Всевидящее Око Создателя

На следующий день после обещания серьёзно поговорить Черная Единорожка опять сама принесла мне завтрак и терпеливо подпирали спиной стену, ожидая, пока я с этим завтраком покончу. Когда я отправил в рот последнюю ложку каши, запив её последним глотком очень вкусного сока, Блек распахнула дверь и велела мне следовать за ней. Наше не слишком длинное путешествие по безлюдному серому коридору закончилось в помещении, которое я решил обозвать рабочим кабинетом Блек Даркнес. Поскольку до сих пор я видел только свою камеру и лабораторию, в которой надо мной всячески издевались, это показалось мне приятным разнообразием. В помещении имели место два кресла и письменный стол с вмонтированной в столешницу клавиатурой. Роль монитора выполняла одна из стен кабинета. Другой мебели в наличии не имелось, окно также отсутствовало. Да, работать пони фонда явно привыкли в спартанских условиях Вопреки моим ожиданиям — аскетизм во всем — кресло оказалось довольно комфортным, хотя и не принимало форму тела. Блек положила копыта на стол и вперил в меня свой тусклый взор черных глаз. Если бы она ещё предложил мне закурить, происходящее напомнило бы мне сцену допроса преступника в каком-нибудь малобюджетном российском криминальном сериале. Но пони не курят, ведь грамм никотина убивает Лошадь, какое же хрупкое животное — эта лошадь. Наверное, они ещё и не пьют, не употребляют наркотики, не едят мясо и отправляются на тот свет совершенно здоровыми. — Нам удалось установить, что ты, скорее всего, являешься тем за которого себя выдаешь, — сказала наконец черная единорожка. — Скорее всего? — изумился я. — Неужели недели допросов вам для этого мало? — Поскольку мы не в состоянии отсканировать твою память, наверняка утверждать мы ничего не можем, — вздохнул Блек Даркнес. — Впрочем, мы давали тебе старые препараты, которые применялись до того, как было открыто заклинание ментального сканирования. Так называемое зелье истины. И, скорее всего, — она снова сделала акцент на словосочетании «скорее всего», — ты не врёшь. — Я-то знаю, что я не вру, — сказал я. — Как я могу вас в этом убедить? — Никак, — сказала пони. — Меня зовут Блек Даркнес, я — генерал Службы Безопасности Эквестрии, я и привыкла никому и ничему не доверять на сто процентов. — Разумная политика, — одобрил я. — И насколько же ты готова поверить мне? В тех же процентах? — Процентов на девяносто пять, — сказала пони. — А это наивысшая степень доверия, которой я могу удостоить любое живое существо. То, что ты рассказываешь под воздействием зелья истины, не слишком отличается от того, что ты рассказываешь в здравом уме. В твердости твоей памяти я сомневаюсь, но это и не сильно важно. — Хорошо, что мы сошлись хотя бы на этом. — Мы вытащили тебя в SSCP из-за некоторых особенностей твоей памяти, а не силы дарованной тебе Темпорой, меня больше интересуют твои особенности, — сказала она. — К сожалению, из-за этих же особенностей мы теперь с трудом представляем, что нам с тобой делать дальше. Когда все эксперименты, связанные с тобой, закончатся, то, вне зависимости от результата, мы не сможем вернуть тебя обратно в твой мир ибо не знаем где он. — Это я понимаю, — сказал я. — К сожалению, мы не можем и оставить тебя здесь, предоставив определенную степень свободы, — сказала она. — Демонический проект, в деятельность которого ты поневоле оказался вовлечен, является строго засекреченным. В самой Эквестрии о нём знает лишь несколько десятков пони. За пределами Эквестрии, как я смею надеяться, ни одного. В твоей голове содержится слишком много секретной информации, чтобы мы могли отпустить тебя в свободное плавание. В принципе я догадывался об этом и раньше. Но когда миссис Даркнес озвучила мои опасения, мне стало немного не по себе. Потому что перспективы передо мной вырисовывались очень уж неприятные. Летальные. — Мне только не совсем ясно, к чему этот разговор, — сказал я. — Я и так полностью в вашей власти, и вы можете делать со мной всё что угодно. А потом вы можете кремировать мой остывший труп и развеять пепел по ветру, чтобы никто ничего не узнал о ваших супербуперзасекреченных мегапроектах. С чего вдруг такие откровения, генерал? — Во-первых, я привыкла играть начистоту, — сказала Блек. Ага, так я ей и поверил. Не слышал я ещё ни об одной спецслужбе, ни в моём времени, ни в любом другом, сотрудники которой привыкли бы играть начистоту. Краплёные карты, пара тузов в рукаве и авианосец поблизости, вот как играют разведчики всех времен и народов. Не вижу причин, по которым разведка пони смогла бы столь эволюционировать, что бы не использовать эти методы. Именно такими размышлениями я руководствовался прописывая сию организацию внутри Эквестрии, единственное исключение было в том, что сами по себе пони не любили убивать других существ, не любили — это не значит, что не могли бы. . — Но это, как ты понимаешь, не главное, — сказала Даркнес, очевидно уловив недоверчивую усмешку на моей мордочке. — Я давала присягу, и по своей работе я могу обмануть любого, если буду уверена, что этот обман пойдет на пользу Эквестрии. А вот это уже больше похоже на правду. — Дело в том, что некоторые из дальнейших процедур, которые тебе предстоят, потребуют твоего согласия. Не формального согласия и не подписи на документах, как ты понимаешь. Ты внутренне должен быть готов подвергнуться им. Иначе результат будет труднопрогнозируемым. Помимо прочего лучше, если ты будешь пребывать в состоянии покоя. А пони, не уверенный в своём будущем, в состоянии покоя по определению пребывать не может. — Звучит разумно, — сказал я. — И что же ты готова мне пообещать в обмен на сотрудничество, генерал Рейф? — Я предпочела бы, чтобы ты продолжал называть меня Даркнес. — Поморщилась кобыла от своего настоящего имени. — Как скажешь, полковник. На эту мою реплику дразнилку Рейф никак не прореагировала. Полковник — это её позывной. — Я могла бы пообещать тебе многое, — сказала она. — Вплоть до свободного поселения на одной из деревень в Эквестрии, где ты мог бы заняться фермерским хозяйством. — Мне никогда не хотелось стать фермером, — сказал я. — Мне моего детства хватило. Впрочем, на это замечание миссис Даркнес тоже реагировать не захотела. — Но по факту ты никогда не сможешь избавиться от надзора СЭБ, — сказал Даркнес. — Поэтому лучшим вариантом будет, если ты согласишься работать на нас. Не могу сказать, что я был сильно удивлён. Когда я услышал о предстоящем «серьёзном разговоре», я ожидал именно чего-то в этом роде. Также я не могу сказать, что я готов был Блек поверить. — Какую же пользу необразованный дикарь из другого мира может принести вашей конторе? — поинтересовался я. — Даже если вспомнить о «небольших особенностях» моего сознания, мне трудно поверить, что вы готовы поручить мне какую то работу. — Конечно же нет. Об работе и речи не идёт, — сказал Сол. — Скорее я подумывал о зачислении тебя в спящие агенты. Работа с пони, хорошая зарплата. Могу тебя уверить, что жизнь будет вполне обычной, ты ведь можешь становиться обычным пони, это многое облегчает. — И Большой Брат наблюдает за ними, — сказал я. Этого выражения генерал Даркнесс не знала. А я не стал брать на себя труд объяснения. Итак, по каким-то причинам пони необходимо, чтобы я чувствовал себя в безопасности и дал «внутреннее согласие» на продолжение экспериментов, которые лично мне на фиг не нужны. В это ещё можно поверить. Возможно, всё упирается в какую-то их магию, в которых я ни бельмеса не понимаю, в конце концов я продумывал — этот мир для веселых приключений, а не для шпионских игр и многое мной было упущено. В двадцать первом веке человеческий мозг и принципы его работы оставались одной из главных загадок мироздания. Генерал хочет меня успокоить и получить это самое «внутреннее согласие». Сиё понятно. Но это совершенно не означает, что я должен генералу верить. С другой стороны, версия об работе под постоянным надзором СЭБ выглядит на порядок убедительнее версии о «свободном плавании», в которое они могут меня отпустить. Потому что во все времена ни одному пони не позволят беспрепятственно разгуливать по стране, или в данном случае по Эквестрии, с секретной информацией в башке. Но самой убедительной всё равно оставалась версия о «расходном материале». Тело в крематорий, и концы в воду. Никакой дополнительный надзор не нужен, и секреты совершенно точно останутся секретами. Проблема только в том — что этот мир более добрый. Тут даже умереть довольно сложно вследствии мультяшной логики и магии пронизывающий все сущее. — Вероятно, ты сейчас думаешь о том, что я лгу, — сказала Блек. — Я знаю что ты лжешь, — Я усмехнулся. — Я же тебя создал или предвидел. Ты та пони, которая никому не доверяет, вряд ли может ждать, что другие будут безоговорочно верить ей. Разведчик — это профессиональный лжец. Ты врешь даже своему мужу о своей работе. — Ты демон, — заметила Блек. — А любой демон всегда лжет. — Я не демон, ну точнее не полностью. Я бывший человек, а люди не злодеи. — Судя по твоим рассказам про твою жизни в твоем мире, она ничем не отличается от демонической, даже хуже, наши демоны хотя бы не скрывают, своего лица. — Приятно видеть, что даже в вашем добром мире отношение к моей родной культуре не подразумевает добрых интерпретаций, — сказал я. — У меня многие люди тоже считали, что человечество — это плохо и все такое. Ну знаешь, всякие Деденсайды, я не принимаю их точки зрения. — Мы можем продолжить и без твоего согласия, — сказала Блек, проигнорировав мои шпильки. — И продолжим, даже если не получим его. Пусть это и создаст нам определённые трудности. В любом случае тебя ожидают долгие, неприятные и, не буду врать, весьма болезненные процедуры. Сейчас я просто пытаюсь облегчить себе жизнь и тебе тоже. В первую часть его заявления мне было поверить гораздо проще, чем во вторую. На самом деле я встречал не так уж много людей, которые старались облегчить мне жизнь. Зато осложнить её пытались многие. — Сейчас я расскажу тебе зачем ты нам нужен на самом деле, — сказала Блек. — Без подробностей, и вряд ли ты сможешь сложить в своей голове общую картину, но всё же… Эквестрия включает в себя почти половину континента Эквус. В Эквестрии живет девяносто процентов населения такого вида как Пони Саспиенс. Тех самых пони, которых ты якобы придумал. Речь идёт о десятках миллионов, ты это понимаешь? — Вас чуть больше трех сотен миллионов и если сейчас ты начнешь мне дальше рассказывать про якобы мой мир, я рассмеюсь тебе в лицо, — предупредил я. — Жизни этих трех сотен миллионов зависят от множества факторов, — сказала Блек. — И им всем угрожает апокалипсис, мы знали про это, однако того, что меч дисгармонии уже занесен над нами, до твоей информации нет… — Ещё секунда, и я начинаю смеяться в лицо, — сказал я. — У Эквестрии есть проблемы, — сказала пони. — И не просто проблемы, а серьёзные угрозы его существованию. А следовательно, и существованию всего нашего рода. — Вряд ли ключ к решению этих проблем, какими бы они ни были, хранится в моей голове. Даже если и храниться, то вы все из нее уже забрали — Это верно, — согласилась Блек. Она засветила свой рог, и левая стена превратилась в иллюзорное изображение, как я этого и ожидал. Я даже знаю что это за заклинание — Малая иллюзия. На мониторе был изображен офигительный чувак. В смысле, посмотришь на такого чувака и сразу офигеешь. Лично я офигел, но узнал кто этого. Массивный, высокий, толщина его ног была гораздо большей чем пони, в его фигуре легко угадывается первобытная мощь, а в глазах читается нескрываемая угроза. Он не боится ни чёрта, ни дьявола, всегда готов к битве с ноги, и первая мысль, которая приходит тебе в голову, когда ты их видишь, формулируется очень просто: «Идя долиной смертной тени не убоюсь я зла ибо я самый кровожадный ублюдок в этой долине» Передо мной был демон. Точнее Инфернарии, хвост и рога присутствовали, так же как и крылья, в общем, это совсем не те пони, которых хочется повстречать на ночной безлюдной улице, если у тебя нет парочки-тройки крепких друзей. И даже если эта самая пара-тройка друзей у тебя есть, встречи с такими индивидуумами всё равно искать не стоит. — Инфернарий? — спросил я. — Да, — сказала Блек. — Это Инфернарий. — А, так вот как он выглядит, — с деланным облегчением сказал я. — А я смотрю, что-то знакомое, думаю, не Инфернарий ли это. А это как раз Инфернарий и есть. А это нормально, что вы мне рассказываете, то что я придумал и рассказал? Я знаю какой-это вид демонов, понятно? — Посмотри внимательно на его мордочку, — сказала Блэк. — Ну, он, вне всякого сомнения, не красавец, — признал я. — Но все же у них всех Харизма 16 и они внушают. Обычно страх И эти слова были правдой. Инфернарии, кем бы он там ни был, был так же далек от классических канонов красоты, как земляной червь далёк от мечты о полёте. А может быть, ещё дальше. Физиономия чувака выглядела так, словно по ней долго и упорно били большой чугунной сковородой. Морда было абсолютно плоской, вместо носа на нем зияли два отверстия, рот обозначен прямой линией, уши… А где у него вообще уши? Зато у чувака были большие глаза. Чересчур большие. Непропорционально большие относительно всего остального. Белок… наверное, это слово тут не совсем подходит, потому что то, что у всех нормальных людей называется белком, был жёлтого цвета. А сами зрачки были красные. Возможно, именно так художники среди пони могли бы изобразить посланца самого ада, помню мне тогда эти демонов сильно нравились, когда я их сделал. — Я — это и без того знаю, — сказал я Блек. — Ответ на эту загадку прост я вам ей и рассказал. — Это Инфернарии, — повторила генерал. — Почему вы меня бесите вы специально что ли меня на эмоции выводите! — Просто вы первый начинаете. Вернемся к разговору. Они не пони, — сказала спокойно черный генерал и заместитель начальника Эквестрийской разведки. — Это Инфернарии. А если точнее, то это — боевая особь Пандемониума. Солдат нашего будущего противника. И он совершенно точно не пони. В Пандемониуме много таких особей. Миллионы. — Ну ладно раз ты хочешь генерал, то слушай. Ифернарии могут действовать в местах с силой тяжести, в пять раз превышающей земную, — сказал я раздраженно. — Чистым копытокинезом он может сломать обычному пони ногу. В его ноздрях есть мембраны, способные полностью перекрыть доступ внешней атмосферы. Без кислорода такой экземпляр может прожить больше двадцати минут. Он обладает двойным скелетом и способен выдержать падение с любой высоты. Умеет летать, с места он может прыгнуть на два с половиной метра в высоту или на пять в длину. В полной боевой выкладке, а это около ста пятидесяти килограммов, он способен развить скорость до пятидесяти километров в час и поддерживать её несколько часов. У него два сердца, более того, в его организме продублированы все жизненно важные органы, так что убить его одним ударом практически нереально. Если тебя интересуют его игровые статистики, то слушай… — Остается только порадоваться за Пандемониум, — сказала Блек. — И за фантазию нашего якобы творца. Я смутился. Покраснел и мне стало стыдно. Я придумал — этих парней когда понял, что мои прокачанные персонажи игроков уже могу спокойно соло-армии смертных вырезать. Посему появились Инфернарии — прокачанные противники, из демонических армий. — Финальный босс моей компании пробудится, через семь лет после канона, я брал ваш сериал только до шестого сезона? — Меня — это нисколько не радует, — сказала Блек. — У нас остается двадцать лет при хороших раскладах, после этого времени — эти ребята вторгнуться в наш мир. Он засветила рогом и правая стена тоже превратилась в экран. — Обалдеть, — сказал я. — Это тоже выведенный специально для боевых действий Демон Пандемониума? Вы это исследовали? — Нет, — сказала Блек. — Это Демон. — Милый… милое существо, — сказал я. — И они не из пандемониума? — Нет, — сказала генерал. — Должен заметить, вам крупно повезло. — Да нам очень сильно повезло. Демоны Ахерона сражаются с Пандемониумом — у них можно так сказать идет вечная война длиной, почти тысячу лет. — Не помню, чтобы я прописывал — демонов Ахерона. Ахерон — это мир такой? — Нет — это имя их предводителя. — Ну, значит я все-таки пророк, раз не все смог предусмотреть, — я облегченно выдохнул. — В какой-то мере ты все-таки творец. В конце концов самое известное смертное имя Ахерона — Винер Фокс. — Охуеть… *** Да, с того дня больше допросов не было. Хотя-бы потому что когда мне задавали вопросы я все и так сдал, вообще все с потрохами и даже не подавился. После душа обычно меня ждала очередная порция обследований, допросы были только в присутствии Блек Даркнес, после них мне дали гораздо больше возможностей, а в конце второго года и вовсе позволили шастать по базе вместе с нянькой, а также заниматься сексом по обоюдному согласию, у меня действительно повышения либидо, впрочем будучи человеком, у меня оно было так же далеко не слабым, но сейчас… Итак мы с Виолой вернулись в мои апартаменты и заварили чай. — Чем ты предпочел бы заняться? — спросила она. Поскольку сексом мы с ней только что позанимались, я пропустил мимо ушей двусмысленность её предложения и попробовал перебрать другие варианты. — Можно почитать новости, — сказал я. — К сожалению, новости тебе смотреть пока не разрешено, — сказала Виола. — Интересно, как я могу адаптироваться к вашему обществу, если я ничего современности не знаю и даже новости посмотреть не разрешают. — Не я составляла программу твоего содержания. — Знаю, что не ты. Но всё равно это странно. У меня начинает складываться впечатление, что меня никогда отсюда не выпустят. — Ты всё узнаешь в своё время. — Виолетта не очень любила говорить на эти темы. Очевидно, срабатывали наложенные на неё ограничения. — Мне лишь бы узнать, когда это время наступит, — сказал я. Я подошёл к окну. Судя по открывающемуся из него виду, мои апартаменты находились прямо перед вулканом. — Просто здорово, — сказал я. — Впервые за три года у меня выдалось свободное время, только я не знаю, чем его можно заполнить. Потому что мне у вас ничего нельзя. Услышав за спиной шуршание, я обернулся. Виола стояла передо мной абсолютно готовая. — Точно, кролик, — пробормотал я. — Раз нет опытов, которые над ним можно поставить, остаётся только одно. — Разве ты этого не хочешь? — спросила Виолетта. — Хочу, — сказал я, прислушавшись к своим ощущениям. . Мы послушно залезли на кровать и продолжили заваривать чай. По правде сказать, я оценивал свои перспективы выбраться отсюда довольно низкими. Не будет, служба Эквестрийской Безопасности меня отпускать, если за пять лет не удосужилась хоть как-то мне помочь. Хоть это и не афишировать, я прекрасно понимал, что мои апартаменты напичканы всякими заклинаниями наблюдения, которые можно вывести на любую ровную поверхность, так что первое время я чувствовал себя участником какого-то реалити-шоу. В конце концов когда я продумывал — этот мир он больше походил на современность, но не технологиями, а магией и магическими артефактами заменяющими местным наши технологические чудеса. Правда не обошлось без недостатков — каких? Оружие. Пони все еще продолжали использовать мечи и доспехи. Но через некоторое время я привык к постоянному наблюдению и, подобно героям реалити-шоу, перестал обращать на это внимание. И даже когда другая нянька Роза в первый раз предложила заняться сексом, ссылаясь на то что я ей нравлюсь, тот факт, что за нами кто-то может подсматривать, меня особенно не смутил. Если уж Роза не видела в нём ничего предосудительного, то что можно спрашивать с меня? Я — всего лишь подопытный кролик, и секс — это всего лишь медицинская процедура, поддерживающая меня в тонусе, ну а еще ебаться очень хотелось. Роза — эта моя первая кобылка в — этом мире. Но секс с Розой, Хуфи, и Вайлет был приятен. Против таких процедур я не возражал. Ну сексом я занимался не только со своими няньками, но и некоторые интрижки с кобылками из ученых или охранниц у меня тоже были. Кстати — эту комнату с окном мне предоставили в тот же день, когда состоялся наш «серьёзный разговор» с Блек Дарнкес. На самом деле я весьма скептически оценивал свое будущее. Кому нужен аналитик, причем обладающий плохой памятью, при этом ничего не знающий не только о предмете будущего анализа, но даже об основах общества, в котором ему придётся жить и работать, но это не самое важное. Я оказывается будущий босс весьма злобных тварей по типу демонов. И я не уверен, что, с точки зрения массис Даркнес, овчинка стоила выделки. Однако я допускал мысль о том, что я нужен им живым. Суть их экспериментов надо мной состояла в попытках вычислить тот самый фактор, делающий мое сознание невосприимчивым к влиянию извне, и попробовать повторить эту штуку со своими агентами и так же воспользоваться моей силой времени. Возможно, на первое время им понадобится контрольный экземпляр. Для сравнения, так сказать, ну и чтоб не создать парадокс моей смерти. Ну и еще мир пони был гораздо мягче, чем наш мир. И в этом у меня не было почти никаких сомнений. Все пять лет мне вспоминать сложно. Особенно с моей уникальной памятью, в скобках плохой. Наверное, в данном случае дело всё-таки не в памяти, а в восприятии. За эти пять лет было много длительных, многообразных, нудных, не очень приятных, а порою даже болезненных процедур. Мне чуть ли не каждый день брили череп, лепили на голову какие-то датчики, били током, магией что то и даже просверлили дырку в голове, чтобы взять кусочек мозга на анализ. Периодически меня погружали в сон, пичкали чем-то, по воздействию весьма похожим на наркотики, провоцировали стрессовые состояния и исследовали, исследовали, исследовали…и вот им я по настоящему благодарен. Так как Темпора за — эти пять лет не смогла выйти на связь и обучить меня, моими учителями стали исследователи из фонда. Проблем с малым количеством времени была нами решена заключением маленьких сделок с исследователями и испытателями. Реально почувствовал себя каким-то демоном когда из-за контракта ко мне пришло около месяца жизни первого испытуемого. Фонд строго контролировал, что бы я не получал больше шести месяцев за одну сделку из плюсов компенсацию за потерянное время выплачивал сам фонд от меня требовалось лишь записать формуляр да сделать подпись. А чтобы в процессе изучения подопытный кролик окончательно не загнулся, его заставляли заниматься спортом и читать книги, а потом секс разрешили. Я не слишком уж зациклен на сексе? Хотя нет, просто делать нечего. В общем, дни были похожи один на другой, и все они были довольно обыденными, когда с основными опытами все же покончили, то жизнь моя вошла в довольно скучную и обидную колею. Волшебный мир блин… Знал бы не за что не согласился бы на предложение Темпоры. * * * — В нашем мире существуют три силы, которые стоит принимать во внимание, — сказала черная единорожка, когда я вдоволь налюбовался малосимпатичными экземплярами, заполнившими обе боковые стены. — Это Эквестрия, Седельная аравия и Зеброника. Наши отношения довольно дружесткие и у нас есть все основания полагать, что если скоро начнется война, причем не с ними, а с пандемониумом, мы выступим общим фронтом. Как мы надеемся, начнётся она всё-таки не завтра, но то, что это случится в течение ближайшего десятилетия, не вызывает сомнений. И далеко не факт, что мы можем в этой войне победить. Слишком много факторов, слишком много переменных, от которых может зависеть исход битвы. — И сразу вопрос, — сказал я. — Как ты сказал Эквестрия представляет девяносто процентов пони. Где остальные десять процентов? И почему ты не считаешь зебр и седельных аравийцев пони — На неприсоединившихся к нам странах, — сказала Блек. — Когда начнется вторжение, они конечно же примкнут к нам, но в общем раскладе это не имеет никакого значения. Вся боевая мощь пони сосредоточена в Эквестрии. — Ну все же, зебры и аравийцы разве не пони? — Нет, — Резко ответила Блек Даркнесс. — Да вы расистка. — Они не пони. — Однако вы один вид, у вас может быть общее потомство. Как бы там ни было, это весьма интересный разговор. Конечно, Блек тщательно фильтровала информацию и говорила мне только то, что, с её точки зрения, мне нужно было знать. И делала это с определенной целью — желая вызвать во мне доверие. Но на фоне того информационного вакуума, в котором я пребывал в последнее время, это было очень много. — А чего вы с остальными не поделили? — Разные политические системы не могут долго существовать рядом друг с другом на планете, — сказала Блек. — Лол они прекрасно существовали на одной планете, — заметил я. — И это постоянно приводило к войнам, история с развалом Грифоньей Империи вполне понятный пример. К тому же, в нашей ситуации есть одно существенное отличие. — Какое же? — Нам вскоре будут противостоят не смертные, скоро демоны вторгнуться в наш мир — сказала Сол. — Как я посмотрю, у вас тут процветает ксенофобия, — сказал я. — Вы такими нас якобы придумали, — улыбнулась Блек, но улыбка её была невеселой. — Однако меня не волнует расизм, меня волнует исключительно вопросы выживаемости. — А этот ваш суперзасекреченный демонический проект, — сказал я. — Он тоже как-то связан с вопросами выживаемости расы, — пони? — С усмешкой спросил я — Или это просто не целевое расходование средств налогоплательщиков накануне апокалипсиса? — Связан. — Каким же образом? — поинтересовался я, когда понял, что Блек вовсе не собирается сама развивать эту тему. Генерал молчала. — Не понимаю, почему ты отказываешься говорить, Блек, — сказал я. — Какие у тебя могут быть секреты от своего будущего сотрудника? Хотя в принципе всё и так довольно очевидно. Вы ищете способ, способ победить Пандемониум при помощи демонов Ахерона? Блек вздрогнула. Похоже, для неё это было не так очевидно. Может, у них тут фентези больше не читают? Или не пишут? Или тут — это реалистичный жанр. — Только я всё равно кое-чего не понимаю, — сказал я. — Как вы можете повлиять на нынешнюю ситуацию в Эквестрии, изменив прошлое? Ускорить развитие моих демонов, да и как я вообще создал целый вражденый пандемониуму вид и создать их более сильными, чтобы обладать преимуществом в виде меня союзника над противником? Но это ведь всё вилами на воде писано… — Не Ахерона, — сказала Блек Даркнес. — Что? — Мы хотим поменять прошлое, — сказала Блек. — Но не прошло-будущее связанное с тобой, нет мы хотим убить владыку Пандемониума. Правда, мы ещё не придумали как. Темпора дала нам отличный подарок в виде тебя, и мы хотим использовать твою силу для спасения мира. — А вы не пробовали подружится с владыкой Пандемониума? — Никогда, ни один из пони никогда не пойдет к ней, не дружить и не служить. Ведь имя её Дисгармония.