стесняться в выражениях в письме отцу Сайласу — Кассандру он назвал подозрительной особой, Теобальда — подающим надежды самонадеянным глупцом, проклятую — тираном с манией величия. Об остальных он предпочёл не распространяться, потому что… ладно, потому, что Мария не шла у него из головы, капрала он не знал, а отозваться плохо о Терренсе — это было всё равно, что пнуть щенка.       Впрочем, в данный конкретный момент времени аббат Люциан Хорн был готов проклясть всех бывших оккультистов до седьмого колена и, если они, попущением Божьим, всё ещё не были отлучены от церкви, заодно и отлучить.       — Я надеюсь, Аббас, отец Люциан вас не обижал, — Мария Хэймитч, слишком красивая для замужней женщины, опиралась бедром о резную балку, поддерживающую одну сторону навеса, и с улыбкой смотрела на парнишку, без которого это путешествие едва ли бы состоялось. Тот, спешно одетый, обутый и снаряженный для похода, выглядел вполне довольным жизнью, что Люциана несколько даже удручало — сам аббат, по заявлению миссис Беннет выглядел «более потрёпанным, чем обычно».       — О, конечно нет! Он провёл мне экскурсию по аббатству, познакомил с братией… Монахи такие добрые! Ещё мне открыли библиотеку и дали целую комнату, — он улыбался так широко, что Люциану показалось, что у парня треснет рот.       Мария иронично изогнула бровь, переводя взгляд с Люциана на Аббаса и обратно. Она… не верит?! Нет, конечно, аббат не производил впечатления душки и прекрасно об этом знал, но издеваться над ребёнком? Это, пожалуй, слишком даже для него. Каким монстром они его считают? Не то чтобы он собирался что-то по этому поводу предпринять, но кольнуло неприятно.       — Неужели? В таком случае, я приятно удивлена.       Эта женщина тут же принялась изучать бок привязанного тут же верблюда с куда большим вниманием, чем тот того заслуживал.       — Господа, я не вполне понимаю, почему ваши задницы ещё не в сёдлах, мы выбиваемся из графика, — из караван-сарая, в котором варили отличный кофе и подавали вполне неплохие десерты, вылетела Джейн Беннет. Следом за ней так же чеканно шествовал супруг. Солнечный свет не шёл на пользу его изуродованному войной лицу — Люциан заметил, что шрамы стали более красными и мужчина начал напоминать чуть поджаренный стейк. Оставалось надеяться, что супруга озаботилась подходящей для него экипировкой, иначе бравый вояка снова останется без лица.       — Мальчик, давай, вперёд, — проклятая похлопала в ладоши, как будто Аббас был голубем, которого она собиралась вспугнуть. Люциана раздражала такая манера общения — женщины-командиры вызывали у него в лучшем случае недоумение. Аббас вскочил на верблюда. Тот заворчал, переставляя длинные бежевые ноги. Ну, с Богом! Люциан кинул взгляд на Марию — той на корабль пустыни помог забраться Терренс. Сделал он это удивительно легко, что было в некоторой степени даже странно. Ни для кого, даже для Люциана, не было секретом, что мужчина болен. Но, видимо, компания бодрых оккультистов придавала ему сил. Или он сам отыскал в себе какой-то скрытый источник, который помогал справляться с заразой. Так или иначе, из всех новых знакомцев Терренс был Люциану наименее неприятен.       Аббат вскарабкался на верблюда, перекрестился и тронул каблуками сапог его бока. Пришло время отправляться.       Пустыня встретила их вполне ожидаемо — жарой и видами, которые всегда нагоняли на Люциана тоску. Мужчина, несмотря на то, что провёл в Африке почти половину жизни, до сих с тоской вспоминал зелёные ирландские холмы и поля. Даже шумный пропахший рыбой Глазго нравился ему куда больше безлюдной величественной пустыни, пусть аббат всегда и тяготел к одиночеству.       Впрочем, почувствовать себя одиноким едва ли получалось — Шепчущие не затыкались ни на минуту. Такое чувство, что эти люди считают, будто если они закроют рот, вселенная решит, что они не существуют и распылит их в прах. Джейн за что-то отчитывала капрала, Кассандра и Терренс обсуждали пейзажи, Аббас для всех и одновременно ни для кого проводил экскурсию — посмотрите налево, посмотрите направо, тут песок, там песок, вон там иногда разливается благодатный Нил.       — Мальчик вас обожает. Неужели вы можете быть милым? — с ним поравнялась Мария, видимо, уставшая быть третьей лишней в семейных разборках четы Беннет.       — Я похож на человека, который может обидеть ребёнка?       — Справедливости ради, да, дружелюбным вас не назовёшь, — Теобальд повернулся к говорящим, сверкая обаятельной улыбкой. Интересный факт — все светоносцы, с которыми Люциан так или иначе сталкивался в жизни — законченные самовлюблённые говнюки.       — Я предпочитаю не тратить время на расшаркивания.       — О, умоляю, если вы собираетесь поругаться, выберите для этого более удачное время, — взмолилась Мария, — вовсе не обязательно выяснять, у кого нательный крестик больше, пока мы не разобрались с Оком.       Упоминание твари поставило на перепалке жирную точку. Хтоническая тварь с иного плана бытия, вернее, даже само упоминание о ней, действовала на людей угнетающе. Люциан полагал, что сам он контактирует с какой-то другой мерзостью, имени которой не знал. Его Иной бог был злобным, сварливым и упорным, а Шепчущий… насколько аббат успел изучить проявления твари, тот тяготел к искажению, обману и прочим дешёвым манипуляциям. Вполне вероятно, что его уродец был мелкой сошкой, в то время как настоящие дела с той стороны реальности вершили существа непознаваемых сил и величин. Но что толку об этом рассуждать? Важно только то, могут ли они справиться с их пагубным влиянием. Так или иначе, все собравшиеся — только люди. Кроме миссис Беннет, конечно — та наполовину фарфоровое блюдце.       — Восхитительно, что вы наконец заткнулись — за нами погоня, — Джейн со вздохом пришпорила своего верблюда. Люциан был готов поспорить, что если бы у неё была физическая возможность закатить глаза, то в эту минуту она непременно бы ею воспользовалась.       Аббат обернулся и посмотрел назад, в сторону оставшегося далеко позади Каира. К ним стремительно приближалась группа всадников — песок бурей метался вокруг копыт, отчего наездники походили на порождённых пустыней демонов, закутанных в чёрные покрывала. Зрелище малоприятное, особенно если учитывать тот факт, что отпор в случае чего способны дать только трое мужчин. Трое женщин, раковый больной и один мальчик будут балластом, если, конечно, леди Галер не стреляет с меткостью техасского рейнджера.       — Перестраиваемся, — скомандовал брат Теобальд. Голос его как будто бы стал глубже, с него слетела всякая игривость и излишнее, по мнению Люциана, желание понравиться. — Аббас впереди, во весь опор, дальше девушки и Терренс, дальше аббат и капрал. Я замыкающий. Быстрее, я, чёрт подери, сказал что-то непонятное?       Ого, наш мальчик умеет издавать что-то кроме комплиментов своей даме и набивших оскомину нравоучений! Какое приятное открытие. Впрочем, Люциан не собирался прятаться за спиной этого зануды — светоносцы, конечно, представляли собой грозную силу, но и Люциан — тот ещё сюрприз.       Люциан не считал себя кем-то исключительным — жизнь вполне отбила желание придавать своей судьбе излишний драматизм или глубинный смысл. Он не был избранным Богом или проклятым Иными. Просто в момент его рождения реальность истончилась, и теперь происходит то, что происходит.       От себя не убежишь, не стоит и пытаться. Нужно научиться применять себя наименее выгодным образом. Тео обаятелен, миссис Беннет, чёрт её дери, отличный организатор, а Люциан… что же, он умеет причинять боль. Если это единственный его талант, нет смысла воротить нос — надо пользоваться. Когда-то давным-давно, когда отец Хорн был юн и имел склонность копаться в себе, он переживал о своей природе, о силах и том, как всё это выглядит. Он думал, что церковь сочтёт его проклятым и навсегда запрёт в какой-нибудь мрачной дыре посреди океана. Но нет. По каким-то необъяснимым причинам святые отцы принимали нелюдимого парня с тьмой за спиной. Постепенно злой мальчик понял — в этом-то и состоит суть веры в их общего Бога. Быть добрым, стремиться принести пользу, любить окружающих, несмотря на то, как они к тебе относятся, и, главное, как ты относишься к себе.       Люциан натянул поводья, поворачивая своего верблюда. Аббат принял множество спорных решений в своей жизни и то, что он собирался сделать сейчас, едва ли могло считаться таковым.       — Как насчёт второй винтовки, брат Тео? — спросил он, вероятно, впервые улыбаясь этому человеку, — я не так гениален как ты, но в большую мишень попаду.       — Оставь это профессионалу, брат Люциан, если хочешь помочь — подумай над тем, где мы будем принимать гостей.       И в самом деле, светоносец прав — пыльная туча с конями в середине приближалась к ним с неутешительной скоростью. Им придётся встретиться с недружелюбными людьми в чёрном, и лучше сделать это как полагается.       Мужчина ударил пятками по бокам верблюда — нужно нагнать остальных и заставить их спешиться возле ближайшего подходящего бархана. Разногласия подождут — главное разобраться с преследователями.       — Капрал, — крикнул Люциан, — спешьтесь за тем барханом, посмотрим, из чего они сделаны.       — Из дерьма, отец, присмотритесь внимательнее — чёрное око.       В самом деле — всадники были так близко, что у одного на груди можно было разглядеть символ оккультистов-фанатиков. Ничего хорошего, Джейн Беннет абсолютно права.       — Тогда двигайтесь быстрее! Аббас, Мария, спрячьтесь, — Люциан с беспокойством перевёл взгляд на женщину и мальчика. К счастью, никому не пришлось повторять дважды. Близость к опасности подействовала на всех словно крепкая затрещина.       — К вашему сведению, я была отличным стрелком.       Эта женщина его убивает, определённо. Впрочем, размышлять об этом времени не было — грянул первый выстрел, верблюды испуганно заорали и было большой удачей, что никто не рухнул им под копыта как мешок с навозом. Оккультисты спрыгивали со своих животных и быстро вооружались — Кассандра вытащила из седельной сумки тонкий ножичек, капрал вооружился во-первых саблей, а во-вторых — парой пистолетов. Револьвер нашёлся даже у Марии, хотя видит Бог, Люциан предпочёл бы, чтобы она вместе с Терренсом и Аббасом пряталась в тени бархана.       Грянул второй выстрел и вот уже Теобальд повалился с верблюда рядом с ними. Удивительно, но выглядел он вполне довольным собой. Видимо, обрадовался тому, что ещё помнит, как держать винтовку.       — Самое время помолиться, господа и дамы.       — Заткнись и доставай свои тени, бога ради, — хмуро пробормотал Терренс, — никто из нас не собирается сегодня умирать.       Это уж точно. Люциан, к несчастью или нет, отвечает за этих отщепенцев. Никто не умрёт сегодня — и до тех пор, пока он не посадит их на обратный корабль до Лондона.