Птица Сирин

      Бам!       Металлический диск в обрамлении такой же металлической окружности отлетел в стену, оставляя вмятину на фреске, изображающей золотых бабочек на синем фоне.       Хрясь!       Каменный постамент с оглушающим треском развалился на большие куски с острыми краями.       Бац! Бдыщ! Бабах!       Камни разлетелись, обдав Стеллу серой пыльной крошкой.       Вжууух!       Обломки поползли друг к другу, собираясь в цельную скульптуру. Белая царапина на золотой бабочке исчезла, повинуясь мановению руки и божественной силе титана времени.       Стелла понимала, что это вандализм — и лучше бы ей тренировать удар на манекенах, но кто-то, и, вероятно, это был Фаенон, потому что это весьма в его стиле, а Трибби на тренировочной площадке без веской причины не появляется, нарисовал манекенам смешные рожицы, что делало их избиение вопиюще антигуманным. Ведь если у кого-то есть лицо — он кажется живым, а у Стеллы на счету и так слишком много жертв, в списке самых результативных маньяков она уже стоит где-то между Тедом Банди и Джоном Гейси. Так что она выбрала избивать в проулке меж двух зданий безликую скульптуру, форма которой никак не отсылала к человеческому телу.       Она расставила ноги на ширине плеч, чуть согнула колени, крепко схватила биту двумя руками, держа её у плеча, и закрыла глаза.       Мяч, отбитый точным ударом, летит за пределы поля. Она бежит. Первая база, вторая, третья… хоум-ран! Толпа ликует, оркестр играет гимн, софиты светят прямо на неё. Стелла, новый подающий надежды игрок лиги Корпорации межзвёздного мира приносит своей команде победные очки! А дальше головокружительная спортивная карьера, призовые, рекламные контракты — и Авантюрин наконец-то прекратит пихать ей деньги под не имеющие никакое отношение к реальности речи о том, что без него весь экипаж Экспресса давно бы начал заниматься каннибализмом с голодухи. — Ты неправильно держишь своё оружие.       Крики фанатов в её голове стихли, задавленные голосом, который мгновенно ввёл Стеллу в экстаз.       О, что это был за голос! Низкий, с лёгкой хрипотцой, уверенный и дерзкий. Тот самый голос, принадлежащий мужчинам из любовных романов, предназначенных для потребления широкими народными массами. Тех, где мужчины не разговаривают, а рычат, пахнут кожей, коньяком и мускусом, и красивы «мужской красотой», что бы это ни значило. Стелла мечтательно заулыбалась, представляя себе брутального бородатого качка на сгенерированной нейросетями обложке, раздевающего её взглядом, но через секунду до неё дошло, что именно ей сказал этот божественный голос. — Ты чё там вякнул?! — поинтересовалась она и повернулась.       Перед ней оказалась грудь, в которую Стелла, не удержавшись на каблуках в излишне драматичном развороте, чуть не вписалась носом. Она схватилась за литые мышцы, чтобы устоять на ногах, подумала «Ого, какие они… ого… нифига себе…», отдёрнула руки и отступила на шаг, не в силах оторвать взгляд от всей этой роскоши прямо перед ней.       Она и по голосу сразу догадалась, что это Мидей, а сейчас смотрела на вполне конкретное подтверждение своей догадки, ведь, по итогам всех приключений на Амфореусе, его грудные мышцы она запомнила гораздо лучше, чем лицо. Рельефные, выразительные, словно специально подчёркнутые алыми полосками татуировок — как и кубики на плоском животе. Стелла опьянённым красотой взглядом скользнула по обнажённому телу и остановилась на коричневом соске. Её никогда особо не интересовали мужские соски, но сосок Мидея показался ей заманчивой, соблазнительной спелой ягодой. Рот наполнился слюной — Пу-пу-пууу… — произнесла Стелла. — Я сказал — ты неправильно держишь своё оружие, — повторил голос с высокомерными интонациями. Такой мощный, что с неё чуть не сорвало одежду колебаниями воздуха.       Она ошалело поднялась взглядом от внушающей почтение широкоформатной груди к таким же плечам, задержалась на лежащем на них массивном золотом украшении и уставилась в лицо. Уж в этот раз она его запомнит.       Золотые глаза снисходительно смотрели сверху вниз, будто Мидей увидел букашку на своём бутерброде и теперь решал — прихлопнуть её или помиловать царским указом. Полные губы сжались в презрении, и даже совершенный, словно вырезанный скульптором нос не выражал никакую иную мысль, кроме: «Ты ничтожество, которое без меня ни на что не способно». Светлые, небрежно растрёпанные волосы падали на плечи, на концах горя пламенем таким же алым, как татуировки, всем своим видом крича, какой Мидей весь из себя бунтарь и нонкомформист. Стелла вспомнила, как он появился перед ней впервые, разметав монстров чёрного течения, очень крутой и пафосный, и даже на фоне в этот момент, кажется, играл какой-то гитарный запил. Этому парню только кожанки и байка не хватает. — Я без тебя разберусь, как мне держать моё оружие, — произнесла она, собрав всю свою смелость и изобразив в ответ такое же надменное выражение лица, как у Мидея.       Она не видела себя со стороны, но знала, что вышло неубедительно — будто у неё живот скрутило, и она притворяется, что ей не нужно бежать прям щас. Вот бы сейчас рядом был Авантюрин и состроил подходящую гримасу за неё. — Ты разберёшься, — ответил Мидей, — как вывихнуть себе запястье в следующей же битве. Кто учил тебя сражаться?       Стелла уронила челюсть, как персонаж старого мультфильма, и захлопала ресницами, сбитая с толку таким неприкрытым хамством. Но так как с хамами она встречалась нередко, с парочкой из них весело потрахалась, а одного даже определила в свои бойфренды — она взяла себя в руки после следующего неуместного комментария. — Я покажу, как правильно, — утвердительно произнёс Мидей. — Спасибо! — восторженно вскричала Стелла. — Спасибо тебе огромное, благодетель! Ты просто себе не представляешь, как плохо я раньше жила без твоих советов! Я уже столько времени путешествую по галактике, убивая толпы народу, но до сих пор так и не научилась правильно держать свою биту! Иногда даже, по врождённой глупости, я засовываю её себе в жопу, потому что не знаю, что с ней нужно делать! Научи же меня, о, великий сенсей!       В жёлтых кошачьих глазах отразилось недоумение. Стелла, вдохновлённая реакцией, решила закрепить успех, отбросила биту, рухнула коленями на каменный пол и воздела руки к мускулистому божеству. — Молю! — вскричала она, как персонаж античной трагедии. — Поведай же мне свою мудрость! Осени меня тайным знанием! Не оставь в тёмный час неразумную рабу свою, даруй мне спасение!       Проходящая мимо гражданочка в богато расшитых одеждах бросила на неё равнодушный взгляд человека, привыкшего, что на улицах Охемы постоянно репетируют лицедеи, непризнанные гении театральной сцены и прочие скоморохи, и ушла вверх по лестнице к рынку. Стелла пала ниц к обутым в сапоги ногам. — Царь-батюшка! — взвыла она, не придумав подходящий текст. — Не вели казнить! — Что? — озадаченно произнёс Мидей первую реплику в её спектакле. — Вели… слово молвить? — неуверенно продолжила Стелла, распластавшись на полу.       Запал для импровизации иссяк, идей для красивого завершения у неё не было. Просто встать и сделать вид, что ничего не произошло? — Женщина, что ты несёшь? — грозно спросил Мидей. — Как ты меня назвал? — Стелла подняла голову, зацепившись за новый повод для драмы. — Женщина, — повторил Мидей.       Стелла быстро вскочила на ноги и ткнула пальцем в манящую грудь. Ух… какая она… твёрдая. — Ты думаешь, я не знаю, как держать собственную биту, потому что я женщина? — вытащила она главный козырь для срачей в интернете и на политической арене. — Я не… — Думаешь, женщины ни на что не годны? — повысила Стелла градус претензий. — Думаешь, ты можешь меня поучать, потому что я формой половых органов не вышла? Ты сексист! — Кто? — спросил Мидей. — Ты даже не знаешь, кто ты! — рявкнула Стелла, не отказав себе в удовольствии ещё пару раз ткнуть пальцем в упругие мышцы. — А туда же — поучать меня взялся! Менсплейнер! — Ты не в себе! — повысил голос Мидей. — Теперь ты меня ещё и газлайтишь! — возмутилась Стелла. — Я уже не говорю о менспрединге! Ты агрессор и эксплуататор!       Последние два слова в кремносском словаре точно присутствовали, и Мидей, наконец-то, понял, что она пытается ему сказать. — Да что я тебе сделал?! — взревел он так, что Стелла отпрыгнула на пару метров. — Мнение своё никому не нужное касательно моих боевых навыков высказал! — прокричала она издалека. — Я что, просила советов?! — Тебе не помешает иногда прислушиваться к советам умных людей! — заорал в ответ Мидей. — С чего ты взял, что ты умный?! — отбрила Стелла.       Мидей вдохнул и, грозно сверкая глазами, выдал продолжительную тираду, преимущественно состоящую из шипящих и хрипящих звуков в сопровождении активной жестикуляции в её сторону. Стелла растерянно замотала головой. — Я тебя нихера не поняла! — Я тебя тоже!       Он развернулся так резко, что его алое, расшитое золотыми узорами одеяние взметнулось в воздухе, и, громко топая, зашагал прочь по улице. Если бы здесь была дверь — он бы ею хлопнул. А чего он ожидал?! Что она скажет: «Ну что за лев этот тигр! Ну что за высокоранговый самец! Как же мне не хватало твоего мудрого руководства над моим стилем ведения боя!». Так, что ли?       Стелла проводила взглядом удаляющуюся огромную спину и широкие плечи, опустилась на каменные ступеньки и подула на ободранную коленку.

***

      Как-то раз Стелла спросила Дань Хэна, какой звук у него самый любимый. Он, как примерный кавалер, ответил: «Звук твоего голоса, конечно же», — и Стелла довольная пошла по своим делам, так и не узнав, что больше всего он любит звуки льющейся воды, не осквернённые человеческим шумом.       Купальня Златиусов предстала перед ним тем самым местом, где он мог в полной мере насладиться любимой симфонией волн и тишины. И никто не отругает за то, что он вылил пенку для умывания.       Лишь одна общественная купальная чаша во всей Охеме до сих пор не удостоилась его особенного внимания — купальная чаша, в которую с небес стекал золотой искрящийся водопад. Дань Хэн поднялся к бурлящему бассейну по ступенькам и огляделся. Сюда ведь никто не придёт? У Аглаи сегодня были какие-то планы на Стеллу, остальные тоже найдут дела поинтересней. Если бы кто-то хотел отмокать в ванной — он бы уже это делал, а здесь так тихо и пустынно.       В голубом небе за массивными и высокими каменными колоннами плыли безмятежные облака, чей покой не нарушали никакие летательные аппараты, как на Сяньчжоу, где от свидетелей пришлось скрываться за тонированным окном. Ещё немного поозиравшись, он решился.       Белая ткань хитона соскользнула с плеч и легла на пол. Дань Хэн ступил босыми ногами в тёплую воду, гребенчатый хвост ударил по золотистой поверхности, поднимая брызги, капельками оседающие на коже, волосах и водонепроницаемой электронной книжке, которую подарила Стелла взамен нескольких бумажных, утопленных в её джакузи. Он прошёл мимо водопада и сел в воду, прислонившись к отделанной голубой плиткой стене.       На экране, озарённом мягким, комфортным для глаз светом, сменялись отсканированные страницы документов, рассказывающие очень запутанную историю Амфореуса. Вода умиротворяюще шумела, падая сверкающим столбом в бассейн. Дань Хэн сполз в чашу, скрывшись в золотых волнах по плечи и предался любимому делу любого уважающего себя Первопроходца — познанию неизведанного. Стелла утверждала, что каждый уважающий себя Первопроходец должен перепробовать все алкогольные напитки в каждой локации на пути следования Экспресса, но Дань Хэн в тайне считал, что она понимает первопроходческий дух поверхностно и ребячески. Впрочем, за это он её и любил.       Погрузившись в свою интеллектуально-образовательную негу, он не сразу услышал звук заработавшего подъёмника. Дань Хэн замер, как будто его застукали ночью у холодильника Стеллы или за тайным прослушиванием одной из любимых музыкальных групп Март, в попытке понять, что ей в них так нравится, и быстро забегал взглядом по залу.       Хитон лежал на противоположном краю бассейна. На низком столике в отдалении белела стопка аккуратно сложенных полотенец. Он не успеет. Незваный посетитель купальни уже близко. Лишь бы это была не девушка, иначе ему грозит очередная строгая лекция Вельта по этике, а потом доверительный разговор наедине: «Ты же, без преувеличения, последний кандидат на попадание в подобного рода нелепые ситуации, как тебе это удаётся каждый раз?». Стелла считала, что это потому что они персонажи водевиля. Дань Хэн упорно продолжал думать, что это его вина, и ему нужно что-то изменить в себе.       Так и не решившись пробежать голышом до одежды, он прикрыл всё самое неэтичное, что в нём есть, широким и толстым хвостом и замер, вцепившись в руками в читалку. Вдалеке показалась белобрысая голова. Дань Хэн вздохнул с облегчением, но и с разочарованием. — Здорово, напарник! — заулыбался Фаенон, подойдя ближе. — Здравствуй, — поприветствовал Дань Хэн, сигнализируя ему взглядом, чтобы он ушёл, потому что эта купальня слишком мала для них двоих.       Фаенон его невербальных знаков не понял, содрал свой хитон через голову, бросил на пол и вбежал в бассейн, как собака в пруд. Дань Хэн закрыл лицо читалкой, прячась от брызг.       Худшее, что он мог бы сделать в эту самую секунду — начать пялиться на своего соседа, который плюхнулся в воду в метре от него, но Дань Хэн всё равно скосил один глаз от планшета, украдкой глядя на Фаенона, который начал подгребать к себе воду, будто ребёнок, которого посадили купаться. Ему бы резиновую утку.       Дело было, разумеется, не в манере этого парня принимать ванну. Дань Хэн смотрел на его пресс. И радовался про себя, что пришёл сюда в облике Освободителя Пустошей. И в то же время сам себя стыдился за то, что не может прекратить сравнивать. Он же не Авантюрин, для которого быть во всём лучшим — каркас для самооценки. В Дань Хэне много хорошего. Он серьёзный, вдумчивый, терпеливый, эмоционально поддерживающий и готовый к компромиссам. И для романтических отношений эти качества гораздо полезней, чем накачанные мышцы. И Стелла сама сказала, что любит его любым. Но в окружении парней вроде Фаенона и Мидея, он не мог перестать думать о том, что они выглядят слишком привлекательно для женского взгляда.       Убедившись, что именно сегодня он выглядит ничуть не хуже Фаенона, Дань Хэн вернулся к чтению, но момент тишины уже был упущен. Фаенон плескался, фыркал, дышал и самое главное — смотрел. Его взгляд щекотал кожу между ухом и шеей, что физически было невозможно, но Дань Хэн это чувствовал, и еле сдерживался, чтобы не почесаться под любопытным взором. Не надо вступать с ним в разговор. Если он это сделает — Фаенон не уйдёт. Но молчать очень не вежливо, будто он специально его игнорирует. Но ведь так и есть. Но они друзья. Кто ведёт себя так с друзьями? Это очень грубо, так нельзя. К тому же, Стелла говорила, что нынешний Фаенон её немножко пугает и кажется… потерянным. Дань Хэн отложил читалку на бортик бассейна и повернул голову. — Как у тебя дела? — Хорошо, — с улыбкой ответил Фаенон, — а у тебя? — Тоже. — А где Стелла?       Дань Хэн посмотрел на него исподлобья. Вот поэтому он и не хотел разговаривать. Всё всегда сводится к Стелле. К его Стелле, которой он обещал, что не будет лезть в её отношения с парнями. Взять бы ещё обещание с этих парней, что они не будут втягивать Дань Хэна в свои отношения со Стеллой. — Не знаю. Она собиралась потренироваться. А потом они с Аглаей будут мерить платья, или что-то вроде… — Платья? — перебил Фаенон. — Девчонки где-то меряют платья, а ты сидишь здесь? — А где я должен быть? — Ты должен быть там. — Зачем я там нужен? — искренне недоумевая, уточнил Дань Хэн.       Фаенон очень сочувственно вздохнул, тем самым вздохом, который у Март обычно обозначал: «Ну как можно одновременно быть настолько умным и настолько тупым». — Представь, — начал он, — ты сидишь на мягких подушках, пьёшь из кубка сладкое вино, вкушаешь спелые фрукты. Стелла выходит из-за ширмы в красивом платье и спрашивает: «Как тебе?». — И что? — А ты говоришь: «Никакому наряду не затмить твою красоту, но я хочу увидеть каждую попытку». — Чё? — помотал головой Дань Хэн. — И она надевает ещё одно платье, и ещё, — продолжил Фаенон, — и её наряды становятся всё откровенней, и откровенней… — А ты не мог бы предаваться фантазиям не в той же купальне, в которой сижу я? — попросил Дань Хэн. — И вот, наконец, из-за ширмы доносится: «Помоги, пожалуйста, я не могу справиться с застёжкой», — не внял его просьбе Фаенон, — и ты идёшь туда — а она полностью обнажена, ведь платья были всего лишь предлогом. — Или девчонки просто занимаются девчачьими делами и не хотят, чтобы мы к ним лезли со своими мужскими проекциями, — предположил Дань Хэн. — Это было бы верно, если бы мы этим девчонкам не нравились. — Ты очень похож на моего парня.       Уже договорив последнюю фразу, Дань Хэн понял, что ляпнул что-то не то, да ещё и в самом подходящем для таких бесед антураже. Он молча уткнулся в читалку, надеясь, что Фаенон эту тему развивать не станет. — Какой он?       Дань Хэн закрыл глаза, сдерживая жалобный вздох. — Тебе же Стелла рассказывала. — Я хочу услышать твою точку зрения. — Он болтливый, бесцеремонный и самовлюблённый, — выдал Дань Хэн краткую характеристику Авантюрина, глядя в книгу. — То есть, тебя в нём привлекает то, за что ты не любишь всех остальных? — невинным тоном уточнил Фаенон.       Читалка вернулась на край бассейна. — Я тебя не не люблю, — Дань Хэн посмотрел на назойливого собеседника. — Мы друзья. Я сочувствую тебе, я помогал тебе и остальным жителям Амфореуса искренне и от всего сердца, потому что вы хорошие люди, заслуживающие счастливого будущего. Но наши разговоры об отношениях задевают мои чувства, потому что ты влюблён в девушку, которую люблю я. Так что я бы хотел обсуждать с тобой более нейтральные темы, если ты не против. Чтобы мы действительно были друзьями, а не… — он изобразил пальцами кавычки, — «парнями Стеллы».       Собеседник прекратил грести воду, склонил голову набок, изучающе рассматривая Дань Хэна. Зря он разоткровенничался. Вдруг Фаенон не считает, что они настолько друзья, чтобы поставить их отношения выше глупого соперничества за девушку, которая никому не принадлежит. — Ты прав, — спокойно произнёс он. — Извини. Я не…       Подъёмник снова заскрежетал, прерывая извинения, они оба дёрнулись и посмотрели в его сторону. Фаенон, как и Дань Хэн ранее, начал лихорадочно осматриваться в поисках, чем бы прикрыть срам. Свой хвост Дань Хэн ему предлагать не стал. — Тоже думаешь, что если там какая-нибудь барышня, то мы оба очень крупно влипли? — вместо этого спросил он.       Фаенон кивнул и погрузился в воду по шею.       Возможно, барышни каким-либо образом прознали, что сегодня в купальне будет присутствовать голый Дань Хэн, и не хотели, чтобы в их памяти отпечаталось это незабываемое зрелище, а возможно ему просто везло — но это снова были не они.       Грохоча шагами по каменному полу, к бассейну подошёл Мидей, окинул их с Фаеноном взглядом, полным снисходительного презрения, который Дань Хэн никогда не воспринимал всерьёз, сбросил свой хитон в общую кучу, вошёл в воду и рухнул в неё всей своей массой так, что прячущегося Фаенона накрыло волной. Он вынырнул, отряхиваясь и отплевываясь, а Мидей уселся напротив них, сложил руки на груди и демонстративно уставился в небо.       Дань Хэн вопросительно посмотрел на Фаенона, тот покачал головой и перевёл взгляд на Мидея, на лице которого играли желваки. Казалось, ещё немного, и он начнёт яростно выдыхать огонь из ноздрей. Взгляд невольно скользнул ниже, и Дань Хэн отметил, что этот парень выглядит так, что впору и Фаенону позавидовать. Он вообще умеет завидовать? Стелла утверждает, что Фаенон святой, но ей невдомёк, что парень, который ухаживает за девушкой, и парень, который выпендривается в купальне — это два разных парня.       Тишина всё длилась, но не расслабляющая, которой он желал, а невыносимо напряжённая, от которой хотелось сбежать. Но Дань Хэн оставался в купальне. Ему действительно нужно заводить друзей. Даже Химеко так говорит. Не нужно уходить от сложных социальных взаимодействий, в них суть человеческих отношений.       Первым не выдержал Фаенон. — Что за трагедия омрачила чело нашего непобедимого кремносского льва?       Кремносский лев издал возмущённый рык, недовольно посмотрел на друга и прожёг Дань Хэна таким взглядом, что тот поёжился и сильнее прижал к себе хвост. — Твою подругу кто-то должен научить хорошим манерам! — громоподобным голосом сообщил Мидей. — Которую? — робко спросил Дань Хэн.       Ответ был известен заранее. У него всего две подруги с плохими манерами, но Март настолько очаровательна, что любая неуместная реплика прощается ей в ту же секунду. — Ту, которая грубиянка! — не прояснил ситуацию Мидей. — А ты уверен, что именно она тебе нагрубила? — пришёл Дань Хэну на помощь Фаенон. — Не было такого, например, что ты сказал девушке что-то, что разве что в Кремносе приемлемо? — Я всего лишь сказал, что она неправильно держит своё оружие! — Ой, — насмешливо произнёс Фаенон.       Да уж. Ой. Вот чего Стелле с её больным самолюбием говорить не стоит — так это то, что она что-то делает неправильно. То есть, можно конечно, но заходить лучше сильно издалека. — «Ой» будет, когда эта глупая женщина сама себя поранит, — ответил Мидей, — кто обучал её сражаться? — Я, — ответил Дань Хэн. — Ты бесполезен, — отрезал Мидей. — Ясно, — кивнул Дань Хэн и вернулся к чтению. — И что она тебе ответила? — полюбопытствовал Фаенон, не собираясь прекращать разговор, пока не получит свою порцию оскорблений. — Она назвала меня… — Мидей замешкался, — она сказала, что я… сексист.       Дань Хэн ухмыльнулся, прячась за читалкой. — Что это значит? — спросил Фаенон. — Я не знаю. — Тогда почему ты обиделся?       Мидей замолчал, обдумывая этот вопрос. — Что это значит? — спросил Фаенон у Дань Хэна. — Да какая разница? — Я хочу знать, насколько это было оскорбительно, и насколько это оскорбление верно.       В очередной раз отложив книгу, Дань Хэн вдруг осознал, насколько тяжело всё это время было Вельту читать им лекции об этике и морали и отвечать на их провокационные вопросы. И теперь ученику нужно если не превзойти своего учителя, то хотя бы не посрамить. А ведь он вообще в этом заседании ареопага без галстуков участвовать не хотел. Он хотел почитать. — Сексист — это человек, который предвзято относится к другим людям на основе их пола, — пояснил он, — то есть, в данном случае, Мидей сексист, потому что считает, что мужчины сражаются лучше женщин. — Он так не считает, — возразил Фаенон, даже не став спрашивать мнение Мидея, — он ко всем относится одинаково предвзято, независимо от пола. Стелла сражается плохо не потому что она женщина, а потому что она не Мидей. — Но я так считаю, — подал голос Мидей.       Дань Хэн развёл руками, а Фаенон посмотрел на друга возмущённым взглядом адвоката, который уже почти спас своего клиента от пожизненного заключения, но тот неожиданно признался в двух десятках убийств, обозвал судью мудаком и страстно расцеловал секретаря судебного заседания. — Да твоя мать твоему отцу наваляла! — вскричал Фаенон. — Ты мать мою не трогай! — издалека ткнул Мидей в него пальцем. — Моя мать и вам наваляет! И мне! Это другое! — Я не трогаю твою мать! — Фаенон резко вскинул руки вверх. В Дань Хэна полетели брызги. — Я к ней со всем уважением, в качестве положительного примера. А как же Аглая? Кастория? Они тоже сражаться не умеют? — Ты не равняй славных дев битвы и глупую заносчивую девчонку, которая только и может, что языком мести! — опять повысил голос Мидей. — Ты видел её руки? Они же как у тебя! — Как у меня?! — Не все женщины созданы для того, чтобы держать оружие! — понесло Мидея. — Есть женщины, которые храбро сражаются на поле брани, а есть те, которые ждут своего мужчину дома, встречают его винами и яствами, умащивают его уставшее тело благовониями… — Чего? — саркастично спросил Дань Хэн, на последней реплике догадавшись об истинной причине гнева Мидея.       Фаенон, правда, из всего сказанного сделал, скорее, вывод, что он, как и Стелла, годится только на то, чтобы Мидея маслами натирать, поэтому он вскочил и шагнул к другу. — Сейчас эти слабые девичьи руки, — пообещал он, — сомкнутся на твоей сильной мужественной шее.       Мидей тоже поднялся на ноги, рванулся к Фаенону и со всей своей божественной дури врезал ладонью по льющемуся с небес водопаду. Фаенона и Дань Хэна окатило золотой водой. — Дерёшься, как девчонка! — крикнул Фаенон, отплёвываясь. — Да я просто хребет тебе боюсь сломать! — ответил Мидей. — Не могу же я оставить мир без Спасителя!       Дань Хэн отряхнул свою читалку, попытался отжать волосы, плюнул на это безнадёжное дело и с тоской посмотрел на маячущую перед его лицом задницу Фаенона. — Видишь, дело вообще не в Стелле! — посмотрел Фаенон на него через плечо.       Дело в Стелле. Только в ней всегда и дело. — Что она ещё тебе сказала? — спросил Дань Хэн, прежде чем начался очередной акт бессмысленного насилия с гомоэротическим налётом. — Она…       Мидей отступил и снова плюхнулся в воду так, что она вышла из берегов бассейна. Раскинул руки по бортам, а ноги по дну. — Она сказала что-то про газ. — Про газ? — переспросил Фаенон, возвращаясь на своё место возле Дань Хэна. — Да. Газ… лает… — Лает? — покачал головой Фаенон. — Как собака? — Газлайтер? — предположил Дань Хэн. — Да! — подтвердил Мидей. — Что это значит? — Это когда один человек пытается внушить другому человеку, что тот сумасшедший. — Зачем? — спросил Фаенон. — Это такая форма манипуляции, — пояснил Дань Хэн, — если человек сумасшедший, значит его точка зрения неправильная, и его оппонент по умолчанию прав. — Мидей и так по умолчанию прав, — язвительно произнёс Фаенон. — Он ни в каких манипуляциях не нуждается. — Потому что я честный воин Кремноса, а не хитрая змея из Сената! — Мидей посмотрел на Дань Хэна. — А что такое мен… менсп… — Менсплейнинг? — Да. — Это когда мужчина снисходительно объясняет женщине то, что она знает лучше него, — расшифровал Дань Хэн, проклиная Стеллу, которая вывалила на этого бедолагу весь феминистский словарь без разбору. — О! — оживился Фаенон. — А как называется, когда женщина знает что-то лучше мужчины, но отказывается снизойти до него и рассказать? — Я не думаю, что у этого есть название, — ответил Дань Хэн. — Жаль. Мне нужен термин для обозначения того, чем обычно занимается Аглая. — Стелла предложила бы назвать это «Аглаингом», — подсказал Дань Хэн. — Она ещё одно слово сказала, — перебил Мидей их упражнение в лингвистике, — похожее на менс… п… проклятье! — Менспрединг? — Откуда ты знаешь все эти слова? — восхитился Фаенон. — Ты просто ходячая энциклопедия. Первая в мире энциклопедия-дракон. — Менспрединг — это когда мужчина в общественном транспорте ноги раздвигает, — проигнорировал лесть Дань Хэн. — И в целом занимает чужое пространство.       Фаенон посмотрел на раскинувшегося по всему бассейну Мидея. Тот сдвинул ноги. — Ну тут Стелла в точку попала, — сделал вывод Фаенон. — Я не виноват, что моё тело столь велико, — пробормотал Мидей. — Я виню злоупотребление белковым питанием, — ответил Фаенон. — И силовыми тренировками. — Ты очень подробно запомнил всё, что тебе сказала Стелла, — безразличным тоном произнёс Дань Хэн. — Потому что она сказала ему незнакомые слова, и он обиделся. — Воины Кремноса не обижаются! — Почему ты вообще взялся указывать Стелле, как держать оружие? — спросил Дань Хэн.       Мидей замолчал, сурово втягивая ноздрями воздух, Фаенон недоумённо покосился на Дань Хэна, а тот никак не мог решить — делиться своими выводами или лучше промолчать и сделать вид, что ничего не заметил. — Я хотел предложить ей помочь с тренировками, — избавил его от дальнейших терзаний Мидей. — Чтобы мы… провели время вместе.       Рядом с Дань Хэном раздался мрачный вздох Фаенона, который Мидей, скорее всего, не услышал за шумом водопада. Ну что сказать — пусть привыкает. Для Дань Хэна это обычный понедельник. — Я же не знал, что она так отреагирует! — продолжил Мидей. — Я пытался помочь! Она и правда может поранить руку! — Да ты же всё неправильно сделал! — произнёс Фаенон. — Ты что, раньше никогда за девушками не ухаживал? — Не до этого было! — Сам же сказал — женщины не созданы для битв, — напомнил Фаенон. — За ними нужно ухаживать, как за нежным цветком.       Дань Хэн вытаращил на него глаза. — Нарви букет, устрой пикник на природе, — принялся перечислять Фаенон, — возьми её за руки, проникновенно посмотри в глаза и скажи: «Стелла, ты мне очень нравишься. Я хочу серьёзных отношений».       Дань Хэн фыркнул. Это же гарантированный способ напугать Стеллу так, чтобы она навсегда заблокировала твой номер. Подождите-ка… — Оденься как-нибудь поприличней, — продолжил Фаенон, — будь вежливым, но не очень. — Как это? — не понял Мидей. — Женщины любят плохих парней, — авторитетно заявил Фаенон, — но с нежным сердцем. Поэтому будь дерзким, но не слишком. Называй её как нибудь… типа… малышка. — Детка, — подсказал Дань Хэн, не сдержавшись. — Киска, — добавил Фаенон, и Дань Хэн поперхнулся. — Понятно… — протянул Мидей. — И будь настойчивым, — посоветовал Фаенон, — женщины обожают внезапные поцелуи. Как в романтических книжках. — Но если она скажет «нет» — сразу прекрати, — громко добавил Дань Хэн, чтобы предотвратить катастрофу. — Так быть настойчивым или не быть? — уточнил Мидей. — Ищи баланс, — пространно ответил Фаенон. — Ты поймёшь, что она тебя хочет. По глазам. — Но нет значит нет, — повторил Дань Хэн. — Да я… — запнулся Мидей, — так сразу… на первом свидании… не буду… — Тогда она решит, что ты тряпка! — пригрозил Фаенон. — Настоящий воин Кремноса не мямлит, он берёт, что хочет! — С согласия, — упрямо вставил слово Дань Хэн. — В общем, помни — цветы, романтика, серьёзные отношения, настойчивость, дерзость, — перечислил Фаенон, — женщины это обожают. Она не устоит. — И ещё стихи, — добавил Дань Хэн, — женщины обожают стихи. — Стихи, — кивнул Мидей, — ага. — Давай, герой! — Фаенон вскочил и схватил Мидея за локоть, вытаскивая из воды. — Сейчас или никогда! — А может… — Мидей споткнулся о ступеньки, Фаенон толкнул его коленом под зад, — она, наверное, ещё злится. Надо дать ей время успокоиться. — Нет! — заверил Фаенон. — Если ты сейчас исчезнешь, она решит, будто ты этот… ну…       Он умоляюще посмотрел на Дань Хэна. — Что ты её загостил, — подсказал тот термин с современных сайтов знакомств, — исчез и игнорируешь её, чтобы не разбираться в отношениях. — Да! — воскликнул Фаенон и кинул в Мидея полотенце. — Гостинг — это отвратительно! Она тебя никогда не простит! Иди сейчас! — Да иду я!       Натянув свой хитон, Мидей умчался по направлению к подъемнику, и как только он скрылся, Фаенон начал быстро одеваться. — Вставай! — крикнул он. — Ты понимаешь, что ты натворил? — уточнил Дань Хэн. — Стелла его раскатает. — И я хочу на это посмотреть! — Я рискую показаться занудой, но… — произнёс Дань Хэн, вылезая из бассейна. — Это как-то не по-дружески, ты не находишь?       Фаенон одёрнул хитон, замер, глядя перед собой, вздохнул и посмотрел на него. — Мидей — мой самый близкий друг. И я готов разделить с ним всё. Тяготы сражений, радость победы, последний кусок хлеба. Но не девушку. Не сейчас. Не с лучшим другом. Я не готов. Так что пусть она его раскатает. — Но можно же было просто сказать ему об этом, — Дань Хэн последовал за Фаеноном, путаясь в своём хитоне, который лип к голому телу. — Можно было, — согласился он, — но я хочу, чтобы у Стеллы даже мысли не возникло о том, чтобы с ним переспать. — Ты меня пугаешь. — Я сам себя пугаю.

***

      Когда в дверь постучали, Стелла думала о Мидее. То есть, не совсем.       Она смотрела в зеркало, в котором отражалась неописуемая красота. Аглая не только сшила ей платье, но и поделилась украшениями, обувью, а также сделала ей причёску, и волосы теперь не падали на лицо как попало, а струились по плечам каскадом кос и кудрей. Запястья и плечи украсили золотые браслеты, а само платье выгодно подчёркивало грудь открытым лифом с завышенной талией, а стройные ноги — разрезом до бедра. И глядя на всё это, Стелла подумала: «Ну какова красота». А потом подумала: «Если бы Мидей увидел её такой — он бы не наговорил ей гадостей сегодня утром».       Красивых девушек не критикуют. Им не рассказывают, как правильно держать оружие, такое только братанам рассказывают. А она братан. Естественно. Они же мир вместе спасли, и он видел её только с перекошенным лицом, колотящую битой очередного недобитого бога.       И чего она так психанула? Понятно чего. Перед ней стоял оживший альфач из любовных романов с идеальным прессом и упругими сиськами, и вместо того, чтобы пасть перед ней на колени и вскричать: «Одари меня своей любовью, прекраснейшая», он смотрел на неё, как на говно.       А может, оно и к лучшему. Она же знает, как с альфачами в романах бывает. Они все психи, хамы, насильники и абьюзеры. Выкрадывают невинных девушек, творят с ними непотребства, а потом ещё и замуж за них выходить заставляют. Ну его нафиг.       И вот на этой пессимистичной ноте в дверь постучали.       Стелла быстро сделала фотку, чтобы отправить Авантюрину изображение своих космически прекрасных ног, и пошла открывать. Что-то случилось? Кому-то понадобилась помощь временно исполняющей обязанности Кефала в этом цикле?       За дверью были они. Сиськи. Правда, почему-то спрятанные под несколькими слоями разноцветной ткани, словно Мидей ограбил прохожего и переоделся для маскировки. Это не слишком помогало, потому что ткань туго натянулась на широких плечах и расходилась на мощной груди. Но эротический накал, благодаря более закрытому одеянию, всё же снизился, и Стелле хватило силы воли поднять взгляд выше.       В руках Мидей держал букет смутно знакомых голубых цветов. — Это тебе, — он протянул букет Стелле. — Ты же не сорвал его с клумбы? — забеспокоилась она, вспомнив, где видела такие цветы. — Я их купил. — Ты купил цветы, которые можно сорвать с клумбы? — Я не вандал. В отличие от тебя, — мысленно добавила Стелла. — В кремносском словаре есть такое слово?       Кошачьи глаза блеснули опасным блеском, предвещающим очередной всплеск националистической ярости, но Мидей сдержался. — Ты словно богиня, что явилась недостойному её смертному мужу, — выдал он, окинув её взглядом. И, немного подумав, добавил: — детка. — С… спасибо, — пролепетала Стелла. — Ты тоже хорошо выглядишь. Малыш.       Мидей счастливо ухмыльнулся, оперся рукой о косяк, загораживая проход, и снова протянул букет. — Поставь в воду. Мы идём на свидание.       Стелла взяла цветы и отошла, чтобы набрать воду в вазу, воспользоваться передышкой и понять, что происходит. Это уже любовный роман? Сейчас её выкрадут, увезут в горы и… того? И будут они жить долго и счастливо? — А куда мы пойдём? — осторожно спросила она, вернувшись к Мидею. — На пикник, — ответил он, подпирая собой дверь.       Пикник? Такого слова в его словаре точно нет, кто ему подсказал? Стелла задумалась, разглядывая Мидея, а он протянул ей руку.       Помявшись ещё пару секунд, Стелла всё же вложила свою ладонь в его. Такая горячая. Он, наверное, весь такой. Зачем ему этот пикник? Пусть остаётся тут и покажет, что у него под всеми этими тряпками.       Мидей вытянул Стеллу из комнаты, прервав её возмутительные фантазии и повёл по коридорам Мраморного дворца.       Даже близость его большого, красивого, пышущего жаром тела, не могла отвлечь её от подозрений. Что происходит? Утром они поругались, и он ушёл, громыхая латными сапогами, злой, как Нанук, а теперь на свидание её тащит, комплиментами сыплет. Как умеет. Всё дело в платье? Нет, он же цветы раньше нарвал. Он уже шёл пригласить её, не зная, что она нарядилась.       Её суровый спутник молчал, и это было довольно привычно, болтать он предпочитает с Фаеноном, но Стеллу тишина угнетала. — А можно спросить? — Да. — А вот если твоё уязвимое место — это позвоночник, значит, тебя может убить неумелый остеопат? — Откуда ты знаешь моё уязвимое место? — спросил Мидей. — Оно в книжке описано, — честно призналась Стелла, — которая по всей вселенной распространяется по бесплатной модели. А кое-где и в библиотеках уже лежит.       Мидей недовольно рыкнул. — Кто такой остеопат? — Массажист, который притворяется врачом, — объяснила Стелла. — Запиши его в свои кровные враги. — Обязательно.       Они миновали рынок и вышли на поросшую травой площадку на краю обрыва, окружённую цветущими кустами. Стелла сначала напряглась от перспективы обедать с сексуальным парнем под взором огромного Кефала, а потом вспомнила, что нет там никакого Кефала. Кефал аут.       Алая ткань, расстеленная на траве, выглядела так, будто Мидей пожертвовал для пикника свою одежду, но, приглядевшись, Стелла поняла, что это самый обычный шерстяной плед. На пледе стояла большая плетёная корзина… для пикника. Естественно. А рядом — кувшин с каким-то напитком и пара золотых кубков. Да ты ж ебанись, — подумала Стелла. — Ты потрясающе подготовился к свиданию, — сказала она вслух. — Ещё бы, — самодовольно ответил Мидей. Стелла тут же вскипела, но он добавил: — Я же старался для тебя.       Растущие по сторонам от поляны кусты зашелестели от ветра, Стелла опустилась на плед, не сводя глаз с Мидея, который всего за несколько часов эволюционировал из высокомерного говнюка в идеального мужчину, сняла сандалии, подтянула к себе босые ноги и прикрыла их юбкой.       Мидей сел рядом, положил руку поверх её ладони, схватившейся за плед, склонился к удивлённо моргающей Стелле так, что его глаза оказались напротив её и спросил: — Тебе здесь нравится? — Очень, — кивнула она.       Пах Мидей, кстати, вовсе и не коньяком и мускусом, а чем-то… кулинарным. Орегано? Базилик? Стелла принюхалась, шевеля носом, как мультяшная мышь перед куском сыра. — Я приготовил ужин, — сообщил Мидей, неправильно распознав причины её поведения, и откинул крышку корзины. — Ооооо… — протянула Стелла, полностью растеряв дар речи.       Как будто, удивляться было нечему, ведь она и так знала, что Мидей умеет и любит готовить, но контраст между утренним снобом и этим трогательным и немного нелепым в своих ухаживаниях парнем, который сейчас выгружал свёртки с едой и раскладывал её по тарелкам, был невыносимым для мозга Стеллы, который уже устал каждый раз ошибаться в первом впечатлении от всех, кого она встречала в своём путешествии.       Мидей подал ей тарелку, на которой лежала запечёная белая рыба в окружении цветной капусты, фасоли и кружков моркови, политая зеленоватым соусом. О нет. Ей выдали рацион кремносского качка. А где оладушки?       Вместо оладушек из корзины на свет явилась пресная лепёшка с вкраплениями помидоров, оливок и иголочек розмарина. Мидей разлил по кубкам рубиновый напиток из кувшина, Стелла взяла свой и сделала глоток. Гранатовый сок. Разумеется. Низкий гемоглобин ей теперь не грозит. — Выглядит очень вкусно, — обречённо произнесла она и ткнула вилкой в рыбу.       Едва первый кусочек коснулся рецепторов, убитых острой едой Сяньчжоу и сладкими напитками Пенаконии, Стелла поняла — ей пора завязывать с поверхностным суждением — касательно и людей, и еды. Маслянистый соус со вкусом орехов, базилика и вяленых томатов преобразил унылую рыбу и сваренные на пару овощи, превратив несъедобный корм для спортсменов в самое прекрасное, что она когда-либо ела в своей жизни. Стелла быстрее замолотила вилкой и оторвала кусок от лепёшки, чтобы собрать остатки соуса с тарелки. — Ты чудесно готовишь! — сообщила она Мидею с набитым ртом. — Офигеть! Тебе надо ресторан открыть! — Да это… ничего особенного, — вдруг застеснялся Мидей. — Вот я потом составлю тебе план питания… — План питания? — Стелла замерла с вилкой у рта. — Зачем мне план питания? — Я видел, что ты обычно ешь. Это мусор.       Вилка звякнула о тарелку, Стелла посмотрела на собеседника убийственным взглядом. Утренний самовлюблённый мудак всё-таки прорвался сквозь маску нежного ухажёра. Кусты зашевелились, потревоженные порывом ветра. Стоп… Нет никакого ветра. Стелла покосилась на усыпанные розовыми цветами ветки, пожала плечами и вернулась к Мидею. — Ты назвал мою еду мусором? — Это быстрее, чем объяснять тебе, почему ты питаешься неправильно, — невозмутимо ответил он. — О! — кивнула Стелла. — Эффективность донесения информации важнее моих чувств? — Эффективность всегда важнее, — уверенно ответил Мидей. — Еда должна быть эффективной, тренировки должны быть эффективными. Когда ты делаешь что-то — нужно быть нацеленной на результат, а не просто оружием во все стороны махать. — А что насчёт гедонизма? — поинтересовалась Стелла. — Может, я для удовольствия оружием машу? — Гедонизм для женщин и охемцев, — отрезал Мидей.       Раздался смех, который определённо не принадлежал ни ей, ни этому шовинисту. Стелла посмотрела на кусты, которые надёжно скрывали непрошеного свидетеля этого, очевидно, неудавшегося свидания, потом на Мидея — и решила напоследок повеселиться. — Значит… — произнесла она, вставая на пледе на колени. — Воины Кремноса ничего не делают ради собственного удовольствия? — Воин должен быть аскетом, — подтвердил Мидей, настороженно глядя на её телодвижения. — Мы должны думать о победе в сражении, а не об удовлетворении низменных потребностей.       Да я же блин сама видела, как ты оладьи жарил, а потом их со сгущёнкой жрал, лицемер проклятый! — подумала Стелла. — То есть, — продолжила она и коснулась пальцами груди, вздымающейся в вырезе платья, — ты совсем не получаешь удовольствия, глядя на меня?       Кадык на мощной шее кремносского воина дёрнулся, а жёлтые глаза вперились в вырез. Стелла глубоко вдохнула, нарочно, чтобы грудь поднялась, ведь он же у нас лев — а хищники лучше замечают движущиеся объекты. — Может быть мне взять это всё… — она провела рукой по бедру в разрезе. — И отнести какому-нибудь охемцу? Или женщине.       Судя по трещанию веток, в кустах началась потасовка. Сколько там народу? Почему они все подглядывают за их свиданием? Это собрание клуба вуайеристов Охемы?       Мидей всё молчал, потому что даже его мозг кремносского дуболома догадался, что правильного ответа здесь нет. Стелла подалась к нему, встав на четвереньки, упёрлась рукой в мускулистое бедро под слоями ткани и подняла голову, глядя на своего господина снизу вверх, как правильная патриархальная женщина. Мидей забегал растерянным взглядом по её телу и отклонился назад, опираясь на руки, а Стелле только того и надо было. Она двумя руками толкнула его в грудь и упала сверху, наваливаясь на Мидея. — Что ты вытворяешь? — строго спросил он, лёжа на спине, но в глазах его Стелла видела панику. — Проверяю, насколько тверды твои принципы.       Твёрдость принципов пока была под вопросом, но между ног сидящей на Мидее Стеллы почти сразу же упёрлось нечто твёрдое и большое, выдающее, что радостей низменных удовольствий его обладатель не чурается. Она поёрзала на этом свидетельстве того, что Мидей всё же видит в ней не только братана, склонилась к его лицу, поставив ладони по обе стороны от головы и спросила: — Ну что, ощущаешь прелести гедонизма? — Нет, — ответил Мидей. — А твоё тело говорит «да», — ответила Стелла дурацким клише из любовного романа. — Нет значит нет, — упрямо глядя на неё возразил Мидей.       Стелла сощурилась. Это ещё что такое? Это фраза из лекций мистера Янга, а не из кремносского словаря. Она обернулась на шевелящиеся кусты, в которых потасовка, судя по звукам, переросла в попытку убийства. Ах ты ж…       Не успела она сформулировать в голове свои подозрения, как Мидей вскричал: — Стихи! — и скинул её с себя.       Стелла рухнула на плед, ударившись затылком, и сквозь упавшие на лицо кудри разглядела, что Мидей отодвигается от неё подальше. — Чё? — спросила она, садясь. — Какие ещё стихи? — Я подготовил тебе стихи! — громогласно объявил Мидей и откашлялся. — Кремносцы — красные! Охемцы — голубые! Ты самая красивая девушка, спустившаяся к нам из-за неба! Давай встречаться! — Что значит «охемцы голубые»? — глухо пробормотали из кустов.       Стелла тоже не знала, что это значит, и сейчас ей очень хотелось спросить у Мидея — не роняли ли его в детстве со скалы, хоть она и точно знала, что роняли. — Это не стихи, — заметила она. — В них нет рифмы. — Это белые стихи! — крикнул Мидей. — Ты что, совсем необразованная?! — Да! — закричала Стелла в ответ. — Я необразованная! Я неправильно держу свою биту, ем всякий мусор и не разбираюсь в стихах! Спасибо, что весь день рассказываешь мне, какая я никчёмная, что бы я делала без твоих участливых советов! — Я пытался о тебе позаботиться! — взревел Мидей так, что её чуть ветром не сдуло. — Но тебе невозможно угодить! Ты капризная, несносная, обидчивая…       Он замолчал, сердито раздувая ноздри и сжав в кулаках алый плед. Стелла подтянула к себе ноги и обняла колени. Мидей выдохнул сквозь сжатые зубы и процедил: — Извини. — Да нет, ты прав, — замотала головой Стелла, — я именно такая. И я понимаю, что я могу тебе такой не нравиться. Но не надо меня исправлять. — Я не… — Ты меня извини, — перебила Стелла. — Я должна была спокойно сказать, что не готова к подобному стилю общения, а не устраивать представление. Ты всё верно сказал. Нет значит нет.       Лёгкая ткань платья соскользнула, обнажая ссадину на коленке. Стелла потянула юбку обратно, но Мидей отпустил плед и тронул пальцами разодранную кожу. — Болит? — Немного, — ответила она, готовая к лекции о том, как правильно валяться у него в ногах, не царапая колени.       Вместо этого Мидей наклонился и поцеловал ссадину. Стелла, которая мгновения назад хотела, чтобы он прыгнул с утёса и избавил её от своего присутствия, схватилась ладонями за вспыхнувшие щёки. Её компания плохо действует на этого парня, иначе как объяснить, что всё свидание он ведёт себя так же хаотично, как она.       Мидей коснулся её подбородка, поворачивая голову Стеллы к себе, и приблизился к ней с явным намерением одарить настоящим поцелуем. Что ж. Наверное, он предпочитает ухаживать по правилам. Сначала поцелуй, а потом уже безудержное соитие. На третьем свидании. Или на пятом. Она замерла, не понимая толком, хочет ли она этого поцелуя, учитывая, как тяжело им даётся общение, но тут кусты снова зашевелились, и, скосив глаза, она заметила нечто бирюзовое и острое, торчащее из них наружу. — Я вижу твой хвост! — заорала Стелла.       Мидей отпрянул, отпустив её, и испуганно посмотрел себе ниже пояса. — Да не твой! — пояснила Стелла и вскочила на ноги. — Дань Хэн, вылезай оттуда! Сейчас же!       Кусты оглушающе захрустели, роняя на траву розовые цветы, и из них, отряхиваясь от листьев, выполз Освободитель Пустошей, руками вытягивая за собой толстый, длинный хвост. Тёмные волосы зацепились за ветку, Дань Хэн зашипел, бросил хвост и начал их распутывать. А следом за ним на поляну выбрался… Фаенон. Его ветка хлестнула по лицу, оставив царапину. Он вытащил из-за уха прилипший зелёный листок. Оба они почему-то были в хитонах, тех самых, которые жители Охемы надевают в купальни. Хитоны изрядно пострадали от валяния по земле и растеряли белизну.       Мидей поднялся вслед за Стеллой и встал перед ней, загораживая своей огромной спиной. Она оттолкнула его в сторону и вышла вперёд. — Прежде чем я начну на вас орать, придумайте какое-нибудь не жуткое объяснение, почему вы ходите по городу в нижнем белье.       Дань Хэн задумчиво посмотрел в небо, то ли ища подходящий ответ, то ли избегая её взгляда. Стелла заметила у него под мышкой подаренную ею читалку. Фаенон изобразил очень честное выражение лица, и, не моргнув, соврал: — Вся одежда в стирке. — Ага, — скептически произнесла Стелла и обратилась к Дань Хэну. — Опять за старое? Ты же обещал, что это не повторится. — Он тут вообще не причём! — Фаенон выступил вперёд. — Это всё я. Если хочешь кричать — кричи на меня. — Это неправда, — возразил Дань Хэн. — Я мог бы тебя остановить, но не сделал этого. — Как бы ты меня остановил? — Я бы мог сказать Мидею, что ты… — Что?! — гаркнул Мидей у Стеллы над головой. — Слушай… — Фаенон выставил вперёд руки и попятился от двинувшегося на него друга. — Я поступил не очень хорошо, но я всё объясню, и клянусь тебе, когда-нибудь мы все над этим посмеёмся. — Посмотрим, как ты будешь смеяться со сломанной челюстью. — Пожалуйста, не надо! — взмолилась Стелла.       Мидей остановился, посмотрел на неё через плечо и отступил на шаг. — Рассказывай! — рявкнул он. — В общем… — Фаенон улыбнулся и пожал плечами. — Советы по ухаживаниям за девушками, которые я тебе давал, никуда не годятся. — Советы по ухаживаниям за девушками? — переспросила Стелла и сама чуть не помчалась ломать Фаенону челюсть. — Так это ты всё это придумал?! Все эти… «детка», стихи, ужин… — Нет! — Фаенон затряс головой. — Ужин — это исключительно его рук дело. Очень хороший ход, кстати, — подольстился он к Мидею. — Если бы ты её пищевые пристрастия не оскорбил.       Мидей зарычал, а потом выдал очень длинную речь, в которой Стелла не поняла ни единого слова. — Как он тебя назвал? — поинтересовалась она. — Я это при дамах переводить не буду, — грустно ответил Фаенон. — Зачем ты меня обманул?!       Если Мидею было не очевидно, зачем лучший друг его так жестоко подставил, то перед Стеллой, которая в подобную ситуацию вляпалась уже не в первый раз, мотивы его друга лежали как на ладони. Отстой. — Я приревновал, — признался Фаенон.       Стелла за спиной у Мидея отчаянно замотала головой, умоляя не втягивать её в это. Пусть скажет, что он приревновал Мидея к ней, и вообще всегда его любил и лишь притворялся, что ему нравятся женщины. Но чуда не случилось. — Мы со Стеллой… — Фаенон запнулся, виновато глядя на друга, — я в неё влюблён, и… я не хотел, чтобы между вами что-то было. Поэтому дал тебе глупые инструкции, чтобы наверняка отвратить её от тебя. — Ты что, не знаешь правило? — мрачно поинтересовалась Стелла. — Какое? — «Братушки важнее потаскушки». — Теперь буду знать, — вздохнул Фаенон и обратился к молчащему Мидею. — Мне правда очень жаль. И за советы, и за то, что я сидел в кустах и ждал твоего провала. Ревность затмила мой разум. — Я начинаю сомневаться, что он у тебя когда-либо был, — огрызнулся Мидей. — Ты мог просто поговорить со мной. — Мог, — согласился Фаенон, — я запутался. Я думал, что легко свыкнусь с тем, что Стелла уделяет своё внимание не только мне, но от мысли, что она будет с моим лучшим другом, мне не по себе. — Что? — неожиданно тихо спросил Мидей.       У Стеллы сердце укатилось в пятки. Ну всё. Сейчас начнётся общественное порицание потаскушки. — Мы с Фаеноном близки, — не стала она дожидаться, пока всё расскажут за неё. — Очень. В гедонистском смысле. И с Дань Хэном, кстати, тоже.       Мидей последовательно вытаращил свои звериные глаза сначала на неё, потом на Дань Хэна, который отвлёкся от их разборок на чтение, потом на Фаенона, который отвёл взгляд, сообразив, что ляпнул лишнего. Стелла закашлялась, сдерживая нервный смех от мысли, что если бы в кремносском языке было слово «куколд», Мидей бы сейчас этих двоих именно так и назвал. — Почему ты мне не сказал?! — ткнул он пальцем в Фаенона. — Да как-то не до этого было! То Нанук, то Ликург, то Сталесклеп! А то и ты вообще умер! — Фаенон поднял руки. — Я тебя где должен был искать, чтобы сообщить, что у меня появилась девушка?! — Ты должен был сообщить мне сегодня! А вместо этого ты строил против меня козни! Ты же мне как брат! Неужели ты правда думаешь, что я бы стал ухаживать за возлюбленной своего брата?! Такого ты мнения обо мне?! — Нет! Конечно нет!       Мидей, ещё раз непонятно выругавшись, повернулся к Стелле. Она смело задрала голову, глядя ему в глаза, готовая теперь смиренно принять любые оскорбления, как главная виновница братского раздора. Но Мидей ровным тоном произнёс: — Я не хочу в этом участвовать. — Справедливо, — согласилась Стелла. — Эй, дракон!       Дань Хэн отвлёкся от читалки и вопросительно посмотрел на Мидея. — Тебе за советы спасибо. — Пожалуйста, — удивлённо ответил Дань Хэн. — А ты… — Мидей ткнул Фаенону пальцем прямо в нос, а потом сжал руку в кулак. — С тобой я потом поговорю! — Мне жаль, — повторил Фаенон, — Мидей, я правда…       Мидей молча сгрёб свои вещи в корзину для пикника, посмотрел на Стеллу и ушёл в сторону рынка. — Мидей! — жалобно крикнул ему вслед Фаенон. — Ну и стыдоба, — произнесла Стелла, когда они остались на поляне втроём. — Вы лишили меня уникальнейшей исследовательской возможности. — Какой? — насторожился Дань Хэн. — Узнать, есть ли в кремносском языке слово «клитор». — Есть, — ответил Фаенон, — оно произносится как…       Раздался очередной поток шипения и хрипения. — Какой кошмар, — прокомментировала Стелла. — Это ж как нужно бояться клитора, чтобы так его назвать. — Женских гениталий все боятся, — пробормотал Дань Хэн. — Ты злишься? — спросил Фаенон. — Ну, твой поступок был очень мерзким, — не стала скрывать своё мнение Стелла. — Ты отавантюринил лучшего друга. — Отавантюринил? — Но я уже привыкла, что друг-трикстер — горе в семье. Ты уже и так наказан, не хочу добавлять тебе страданий. И я рада, что хоть кто-то из нас всех оказался не придурком, хоть и странно, что это Мидей. — В своё оправдание скажу — я сделал всё, что мог, чтобы это свидание не переросло в трагедию, — сообщил Дань Хэн. — Нет значит нет? — усмехнулась Стелла. — Он гораздо лучший ученик, чем Авантюрин. — Короче, я не злюсь, — подвела итог Стелла. — Спасибо, что не стали валить всё друг на друга и сразу сказали правду. Но вам бы… — она указала на них рукой. — Действительно переодеться бы. А то за нарушение общественного порядка в тюрячку загремите. — Ты, кстати, выглядишь восхитительно, — заметил Дань Хэн. — Спасибо.       Фаенон посмотрел на себя, безуспешно попытался отряхнуть хитон и зашагал прочь с поляны. Второй возмутитель спокойствия, прижав к себе читалку, пошёл за ним.       — В библиотеку в Роще Муз потом вместе сходим? — донёсся до неё голос Фаенона.       — Угу, — ответил ему Дань Хэн.        Стелла хотела было присесть на траву, чтобы перевести дух, но вспомнила, что она в платье и осталась стоять, глядя на огромного Кефала, держащего местное светило.       Может и хорошо, что всё так вышло. У них с Мидеем огромные пробелы в коммуникации, стоять в очереди ему не позволит гордость, а она не готова принимать заботу в той форме, в какой он предлагает. Они просто не пара. Так случается. Но эти сиськи… и татуировки… и голос…       Стелла достала смартфон, открыла диалоги и принялась листать, пока не добралась до того, что искала. Открыв беседу с аккаунтом «Козлы, которые заплатили мне купоном на еду», она немного замешкалась, напоминая себе, что это всё ещё очень неэтично, но, чёрт возьми, а быть таким горячим и недоступным — это этично? И набрала сообщение: «Здравствуйте. Вы ещё проводите тестирование вашей грёзотворческой машины? Готова работать бесплатно».