Второе дыхание

      Так как у Чимина была запланирована поездка на конференцию в другой город, а у Юнги начались практические занятия и деятельность в студенческом литературном клубе, куда его позвал с собой Сокджин, после написанного Юнги сообщения и встречей прошло около недели. Договорились встретиться у Чимина на квартире в субботу. Юнги уже заранее понимал, что после встречи с Чимином ему нужен будет хотя бы один день полного отдыха для перезагрузки мозга, сердца и всех жизненно важных органов тела.       Всю неделю Юнги как прилежный студент, учился не покладая рук. Чтобы не вспоминать о встрече и не нервничать раньше времени, Юнги засиживался в библиотеках допоздна, а придя в общагу, дополнительно писал конспекты, которые никто не требовал писать. Но Юнги надо было чем-то занять себя. Благодаря такой упорной работе на первых же практических его заметили преподаватели. А по универу стал ходить слух, что Юнги просто идеальный муж. И на сцене крут, и в учебе преуспевает. Фанклуб «Юнги, мэри ми» не мог нарадоваться.       Но как бы Юнги не старался завалить себя книжками, время неумолимо шло. И вот он уже стоит перед дверью Чимина.       - Привет! Проходи, чувствуй себя как дома, - открывая дверь произнес Чимин.       - Привет. Прости за беспокойство.       В квартире было очень чисто. Юнги подумал, что даже как-то слишком.       - Не голодный?       - Да не, я поел перед выходом.       - Пить не хочешь? Чай, кофе?       «Тебя» - подумал Юнги.       - От воды не откажусь.       Из-за того, что Юнги нервничал, он отвлекал себя рассматриванием квартиры. Это была двухкомнатная квартирка. В одной из комнат Юнги как раз сидел на диванчике. Как только он зашел в квартиру, то Чимин ему объяснил, что слева от входа его личная комната, справа туалетная комната, а если идти прямо, то два дверных проема, один на кухню, другой в зал. В зале Юнги и сидел сейчас, ожидая Чимина с кухни со стаканом воды.       В зале было минимум вещей. Диван, стоящий прям по середине комнаты, напротив дивана телевизор, а прям рядом с диваном небольшой журнальный столик. Под телевизором полки с книгами. Возле окна стоял стол с настольной лампой и деревянный стул. Позади дивана были какие-то комоды, на одном из которых стояла пустая ваза.       Чимин зашел, поставил стакан с водой на столик перед диваном, сам отошел к окну, зашторил его и включил настольную лампу. Свет от неё был приятный, желтоватый, наполняя комнату теплыми оттенками.       - Не темно? Могу включить люстру.       - Нет, всё нормально. – ответил Юнги и посмотрел на Чимина. Тот казался спокойным.       Чимин улыбнулся в ответ на взгляд Юнги и начал приближаться к дивану, как хищник к своей жертве. Улыбаясь, он вплотную подошел к сидящему Юнги, склонился над ним и усмехнулся. Юнги внимательно наблюдал. Но ничего не говорил, никак не реагировал. Он смотрел снизу вверх своими глазками и только изредка моргал. Тогда Чимин одной ногой оперся на диван, а руками прижал Юнги к спинке дивана. Расстояние между их губами стало еще меньше. А кислород окончательно покинул легкие Юнги. Как и способность мыслить. Но Чимин останавливаться не собирался. Он уверенно посмотрел на Юнги, как бы удостоверившись, что тот не против происходящего, протянул руку к лицу Юнги, а затем, закрыв глаза, накрыл своими губами губы омеги. Омега также закрыл глаза. Дождевой запах начал потихоньку освежать комнату. Чимин накрывал нежными касаниями, то нижную, то верхнюю губу. Затем наклонив голову чуть больше, поцеловал более настойчиво. Юнги чувствовал его горячее дыхание, запах его дорого парфюма, и мягкость его пухленьких губ. Но простых поцелуйчиков Юнги было недостаточно. Он приоткрыл свой ротик, на что Чимин лишь усмехнулся и углубил поцелуй. Влажный язык Чимина был холодный, но отдавал чем-то сладким. Юнги вообще удивился, что температура языков может различаться. Но это лишь подзадорило его.       Почувствовав какой-то необъяснимый прилив смелости, Юнги начал брать инициативу в свои руки. Сначала он прекратил их поцелуй, а затем потянул Чимина на диван. Потребовалось некоторое время, чтобы уложить Чимина, а самому сесть на низ его живота. Таким образом, Чимин теперь был зажат между диваном и Юнги. Теперь уже Юнги навис над Чимином. Теперь уже Юнги начал поцелуй. Теперь уже Юнги первый углубил поцелуй. И если Чимин делал всё с осторожностью, как будто перед ним многовековая реликвия, то Юнги вкладывал в поцелуй всю свою смелость и страсть. Из-за этого, смешавшись, слюны обоих потекли по щекам альфы. Тот чуть не захлебнулся в любви Юнги, но вовремя схватил за локоть и остановил напор омеги. Юнги не знал, что в это время чувствовал Чимин, но у него заходилось сердце. Он вообще ничего не понимал, но ему так нравилось.       - Ах, я не ожидал…Фух. Я просто хотел увидеть, как ты смущаешься, пока объясняешь, как надо целоваться, если ты вообще умеешь смущаться. Я… Ах, - Юнги всё никак не мог привести дыхание в норму, говорил, словно вот-вот задохнется, - может где-то глубоко-глубоко в сердце я мечтал о поцелуе с тобой, но умом себе наказал не надеяться на большее, чем легкий поцелуй в губы. Но с языком… - Юнги поднял голову к потолку. Кажется, он впервые так искренне и безостановочно говорит что-то Чимину. Но сейчас крышу ему снесло капитально. Расщепило на атомы без возможности восстановления. Даже чувствуя, как возбужденным членом упирается в живот альфе, он не предпринимал никаких действий, чтобы скрыть своё возбуждение. Чувства, что потихоньку копились в Юнги с самого первой встречи до сегодняшнего дня, полностью овладели им. И ему так нравилось открыто их проявлять. Так нравилось чувствовать себя словно парящим над бездной. Пока он не услышал всхлип снизу.       Резко опустив голову и посмотрев на Чимина, он увидел, что тот изо всех сил пытается прекратить поток слез, но у него ничего не получается.       - Чимин, я что-то не так сделал? Что-то не так сказал? Прости, прости меня… Юнги ошарашено кинулся к Чимину, руками стал смахивать слезы с глаз. Подскочил, взял со стола воду, позволил Чимину удобно сесть, подал стакан. Чимин сел, оперся локтями на свои колени, отпил немного воды, протянул стакан обратно и закрыл лицо руками. Что говорить, Юнги совсем не представлял. Поэтому он начал успокаивающе гладить по вздрагивавшей от всхлипов спине Чимина.       Но чем дольше Юнги слушал звуки рыдания Чимина, тем очевидней для него становилось, что альфа никак не успокаивается. Наоборот. У него начиналась какая-то истерика, по вздохам было понятно, что ему всё трудней дышать.       - Чимин, не держи в себе. Тебе же лучше будет, если ты всё скажешь. Ты меня ничем не обидишь. Если я тебе противен или ты меня ненавидишь, я пойму.       - Нет, с тобой всё в порядке. Это я. Я… - сквозь рыдания начал пытаться говорить Чимин.       - Ты не виноват ни в чем.       - Я ненормальный! – заорал Чимин и продолжил рыдать.       Юнги схватил альфу за руки и заставил посмотреть на себя. Лицом к лицу.       - Чимин, давай по порядку. Я не знаю, почему ты пришел к такому выводу, но я с ним не согласен. Я считаю, что ты замечательный человек. – омега пытался придать своим словам максимум убедительности. Начал успокаивать Чимина, заставляя того глубоко дышать. Спустя какое-то время, альфа, видя, что омега рядом, не убегает, не ругается, сам начал успокаиваться. Всё еще в слезах, но уже дыша более спокойно, Чимин заговорил:       - Я родился альфой и должен вести себя подобающе. А я такой жалкий. Почему я вообще родился альфой? Почему не омегой? Я… Мой отец так жалеет о моем рождении. Я старший сын, альфа, мне должен был перейти бизнес отца. Но… Я такой слабак. И все вокруг, если бы узнали, что я такой… Я ведь альфа, взрослый… Я должен быть… Крутым. А я… Да, я люблю что-то милое, я хочу красить волосы и ногти, я хочу вместо своих дорогих серег носить милую бижутерию, я… Даже мой запах. Мой природный запах со вкусом сахарной пудры. Отец всегда говорил, чтобы я чем-то пользовался, но не позорился на людях с таким запахом. Я такой мерзкий. Такой слащавый. Зачем я такой родился старшим альфой в семье уважаемого врача? Я должен был унаследовать его частную клинику, но… Я просто не смогу. Мне удается скрывать это в универе. Но скрывать свою мерзкую сущность на работе, где я должен буду находиться 24 на 7. На самом деле, я даже не знаю, куда я пойду после университета. Кому я такой никчемный нужен. Жалкое подобие человека. Мне с рождения было уготовано место под солнцем, а я… Мои родители всегда хорошо…Они хорошо обеспеченные люди. Не жалели денег на кружки, путешествия, лагеря. Всегда старались поддерживать меня как это возможно, а я неблагодарный кусок дерьма, даже не могу банально справиться со своими больными склонностями…Почему я такой?       Юнги видел, что Чимин еще не выговорился, поэтому не стал ничего говорить, а лишь нежно обнял, внимательно слушая дальше. И через какое-то время Чимин продолжил:       - Знаешь, когда ты написал, что хочешь научиться целоваться, я так запаниковал. Я знал, что придется вести к себе домой, потому что…Ну, понятно, что не в универе. И не где-то еще, где есть люди. Я…Сначала я вроде держал себя в руках. Я подумал, что ты застесняешься и сам потом быстренько попросишься на выход. Но когда ты зажал меня. И твой…Он упирался в меня. Я думал, ты хочешь от меня еще чего-то большего. Я же к этому вообще не готов. Ну, то есть, да, я со многими хожу на свидания. И всякие люди попадаются. Бывает кто-то вообще в постель сразу же хочет затащить. Но как-то легко отказать, когда вы сидите где-то в кафешке, а потом приехать к себе в квартиру и отойти от испуга. А когда ты на меня сел, я испугался. Я…блин. Я испугался, когда ты только зашел в квартиру. Как только я тебя увидел. Такой спокойный. Как будто это твой дом. Как будто и не целоваться пришел. И ты ничего не говорил. Хотя это ведь ты пожелал, чтобы я научил тебя поцелуям. Тогда я подумал, что надо бы побыстрей всё сделать, чтобы ты быстренько ушел к себе. Я думал, если, ничего не говоря, нахально начну приставать к тебе, то ты испугаешься. Но ты…Ыыы. Так возбудился… А я ведь сам не прям мастер всего этого. Я-то всегда старался поддерживать свой статус альфы. И твой запах повсюду. Я так запаниковал. Нормальный альфа на моем месте обрадовался, что на нем сидит омега, а я так испугался. Ты… Слишком сексуальный… Это меня напугало. И что я не могу никуда сбежать. И что я твой куратор, если что-то тебе не понравится, то скажешь одногруппникам. Или друзьям. И так все поймут, как я жалок. Я так боялся, что ты поймешь, как сильно я напуган, что запаниковал еще больше. Если в универе узнают какой я пугливый, омегоподобный, изнеженный, я же останусь совсем один. У меня и сейчас то нет друга, с которым я мог бы поделиться переживаниями по поводу своей болезни, но меня всё устраивает. Мне нравится, что я нравлюсь людям. Мне нравится, что обо мне думают лучше, чем я есть, мне нравится, что мне предлагают встречаться разные люди, что я могу много общаться. Бывают неприятные моменты, бывает… всякое бывает. Но лучше так… А ты… ты… ты вообще непредсказуемый! Когда я прихожу к вам на перемене, такой тихий. А потом это выступление. Я, конечно, как за своего подопечного, переживал за тебя. Всё-таки ты и группу, и факультет представляешь. А я только слышал от студсовета, что с танцем выступаешь. Подумал, какой еще танец такому тихому парню. Переживал. А ты…Ты был крут, конечно. Но я был в полном шоке. А потом это желание. Я так мучался, когда ты всё не говорил и не говорил, чего хочешь. А потом с утра получаю. Я всю неделю не мог перестать об этом думать и нервничать. Я… Постоянно… Я постоянно нервничаю, для меня это привычно. Прости, прости меня, что я такой. Только не говори никому. Я что угодно готов делать, только не говори никому.       Чимин вроде совсем утих. Юнги расцепил объятия, взял обеими руками за плечи альфу и посмотрел прямо в лицо. Заплаканное, красное, уставшее лицо.       - Чимин, послушай меня. Стереотип о том, что омега должен быть нежным и послушным, а альфа крутым и доминантным, это уже какое-то средневековье. Как раньше был стереотип, что дело женщины - рожать, а мужчины – воевать. Ты абсолютно нормальный. Единственное, что у тебя не так, так это только самооценка. Одно только то, что ты не подходишь под стандарты альфы, то, что у тебя есть какие-то бунтарские желания перекрасить волосы, ногти, носить то, что тебе нравится, уже говорит, что в тебе есть так называемые черты альфы. Я не знаю, что у вас за семья, но тебе поменьше их слушать, а побольше себя. А насчет желания. Я тоже дико нервничал. Я уже не помню когда научился более менее скрывать волнение. Это ввело тебя в заблуждение. Я тоже мучался то время, что раздумывал над желанием. Тогда я понял, что люблю тебя. А то, что в итоге я тебе написал. Прости. На самом деле, я так переживал, что решил обсудить это со своим другом. Он сказал, что я должен использовать желания как возможность поближе тебя узнать. И я всю ночь думал, насколько ближе, что узнать, как это будет выглядеть. И… У меня богатое воображение. Где-то это мне помогает, а где-то мешает. Не знаю, каким местом я думал, когда среди ночи отправлял это сообщение. Впредь, если тебя что-то напрягает, не соглашайся на это, хорошо?       - Но я думал, что ты тогда назовешь меня трусом. И я же не знаю, может у тебя такой богатый опыт, что для тебя поцелуи вообще ничего не значат.       - Если бы у меня был богатый опыт, зачем бы я попросил меня чему-то учить? - с нежной улыбкой мягко произнес Юнги.       - Аа...Я как-то об этом не подумал. - неловко улыбнулся Чимин.       Юнги теперь понял, что некая неуловимость Чимина была связана не с его загадочной личностью, а с его нервозностью. Он был неуловим, потому что всегда был быстр в действиях. Как каменное лицо внушает окружающим, что Юнги спокоен, так быстрые действия Чимина внушали всем, что он всегда действует уверенно. Как настоящий крутой альфа.       - Ну, первый поцелуй у меня был шуточный. Когда заехал в общагу, в какой-то из дней мой друг позвал играть с другими парнями, чтобы и время скоротать, и познакомиться. И вот мне задание выпало такое. Кстати, мой первый поцелуй со старостой был.       - С Сокджином?       - Ага. А второй – с тобой. И с языком я только с тобой целовался.       Чимин немного засмущался. Из-за всплеска эмоций, и продолжительного времени встречи, потихоньку из-под запаха одеколона стал проступать сладкий запах Чимина. Юнги наклонился чуть ближе к нему. Принюхался.       - Не знаю, чего ты так переживаешь из-за своего запаха. Он классный.       - Спасибо.       Увидев, что Чимину вроде стало неловко, Юнги решил, что пока на сегодня хватит серьезных разговоров. И тут он вспомнил, что ему так-то в общагу надо до 10 вернуться.       - Сук…Прости. Уже блин почти 10. Успею ли я до общаги добраться. Ладно. Черт с ним, опоздаю, посрусь немного с охранником.       - Оставайся у меня.       - Что? – Юнги был шокирован. А нормально Чимину вообще так будет? Как никак тут сейчас такая драма была.       - Оставайся у меня. Разложу тебе диван, а сам буду в своей комнате. И темно уже. И…Ну, я тебя не оставлю в беде.       «Он просто боится остаться один. Да и высказаться хочет, наверное, но боится». Юнги понял, что будет лучше остаться и поговорить с Чимином еще. Но после ужина. В животе Юнги заурчало.       - Проголодался? Хех, пойдем на кухню. – Чимин облегченно улыбнулся, радуясь сам не зная чему. Но после своей истерики ему стало намного легче. Он и не думал, что кто-то так просто возьмет и примет его предпочтения. Через какое-то время скорее всего его снова настигнет тревога. Он задумается над тем, что Юнги ведь фактически признался ему в любви. А если он отвергнет Юнги, не обидится ли тот и не начнет ли мстить? А если будет встречаться, то Юнги сразу его раскусит, что у того нет чувств. Так еще хуже. Он начнет переживать, а не расскажет ли Юнги по секрету своим друзьям. А друзья своим друзьям. Он начнет переживать, а точно ли Юнги принял его таким, какой есть, или он хорошо скрывает своё отвращение? Он же умеет скрывать волнение. Сомнения с легкостью настигнут Чимина. Но только как можно долго в чем-то сомневаться, когда рядом будет Юнги? Который всеми своими словами и действиями будет показывать, что всякие сомнения напрасны. Но это уже будет потом. А сейчас оба, уставшие от переизбытка чувств и впечатлений, сидят и едят суп. И улыбаются, как дурачки.       Улыбка согревала души обоих, словно только вышедшее из за темных грозовых туч бодрящее солнце.