Это любовь?

*** В предродовой палате Олю окружали опытные акушеры и медсёстры, проворно выполняющие все манипуляции, необходимые для подготовки к родам. – Я её не слышу. – лепетала Оля в агонии, прислушиваясь к шевелениям. – Почти сразу к животу присоединили датчики КТГ и, уговорив её не шевелиться, пригласили Аверину. – Так, что тут у нас? – она взглянула на набор синусоид, отвела чуть отстранённый обеспокоенный взгляд вверх и крепко сжала Олину ладонь. Арефьева всё поняла. Сейчас ей было абсолютно не важно, кто примет роды, лишь бы только они успели. С момента начала родовой деятельности прошло больше семи часов, и медлить было некуда. – Оля, посмотри на меня,– она говорила довольно чётко и размеренно, кажется, позабыв, что сейчас решается судьба не просто пациентки, а родного человека, – мы сейчас сделаем амниотомию, выпустим воды и если через полчаса у тебя не начнутся потуги, то будем готовиться к кесареву. – Я её не чувствую. С ней всё хорошо? – Время у нас ещё есть, ты только не волнуйся. Малышка всё слышит и чувствует. *** – Мамочки, как больно! – орала Оля, понимая, что головка ребёнка уже опустилась и с минуты на минуту их долгожданная дочка появится на свет. Мгновенно кресло для осмотра трансформировалось в удобный стол, она разместила ноги на специальных подставках и ждала комментариев от врача. Как и предсказала Аверина, активная родовая деятельность набрала обороты после прокола пузыря. – Оля, ты молодец, давай глубоко вдыхай диафрагмой и направляй все силы вниз. Головку я уже вижу. – Я не могу. Она слишком большая. – Всё ты можешь, я знаю, что больно. – Вымотанная схватками Оля уже сроднилась с нестерпимой болью и даже перестала её ощущать. То, что ей произвели небольшой надрез, она поняла, когда хлынуло что-то липкое и тужиться стало легче. – Молодец, отдыхай, ещё пару потуг и родим вашу красавицу. – Нашу, Марина Леонидовна. – добавила Оля, глотнула воды, собрала волю в кулак и старательно прислушалась к ощущениям. Марина хлопнула сизоватую девчонку по спинке, и та чуть слышно заскрипела. – С ней всё хорошо? – Аверина подняла девчонку вверх, показав её Оле и передала акушерам. Несколько минут кроха лежала у Оли на груди, а она заворожённо на неё смотрела, пытаясь понять, подходит ли малышке имя, которое она выбрала пару дней назад. Быстро сделала фото, отправила его Паше, и даже не заметила, что её уже зашили. – Так, давай мы с тобой сейчас родим плаценту, а малышку пока взвесят и осмотрят? – О, господи… опять рожать. – подумала Оля, но всё же включилась в процесс. – Оль, 3250г, 53 см, восемь баллов по АПГАР. Через три-четыре дня выпишем. – Угу. – Это единственное, что она смогла сейчас ответить и пока её везли в палату, провалилась в сон. *** Через пару часов Паша стоял возле Олиной палаты, подпирая дверь с букетом нежно-розовых пионов и парой упаковок подгузников. – К тебе можно? – осторожно спросил он, постучав в дверь. – Да. – уже бодрее ответила Оля. Когда Паша присел на стул, она схватила его руку и тихо прошептала, – Спасибо. – Ты придумала как малышку назовём? – Лия. Паш, а сколько времени? – уточнила женщина, поскольку очки во время родов она сняла и теперь не видела ни стрелок, ни цифр на настенных часах в палате. – 14:25. – Нам чуть меньше двух часов получается. А я вообще ещё не родилась. – Да что ты говоришь? – усмехнулся Паша. – И когда тебя ждать на свете? – Через два часа. Интересно получилось, правда? – дверь приоткрылась и с маленькой девчонкой, завернутой во фланелевую розовую пелёнку прошла Марина Леонидовна. – А вот и мы, товарищи родители. – она осторожно передала крошку Оле и та, едва коснувшись пухленьких щёчек, приложила её к груди. Девчонка старательно причмокивала, слушая как бьётся мамино сердце, наивно хлопая ресничками. – С днём рождения, девочки! И добро пожаловать в мир, Лия Павловна. – Не буду вам мешать. – мягко сказала Марина и вышла из палаты.