Птица Сирин

— А вот это похоже на Пом-Пом… — Почему? — У него уши. — Где? — Ну вон там. — Стелла, я не понимаю, где ты видишь уши. — Да вот же!       Стелла подняла руку и медленно очертила в воздухе контур длинных ушей. В голубом небе Элизии Эйдес плыли розово-оранжевые облака, плотные и густые, как сливки, которые мистер Янг льёт в кофе Химеко, пытаясь сделать его пригодным для употребления хоть для кого-нибудь, кроме Химеко. — Я поверю тебе на слово, — сдался Дань Хэн, так и не разглядев в небесах Пом-Пом, — вон то выглядит, как… хм…       Он замолчал, сосредоточенно рассматривая полупрозрачные обрывки ползущего над ними облака. — Это перо в шляпе Авантюрина.       Стелла осторожно повернулась, стараясь не нарушить идиллию, и поудобней устроила голову на плече у Дань Хэна. Он прикрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Стелла заскользила взглядом по прикрытой высоким воротником шее, острому уху, чёткой линии подбородка, расслабленным губам. На щёку Дань Хэну приземлился какой-то блестящий жучок, он, не глядя, подставил руку, жучок переполз на изящный палец, и Дань Хэн пересадил его на траву. — Скучаешь по нему? — спросила Стелла. — Немного. — Он бы так психанул, если бы ты ему в таком виде явился.       Дань Хэн коротко усмехнулся, забрался ладонью ей под футболку и крепче прижал Стеллу к себе. Она нервно облизнула губы, чувствуя на коже прикосновение широкой ладони.       Если реакция Авантюрина была довольно предсказуема, и Стелла ясно представляла распахнутые сине-фиолетовые глаза и возмущённый голос, называющий Дань Хэна качком и дылдой, то её собственная реакция на облик Освободителя Пустошей Стеллу смущала и казалась неправильной и даже оскорбительной для её лучшего друга и самого чудесного во всех мирах парня, который такой реакции не заслуживал.       Когда Дань Хэн предложил ей сегодня провести время вместе, нагло воспользовавшись страницами книжки «Так написано мной» и сбежав в райский уголок, где им никто не помешает, Стелла очень обрадовалась. После возвращения на Экспресс у него было полно дел в архиве, а она и вовсе ходила, как пришибленная, пытаясь переварить и уложить в голове своё участие в смерти и рождении вселенной, так что возможность вырваться на свидание Стелла расценила, как подарок судьбы. Пока не обнаружила, что на свидание пришёл совсем не тот Дань Хэн, с которым она собиралась провести время.       Глядя, как Освободитель Пустошей расстилает плед посреди высокой травы недалеко от маленького деревянного речного причала, она говорила себе, что этот новый облик совершенно нормален. Когда он ей Пожирателя Луны показывает — она же не думает, что это другой Дань Хэн. Но Пожирателя он показывал по её просьбе, и обычно весьма неохотно, а тут сам вдруг решил прийти в ином обличье.       Больше всего Стеллу смущало, что он выглядит потрясающе. Выше рост, шире плечи. Золотые рога по-королевски венчают голову. Даже чешуйчатый хвост с острыми зубцами гребня, который сейчас лениво мёл шуршащую и гнущуюся под его весом траву, казался Стелле очень… возбуждающим. Но вместе с тем — незнакомым на грани зловещей долины. Вроде бы перед ней Дань Хэн — но не такой. Вроде бы то же лицо — но с более острыми чертами. Вроде бы тот же голос — но как будто чуть ниже и взрослее. Оно и понятно — он больше, голосовые связки толще, гортань шире. Он даже дышал иначе. И всё это создавало диссонанс, который пугал Стеллу ощущением, что она на свидании с доппельгангером. Даже запах изменился. В лучшую сторону — от Дань Хэна теперь пахло только чем-то приятно травяным без примеси того ужасного дезодоранта, но для Стеллы и это сейчас было знаком, что перед ней чужак. У настоящего Дань Хэна позорный вкус на дезодоранты.       На кончик его носа присела бабочка с ярким цветным узором. Дань Хэн открыл глаза, скосил их на переносицу, вздохнул и сдул бабочку, которая полетела дальше собирать нектар на цветущих полях Элизии. Стелла робко улыбнулась. Местная фауна этого Дань Хэна не боялась, даже наоборот — хотела проводить с ним время. Когда они только пришли, ему на рога уселась птица, и Стелла назвала его Белоснежкой. Дань Хэн фыркнул, как раздражённый дракон, а потом из ближайшего лесочка к нему по очереди вышли зайчик, ёжик и мышка, и Стелла чуть не посинела, сдерживая дикий ржач, пока Дань Хэн, присев на корточки, объяснял лесным зверям, что он на свидании со своей девушкой, и хотел бы побыть с ней наедине. — Мог ли ты представить, отправляясь на Амфореус, что в финале ты разблокируешь класс друида? — спросила Стелла. — Это упрощение, — ответил Дань Хэн и поцеловал её в макушку, — я ещё и голос земли слышу. Получается, у меня мультикласс. Друид и шаман. — А я кто? — спросила Стелла, чувствуя, как вдоль её позвоночника под футболкой плавно скользят его пальцы. — Ты гейм-мастер. — Даже жаль, что это была не партия в настолку.       Ладонь пролезла ей за пояс юбки, по коже побежали мурашки, и Стелла не могла сказать точно — от возбуждения или нервного напряжения. Она отодвинулась и села. Высокая трава надёжно скрывала их убежище от случайных свидетелей, но сквозь длинные листья было хорошо видно воду с бегущей по ней мелкой рябью. Стелла отвернулась, глядя на реку. — Что-то не так? — спросил Дань Хэн. — Я всё думаю о том, как нам повезло, — ответила Стелла. — В чём? — Что это мы застряли на Амфореусе на тысячу лет, а не наоборот. — Наоборот? — Я имею в виду, — пояснила Стелла, — представь, что внутри Амфореуса время бы шло не быстрее, чем снаружи, а наоборот — медленнее. Где-то там сменялись бы эпохи, перерождались бы Эоны, взрывались бы звёзды — а я за это время успела бы только в Мидея виноградиной кинуть. — Зачем ты кидалась в Мидея виноградом? — Он такой смешной, когда сердится. Попробуй как-нибудь его разозлить. — Не хочу, спасибо.       Массивный кончик чешуйчатого хвоста лёг на её ноги, и Стелла виновато зажмурилась, понимая, что Дань Хэн ищет тактильного контакта, но она прямо сейчас не готова. — Это хорошо ещё, что мы продрыхли тысячу лет, — продолжила она рассуждать, — а то бы у меня от тоски по Экспрессу крыша уехала уже на первой сотне. Быть героем эпоса отстойно, я всегда говорила. Слишком масштабно для человеческого мозга, сложно осознать. Меньше всего я бы хотела расстаться на тысячу лет с теми, кого люблю. Ткань повествования такая непостоянная. Изменишь один стежок — и я никогда больше не увижу ни Химеко, ни мистера Янга…       Она замолчала, чтобы не слышать, как жалобно дрожит её голос от одной только мысли о разлуке с семьёй. Как там было? Путешествие Преследующих пламя — это путь, полный потерь? Ну, им легко такими фразами бросаться, они в конечном итоге стали файлами на болванке, которым как будто насрать на все потери. О, что это? Все эти ужасные события случились со мной, или это воспалённая фантазия сценариста, которому просто нравится доводить страдания персонажей до абсурдного масштаба? Как интересно!       Резкая боль в руке сбила её с пути к надвигающейся панике, Стелла потёрла кожу и обиженно посмотрела на сидящего рядом Дань Хэна, который её бессовестно ущипнул. — Эй! — Ты сама с собой говорила. Что с тобой? — Сбылся мой худший кошмар! — всплеснула руками Стелла. — Я больше не я! Ничто не существует, и я не существую тоже! Вселенная — фикция! Эон Памяти — всего лишь жёсткий диск для хранения бэкапа мироздания! Всё — ложь! А я фальшивый демиург нового мира! Администратор матрицы! Я видела изнанку всего сущего и больше не могу быть прежней! И единственный плюс, который я во всём этом вижу — теперь ты не будешь гундеть мне над ухом, чтобы я вовремя ложилась спать, ведь я выспалась на три перерождения вселенной вперёд! — Ты права, — согласился Дань Хэн и снова лёг, закинув руки за голову, — кто я такой, чтобы заставлять бога нового мира укладываться спать. Бог имеет полное право торчать в симуляторе свиданий до утра. — Именно! — согласилась Стелла. — Я думаю, тебе нужно распорядиться своей божественной властью как следует — не убираться в своей комнате, питаться только лапшой быстрого приготовления, пить, курить и не предохраняться. И самое главное — не чистить зубы. — А… — догадалась Стелла, — это сарказм. — Нет, — возразил Дань Хэн, — я ещё знаешь, о чём подумал? Ты ведь теперь, кажется, старше генерала Цзин Юаня? Тебе просто необходимо навестить его и разгромить своей божественной мудростью этого пустоголового юнца. — Хочешь посмотреть, как генерал спустит меня с небес на землю? — Очень хочу. Я соскучился по моей Стелле с её приземлёнными проблемами. По той Стелле, которая кричала из-за меня на главнокомандующего Лофу Сяньчжоу и оскверняла мой стол.       Он произнёс это своим обычным спокойным тоном, но Стелле показалось, что он на неё ругается. За то, что она своим экзистенциальным кризисом отравляет их отношения. — Я схожу с ума, — жалобно произнесла она. — Нет.       Дань Хэн сел и взял её за руки. Её ладони утонули в его, напоминая о том, что перед ней доппельгангер. — Ты устала, — успокаивающе произнёс Дань Хэн, — и немного… оторвалась от реальности, что совсем неудивительно, учитывая всё, что с нами произошло. Тебе нужно принять всё это, как объективный, случившийся факт, и жить дальше. Обычной жизнью. — Обычной? — саркастично переспросила Стелла. — Нашей обычной жизнью, — поправился Дань Хэн, — Безымянных со Звёздного Экспресса. Полной опасных приключений и неожиданных поворотов сюжета. Но и тихих бытовых радостей тоже. Наша семья никуда не делась. Химеко всё так же пьёт свой кофе, Вельт читает комиксы, Март красит ногти, а Пом-Пом ищет плесень под твоей кроватью. Мы здесь. Я здесь. Даже если все звёзды погаснут — я найду тебя и отведу домой.       У неё не было ни единой причины ему не верить. У неё даже было прямое свидетельство, что он говорит правду, потому что он уже нашёл её и привёл к семье, когда она затерялась в закоулках памяти, благодаря одной стерве с лицом их лучшей подруги. Стелла встала на коленях и подалась к Дань Хэну, обнимая его за шею. Он в ответ обвил её талию руками и хвостом. — Ты правда скучаешь по Стелле, которая осквернила твой стол? — Очень. — Почему? Она же чудовищная. — Нет. Она решительная, бесстрашная и немного бессовестная. И я в неё влюблён. И мне больно видеть, как её поглощает отчаяние. — Я не могу отделаться от мысли о том, что самые ужасные вещи в этом мире происходят по самым идиотским причинам, и это никак нельзя предотвратить. — Я понимаю. Ты привыкнешь.       Стелла горько усмехнулась ему в шею и попыталась обнять Дань Хэна покрепче, но ничего не вышло — размаха рук не хватало, чтобы стиснуть это новое титаническое тело со всей дури. Слишком широкий. Так и будет его теперь называть. Дань Хэн Повседневный, Дань Хэн Имбибитор и Широкий Дань Хэн. Или даже Широкий Имбибитор, ведь у этого большого парня есть рога и хвост.       Ладонь коснулась щеки, вынудив Стеллу поднять голову и не позволив расплакаться в широкое плечо. Дань Хэн погладил её подбородок и скулу, и прикоснулся к её губам нежным поцелуем. Стелла распахнула глаза и рассмеялась прямо ему в губы, разглядев вблизи перламутровый блеск пыльцы на крыле носа. — Что? — Дань Хэн тоже заулыбался, но не отодвинулся. — Тебе бабочка нос испачкала.       Он возмущённо закатил глаза, тронул нос и растёр пыльцу в ладони. Стелла засмотрелась на длинные, изящные, очень красивые пальцы, заёрзала на коленях от дурацких фантазий, как обычно стремительно наводнивших её голову, и легонько толкнула Дань Хэна в грудь. Он лёг, она забралась на него верхом, и будоражащие воображение пальцы тут же легли ей на бёдра, задирая юбку. Стелла наклонилась, почти ложась на Дань Хэна, заглянула в серые глаза, которые засияли знакомым радостным блеском и спросила: — А ты везде подрос?       Тонкие губы растянулись в ехидной ухмылке, ладони с бёдер переместились на ягодицы под юбкой, и он ответил: — Проверь.       От его голоса, который в этот момент будто стал ещё ниже и взрослее, у Стеллы по телу побежали мурашки. Она выпрямилась, стянула футболку и отбросила на траву, дёрнула молнию на юбке и стащила её через голову, оставшись только в нижнем белье. Огляделась, убеждаясь, что вокруг никого до самого горизонта, и свидетелем их грехопадения в этом раю станет только мельница, лопасти которой крутились на холме вдалеке, расстегнула лифчик, отправила его к футболке, взяла Дань Хэна за руки и положила его ладони себе на грудь. Пальцы сжались на истосковавшейся по его прикосновениям коже, массируя, поглаживая, приподнимая грудь, лаская набухшие соски. Тонкая ткань белья мгновенно намокла, Стелла чуть привстала, чтобы не испачкать Дань Хэну штаны, но он коротким движением надавил ей на плечи, заставляя сесть обратно, и она приоткрыла рот, чувствуя, как твердеет под ней член, упираясь в промежность. Да он и правда подрос везде.       Хвост обвился вокруг неё, почти не сдавливая, скорее, просто лёг на ноги приятным грузом, как очередное напоминание, что они оба здесь, настоящие ровно настолько, насколько они в это верят. Дань Хэн сел и склонил голову, прильнув к её груди губами. Стелла издала стон, чувствуя, как он перекатывает во рту сосок, лаская его языком, и запустила руки в тёмные волосы, проводя ногтями у основания золотистых рогов. — Тебе приятно? — спросила она. — Ты даже не представляешь — как мне приятно, — ответил Дань Хэн и прикусил второй сосок.       Что, если не это, являлось последним доказательством, что перед ней действительно её возлюбленный, а не амфорейский подменыш? Стелла лихорадочно заблуждала руками по его одежде, путаясь в многочисленных ремнях, застёжках и складках ткани, торопясь быстрее раздеть Дань Хэна. Он помог ей обнажить себя выше пояса и замер, глубоко дыша и глядя, как Стелла спускается поцелуями по его телу, изучая каждую мышцу, каждый изгиб, каждую тень на коже так, будто видит их впервые. Как оно, собственно, и было.       Дань Хэн отклонился, опираясь на руки позади себя. Стелла сползла с него, устроилась между его ног, стоя на коленях, и склонилась к ширинке, соблазнительно прогнувшись в пояснице. Под тканью брюк топорщился бугор, достойный божества, и Стелла подняла взгляд на Дань Хэна, смотрящего на неё в нетерпеливом ожидании. — У меня вопрос. Очень важный. Об основах мироздания. — Спрашивай, — отрывисто выпалил Дань Хэн. — Если ты обладаешь силой титана земли, то можно ли в таком случае считать твой член… — Стелла положила руку на ширинку и мягко сдавила, поглаживая внушительную выпуклость через ткань, — Длинной… твёрдой… устойчивой… земной осью?       Тяжёлый вздох и пятнистый румянец на щеках сами по себе были достаточно красноречивым ответом, но Дань Хэн собрался с силами и сдавленно произнёс: — Можешь считать мой член чем угодно, пока твоё мироздание вертится вокруг него. — Божественность отняла у тебя последнюю скромность. — Разве это была не ты?       И правда. Если кого и стоит винить в существовании этого бесстыжего Дань Хэна, с радостью подхватывающего вульгарные шутки — это её. Лучшее творение фальшивого демиурга.       Молния расстегнулась с приятным звуком, предвещающим скорое удовольствие, Стелла повела лопатками, между которых пробежали мурашки предвкушения, и Дань Хэн, устав ждать, быстро содрал с себя остатки одежды, явив ей себя всего в новом обличии, не скрывая ничего под слоями ткани. Стелла сдержала очередную шутку о его развратности. Он, может, и скучал по стерве, которая трахнула Блэйда на его столе, но вот она по девственнику, кончающему в штаны, тосковать не собиралась.       Скользнувшая в волосы рука подтолкнула её, заставляя склониться к члену. Стелла обхватила его рукой, медленно ведя пальцами по стволу, почти коснулась губами головки и подняла взгляд на Дань Хэна. — Хочешь, чтобы я тебе отсосала?       Он кивнул и настойчивей надавил на затылок. — Скажи волшебное слово, — не удержалась Стелла. — Я сам занесу все данные по Амфореусу в базу Экспресса. — Ммм… — Стелла демонстративно задумалась и пробежала кончиками пальцев по тонкой, горячей коже, — нет. Ты и так всё сделаешь сам, предложи что-нибудь поубедительней.       Массивный хвост, спокойно лежащий в траве, резко дёрнулся в её сторону, обвился вокруг запястья, сдавил второе, отчего пальцы Стеллы разомкнулись, и завёл руки ей за голову. Она бы от неожиданности упала вперёд, потеряв опору, но цепкая рука в волосах придержала её и не грубо, но решительно притянула к члену, который ткнулся ей в губы. Это было крайне убедительно, поэтому она послушно открыла рот, позволив ему толкнуться внутрь.       Дань Хэн не дал ей времени разобраться в новых ощущениях и оттянул её голову так, что она встретилась с ним взглядом, успев отметить только, что он, как обычно, смотрит на неё очень сосредоточенно, и коротко всхлипнула от нового толчка.       Это не было ни больно, ни агрессивно, ни насильственно, даже несмотря на то, что Стелла стояла на коленях, обездвиженная и направляемая чужой рукой. С Дань Хэном всегда так, он будто интуитивно понимает, где проходит грань, даже в редкие моменты, вроде того, в академии Оригами, когда он вёл себя как полный придурок. И сейчас он тоже держался в рамках, кажется, гораздо больше заинтересованный её лицом, чем возможностью затолкать огромный член ей в горло. Размеренные, неглубокие фрикции не доставляли ей никаких неудобств, и единственной проблемой был лишь грандиозный масштаб титанического достоинства. Стелле очень хотелось приласкать его языком, но член занимал всё место у неё во рту, не давая пространства для активного участия.       Она двинула головой, чтобы глубже насадиться ртом на член и нарушить этот медитативный ритм. Дань Хэн отозвался на её движение стоном, серые глаза сощурились, следя за тем, как она вбирает его в рот, снова и снова, заводясь от собственных действий и его сбивчивого дыхания.       Её руки всё ещё были скованы хвостом, а напряжение между бёдер росло и требовало если не разрядки, то хотя бы капли внимания к её горящему от возбуждения телу. Она перекинула ногу через колено Дань Хэна, осела на него, прижимаясь к удивительно прохладной коже, потёрлась о неё пылающей промежностью через ткань белья и издала довольный стон, не выпуская изо рта член. Пальцы в её волосах сжались, а колено между ног дёрнулось, прижимаясь плотнее к самым чувствительным местам.       После приключений на Амфореусе Стелле казалось, что ближайший год её будет трясти от одного только упоминания слова «цикл», но такой цикл ей нравился. Она вбирала в рот подрагивающий от возбуждения член, на что Дань Хэн отзывался громкими стонами, которые ещё сильнее заводили Стеллу, вынуждая тереться о колено Дань Хэна, отчего ещё сильнее заводился сам Дань Хэн. В этой замкнутой системе удовольствия не осталось места размышлениям, осторожности и самоконтролю, всё слилось в сплошной поток движений, стонов, хрипов, рывков и толчков, Стелла на мгновения даже представила, как Дань Хэн полностью теряет самообладание и грубо имеет её в рот, так, что слёзы наворачиваются на глаза, и она давится членом и слюной, и одной только фантазии об этом хватило, чтобы забиться в оргазме.       Хвост, державший её руки, разомкнулся и полоснул по лопаткам. От его тяжести Стелла не устояла на дрожащих коленях и упала на Дань Хэна, но уже через секунду оказалась лежащей на спине, а он навис над ней, сжимая её запястья у Стеллы над головой. Перехватив обе руки одной ладонью, второй он стянул с неё насквозь мокрые трусы, и в ещё вздрагивающий после разрядки вход упёрся член.       Стелла представляла, что случится дальше, и от воображаемой картинки низ живота свело в ожидании и ужасе. Она прекрасно знала, каким её дракон бывает, когда получает разрешение обрушить на неё всю свою страсть, и обычно она была только рада, но сейчас… это был очень большой дракон. Тяжёлый, сильный и перевозбуждённый. А она очень чувствительная и тесная, ещё не пришедшая в себя после оргазма.       Член надавил на вход, раздвигая его трепещущие края, и на лице Стеллы, вероятно, отразились все её мысли, потому что Дань Хэн остановился и уточнил: — Всё хорошо? — Я люблю тебя, — невпопад ляпнула Стелла, не зная, что ответить. — Спасибо, но я не об этом спросил. — Всё хорошо, — приняла решение Стелла. — Иди ко мне.       Дважды просить не пришлось. Её придавило тяжёлым телом к пледу, и от первого рывка она рефлекторно съёжилась, пытаясь стать меньше, чтобы спрятаться от драконьего напора, но он распял её на земле, сжимая запястья над головой и вынудив широко развести ноги, чтобы не мешать ему глубже вбиваться в неё. Стелла дёрнулась, сдавив его коленями, кончик хвоста оплёл лодыжку и отвёл ногу в сторону, отчего на внутренней стороне бедра заныла напряжённая мышца. — Мамочки, — еле слышно пискнула Стелла.       Её заткнул поцелуй, такой же жадный, всепоглощающий и бескомпромиссный, как и рывки, там, внизу, где без преувеличения божественный член таранил её нутро, раздвигая вздрагивающие и плотно обхватывающие его стенки. Нахальный язык проник в рот, скользя по губам, толкаясь между зубов, касаясь нёба, будто Дань Хэн пытался заполнить собой её всю. Стелла сдавленно замычала, реагируя на очередной одновременно и приятный, и болезненный рывок, и запрокинула голову, выгибаясь так, что лопатки оторвались от земли, но Дань Хэн свободной рукой схватил её подбородок, заставляя смотреть на него. Он всегда это делает. Чтобы она не забывала, с кем ей так хорошо. Чтобы его лицо было последним, что она увидит, прежде чем её захлестнёт наслаждение.       Серые глаза напротив её заволокло туманной пеленой, Дань Хэн почти лежал на Стелле, касаясь лбом её лба и продолжал отчаянно колотиться в неё, издавая отрывистые хриплые стоны. Она вторила ему, теряясь в ощущениях, самые яркие из которых сосредоточились внизу, между дрожащих бёдер, и там, где её чувствительные соски тёрлись о его горячую кожу. Хвост дёрнул вверх лодыжку, Стелла покорно обвила торс Дань Хэна обеими ногами и вскрикнула от ещё более глубокого проникновения.       Плед под ней сбился, спину щекотала трава, впиваясь в кожу сухими стеблями, земля была чуть влажной, будто не успела подсохнуть от выпавшей утром росы, и это всё сейчас казалось Стелле таким… правильным. Первобытным и естественным. Именно таким и должно быть слияние с хтонической сущностью — диким, необузданным, и на лоне природы. На земле, в траве, под тёплыми лучами солнца, среди птичьего пения, стрекотания насекомых и плеска воды в реке.       Пока Стеллу под приливом дофамина накрывала эйфория от совершенно нового для неё способа единения с природой, Дань Хэна догнал вполне обычный человеческий экстаз. Рука на её запястьях сжалась до боли, толчки стали особенно резкими и судорожными, продолжительный стон удовольствия разорвал безмятежную тишину Элизии Эйдес, а затем и Стелла, чувствуя, как член пульсирует внутри, извергаясь в неё, присоединилась к Дань Хэну, выпуская всё скопившееся напряжение громким криком.       Давление на запястьях уменьшилось. Тело над ней расслабилось, став невыносимо тяжёлым и горячим. Член выскользнул из неё, оставляя после себя пустоту, и Стелла безотчётно подалась к Дань Хэну бёдрами, будто пытаясь удержать ощущение, что они — одно целое. Он уткнулся ей в шею, рвано дыша, хвост скользнул по телу, царапая бок, Стелла протянула освободившуюся руку и погладила чешуйки, а потом положила руку Дань Хэну на спину, перебирая растрепавшиеся тёмные пряди с бирюзовым оттенком. — Ну ты и… — хрипло произнесла она. — Кто? — буркнул ей в шею Дань Хэн. — Морда драконья.       Он прыснул, не поднимая голову, а Стелла решила, что сейчас, когда они разморенные, уставшие и благодушно другу к другу настроенные, самое время прояснить мучивший её до секса вопрос. — Почему ты сегодня так выглядишь?       Дань Хэн посмотрел на неё. — Что ты имеешь в виду? — Просто я… — растерялась из-за его ответа Стелла, — я не думала, что на свидание придёт качок с огромным членом, знаешь ли. — Я тоже не думал, что на свидание придёт грустная Стелла в экзистенциальном кризисе. Люди на свиданиях часто не оправдывают ожидания. — Ха-ха, — пропыхтела из-под него Стелла, — хватит язвить, скажи правду. — Ладно, я…       Дань Хэн отвёл взгляд и приподнялся на руках, намереваясь с неё слезть, но Стелла схватила его за шею и дёрнула на себя, стукнувшись лбом о его нос. — Я подумал… — продолжил Дань Хэн, лёжа на ней, и глядя куда-то поверх её головы, — что этот облик весьма… впечатляющий. И тебе понравится, если я буду выглядеть так. — Ага… — ошарашенно произнесла Стелла, — то есть… типа… ты решил показать мне лучшую версию себя? — Да. Девушки вроде любят… всё это. Высокий рост, широкие плечи… — Огромный член, — подсказала Стелла.       Дань Хэн замолчал и сосредоточенно засопел у неё над головой. — Ты всегда выглядишь весьма впечатляюще, — произнесла Стелла. — Менее впечатляюще, чем… генерал Цзин Юань, например, — отозвался Дань Хэн. — Ааа… — протянула Стелла, — я поняла. Авантюрин покусал тебя в постели, и ты заразился от него комплексами. Теперь все вокруг качки с огромными членами, а вы пара задохликов. Фаенон с Мидеем ещё ходят туда-сюда, второй вообще полуголый. И ты решил составить качкам конкуренцию на их поле. — Давай ты тоже не будешь язвить. — Не буду, — согласилась Стелла.       Она аккуратно оттолкнула Дань Хэна, он сел и обвил себя хвостом, прикрывая чресла. Стелла положила руки на широкие плечи, которые теперь служили символом не грубой мужественности, а тотальной неуверенности в себе. — Ты самый лучший, — уверенно сообщила она, глядя в серые глаза, — в любом облике, в любое время дня и ночи, в любом уголке нашей нестабильной вселенной. Неважно — торчишь ты в архиве, пока глаза не покраснеют от бесконечного сидения перед монитором, машешь копьём, сражая полчища чудовищ, или рассказываешь очередные интересные факты, которые никто, кроме тебя, не стал бы в здравом уме искать в интернете — ты самый умный, самый красивый, самый добрый, самый терпеливый, самый мудрый, и никто с тобой не сравнится. Но если ты похвастаешься Авантюрину, что я назвала самым лучшим в мире тебя, а не его — я тебе систему вентиляции в архиве сломаю.       Плечи под её руками расслабились, Дань Хэн улыбнулся, но не очень весело. — Я думал о том, что… — он повернул голову, глядя на водную гладь сквозь стебли травы, — может быть… если бы моё перерождение прошло, как полагается — я бы так и выглядел. То есть, не конкретно так… — Я поняла. Но если честно, я среди видьядхара качков не припомню. — Ну я бы по крайней мере не выглядел, как подросток. — Это грубо! — возмутилась Стелла. — Я выгляжу, как подросток, и не вижу в этом ничего плохого. — Ты девушка. — А ты не подросток! Ты… — Стелла развела руками. — Утончённый. На Лофу и так все бабы твои, чего тебе ещё надо?       Дань Хэн замолчал, глядя на реку, и Стелла, хоть и пряталась за дурацкими шутками, в целом понимала, в чём его внутренний конфликт. Не в том, что у генерала Цзин Юаня рост выше, это ещё не точно, ему причёска роста добавляет. А в кризисе идентичности. Увидев лучшую версию себя, задаёшься вопросом — а не отняли ли её у тебя ещё при рождении, вынудив жить не свою жизнь? — Что произошло, пока ты меня искал? — поинтересовалась она. — Ничего интересного, — отозвался Дань Хэн, и по его равнодушному тону Стелла догадалась, что он врёт. — Ты всегда говоришь: «Ничего интересного», а потом выясняется, что произошло дохрена интересного. — Я не хочу это обсуждать. Официальная версия — я получил ядро пламени у Гласа Пустошей. И всё.       Он отвернулся и улёгся на живот, всем своим видом демонстрируя нежелание отвечать на её вопросы, но Стелла не для того ему сегодня открылась во всех видах, чтобы он от неё вот так закрывался. Она ущипнула его за мускулистую задницу, на что Дань Хэн ответил шипением, уселась ему на поясницу, наклонилась и укусила край острого уха. — Рассказывай, большой парень, что тебя так расстроило?       До неё донеслось драконье рычание, но она не испугалась. Сам хотел чудовищную Стеллу, а она вот такая. Даже Блэйдику в душу лезет, что уж говорить о лучшем друге. — Ничего особенного не произошло, — пробормотал Дань Хэн в плед, — просто… провёл немного времени в компании видения моего опального предка. — О! — обрадовалась Стелла эмоциональному прорыву. — Опять выясняли — он ты или не он? — Вроде того.       Дань Хэн зашевелился, стряхнув Стеллу со своей массивной спины, и перевернулся. Она села рядом и коснулась рукой его щеки. — Он спросил… — Дань Хэн посмотрел на Стеллу, — чем я готов пожертвовать ради своих друзей. И я, не задумываясь, ответил: «Всем».       Он взял очередную паузу, подбирая слова для следующего откровения, но Стелле уже было ясно, к чему дело идёт. Всем. Как Дань Фэн. — И я бы действительно это сделал, — продолжил Дань Хэн, — я был готов вырвать ядро пламени силой, если бы Глас Пустошей не захотел отдать его мне. — На всё готов ради семьи? — с неуверенной улыбкой уточнила Стелла. — Даже на убийство полубожественного защитника всего живого? — Да, — согласился Дань Хэн.       Он сел, взял Стеллу за руки и коснулся своим лбом её, так же, как полчаса назад, когда они… занимались любовью. — Дань Фэн спросил меня, направил бы я копьё на того зверя, если бы он отказался сдаться, а я ответил, что нет смысла строить гипотезы. Но тебе я скажу правду — я бы это сделал. Я готов на всё ради тебя. — И ради экипажа Экспресса, — тихо напомнила Стелла, глядя в серьёзные серые глаза. — И ради экипажа Экспресса. — Пообещай, что, если придётся выбирать между мной и экипажем — ты выберешь экипаж. — Я не могу тебе этого обещать. Но я рад, что в этот раз всё обошлось, и мне не пришлось идти на сделку со своей совестью. — Я надеюсь, тебе никогда не придётся встать перед таким выбором, — Стелла вздохнула и крепче сжала его пальцы. — Хотя, кого я обманываю. И что твой опальный предок? — Растворился, — пожал плечами Дань Хэн, — как и любое дуновение памяти. И, если честно, я чувствую себя намного лучше. Просто сегодня что-то… нашло.       Стелла обвила его руками, стискивая в объятиях так сильно, насколько это возможно, и зарылась лицом в волосы, вдыхая травяной запах. Он обнял её в ответ, целуя в висок. — А вот у меня ещё вопрос… — начала Стелла. — Нет. Прошу тебя, не надо, — взмолился Дань Хэн и прижал её голову к своей мускулистой груди, рассчитывая, что её это заткнёт. — Если принять за аксиому, что Дань Фэн — это олицетворение чувства вины за чужой проступок, которое лежало на тебе тяжёлым грузом… — не сдалась Стелла, — то как трактовать момент, когда он растворился? Ты примирился с судьбой, признав, что вы одинаковые, и ты на его месте поступил бы так же, и, возможно, заслуживаешь того наказания, которое тебе пришлось понести за его преступление? Или же наоборот — ты окончательно осознал, что вы разные, ведь ты на самом деле пуська-пацифист, который до дрожи в коленях рад, что тебе не пришлось осквернять саму жизнь ради спасения своих друзей? Или даже так. Ты признал, что вы одинаковые, но Дань Фэн — лошара, который в отчаяньи натворил делов, а ты сначала поискал обходной путь, и теперь мнение внутреннего Дань Фэна не авторитетно, ведь ты, очевидно, умнее его!       Дань Хэн тряхнул её за плечи, Стелла вздёрнула подбородок, оторвавшись от созерцания каменных мышц исполняющего обязанности титана земли. А ведь теперь он и правда монолит. Этот комментарий Стелла проглотила, потому что взгляд Дань Хэна выражал негодование по поводу всех её рассуждений о роли Дань Фэна в его становлении, как личности. — Изв… — начала Стелла.       Извинение тоже не прозвучало, потому что Дань Хэн резко вскочил с примятой травы, схватил Стеллу за подмышки, ставя на ноги, а затем подхватил её на руки. — Ты чего? — заволновалась Стелла.       Он молча понёс её прочь от их скрытого от чужих глаз убежища. Она опасливо завертела головой, но Элизия была тиха, безмятежна и равнодушна к развернувшемуся на её земле действу. Дань Хэн прибавил шаг, и Стелла поняла, что он несёт её к воде. — Нет! — завопила она, вцепилась в его шею и задрыгала ногами. — Нет, пожалуйста, не топи меня! Я исправлюсь!       Дань Хэн расхохотался и перешёл на бег. Доски причала заскрипели под его босыми ногами. — Отпусти меня, альфа-самец геозавра! — сквозь смех выругалась Стелла.       Последний метр деревянного настила он преодолел в пару шагов и спрыгнул в воду, не выпустив Стеллу из объятий. Она завизжала, как маленькая девочка, раздался оглушительный плеск, их накрыло поднявшейся волной, и они оба ушли под воду. Стелла задержала дыхание, обхватила руками колени и распахнула глаза, сквозь прозрачную пелену глядя на Дань Хэна, который сделал то же самое. Солнце пробивалось сквозь воду, бликуя на золотых рогах. Воздух быстро заканчивался, ведь Стелла не успела вдохнуть его перед падением, но она упрямо держалась под водой, хотя было очевидно, кто победит в этом соревновании. Дань Хэн ухмыльнулся, изо рта Стеллы пошли пузыри, и она вынырнула, фыркая, отплёвываясь и пытаясь разглядеть что-то за упавшими на лицо мокрыми волосами. Дань Хэн всплыл рядом с ней, притянул Стеллу к себе за талию, ладонью убрал волосы и прильнул к её лицу поцелуями, собирая губами капли воды. Она запрокинула голову, подставляя под поцелуи шею. Над ними проплывало оранжевое облако, не похожее ни на что. Особенное, неповторимое и ни с чем не сравнимое — как Дань Хэн.