Сначала?

      Взрыв разносится в небе, Катастрофу развалило на мелкие кусочки, осыпавшиеся в море, то и дело поблёскивающие от закатного солнца. Вместе с ними в воду падают две маленькие фигуры икенумовцев, чудом оставшихся в живых. Они погружаются с громкими брызгами друг за дружкой, медленно идя ко дну. От силуэтов кружили маленькие пузырьки, всплывающие вверх, в отличие от самих икенум. Сигма жмурит глаза и приоткрывает их. Он тонет? Оглядываясь, замечает, что соперник ещё жив, отчего силы подплыть к нему появляются сами. Он берёт чужое ослабшее тело в руки, чуть испуганно надеясь, что с ним всё в порядке. Подхватив Мазаинго, Шинигами старается всплыть. Было тяжеловато: грести одной рукой и тащить за собой нуму без сознания. Пронзая руками воду и стараясь двигать ногами, крылатый усердно пытается спасти их жизни. Благо, пальцы наконец выходят из воды, а за ними и голова — резко выныривает и глотает воздух. Он выволакивает из воды и Джеральди, всё ещё прижимая к себе. Вздыхая, Наки оглядывается, жмурится и ищет берег. Оставшихся сил после битвы хватало, чтобы доплыть и развалиться, там, на берегу вместе с противником. Он должен спасти их шкуры, иначе не представляет, что с собой сделает! Через боль и слёзы, Сигма доплывает до берега, ползет по песку, тащит за собой Мазаинго и падает без сил, теряя сознание. Спустя какое-то время их, полумёртвыми на песке, находит Вен Кинако. Она тяжко вздыхает и решает: придётся сообщить об этом друзьям крылатого.

❖ ❖ ❖

      Мутные силуэты светятся в темноте, их отблески такие тёплые и манящие. Джеральди тянет руку в их сторону, на глазах наворачиваются слёзы. Свет едва различимых, но очень знакомых фигур, заполняет пространство вокруг. Он видит улыбку на лице матери и то, как она пытается что-то сказать, но Мазаинго не слышит — уши будто заложило водой. Вдруг свет ослепляет его…       Глаза моментально размыкаются от резкого вдоха чистого воздуха, и он начинает тяжело сопеть. Ему снились родители, да? Что же мама хотела сказать… Долго думать об этом не вышло — больное тело дало о себе знать. Оглядевшись по сторонам уставшими глазами, икенумовец пытается понять, где находится. Незнакомый госпиталь? Явно не в Гапанизе… Тогда где же? Ещё, выходит, что всё-таки выжил… А Сигма? Голова плывёт, начинает болеть спросонья от количества вопросов.       Из потока мыслей выводит высокий голос, который звал кого-то. Он узнаёт его. Это были друзья Сигмы. Получается, тоже выжили. Кажется, те обсуждали, что Джеральди, пролежав практически месяц без сознания, наконец-то очнулся. Не будь он сейчас в ослабленном состоянии, закидал бы вопросами, но пока одолевали лишь мысли: всё, что сделал, оказалось бессмысленно. — …его выпишут уже через пару дней, — спокойный голос просочился сквозь завесу в разуме, — Думаю, мы можем оставить его Сигукину на попечение — он уже дал согласие. — Им точно будет нормально жить под одной крышей? — этот говорил громче и очень быстро. — Будем надеяться, что всё будет в порядке, бачи! — самый первый голос, что слышал Мазаинго, не до конца очухавшись… Боже, такие шумные.       Металлическая дверь неподалёку открывается и по кафелю раздаются шаги, приближаясь к койке. — Как его состояние? — интересуется знакомый голос. Уставший и глубокий, с хрипотцой, от долгого молчания. Чёртов голос, который некоторое время назад кричал, как спасёт Мазаинго. Нума, из-за которого план мести пошёл насмарку. Время, деньги, ресурсы, люди… Всё было потрачено зря, потому что самый ненавистный голос в этой комнате выжил… Но сил злиться почти не было. Сигма стоял, сложив руки на груди и ожидал ответа друзей. Ему самому досталось не меньше, хотя поправиться смог чуток быстрее за счёт силы мрака. Основной проблемой сейчас были его крылья: Наки не сможет летать порядком ещё пару месяцев, что было достаточно долго. Но главное, всё же то, что он смог спасти юношу, лежащего сейчас в постели. Джеральди старался не смотреть своим потускневшим взглядом в сторону Шинигами. — Идёт на поправку. Ещё пару дней и ты сможешь забрать его домой на реабилитацию, — ответил Коритора, замявшись на мгновение, — уверен, что этим должен заняться ты? — Более чем. По моей вине он пережил столько дерьма… И моим долгом будет помочь, да и не думаю, что кто-то ещё решится позаботиться о нём, кроме меня.       Мазаинго перестаёт понимать, о чём они говорят — уходит в себя, в отчаянии загоняясь за то, что не справился с задачей. Он не смог… Подвёл последних близких людей… Почему же Сигма не дал спокойно умереть? Почему не умер сам? Всё было бы лучше, не будь Шинигами в живых… Правда же?.. По какой-то причине Джеральди не чувствовал злости, лишь опустошение и сильную тоску. Точно ли это было то, за чем стоило так гнаться?.. Сил не осталось, парень лишь повернул голову в сторону стены, несильно сжимая одеяло. Вот бы уснуть и больше никогда не проснуться снова. Лишь бы не видеть и не слышать всех этих икенум в комнате… Мысли уплывают в пустоту, становясь неразборчивыми, а Мазаинго проваливается в сон.

❖ ❖ ❖

      В этот раз его будят осторожно потрясывая за плечо, называя по имени. За два последних дня пребывания в больнице, Мазаинго просыпался только на осмотры, но даже там ничего не произнёс, лишь кивал врачам, когда те задавали вопросы. Хотелось пробыть всю оставшуюся жизнь во сне, но, к сожалению, не выйдет. Капельница исчезла, да и на слабом теле почти не осталось бинтов. Он садится в постели и, без особого энтузиазма, смотрит на гостя. Кто бы мог подумать, что это был именно он. — …Сигма, — подал тихий, охрипший голос Джеральди. — С пробуждением, — спокойно приветствует Сигма, улыбаясь уголками губ. Он хорошо реабилитировался и мог спокойно передвигаться, — Как ты себя чувствуешь? — интересуется, присаживаясь на край кушетки, глядя на икенуму. Сегодня последний осмотр перед выпиской, и тогда Мазаинго перебирается домой к Сигукину. — Было бы лучше, если бы не видел спросонья твою физиономию, — сразу же начинает язвить соперник. Голос всё ещё не до конца прочистился после столь долгого молчания, — Зачем спас меня? Хочешь насмехаться всю оставшуюся жизнь надо мной и моим провалом? — заметно не желая идти на контакт, тот защищался моветоном. — Ты ещё слишком молод, чтобы умереть, — отвечает Сигма. Молод? Он что, пристыдить его за это пытается? Джеральди хмурится с акцента на возрасте. В отличие от уставшего икенумовца, он успел добиться куда большего за недолгие годы. Хоть и потерял почти всё в один момент… — Сегодня будут проверять можно ли тебя уже выписать и если да, то… Пойдёшь со мной — объясняет Шинигами, осматривая бывшего врага. По крайней мере, с виду тот выглядел куда лучше, чем до этого и в какой-то степени даже бодро. — С тобой? Да я скорее подохну, чем соглашусь жить с тобой под одной крышей, Сигма. — Тогда скажи мне: куда ты собираешься идти? — Наки хотел продолжить фразу, но, увидев загнанный взгляд нумовца, который осознаёт своё одиночество и отчаяние, передумывает. Если он скажет ему что-то вроде «тебя никто не ждёт», это будет звучать очень… Печально? Мазаинго, будто в подтверждение, отводит поникший взгляд в сторону, обнимая себя за плечи. Не стоит ухудшать его состояние подобными словами, — Может, это будет очень глупо и странно звучать с моей стороны… Но я хочу помочь тебе, Джеральди, — с серьёзным лицом уверяет Сигма.       Фраза о помощи задевает: он и так хотел сейчас сжаться в комочек и заплакать… С настороженностью переводит взгляд обратно, на своего врага, и недоверчиво смотрит, — Помочь мне? Ты?.. — две эти простые вещи не могли сложится у парня в голове. — Да, помочь тебе, — Сигукин неловко отводит глаза в сторону, — Знаю, я убил и сжёг твоих родных и город… Но я изменился с тех пор, — он хочет положить руку Мазаинго на плечо, но тот отодвигается, не давая сделать этого. Рука крылатого опускается. — Я не прошу тебя отпускать мои грехи. Пожалуйста, ненавидь меня, но с этого дня ты будешь жить в моём доме и я буду помогать тебе восстанавливаться, — Шинигами хотелось загладить свою вину, но знал, что, скорее всего, Мазаинго будет продолжать злиться.       Джеральди и правда не мог поверить так просто, он задирается и хмурит брови больше прежнего, не желая идти на контакт. Казалось, что Сигукин хочет лишь навешать лапшу на уши и не важно, что Наки спас его, а теперь предлагает дать кров… Отвращение всё ещё даёт о себе знать, да и думать об этом в здравом уме не хотелось.       В комнату заходит врач и просит Сигукина отсесть в сторону, принимаясь за последний осмотр юноши перед выпиской.

❖ ❖ ❖

      Джеральди правда выписывают после этого. У него даже вещей почти не осталось, кроме сломанного окуляра и меча, которые потом придётся починить. Одежда сгорела и стала не более, чем горсткой пепла, но добрые жители Сохоньямы предоставили ему новую. Простые зеленоватая рубашка и коричневые штаны — и на том спасибо… Шинигами поблагодарил доктора, пока тот выписывал Мазаинго и остался ждать, пока тот не будет готов идти домой. Джеральди переоделся и собрался, вышел из здания следом и хранил подозрительное молчание, ни разу не заговорив с Сигмой.       Они двигались по каменной дорожке в сторону жилых домиков на другом конце города. Джеральди, впервые за долгие годы просиживания в здании офиса, задышал действительно свежим воздухом. Да уж, кондиционеры с этим точно не сравнятся. Он так давно не гулял на природе: глаза привыкли к скучным серым бетонным цветам вокруг, было невообразимо повидать столько зелени в одном месте… В голову даже закрались воспоминания из детства — прогулки с Такахаши. Но из мыслей его выводит Сигукин, идущий рядом. — Джеральди, тебе нужно что-нибудь в магазине? — интересуется Наки, поглядывая на юношу. — Что… Нет, мне ничего не нужно, — категорично отрезает Мазаинго, даже не повернувшись к собеседнику. — Как скажешь, — вздыхает Сигукин и продолжает идти, осматриваясь по дороге: Сохоньяму почти всю уже отстроили, вокруг было свежо и оживлённо. Мимо парней даже пробежала пара лягушек.       Когда они доходят до простого домика на краю города, Наки поднимается на крыльцо и открывает дверь, пропуская Джеаральди, — Проходи. Теперь это твой новый дом, возможно на время… — а возможно и нет. Сложно с точность сказать, когда соперник сможет встать на ноги. Он осторожно заходит внутрь, а Шинигами следом, закрывая дверь.