Культы Каира

      — Боги, женщина, ты бесполезна! — одним резким ударом Бастор заставил Марию выронить пистолет. Кисти рук словно обожгло.       — Ты хоть когда-нибудь перестанешь мне мешать?       — Бастор!       — Что — Бастор? — мужчина неприятно осклабился, обнажая короткие и острые как у хорька зубы. Вот так у Марии в груди умерла надежда — светлое ожидание того, что всё происходящее — одна сплошная чудовищная ошибка. Что вот сейчас муж заговорщицки подмигнёт ей как раньше, и всё происходящее окажется его хитрой афёрой, которую он затеял, чтобы обмануть виконта дю Норта. Но нет. Нет. Всё именно так, как выглядит — Бастор Хэймитч был и оставался фанатиком. Впрочем, чему удивляться?       — Жёнушка, от тебя никакого толку, кроме твоих родителей и знакомств, — Бастор всё с той же плотоядной улыбкой шагнул к ней. Мария сделала шаг назад. И тогда он метнулся к ней, словно в каблуках его сапог были спрятаны хитроумные пружины. Всё произошло слишком быстро — мгновение, и они покатились по удивительно тёплым храмовым ступенькам, пачкаясь в песке и каменной крошке. Муж придавил её к плитам и уселся сверху, одной рукой сжимая горло. Второй рукой мужчина отвесил Марии хлёсткую пощёчину. Больно. Обидно. Прежний Бастор такого себе не позволял.       — Ты жалкая. Ни ребёнка, ни пророчеств, только твои бесконечные гулянки. Ну, зато теперь у нас есть связи, да, дорогая?! Посмотри, какие замечательные теперь у нас связи!       А был ли «прежний Бастор»? Что если супруг всегда был жестоким чудовищем, а Мария старательно делала вид, что её всё устраивает? Это было нетрудно — большую часть времени они с мужем проводили порознь, занятые своими делами. У Марии были подруги, вечеринки, собрание их славного оккультного кружка, который больше походил на женский чайный клуб с торчащими из чашек хтоническими щупальцами, а у Бастора была его горячо любимая работа. Вместе они собирались разве что за ужином, в постели и на необходимые визиты к родственникам и друзьям — и полагали это абсолютно нормальным. Мы же деловые взрослые люди! У нас есть цели, стремления и собственные интересы! Оказалось, всё это не заменяло душевной близости — Мария даже не могла сказать, когда перестала ощущать влюблённость в мужа. Всё стало какой-то бесконечной чередой обязанностей, правил и ритуалов. Последовательностью действий, понятной, но ничуть не интересной или приятной. В какой же момент всё в их жизнях пошло наперекосяк?       Не то чтобы сейчас было самое подходящее время для подобных рассуждений.       Бастор занёс руку для очередной пощёчины. Мария зажмурилась и втянула голову в плечи, ожидая нового удара. Нужно было как-нибудь извернуться и попытаться ударить, но как? Женщина попыталась было оттолкнуть его, вдавив ладони в живот супруга, но ничего не выходило — Бастор был слишком тяжёлым и сильным, к тому же, давил ей прямо на живот. Откуда бы взяться силам для рывка, если вдохнуть получается через раз?!       Вдруг мужчина начал заваливаться набок. Мария распахнула глаза и увидела, как лицо мужа становится сначала бурым, а потом серовато-красным. Он всё больше кренился на правую сторону, и тут из-за его спины показался Люциан. Мужчина стоял, облачённый в злобу и тени, скрючив растопыренные пальцы. Взгляд его был полон ярости — Мария едва узнала искажённое неистовой злобой знакомое лицо. Было понятно — в данный момент Люциан ненавидел Бастора. И это могло спасти леди Хэймитч жизнь.       Мария, словно выпущенная из капкана лисица, извернулась всем телом и наконец спихнула с себя супруга. Тяжело дыша отползла в сторону.       Вокруг творился хаос. Трёхглазый лис был силён и мерзок — он легко, одним взмахом пёстрого рукава, отбивал сверкающие молнии Теобальда, уворачивался от ползучих чар Кассандры, которыми она старалась превратить храмовые плиты в вязкие зыбучие пески. Его оставшиеся подручные пытались совладать с Джейн и капралом, который успел уложить одного, но и схлопотал, судя по багровому пятну на бедре, новое ранение. За такое награду не дадут. Не самая уместная мысль.       — Ты в порядке? — не своим голосом прохрипел Люциан. Разумеется, в порядке Мария не была, но едва ли аббата интересовало что-то, не вредящее ей напрямую. Сойдёт и то, что она может дышать.       — Да, нормально.       Леди Хэймитч попыталась подняться на ноги. Люциан тем временем сделал несколько шагов вперёд и медленно провернул кисти странным колдовским движением, словно фокусник, который привлекает к себе внимание, пока ассистентка прячет в его цилиндр кролика. Бастор, распластавшийся на каменных плитах, мучительно закашлялся.       — Люциан, перестань!       Она не до конца понимала, откуда в ней вдруг взялось великодушие относительного этого человека. Бастор Хэймитч — враг и мучитель, искалечивший ей жизнь, но стоит ли мелочное желание мести его размазанных по полу лёгких? Вряд ли. Дело даже не в грехе на душу, этого у медиума-оккультистки и так достаточно, она давно пообещала себя Иным богам в обмен на розовощёкого младенца, но что толку? Дело даже не в том, что она не желала, чтобы Люциан выполнил за неё грязную работу. И уж точно не в отсутствии смысла.       Бастор не заслуживал правосудия, но он его получит. Пусть им занимается Орден святого Варанаса. Им, и Трёхглазым Лисом, которым и стоило бы сейчас заняться. От победы над незначительными подручными, пусть и являющимися злодеями в чужих историях, проку мало, нужно отрубить змее её поганую голову. В конце-то концов, именно этот милый старичок-виконт и толкнул всю их компанию заблудших овец в липкие туманные лапы тварей с той стороны реальности.       Люциан мотнул головой и издал недовольный рык, словно пёс, у которого из пасти попытались вырвать лакомую косточку. Ну разумеется. Своим слабостям и уж тем более своим силам сложно противиться. Но иногда это необходимо.       — Хватит, я сказала, он того не стоит! Выруби его и помоги Тео! — а она, оказывается, может быть хладнокровной, когда дело доходит до дорогих сердцу Марии Хэймитч людей.       Сколько чудесных новых качеств можно открыть в себе при критической на то необходимости! Леди Мария считала себя органически несовместимой с криками и разборками. Она решала проблемы улыбками, грамотно пущенными слухами и связями с самыми сливками британского общества. Крик — это для истеричных барышень из бульварных романчиков, тех, кто драматично заламывает руки и требует нюхательную соль. Военные кричат, вероятно, для того, чтобы продемонстрировать свою власть над младшими по званию — так она думала. А оказалось, что нет! Оказалось, что правильным строгим тоном и голосом на несколько тонов выше обычного можно добиться кучи полезных вещей.       Вот бы, конечно, извлекать эти восхитительные жизненные уроки в спокойной обстановке, а не посреди хаоса, угрожающего миру явлением хтонических богов!       Люциан в ответ на её слова дёрнулся, словно непослушная собака, которую хозяин резко схватил на ошейник. Такое чувство, будто крик Марии и стальные нотки в её голосе отрезвили его, заставили вернуться из мира теней и боли, в котором он был властитель и господин, в мир реальный. Туда, где эти самые боль и тени воспринимаются как нечто ужасное и иррациональное. Для начала он передёрнул плечами, а потом одним резким движением ударил лорда Хэймитча в челюсть. Мужчина дёрнулся, коротко захрипел и затих. Отлично, одной проблемой меньше, можно заняться гадом побольше.       К несчастью, за своими переживаниями и страхом того, что Люциан может немного… озвереть, она не заметила, что ситуация несколько переменилась.       Для начала — Теобальд был без сознания. Очень странно было видеть этого живого инициативного человека безвольной обмякшей куклой на руках у Кассандры. Ещё непривычнее выглядело омрачённое новым видом боли и злобы лицо лучшей подруги. У неё как будто очередной кусок души вырезали ржавым ножницами. Хуже, чем они, выглядел только капрал.       Беннет Киллет был образцовым британским военным, стереотипным и правильным до зубовного скрежета. Представитель династии, герой, сошедший со страниц рассказов Киплинга и «Четырёх перьев». Самый ответственный и добрый из всей компании, он никогда не рассказывал, что именно оставило на его лице и теле такую щедрую россыпь ожогов и уродливых шрамов. Обычно он отмахивался от расспросов, мол, война, долг, что толку обсуждать? Делал он это с той приятной ленцой — ничего серьёзного, господа и дамы, ваши проблемы куда масштабнее моих. Возможно, именно поэтому вечно надломленную и хмурую Джейн к нему так тянуло. Они с мужем отлично друг друга дополняли — у одного доброты было слишком много, вторая явно демонстрировала её недостаток.       Оттого страшнее было лицезреть перекошенное яростью красное лицо капрала. Старые шрамы налились кровью, стали более выпуклыми, будто только-только начали зарастать. Демон, не меньше. Мария проследила за направлением его взгляда — три трупа, кровавые лужи на камне и Трёхглазый Лис, держащий Джейн за горло.       — О, господа, кажется, ситуация складывается не в мою пользу, — виконт коротко хихикнул, демонстрируя короткие белые зубы, — Но, думаю, это можно исправить!       Это было ужасно. Джейн — калека, сколько бы она ни пыталась доказать себе и миру обратное. Ей сложно передвигаться, сложно быть удобной и расторопной, она начисто лишена магических способностей, пусть и исключительно талантлива в стрельбе и ведении домашнего хозяйства. Она была лёгкой мишенью и именно поэтому здесь её не должно было быть. Но остановить миссис Беннет просто невозможно, кому как не Марии знать? И теперь она в руках Трёхглазого Лиса.       Тот издал странный гортанный каркающий звук, подражая языку с той стороны мироздания. Мир за спиной колдуна и Джейн подёрнулся розовым маревом, словно кусок реальности превратился в жидковатый кровяной студень.       — Полагаю, нам пора, но мы обязательно с вами справимся! Надеюсь, вы собираетесь приложить некоторые усилия, чтобы получить Джейн обратно в добром здравии. Бон шанс!       Старик, удерживая онемевшую то ли от страха, то ли от очередного вредоносного колдовства, рухнул спиной в портал, который закрылся прежде, чем кто-либо из бывших оккультистов успел дёрнуться. Джейн исчезла вместе с виконтом.