В секрете

      Вечер. Капли воды скоро стекают по коже, нежно обволакивая шею, плечи, грудь... Омывая себя, девушку никак не отпускали мысли о предстоящей ночи с Повелителем. Огненно-рыжие волосы кудрявыми локонами устилают декольте, ложась липнущими прядями на бюст. Хрупкие плечи, ключицы. Определённо, они созданы лишь для самых дорогих украшений и колье. Изумрудные, с морским отливом очи были прикрыты: девушка, наслаждаясь душем, предвкушала сегодняшнюю ночь с Султаном. Вытираясь, девушка мягко улыбалась, витая где-то в облаках, не дожидаясь, когда она вновь ступит в покои Султана: изящно поклонится, кокетливо стреляя глазками исподлобья; медленно опустится на колени, пресмирно целуя подол его платья. Девушка укуталась в мягкое полотенце, согреваясь.                         ***       Слуги покорно отворили ворота. Оставив Сюмбюля и двух слуг позади, Огненная Госпожа, склонив голову, аккуратно, мягко ступая почти беззвучными шагами, словно боясь неверно ступить, вошла в покои. Встав перед Повелителем, плавно поклонилась. Медленным, ровным движением та опустилась на колени, сохраняя осанку. Нежными пальцами взяла в свою хрупкую ладонь шёлковый подол платья Повелителя. Тот с удовольствием смотрел на наложницу, едва заметно улыбаясь. Мягко поцеловала. На долю мгновения прикрыла глаза. Открыла. Взглянула на Повелителя с некой неизвестной эмоцией в глазах. Тепло улыбнулась лишь уголками пухлых губ.       Неожиданно кто-то ворвался в покои. —СУЛТАН СУЛЕЙМАН! Во вратах, вырываясь из рук слуг, крепко держащих девушку, дергалась Гюльшах Хатун—верная служанка Махидевран Султан. Повелитель, совсем не ожидая подобного расклада событий, вскинул брови. Хюррем в удивлении поднялась с колен и встала, уставившись на Гюльшах. —Повелитель! Махидевран Султан умирает..! — все также пытаясь вырваться, та отчаянно кричала, сорвав голос до хрипа. Сулейман встал. На миг озадаченно глянув на служанку, тот быстрым шагом направился на выход из покоев в коридор. Наложница пошла за ним следом. Было очень непривычно и странно смотреть за тем, как сбывается заветная мечта Хюррем: наконец проститься со своим главным врагом. Казалось бы, походка Повелителя была обыденной: посторонний человек даже не заметил бы изменение его настроения; изменения походки, твердых шагов. Мужчина четко ступал с ноги на ногу, но теперь другую эмоцию отражал его шаг: не совсем понятный страх, может, вместе с ним и злость: Огненная не понимала. Сильное напряжение. Желваки играли на его лице. Поджав губы, тот направлялся в покои Гюльбахар, а Хюррем, немного растерянная, догоняла его. Слуги у ворот в покои Султанши быстро разошлись перед Повелителем, открывая вход. Затем и рыжеволосая вошла туда. В кровати без сознания лежала Весенняя Роза. Рядом, у кровати, сидел лекарь. Султан сел напротив лекаря около Султанши: «Что с ней? Мама, как вы допустили, что она упала в обморок?!» — в ответ лишь виноватый взгляд, таящий в себе обиду на сына. — Кажется, Уважаемая Госпожа мало ела. Она скоро пойдет на поправку. Ей следует больше есть и сохранять ближайшие несколько дней постельный режим. —Побледнела, совсем побледнела, о, Аллах, да спаси же нашу Махидевран…— горестно промолвила Валиде. Словно неживая, стеклянная, увядающая Весенняя Роза лежала в кровати. Закрытые, запавшие от худобы очи, длинные темные ресницы. Щёки, словно впадины рядом со скулами — горами с высокими вершинами. Морщинка меж нахмуренными черными бровями. Потрескавшиеся, чуть припухлые, бледные очерченные губы… Султан молча, слегка прикрыв глаза задумчиво смотрел на обморочное тело Махидевран. Лишь Аллаху известно, о чём были его думы.       Через некоторое время все стали расходиться. Скованное молчание прервал Повелитель: «Хюррем, идем. Что стоишь?» —Сулейман, могу ли я остаться? —Вздор! Неизвестно, что она сделает с ней! Ей нужен покой! — воскликнула Валиде. — Валиде, успокойся. Что Хюррем ей сделает? Поджав губы, Айше Хафса все же решила для себя, что если с Махидевран что-либо и случится, вся вина априори будет на Рыжей Ведьме, потому последовала за остальными, напоследок кинув на Хюррем полный подозрения взгляд. Комната опустела. Остались лишь рыжеволосая и шатенка. Огненная Госпожа нависла над лицом Гюльбахар, рассматривая её: «Действительно изменилась. Похудела. Щеки, глаза впали. Потрескались губы. Были ухоженные... Внезапно Спящая чуть открыла рот, и, немного подождав, произнесла: «Александра. Хюрр-ррем…» Рыжеволосая резко отпрянула. — Госпожа? Вы не спите? Вы меня видите? — От удивления полушёпотом произнесла та. — Хюррем. Пожалуйста, я-.. —оборвав фразу на полуслове, она вновь замолкла и, разомкнув брови, расслабила напряженное лицо. Обойдя кровать с другой стороны, огненноволосая взяла стакан с водой, стоявший на прикроватной тумбочке: наклонив, подставила его ко рту шатенки, медленно наклоняя. Обессиленная, Гюльбахар жадно глотала воду, словно это был первый её стакан за последние несколько дней. Поставив сосуд обратно, Хюррем наклонилась, чтобы вытереть влажные губы, ибо неизвестно, что бы подумали другие, особенно Валиде Султан, если бы увидели капли на губах Махидевран после пребывания Огненной в её комнате. — Сулейман..? Раскрыв глаза, шатенка увидела в десятке сантиметров от себя рыжеволосую. Хюррем резко отдалилась, так и не вытерев ей рот. Пара секунд ступорного молчания, за которыми последовал бы разрывающий стены крик. — Да тише ты! — успев лишь пискнуть, рот Махидевран накрыла рука. В широко распахнутые глаза один на один строго смотрела Хюррем. — Ты была без сознания. Я осталась с тобой.. Посмотреть. Убрав ладонь, та продолжила говорить. — Ты что-то говорила во сне. Звала меня. Александра, Хюррем звала. У Махидевран прошёл жар по лицу. Та молчала, отвев глаза. Покраснела: «Напереживалась, кошмар, наверное» — посчитала Александра. — Я снилась тебе? — Нет. нет, не снилась. Отойдя рыжеволосая отвернулась, собираясь уходить. — Хюррем, постой. На долю секунды Луноликая Госпожа помолчала, а затем вновь продолжила: «Подойди сюда». Повернувшись, Александра повременила. — Пожалуйста. — на удивление, без какой-либо ноты надменности произнесла Гюльбахар. Рыжеволосая всё же подошла. — Вытри мне воду с губ. Хюррем замешкалась. Это было слишком странно и непривычно для неё делать это по просьбе. Совсем разное: делать это, потому что она в обмороке для собственной безопасности и делать это, потому что темноволосая сама просит. Разве Махидевран теперь не может сама? Почему просит об этом? Наклонившись, девушка отвернулась, смотря куда-то вправо, хоть иногда и быстро окидывала взглядом происходящее. А шатенке это нравилось. Большим пальцем Хюррем вытирала влажные губы. Вновь мягкие, вновь ожившие.. Махидевран, в свою очередь, продолжала сверлить взглядом её лицо. Вытерла. Встала. — Спасибо, рабыня. Рыжеволосая моментально вспыхнула, но за долю секунды успокоилась. Она понимала, что это лишь провокация. — Не за что, госпожа. Поклонившись, Огненная Красавица собиралась выйти из покоев. — Погоди. — вслед той, тихо, почти неслышно, сказала Махидевран. Это было что-то вроде рулетки: услышит ли Хюррем её голос на практически интуитивном уровне или нет.. Сказать это даже тихо для неё было тяжелейшим решением. Рыжеволосая остановилась, но не поворачивалась. От чего-то в одном её застывшем теле чувствовалось напряжение вперемешку с ожиданием. Набрав полные лёгкие воздуха, Махидевран, все же решившись, произнесла: «Приходи ко мне в покои завтра, как солнце будет заходить». Постояв с замешательстве ещё несколько секунд, Хюррем вышла, так ничего и не ответив. Затем скрылась за дверьми покоев, а удовлетворённая Махидевран плюхнулась обратно на кровать, расслабленно уложившись на мягкую подушку. Это был бы отличный способ узнать ближе врага. Шатенке так казалось.