На грани смерти и любви.

—Тц.—Невольный вздох сероглазого. —Ладно, помогу, только ты без выкрутасов давай. –Обходя Николая, он становится в середины кухни, оценивая количество уборки. —И как ты это умудрился сделать так быстро. Ко всему ранее сказанному, ты ещё и свинья. Глаза Николая слегка закатились, а рот приобрел хитрую ухмылку. —Спасибо за комплимент, мне очень приятно. —Юркая в шинель, он оказывается перед лицом Сигмы, хранитель даже не успел дернутся как его приобняли, не давая свободу рукам. —А вообще, ты такой хороший, уберёшься сейчас на моей кухне. —Прикрывая веки, строит из себя невинную овечку. Почувствовав на себе руки, пытался оттолкнуть, но его сжали, это начинало злить и пугать. —Что? –Только Сигма попытался спросить об этой «помощи», они ведь вроде сошлись на том что вместе уберутся, но его отпустили и вновь использовали плащ дабы благополучно уйти из кухни. —Шут гороховый.–Беря под руку какую-то тряпку, кидает её в стену.—Да что же мне попался за сукин сын такой?! —Пиная стол, резко отдёргивает ногу от неприятных болевых ощущений. —Чёрт. Дальнейшая уборка прошла в полной тишине, Сигма погружался в свои мысли, каждый раз оно возвращало его в начало, спасения им Николая и до последнего раза, и до боли в груди как в замедленной съемке он вспоминал надругательство над его телом. Он это вряд ли забудет. Но эта «нежнятина» со стороны белокурого… Это действительно волновало, буквальное раздвоение. *** Гоголь решил прогуляться до своего старого друга. Развеяться и поговорить о том о сём. Когда он терялся и путался в себе, то всегда приходил к Фёдору, иногда приходил просто так, наведать его. Старое заброшенное кладбище, тут уже многие года ни кто не приходит, кроме Николая. Это было единственное место, где он мог бы без лишних глаз закопать его тогда, да и Достоевский всегда любил тишину и не людные места. Все было запущено, все могилки покрылись мхом и разными сорняками, и лишь в самом краю была она, чистая, ухоженная могила, на которой лежала стопка водки и пачка импортных сигарет. Достоевский курил нередко, лишь когда испытывал стресс, никто не знал что это, но Гоголь часто замечал его встревоженным и будто заторможенным. Один раз белокурый задал вопрос, но Фёдор лишь отмахнулся рукой. В этот раз он принёс цветы, немного Васильков, простые, нежно-голубые цветочки. —Держите Дос-кун. Надеюсь у вас там хорошо. А я вот. Ха.—Николай начал рассказывать о совершенном, и о том что он не смог сдержать, то что чувствует и то, что нет. Он сидел и разговаривал с ним, только вот, ответа он так и не получал, это давяще отдавалось на сердце, до сих пор его тяготило то, что он не хотел, но убил своего друга. Единственного человека что понимал его. Даже сейчас, он хотел покончить собой, но понимал, что наверное это уже не стоит того, но какая то часть в нём говорила постоянно «Возьми нож.», «Убей.», «Умри.», «Освободись.». Это и пугало, и притягивало, потому, он очень сильно путался, и какая то часть бывала сильнее, и проявлялась более активно нежели другая. В таких случаях, в поисках решения, он ходил к Достоевскому. *** —Уже прошло два часа. И где это упырь ходит? —Смотря то на часы, то на щенка, что жалобно поскуливал, ждал сидя на диване в гостиной, уборку он завершил, но пока Сигма не убедиться в том, что он в целости и сохранности-не уйдёт. Решив чуть скоротать свое время, подошел к книжным полкам. -"Удивительно... Он может читать книги?"-Удивлялся про себя хранитель, беря каких то, видимо известных писателей в руки, рассматривая содержание, позже и корку в целом. В одной из самых последних книг, увидел что там лежало что то в мягкой обложке, маленькая книжонка. Ему действительно стало интересно, потому он подошёл что бы рассмотреть, что же это за книга взяв в руки-обжегся. —Черт.—Отдергивая руки и бросая книгу на пол, осматривает руку.—Покраснела. Что это. —Присматриваясь к книге, он замечает имя, и решил его запомнить для себя, попозже попытается выяснить, кто это, и почему такие странные последствия после взятия. Пока он решал, как поднять это книгу, в комнату вернулся Николай, настроение его было вполне не плохим, пока он не увидел валяющуюся книгу, а рядом с ней Сигму. —Ты что там делаешь?! —Быстро юркнув в шинель, появляется перед лицом хранителя, хватая его ворот и чуть приподнимая. –Ты чего здесь копаешься? Не учили что в чужих вещах лазить нельзя? —Сквозь зубы, он говорил это блондину, а тот в его руках весь сжался, не понимая, что же вообще происходит. —Ты мне объясни, что за черт, чья это книга, почему она меня обжигает? —Полукриком с уст Сигмы вырываются слова, но подумал он лишь потом, возможно, из-за нее так бесится клоун…? За пару мгновений он отпустил Сигму, отворачиваясь от него, поднимает книгу, осматривая ее, цела ли. —Это книга моего дорогого друга, а тебе больше не стоит её трогать. Ни-ко-гда.—Укладывая книгу в шкаф на прежнее место, говорит по слогам. —А теперь, оставь меня пожалуйста. —Голос стал грустнее, немного печальным. —А. Л-ладно. —Немного растерявшись от такой быстрой смены эмоций, немного попятился назад, ему действительно грустно, что.? Сейчас не было слышно фальши, но эта смена настроений. Точно ли у это парня нет бед с головой? Казалось что были. Решив, что делать ему тут действительно больше нечего делать, решил уйти и поговорить с Осаму по поводу книги, может, он знает. После, он вернется к Николаю, нужно смотреть за этим недоделанным суицидником. *** Осаму лежал на скамейке в общей комнате, что то его тревожило, но он сам пока не знал, что именно. Когда к нему подошёл Сигма, то сразу приподнялся, после усаживаясь, оставляя рядом с собой место для сероглазого. —Слушай. Вопрос к тебе есть. —Сигма до сих пор чувствовал себя странно, что с Николаем, почему он ведёт себя так странно. Что за такой «друг»? Дазай посмотрел с прищуром, без слов спрашивая, что за такой вопрос. —Не знаешь ли Федора Достоевского? —Смотря на друга украдкой, ждет ответа, его заинтересовало больше ни кто он, а почему книга написанная его руками-жгется, что это за человек такой. Глаза Дазай забегали по телу Сигмы откуда он узнал про этого демона. —Ты как узнал о нём? Кто сказал? —Сразу же попытался выпытать, откуда же блондин узнал о нём, об его бывшем человеке. Реакция Осаму насторожила. Странно все это. —Так погоди. Слишком острая реакция. Говори давай, кто это. —Голос набрался уверенности, серые глаза направились в карие, которые в свое время бегали по разным углам комнаты. Осаму не знал, чего именно он пугался, но, что то действительно его волновало, а вдруг Сигма подумает, что поставили именно его, потому что он прозевал Достоевского, и теперь ему таким образом мсят, делают больно его другу. —Ты это. Не злись если что. —Голос стал ниже, потише. —Федор Достоевский-тот самый человек, которого я оберегал самым последним. И сейчас он находится у демонов, то есть. Хах. —В горле немного запершило. —Он через Камуи и после через Огая попросил для Николая ангела.Воть. –Отводя взгляд в сторону договаривает это. —А обжигает тебя, наверное, потому, что Фёдор сейчас демон, и книга является его, ну а ты хранитель, и тебе её нельзя брать, иначе ожог может быть очень сильным, и здесь уже не помогут.—Дополнительно он говорит это, и все переводя взгляд в сторону его друга. —Так..Его друг, это Федор, а Федор твой бывший человек.. —Пытаясь для самого себя расставить все по полочкам, проговаривал это вслух , руками буквально раскладывая все у себя в голове. —А почему именно мне выпал Гоголь?—Сразу же попытался поинтересоваться данной информацией. Достаточно странное совпадение, но обвинять он своего друга не будет. —Я разговаривал по этому поводу с Мори, тот сказал что это случайное совпадение, и ты просто попал не в то время, не в то место. —Шумно выдыхая, он добавляет напоследок.–Будь пожалуйста аккуратнее,сам же знаешь, что он размесил голову Достоевскому.—Не произвольно он вспомнил эту картину, от его головы остался лишь фарш. На самом деле очень удивлялась что даже в таком случае, Фёдор попросил ангела для его друга, буквально его убийцы. Либо это слишком хороший добрый друг, хотя, если вспомнить самого Достоевского, это вряд ли, либо были на то какие то свои причины, очень интересно, но об этом они навряд ли узнают. —Я постараюсь быть аккуратным, но ничего не обещаю. Видимо, такова моя судьба, спасти его ценой своей жизни.. —Проговаривая это, он вспомнил, как впервые отдал часть своей силы белокурому, и чувствовал, что, скорее всего, это повторится, но не хотелось смотреть бы в это будущее.. Осаму посмотрел на него не одобрительным взглядом, его обычно весёлый друг, стал серьёзным, буквально депрессивно-агрессивным человеком.. Почему на его друга навалилось такое..