Птица Сирин

      У тебя бывало ощущение дежавю? То есть, нет. Дежавю — это когда кажется, что что-то уже было, хотя на самом деле не было, а я говорю про ощущение, когда что-то уже было — и вот оно снова произошло. У этого есть название? Если нет — то его стоит придумать, потому что мне нужно слово, которое опишет половину моей жизни…       Несмолкаемая болтовня Стеллы проносилась в голове Дань Хэна, звуча очень ясно и отчётливо, несмотря на то, что Стеллы поблизости не было. Хотя именно её и не хватало, чтобы это неназванное ощущение уже происходившего было полным.       Он снова сидел на диване в общем вагоне, не зная, какой очередной неловкий разговор его ждёт. Вельт снова нервно протирал очки и одёргивал пальто за лацканы, готовясь сказать что-то, что заставит всех присутствующих смутиться. И рядом снова люди, при которых Дань Хэн предпочёл бы не обсуждать какие-то личные темы. Он вообще не любит обсуждать личное на публике, но, как и в прошлый раз, Вельт написал, что присутствие на собрании обязательно, и теперь Дань Хэн сидел в окружении Авантюрина, Воскресенья и Келуса, в ожидании момента, когда он полностью прочувствует на собственной шкуре присказку: «Делают они — а стыдно мне».       Келус уже сейчас, как выражалась Стелла, «наваливал кринжа», играя во что-то на смартфоне и очень эмоционально реагируя на поражения. Воскресенье вздрагивал от каждого его возгласа и вжимался в подлокотник от каждого крика «Я твою мамку в кино водил», а Авантюрин взирал на это всё с традиционной ухмылкой на лице, развалившись на диване и раскинув ноги, насколько это было возможно при его невысоком росте. — Я собрал вас здесь… — начал Вельт. — Келус, пожалуйста, убери телефон. — Ща… — буркнул Келус и продолжил тыкать в экран. — Они без меня просрут, рачилы еб…       Авантюрин выхватил смартфон у него из рук и, не поворачиваясь, одним непринуждённым движением бросил смартфон за спину. Тот с шелестом шлёпнулся в клумбу с растениями за диваном. — Эй! — крикнул Келус и пихнул Авантюрина локтем в бок. Он потерял равновесие, на секунду завалился на Дань Хэна, но сразу же сел прямо и демонстративно расправил складку на рубашке. — Доставай его теперь. — Не благодарите, — обратился Авантюрин к Вельту. — Ты его разбил!       Келус развернулся, встал коленями на диван и перегнулся через спинку, шаря руками в зелёных листьях. Дань Хэн протянул руку через Авантюрина и дёрнул Келуса за плащ, вынуждая сесть обратно. — Смотри на это оптимистичней, — насмешливо предложил Авантюрин, — если я его правда разбил — у тебя есть прекрасная возможность провести детокс и справиться с цифровой зависимостью. — Чья бы корова мычала, — пробормотал Дань Хэн. — Я куплю тебе новый смартфон, — продолжил Авантюрин, наслаждаясь тем, что лицо Келуса перекосило от злости, — но взамен тебе придётся сделать то, что обычно для меня делает госпожа Стелларон. — Ну всё, ты огребаешь.       Авантюрин дёрнулся в сторону, Дань Хэн увернулся от летящего ему в лицо кулака, вскочил с дивана, отпихнул Авантюрина к краю и рухнул на сиденье между ним и Келусом. Сидеть зажатым с двух сторон Дань Хэну не хотелось, но если не развести этих двоих, драка неизбежна. И, наверное, хорошо, что Авантюрин и Воскресенье теперь рассажены по разные концы дивана. — Я собрал вас здесь, — повторил Вельт, воспользовавшись тем, что источники хаоса на время обезврежены, — чтобы обсудить ряд морально-этических вопросов. — Ты снова короткую соломинку вытянул? — спросил Дань Хэн. — Да, — подтвердил Вельт. — А почему здесь только мы? — Потому что наша беседа будет касаться вашего поведения. — А для девчонок отдельная лекция? — уточнил Авантюрин. — Нет. — В смысле? — возмутился Авантюрин. — Да они постоянно косячат! С морально-этической точки зрения. Вот взять, например, Стеллу… — Мы не будем брать Стеллу, — возразил Вельт, и Авантюрин гаденько хихикнул. Вельт вздохнул, снял очки, протёр их шарфом и надел обратно. — Давайте начистоту — на вас накопилось огромное количество жалоб от девушек. — Жалоб? — спросил Дань Хэн. — Каких? — На некорректное поведение, — уклончиво ответил Вельт. — Ладно, — кивнул Дань Хэн. — я понимаю, зачем эта лекция Авантюрину и Келусу, но мы-то с Воскресеньем нормально себя ведём. Нам обязательно оставаться? — Обязательно, — Вельт посмотрел на него в упор сверху вниз. — Особенно тебе. Ведь… обвинения, выдвинутые в твой адрес — одни из самых тяжёлых.       Дань Хэн растерянно заморгал, лихорадочно вспоминая, что он такого мог натворить, что оказался даже хуже Авантюрина, а тот тем временем перегнулся через Дань Хэна, протянул руку Келусу и радостно воскликнул: — Святого Дань Хэна попустили! Келус отбил пятюню, Дань Хэн с недоумением посмотрел сначала на него, потом на Авантюрина, потом на Вельта. — Что я сделал? — Ну, раз ты сам спросил — с тебя и начём, пожалуй.       Дань Хэн настороженно проследил, как Вельт берёт со стола и перелистывает блокнот в поисках списка его прегрешений. Это глупость какая-то, что он такого мог сделать, что на него целую жалобу написали? Он не подкатывает ко всему, что движется, как Авантюрин, не делает странные вещи, как Келус, сидит себе в архиве спокойно, за столом со всеми вежливый… — Итак… — Вельт откашлялся, — цитирую. «Дань Хэн без стука ворвался ко мне в комнату, пьяный в нулину, хватал меня голую за всякие места, целовал и требовал с ним переспать». — Узнаю обвинительные интонации госпожи Стелларон, — прокомментировал Авантюрин. — Требовал переспать? — переспросил Келус. — Я не требовал, — тихо возразил Дань Хэн, — я… я просто… я из кружки Химеко глотнул, а у неё в кофе был… это… — Из кружки Химеко? — Авантюрина передёрнуло. — Как ты выжил? — Я не думал, что Стелла жалобу напишет, — продолжил защищаться Дань Хэн, — у нас же… мы же с ней после этого… — Переспали, — подсказал Авантюрин, — она забрала твою невинность. — Серьёзно? — спросил Келус. — Это к делу не относится! — повысил голос Дань Хэн. — И этот дракон меня ещё морали учил! — воскликнул Авантюрин. — «Как ты мог поцеловать Стеллу без её согласия, мерзавец?! Я вызываю тебя на дуэль!». Да я по сравнению с тобой твиттерский феминист! Я курсы могу вести об уважительном отношении к женщинам! Платные! — Ты угораешь? — уточнил Келус. — Да, — подтвердил Авантюрин.       Дань Хэн огляделся, пытаясь найти себе союзника хотя бы в лице Воскресенья, но тот вжался в свой подлокотник и в изумлённом молчании смотрел на его унижение. — Я правда удивлён, что вам нужно объяснять, почему совершенно неприемлемо врываться к девушке в спальню с непристойными предложениями в состоянии алкогольного опьянения, — произнёс Вельт, — но если это не очевидно… — Да всё мне очевидно! — Дань Хэн всплеснул руками, чувствуя себя загнанным в угол всеобщим порицанием. — Это случайность! Я этого не планировал, я извинился перед Стеллой, и если она посчитала, что этого недостаточно — то стоило пригласить на это разбирательство и её тоже, чтобы она объяснила, как вообще дошло до инцидента в её комнате! — И как же? — спросил Вельт. — Поставьте себя на моё место! — запальчиво продолжил Дань Хэн. — Есть девушка! Она мне очень нравится! Она ходит вокруг, трогает меня, замечания двусмысленные отпускает! А потом мне приходит её фотография! В неглиже! — В чём? — спросил Келус. — В ночной сорочке, — пояснил Воскресенье. — Без ночной сорочки! — возразил Дань Хэн. — Вообще без всего! — Тогда это не неглиже, — заметил Воскресенье. — Без всего? — спросил Келус. — В смысле — голая? — Да! — Целиком? — Выше пояса! То есть… — Дань Хэн задумался, — не совсем, там пол было видно. Но и это ещё не всё. В один ужасный день эта девушка нагибается… а у неё под юбкой нет шорт. — Странное у тебя представление об ужасных днях, — прокомментировал Авантюрин. — И вот она стоит в… в провокационной позе, — продолжил Дань Хэн, — и я смотрю ей прямо туда. И смотрю, и смотрю… — Смотришь прямо туда? — медленно переспросил Вельт, и Дань Хэн понял, что сказанул лишнего. — Если бы она надела шорты, этого всего бы не произошло! — в панике забил он последний гвоздь в крышку своего гроба. — Да ты оказывается ещё и виктимблэймер! — патетически вскричал Авантюрин, вскочил с дивана и воздел руки к небу. — Чё? — ошарашенно спросил Келус. — Кто? — Обвиняешь жертву? — Авантюрин ткнул указательным пальцем Дань Хэну в лоб. — Ты жалок! И низок! — Не ниже тебя, — буркнул Дань Хэн и повысил голос. — Я уже за это извинился. Я был уверен, что Стелла меня простила. Я прекрасно понимаю, что моё поведение было неприемлемым, но это было один раз. — Позволь с тобой не согласиться, — возразил Вельт, перелистнул блокнот и прочитал: — «схватил меня на руки, отнёс в аудиторию, не слушая моих возражений, и попытался совершить со мной действия сексуального характера против моей воли». Авантюрин, который явно собирался отпустить ещё какую-нибудь унизительную шутку, резко захлопнул рот, распахнул сине-фиолетовые глаза и уставился на Дань Хэна, и тот знал своего парня достаточно хорошо, чтобы услышать в своей голове его нарочито насмешливый голос, произносящий: «Всё, нам пиздец».       Стелла, конечно, угрожала в тот вечер пожаловаться Вельту, в твиттер, в межпланетный суд по правам женщин и в лигу сексуальных реформ, но Дань Хэну казалось, что в конечном итоге всё сложилось хорошо, они всё обсудили, договорились, извинились, никто не в обиде, и Стелла поняла, что они бы ни за что не причинили ей вреда… Но, похоже, у неё всё же остались некоторые сомнения. — Слушайте, ну давайте не будем всё-таки его слишком строго судить, — произнёс Авантюрин и сел рядом с Дань Хэном, — ну, перегнул немножко. Где ему было получить достойное воспитание — он же в тюрьме рос. Да и Стелла тогда не сильно испугалась. Я свидетель. — Ты не свидетель, ты соучастник, — возразил Вельт и прочитал с листа: — «И они с Авантюрином не отстали от меня, пока я не заорала». — Это отвратительно, — подал голос из своего угла Воскресенье, и Авантюрин с Дань Хэном бросили на него гневные взгляды. — Ой, бля, кто бы говорил, мистер «делай, как я скажу, если не хочешь, чтобы у тебя кровь носом пошла!», — переключился на новую тему Авантюрин и посмотрел на Вельта. — Давайте лучше об этом пернатом ханже поговорим! Я уверен, он половину Пенаконии под галовианским гипнозом перетрахал, а теперь строит из себя святошу! — Сейчас речь не о нём. — Речь всегда не о нём! — взмахнул руками Авантюрин. — Он людей пытает, а я всего лишь свою девушку без спроса за задницу потрогал! Я не насильник! Он — насильник! — Никто не насильник… — попытался вернуть беседу в конструктивное русло Вельт, но Авантюрин выхватил у него блокнот, завертел головой, увидел на столе ручку, склонился над столешницей и принялся яростно строчить что-то в блокноте. — Что ты делаешь? — спросил Вельт. — Пишу жалобу на Воскресенье. — Дань Хэн, ты можешь это остановить? — Могу, но мои методы вам не понравятся. — Я чувствую себя очень неловко, — вдруг признался Келус, — потому что речь вроде как идёт о моей сестре. — Формально, она тебе не сестра, — не отрываясь от блокнота, поправил Авантюрин, — вы скорее… не знаю… клоны? Если так подумать — вы даже можете заняться сексом, и с культурной точки зрения это не будет инцестом. — Да? — оживился Келус. — Келус, нет! — рявкнул Вельт. — Да не очень-то и хотелось. — Всё! — Авантюрин грохнул ручкой по столу, выпрямился и вытянул руку, держа в ней блокнот. — Я готов обвинять! — Суть не в э… — начал Вельт. — Воскресенье использовал против меня пытки, запрещённые конвенцией о правах всех разумных существ во вселенной! — перебил его Авантюрин. — Чем спровоцировал обострение моего ПТСР и множественного расстройства личности. — Ты ведь сам себе эти диагнозы поставил? — уточнил Дань Хэн. — Он силой принудил меня на него работать, — проигнорировал его замечание Авантюрин, — угрожал мне смертью и высмеивал мои интеллектуальные способности. У него неприятное лицо, неприятный голос, а особенную психологическую травму мне нанёс его выбор одежды, натолкнувший меня на мысль, что Воскресенье искренне верит, что доктором в дурдоме считается тот, кто первым надел белый халат. Что вы скажете в своё оправдание, обвиняемый? — Ты мог просто не приходить ко мне домой, — ответил «обвиняемый». — Обратите внимание! — Авантюрин посмотрел на Вельта. — Тут все, кроме меня, считают нормальным обвинять потерпевшего! «Зачем она надела короткую юбку? Зачем она пошла в его дом? Зачем она осталась с ним наедине? Она что, не знала, что он опасен? Она должна была предусмотреть, что он проявит к ней агрессию!». Насколько морально прогнило это общество, если большинство людей без тени сомнения смещает фокус вины с насильника на его беззащитную жертву! — Я восхищён твоими попытками сместить фокус моего внимания с твоих проступков на глобальные проблемы общества, — ответил Вельт, — но мы продолжим говорить о тебе. Сядь, пожалуйста.       Авантюрин посмотрел на Дань Хэна, развёл руками, что, вероятно, значило: «Ну, я сделал всё, что смог, теперь давай сам», и рухнул на диван. — Так как некоторые из вас не присутствовали на прошлом собрании, посвящённом в том числе теме активного согласия, а кто-то присутствовал, но не вынес для себя никаких уроков — мне придётся повторить прописные истины, — со вздохом произнёс Вельт и разочарованно посмотрел на Дань Хэна. Нет, разумеется, он смотрел на всех, но сгорающему от стыда Дань Хэну казалось, что Вельт смотрит в душу лично ему и спрашивает: «Дружище, как же так?». — Если девушка… или парень говорит «нет» — это значит «нет». И как только вы слышите отказ — вы должны сразу же прекратить все поползновения в сторону чужой половой неприкосновенности. Не когда на вас кричат. Не когда от вас уже отбиваются. А после первого «нет».       Дань Хэн опустил взгляд, рассматривая ковёр на паркетном полу. Авантюрин поднял руку. — А вот у меня был такой случай, — начал он, не дожидаясь, пока его спросят, — пошёл я на одну тусовку, вижу — девчонка у бара стоит одна, скучает. Я к ней. Говорю: «Мадам, позвольте купить вам выпить, а потом проводить до ближайшего отеля, где мы продолжим наше ни к чему не обязывающее знакомство». А она мне такая: «Нет!», и глаза ещё так вытаращила, будто я ей прямо на барной стойке возлечь предложил. Ну я и подумал — нет так нет, девок полно, не хочешь ты — захочет другая. А потом встречаю её на другой тусе, а она мне предъявляет, мол, я бы мог быть и понастойчивей, приличная женщина с первого раза не соглашается, мужчины перевелись, перестали добиваться, куда катится этот мир. Вы говорите, что надо отвалить после первого отказа, а женщины говорят, что надо спрашивать, пока не согласится. Кто прав? — Одна женщина, — поправил Вельт, — тебе это сказала одна женщина. — Но если бы я не был настойчив, Стелла бы тоже не пошла со мной на свидание, и мы бы не начали встречаться. — И возможно это было бы наилучшим исходом для вас обоих, — не удержался Вельт. — Вот это сейчас грубо было, — обиделся Авантюрин, — вы уверены, что вам стоит обсуждать с нами морально-этические вопросы?       Дань Хэн пнул друга в голень. Их лектор, конечно, сорвался, но с такой неблагодарной и несерьёзной публикой это неудивительно. Вельт в очередной раз протёр очки, так нервно, что Дань Хэн заволновался, что на стекле останутся царапины, и посмотрел на Авантюрина. — Извини. Ты прав. Я повёл себя грубо, и я не имею права оценивать ваши со Стеллой отношения. Но я за неё волнуюсь. — Потому что я плохо на неё влияю? — опять полез в бутылку Авантюрин. — Потому что вы оба плохо влияете друг на друга, — пояснил Вельт, — и именно поэтому я бы хотел, чтобы ты прислушался к тому, что я тебе говорю. — Ну хоть признали, что Стелла тоже токсик, — проворчал Авантюрин. — Я вас слушаю. Но я правда не понимаю, почему в этом вопросе приоритетно ваше мнение, а не мнение женщины, которая считает, что я должен её добиваться, если секс я хочу получить от женщины. — Ладно, — сдался Вельт, — если ты хочешь вступить в однократные интимные отношения со случайной женщиной на вечеринке — тебе следует поддаться на её манипуляцию и быть настойчивым. — Манипуляцию? — удивился Авантюрин. — В чём тут манипуляция? — Наверное, если женщина говорит «нет», подразумевая «уговори меня», — пришёл Вельту на помощь Дань Хэн, — то она как бы пытается сказать, что этот секс тебе нужен больше, чем ей, а значит, ты должен больше вложиться, чтобы его получить. А если ты во что-то сильно вкладываешься — ты сильнее это ценишь. И получается, что в сравнении с ней ты в невыгодном положении. Ты выпрашиваешь — а она милостиво даёт то, что тебе нужно, если ты это заслужишь. — Чё так сложно-то… — прошептал Келус. — Со мной этот фокус не сработает, — возразил Авантюрин, — я вообще не ценю то, во что вкладываюсь. Я как-то машину купил, так она через час уже возле столба горела. — Я запрещаю тебе ездить с ним в одном автомобиле, — обратился Вельт к Дань Хэну, — и Стелле передай, что ей я тоже запрещаю. — А может у той женщины просто папка строгий! — тут же ухватился за новый аргумент Авантюрин. — Он ей говорит: «Этим парням от тебя только одного и надо — сразу не соглашайся». — Ну и что ты собираешься делать с дочерью консервативного отца, когда ты всё-таки уговоришь её на секс? — спросил Дань Хэн. — Да, у меня с такими девчонками разное представление о веселье, — согласился Авантюрин. — Но строгое следование правилу «отказали — отвали» — тоже лишит меня половины веселья. Предположим, я сразу отвалил, а это ведь мог бы быть лучший секс в моей жизни, если бы я спросил второй раз. — Мне кажется, здесь нужно оценивать не перспективы получить секс, — пустился в рассуждения Дань Хэн, — а возможную тяжесть последствий. Смотри: если ты не будешь настойчивым с девушкой, которая не соглашается с первого раза — ты всего лишь не займёшься сексом. А если ты будешь настойчивым с девушкой, которая сказала тебе однозначное «нет» — ты причинишь девушке вред. И тебя ждут судебные разбирательства. — Не будет мне ничего — заспорил Авантюрин, — я миллиардер. — Миллиардеров иногда отправляют в тюрьму за домогательства, — сообщил Воскресенье, — если жертвы выдвигают коллективное обвинение. — Тебе-то откуда знать? — огрызнулся Авантюрин. — На Пенаконии много жёлтых изданий. — Взгляни на ситуацию с провоцирующим на настойчивость отказом с другого угла, — вернулся в беседу Вельт, — это не ты останешься без секса — это девушка, не способная честно и прямо заявить о своих желаниях, останется без секса с тобой. Это ей нужно волноваться о том, что она упустила возможность сблизиться с тобой, из-за собственных комплексов, стереотипов и двойных стандартов.       Авантюрин умолк и рассеянно уставился перед собой, обдумывая эту революционную мысль, а Дань Хэн уважительно посмотрел на Вельта, который очень точно ударил их миллиардера по самому уязвимому месту — его огромному эго. — Ладно, я понял, — согласился с этим далёким от моральных норм аргументом Авантюрин, — если женщина ломается — сама виновата, пусть страдает об упущенной выгоде. Всё, на меня жалоб больше нет? — Есть, — обрадовал Вельт и пролистал блокнот, — Март на тебя пожаловалась. Она не довольна тем, что ты сказал, что у неё… кхм… да что с тобой не так… что у неё… зачётная попка. — Но у неё правда зачётная попка, — воскликнул Авантюрин и толкнул Дань Хэна локтем в бок, — скажи? — Не знаю, — буркнул Дань Хэн, — я ей туда не смотрю. — Ну да, ты только на попку госпожи Стелларон смотришь, — согласился Авантюрин и обратился к Вельту. — Что не так? Это комплимент. — Это не комплимент, это сексуальное домогательство. — Да она мне как сестра! — возмутился Авантюрин. — Какое домогательство, я ей от всего сердца приятно сделать хотел! — Ну, ей неприятно, — пожал плечами Вельт, — Авантюрин, комплименты частям тела — плохие комплименты. — Не знаю, — не согласился Дань Хэн, — мне приятно, когда Стелла говорит, что у меня классный пресс. — Выпендрился, — съязвил Авантюрин. — Комплименты женским частям тела — плохие комплименты, — поправился Вельт. — Потому что, как мы можем заметить по Авантюрину, мужчины часто рассматривают женщин, как сексуальный объект, и комплименты о… зачётных попках воспринимаются женщинами как сексуальная агрессия. Лучше сделать комплимент её интеллекту, выбору одежды или причёски, или её достижениям… — Например: «Ты накачала зачётную попку»? — спросил Келус. — Нет! — воскликнул Вельт. — Но это комплимент её достижениям, — заспорил Келус, — она же сама её качала, трудилась, ей будет обидно, если это никто не отметит. — Самое удивительное — ты ведь всерьёз веришь в то, что говоришь, — вздохнул Дань Хэн. — Просто запомните, — устало попросил Вельт, — не отпускайте никаких комментариев о теле посторонних женщин, ни позитивных, ни негативных. Своей женщине можете делать любые комплименты, какие она считает приемлемыми. Подчёркиваю — она. Если вы хотите сделать приятно ей — вы должны говорить то, что приятно ей. — А на Стеллу, которая меня мудаком зовёт, это правило, видимо, не распространяется, — проворчал Авантюрин. — Это предмет другого обсуждения, — Вельт посмотрел в блокнот. — И, наконец, жалоба от мисс Химеко. Кем надо быть, чтобы вывести из себя Химеко? Она написала, что ты сказал ей, что… Зрелые женщины более искушённые в сексе, чем сопливые малолетки. Восхитительно. — Это тоже был комплимент, — пробурчал Авантюрин, глядя в пол. — Я даже не знаю, нужно ли это как-то комментировать, — Вельт отложил блокнот и развёл руками. — Уверен, ты и сам догадываешься, что я об этом думаю. — Это правда? — спросил Келус. — Что? — уточнил Вельт. — Что зрелые женщины лучше в сексе? — Давайте обсудим это в следующий раз, — съехал с темы Вельт, — Авантюрин, пожалуйста, извинись перед девушками и впредь тщательней выбирай слова, когда собираешься сделать кому-то комплимент. Я понимаю, что у вас со Стеллой своеобразный стиль общения, но не надо распространять его на остальной экипаж Экспресса. — Дракону тоже нравится, — заметил Авантюрин. — Да не особо, — возразил Дань Хэн, — я терплю твои ужасные манеры только потому что люблю тебя. — Как мило, — заулыбался Келус. — Мои манеры соответствуют моему окружению! — Авантюрин в очередной раз вскочил с дивана и встал перед ними в уверенную позу, как оратор-философ перед необразованной челядью. — В кругах, в которых я вращаюсь, есть только два типа женщин. Деловые хищницы, к которым не нужно подкатывать. Они сами к тебе подкатят, затолкают в машину, увезут в номера, вытрахают душу, а на утро исчезнут, оставив деньги и записку «Купи себе мороженое, сынок». И эскортницы, которым палец покажи, а они тебе: «Ахаха, ты такой смешной, такой умный, никогда не встречала такого красивого, успешного и богатого мужчину, скажи ещё раз, что у меня классные сиськи, меня это заводит». Откуда мне набраться хороших манер, если женщины вокруг меня одобряют мудацкое поведение? — Женщины в твоём поведении виноваты, — кивнул Дань Хэн. — Как и в том, что шорты под юбкой не носят, — парировал Авантюрин. — Это очень печально, что твоя личность сформировалась под влиянием культуры потребления, но это не оправдание для плохих поступков, — сообщил Вельт, — их ничто не оправдывает, потому что поступки — это выбор. Если ты выбираешь нагрубить женщине под видом комплимента — это только твоя ответственность, а не женщин в твоём окружении. — Может быть, я отвешиваю женщинам неуместные комплименты под влиянием моих травм? — предпринял очередную попытку защититься Авантюрин. — Я жертва своего окружения. Нельзя винить меня в том, что я сломан. — В этом тебя никто не винит, — заметил Вельт, — мы все сочувствуем тебе и обязательно поддержим тебя, когда ты решишь обратиться к психотерапевту, чтобы проработать свои травмы. — Я ему это постоянно говорю, — прокомментировал Дань Хэн. — Но причинение людям вреда под прикрытием своих травм мы не поддерживаем, — продолжил Вельт. — Так нельзя, ты только умножаешь количество травмированных людей. — Почему это выслушиваю только я? — возмутился Авантюрин. — Воскресенье тоже причиняет людям вред, прикрываясь своими травмами. Слышали байку про воробья? — Голубя, — поправил Воскресенье. — Да какая нахер разница? — Большая, — буркнул Воскресенье. — Я это говорю вам всем, — возразил Вельт, — просто ты единственный вступаешь со мной в активную дискуссию, поэтому всё внимание сосредоточено на тебе. — Всё, как ты любишь, — заметил Дань Хэн, — получаешь больше всего внимания, потому что ты самый шумный. — Хорошо! — вытаращил на него огромные глаза Авантюрин. — Ладно! Я молчу! Доволен? — Да мне всё равно. — Я больше ни слова не скажу! — Отлично, мы с тобой всё равно закончили, — не смутился Вельт, — поговорим о Келусе. — Опачки! — радостно воскликнул Авантюрин, не продержавшись с закрытым ртом и секунды, и сел на диван между Келусом и Дань Хэном. — Наконец-то что-то реально интересное. — А я чё? — испуганно спросил Келус. — На тебя поступило огромное количество жалоб от Март, — ответил Вельт. — Я ей ничего плохого не сделал. — В этой комнате все так говорят, — напомнил Авантюрин. — Март пишет, что ты её преследуешь, — сообщил Вельт, — и говоришь ей странные вещи. — Какие? — заинтересовался Авантюрин. — «Вашей маме муж не нужен?», — процитировал Вельт. Авантюрин прыснул, Келус покраснел от лба до шеи, Дань Хэн посмотрел на него со снисходительным сочувствием, а Воскресенье тяжело вздохнул. — Да я перепутал просто, — начал оправдываться Келус, — я хотел сказать «зять». Ну, как бы, я имел в виду, что хочу с ней отношений. Типа: «Эй, я буду зятем твоей мамы и твоим мужем». — Это понятно, — с жалостью в голосе ответил Вельт. — Но как тебе вообще пришло в голову намекать Март на отношения подобной фразой? — Мне Авантюрин посоветовал, — сдал друга Келус. — Я знаю, что вы сейчас опять будете меня ругать! — быстро проговорил Авантюрин. — Но согласитесь — оно того стоило! — Ты меня наколол? — расстроенно спросил Келус. — Да, зай, — Авантюрин погладил его по голове, — а ты повёлся, как лошара. — Тут прям весь набор опытного сердцееда, — похвалил Вельт. — «Ты веришь в любовь с первого взгляда, или мне ещё раз подойти?». «Твои родители случайно не пираты? Тогда откуда у них такое сокровище?». «Мне звонили из рая и сказали, что у них сбежал самый красивый ангел…». — Это я вообще для Воскресенья готовил, — перебил Авантюрин, — только там должно быть «Мне звонили из рая и сказали, что выгнали пинком под жопу самого оборзевшего ангела, и я сразу понял, что речь о тебе». — Советы хоть и глупые, но неожиданно безобидные, — заметил Вельт и посмотрел на Авантюрина, — я приятно удивлён. — Ну, одно дело себя под мордобой подводить, а совсем другое — этого невинного пупса, — пожал плечами Авантюрин. — К тому же, он так на Стеллу похож, а я её люблю. — Не такой уж этот пупс невинный, — вздохнул Вельт и прочитал с блокнота: — «Келус попросил меня показать ему грудь». — Этого я ему не советовал! — тут же открестился от своего ученика Авантюрин. — Ты можешь как-то это объяснить? — обратился Вельт к Келусу. — Мне было интересно, — без смущения ответил Келус. — Интересно что? — Посмотреть на женскую грудь. Я никогда вблизи не видел. — Ты б ещё попросил показать, где клитор, — съехидничал Авантюрин. — Чё такое клитор? — спросил Келус. — Это орган. Который никто не может найти. О! — обрадовался Авантюрин. — Я придумал! В следующий раз подойди к ней и скажи: «Я знаю, как найти клитор» — и всё. Она твоя. — Реально? — Нет! — гаркнул Вельт. — Келус, прошу тебя, не следуй советам Авантюрина, касательно романтических отношений. Вообще — никаким его советам не следуй. — А чему тогда следовать? — повысил голос Келус. — В интернете пишут: «Просто будь собой, мойся и умей поддержать разговор». Только вот Март это совсем не впечатляет. Слушать советы тех, у кого есть отношения — нельзя, быть настойчивым — нельзя, комплименты делать — нельзя. А что делать, если она мне нравится?! — Для начала попробуй в доту меньше гамать, — предложил Авантюрин, — девки дотеров не любят. — А вот это, кстати, дельный совет, — похвалил Вельт, — на самом деле, лучшее, что ты можешь сделать — сказать Март, что она тебе нравится, и надеяться на взаимность. — А если она не ответит взаимностью? — Ворвись к ней пьяным и хватай за голую задницу, — посоветовал Авантюрин, — у дракона сработало. — На ней были трусы! — крикнул Дань Хэн. — Прокурору расскажешь. Предлагаю такой план, — Авантюрин повернулся к Келусу, — покупаем Март огромного плюшевого медведя и букет из тысячи роз. — Ты себе представляешь тысячу роз? — спросил Дань Хэн. — Представляю. Затем ты приглашаешь её в ресторан, костюм приличный мы тебе сошьём. Там ты встаёшь на одно колено и делаешь предложение. Кольцо мы купим. При свидетелях она постесняется тебе отказать, а дальше свадьба, первая брачная ночь, и наконец-то из девственников на Экспрессе останется только Воскресенье. — Я не… — начал Воскресенье, но осёкся и промолчал. — Это сработает? — спросил Келус у Вельта. — В краткосрочной перспективе — возможно, — признался Вельт, — но в конечном итоге вы оба будете несчастны. — Тогда мне это не подходит. Я не хочу, чтобы Март была несчастна. — Вот и молодец, — с облегчением произнёс Вельт. — Просто… Будь для Март хорошим другом и позволь ей самой выбрать тебя, если она этого хочет. И не проси больше ничего показать. В твоём распоряжении полный интернет обнажённой женской натуры. — Ну вы сравнили, — возразил Келус, — просто какая-то обнажённая натура или обнажённая натура Март. — Ты такой романтик, — умилился Авантюрин. — И последний, кто у нас остался — Воскресенье, — объявил Вельт, — на тебя жалобы, естественно, только от Стеллы. Большую часть из них всерьёз воспринимать невозможно, но её очень злит, что ты постоянно пишешь ей, предлагая помощь. Поэтому я попрошу тебя больше ей не писать. — Хорошо, — согласился Воскресенье, — я больше не буду причинять госпоже Стелле неудобства. — Вот! — указал на него блокнотом Вельт. — Вот такой реакции я ждал от вас всех. Я попросил что-то не делать — вы не делаете. — Так у него и обвинения смешные! — возмутился Авантюрин. — Мы — насильники, извращенцы, сталкеры, а он мамин помощник, ангел с крыльями! — Какое точное наблюдение, — равнодушно произнёс Воскресенье. — Завали свой ангельский хлебальник! — Авантюрин сердито посмотрел на Вельта. — Полистайте блокнот, может, там на него ещё какие-нибудь жалобы найдутся? — Нет, только от Стеллы и та, которую ты написал пятнадцать минут назад, — расстроил его Вельт, — как бы тебе ни было неприятно это слышать — Воскресенье, в отличие от вас, к девушкам на Экспрессе не пристаёт. — А к парням? — уточнил Авантюрин. — А ты с какой целью интересуешься? — не меняя ледяного тона спросил Воскресенье. — Хватит, — остановил этот двусмысленный спор Вельт. — Подведём итоги. Нет значит нет, комплименты должны быть уместными и не оскорбительными, преследовать девушку и просить её показать грудь — неприемлемо. Советы Авантюрина по отношениям работают только для специфического окружения Авантюрина. Всё. Я пойду посмотрю, осталось ли в моём баре хоть что-то после налётов Стеллы. — Спасибо за лекцию, — робко пробормотал Дань Хэн в спину быстро удаляющегося из вагона Вельта и посмотрел на друзей. — Вы хоть какие-нибудь выводы сделали? — Ага, — подтвердил Келус, — Стелла — главная стукачка. — Доверять на этом поезде можно только Пом-Пом, — добавил Авантюрин, схватил оставленный Вельтом блокнот и выдрал страницу, — им это с рук не сойдёт. Пусть им тоже лекцию прочитают. — Точняк, — Келус схватил ручку, — щас мы всё напишем.       С одной стороны, это казалось Дань Хэну невыносимо глупой идеей… А с другой — предательница Стелла написала на него кучу доносов, будто он действительно насильник какой-то. Он уже не раз искупил свою вину — а она с ним вот так. Он придвинул к себе блокнот и тоже выдернул листок. — Не отрывайся от коллектива, — Авантюрин толкнул блокнот Воскресенью. — Мне не на что жаловаться. — Уверен? — включился в уговоры Дань Хэн. — Стелла с тобой по-свински обращается. Грубит, унижает, эксплуатирует. Я бы на твоём месте это терпеть не стал.       Воскресенье с сомнением посмотрел сначала на него, потом на блокнот, вздохнул и вырвал страницу. — Добро пожаловать в семью, — поприветствовал его Авантюрин.