Его ребенок
22 июня 2023 г., 11:40
Последние дни в Вонголе были тяжелыми. Альянс семей сейчас трещал по швам из-за новой странной семейки. Семья Разиано, которая обладала странными кольцами и коробочками. Если в Вонголе кольца распределялись по погодным явлениям, то у них кольца были под названием смертных грехов. Однако пламя было того же цвета, но свойства несколько отличались.
— Выделываются, ши-ши-ши, — говорит Бельфегор, а на мониторе показывается его лохматая голова. У Гокудеры был экстренный созвон с некоторыми членами Варии.
— Вро-о-ой, да хоть жопой пусть называют эти чертовы кольца. Пламя того же цвета? Да. Свойства те же? Относительно. И вообще, Гокудера, у меня к тебе другие вопросы.
Хаято переводит скучающий взгляд на монитор. Не он был инициатором этого видео-звонка. Впрочем, из Варии тут были Бельфегор, Скуало, Луссурия. Не все, лишь те кто столкнулся с Разиано на неделе. От Вонголы был только он, так как с Тсуной Занзас контактировать не желал. А босс, с удовольствием, скинул переговоры с Варией на свою правую руку. С некоторых пор Бьянки входила в состав Варии, под руководством Бельфегора. И хоть она не присутствовала в резиденции Вонголы на постоянной основе, но они периодически общались. И с Варией приходилось общаться именно Гокудере, по всякой мелочи.
— Какие вопросы? — отзывается Ураган и внимательно смотрит в монитор.
— Вро-о-ой! Какого черта в Варию не распределяются задания? Мы вторую неделю сидим без миссий. Вы нам деньги за пролежни будете платить? Или мы должны сторожить Вонгольские задницы?
— А я бы не отказался, ши-ши-ши.
— Какие еще задания? Скуало, ты хоть читаешь почту? — возмущается Ураган и по удивлению на лице мечника понимает, что нет. Он хоть читать-то умеет? — Две недели назад, босс Варии написал мне письмо и тебя он поставил в рассылку. Где написал, цитирую: Пошли нахуй, вонгольские уебки, никаких заданий нам не надо от вас. Мы подчиняемся Девятому.
У Скуало задергался глаз, Хаято переслал письмо ему, чтобы подтвердить свои слова.
— Вро-о-ой, ебучий босс, что ты творишь? Почему не согласовываешь подобную херню со мной? — закричал мечник и пришлось сдвинуть наушники. Видимо, занзас был с ним в одной комнате, так как Скуало пришлось отвернуться.
Дубовая дверь в кабинет Хаято открылась, он на секунду метнул взгляд. Увидел как входит Хибари и видимо слышит, какой вой доносится из наушников, не останавливаясь разворачивается на пятках и закрывает за собой дверь.
Созвон прекратился, потому что его инициатор — Скуалло, просто сбросил. Хаято откинулся на спинку своего кресла и потер переносицу. Что ж, голова начинала болеть именно после Варии. Однако раз Занзас просто решил постебаться, а капитан вовсе ничего не знал, Хаято направил с десяток документов с заданиями Скуало и попросил самостоятельно распределить их между ними и отправить назад то, что не подошло.
Хибари снова зашел в кабинет.
— Кончился этот концерт? — спрашивает он и Ураган ему кивает. Теперь он более свободно заходит в кабинет и садится в кресло напротив стола. — Ты можешь не вызывать меня всякий раз сюда, а прийти сам?
— Какой широкий жест, — иронизирует Хаято, — если ты сам приходишь, тот вариант где бы психуешь и говоришь мне убираться с твоей базы отметается сразу. Так что, будь добр. Рассказывай, что нашел.
— Во-первых, отвали. Во-вторых, все как говорила твоя сестра, в целом. Есть семь коробочек, которые квалифицируются, как коробочки греха. Мы не знаем, что за оружие у остальных, однако… — Кея говорил безразлично, он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, — тот что называл себя Гневом использовал красное пламя. И из его коробочки вылезло не животное, не оружие.
Хаято нахмурился. Хибари продолжил.
— Это была, хм, энергия? Я не знаю, как это назвать. Разрушительный эффект, он направлял коробочку на людей и они начинали драться между собой с такой силой, что меня это заинтересовало. Да и мое пламя резонировало с этой энергией. Это было интересно.
Гокудера подумал пару минут.
— Боюсь представить, что будет если откроют коробочку Похоти. На поле боя все начнут срывать с себя одежду?
— Это уже твои влажные фантазии, травоядное, демонстрируй их зверьку с мечом, — отмахнулся Хибари, — мне нужно, чтобы нашли их гнездо. Для меня что-то есть сейчас?
Гокудера покачал головой. И вот опять. Почему-то Хибари вовсе не хотел ходить за заданиями к Боссу напрямую и насиловал дверь кабинета Хаято. Впрочем, за десять лет их отношения изменились и Хибари пусть и не был его другом, но как минимум они могли общаться, как боевые приятели. Может, сказывались атрибуты? Ураган и Облако. Хибари не исключал, что это травоядное имеет мозги, а Хаято все еще старался привыкнуть, что именно этого гавнюка считают самым сильным Хранителем. Хотя это сильно било по его самолюбию.
Хаято открывает первый ящик рабочего стола и достает фиолетовую папку перетянутую резинкой. Затем кладет ее на стол и кивает ему. Хибари сразу принимается ее изучать.
— Есть, но ты хотел в Японию, а это Канада. Но там тоже зафиксировали новые коробочки облака и парочку других. Билеты внутри. Следующая неделя, на три дня. Это будет быстрое задание.
Хибари улыбнулся. Ему уже нравилось, что его новая поездка будет связана с его частными исследованиями. Несмотря на нытье Савады и просьбы делиться информацией, он мог это делать в любое время под соусом работы. А Хаято понимающе скидывал эти задания на него, хотя сам Кёя видел, как у него чешутся руки изучить самому. Он так и видел, как Гокудера сам надевает куртку и мчится в Канаду добывать коробочки, изучать их, открывать. И это доставляло Кеё особое удовольствие, ведь делать это будет он.
— Подлинники Верде?
— Конечно, — Ураган оскорблено фыркнул. Будто он мог подсунуть какую-то лажу. Улыбка Хибари стала шире. Он поднялся и коротко кивнул, больше не говоря ничего и покинул кабинет.
Через несколько месяцев Гокудере должно исполниться двадцать семь. Он оглядел кабинет, словно в первый раз и чему-то улыбнулся. Еще десять лет назад, он рьяно хотел быть Правой Рукой Джудайме. Теперь он ей является, имеет отличный кабинет соединенный дверью со своей личной комнатой, отряд подчиненных и, что главное, семью. В лице Джудайме, хранителей колец и некоторых других людей. Его секретарь — Винчесто зашел к нему, чтобы поставить кофе на стол и молча вышел. И личный секретарь.
И это Гокудера совсем не вспомнил о самом приятном аспекте его жизни. На столе стояла абсолютно идиотская, до тупости счастливая фотография с Такеши. Они ездили вместе на задание в Калифорнию, там он и пнул его сфотографироваться. Ведь, как оказалось, за восемь лет отношений у них не было совместных фото. Где только они вдвоем. Хаято тогда сказал: «Хорошо, если ты умрешь, буду тебя вспоминать по этой фотке, так что фирменную улыбку»
Двадцать лет назад, он мог позволить себе только мечтать об этом. И хотя его работа не была самой приятной, что касалось убийств, кровавых миссий, оборота наркотиков, отлова всякого мусора предавших семью.
Хаято выдохнул. Передышка. Он придвинулся к столу и быстро печатая по клавиатуре, снова вызывал кого-то по видео. Быстро натянув наушники, он попытался как можно доброжелательней улыбнуться.
На экране появилась молодая девушка, на ее коленях сидел мальчишка на вид лет шести, но он всегда упрямо напоминал что ему шесть с половиной. Пшеничные волосы падали на глаза и его мама, такая же блондинка, старательно убирала их. Мальчишка возмущенно убирал материнские руки, лупал зелеными глазами в экран и заулыбался, когда увидел Хаято.
— Привет! — весело воскликнул он. Что ж, эти крики его вовсе не раздражали. Это же не маленький Ламбо. Хотя, если подумать, Ламбо и сейчас периодически выводил своими слезами.
— Габриэлла, привет. Маттео, как у тебя дела? Что ты сегодня нового узнал?
— Я узнал, что если засунуть в микроволновку вареное яйцо… то ничего хорошего не выйдет, — мальчишка говорил несколько сконфуженно. — А когда ты приедешь? Мама обещала, что на мой день рождения ты будешь, это так? Мне исполнится семь!
Гокудера решительно кивнул, чем вызвал неописуемый восторг у ребенка. И пожалуй, это был единственный ребенок на всей Земле, который вызывал в нем такую… нежность что ли? Ламбо он терпеть не мог, когда тот был ребенком. Маттео же совсем отличался, он был умным, любознательным, вежливым и быстро учился игре на фортепиано, когда у Гокудеры было время.
— Ну, разумеется, я же каждый год приезжаю на твой день рождения. Я никогда вас не обманывал, так что запасись терпением, сейчас просто много работы. Когда-нибудь я познакомлю тебя со своим боссом.
Ребенок насупился, его мама широко улыбнулась.
— Не хочешь?
— Не хочу, — он сказал это очень серьезно. Насколько может быть серьезен шестилетний ребенок? — Мафия плохая, боссы плохие. Только ты не плохой, ты даришь мне подарки и ты всегда звонишь.
Хаято мысленно усмехнулся. Он-то вот совсем не добряк. Это подтвердит любой, кто сдал отчет по старому образцу или провалил задание. Ну, может, для Ямамото он был несколько лоялен. И не так вспыльчив, как в детстве.
— Не волнуйся, мой босс самый лучший, он тебя тоже не бросит. Когда ты его узнаешь, ты его полюбишь.
Хаято разговаривал с ними еще около получаса, пока не пришлось отключаться. Все-таки ему нужно было пойти работать. И он не знал, что их короткий разговор подслушивали Тсуна и Ямамото хмуро переглядываясь. Хибари за собой не закрыл дверь, оставив щель. А голос Гокудеры был всегда таким громким, что не расслышать было невозможно. Когда их разговор прекратился, Такеши и Тсуна отскочили от двери и ретировались. Хотя боссу мафиозной семьи вовсе не пристало подслушивать разговоры своей правой руки. А уж Такеши точно не должен шпионить за своим партнером. У них было крепкое доверие, а сейчас он не знал что думать.
Тсунаеши заметил, как помрачнел Ямамото. Таким он был редко, когда выдвигался на сложные миссии, когда кто-то был ранен или когда предстоял тяжелый разговор. В такие моменты его действительно стоило опасаться, потому что успокаивающий дождь становился сметающим ливнем.
— У Гокудеры-куна разве есть ребенок? Ему семь? — Тсуна наконец-то обрывает молчание. Ямамото пожимает плечами. По нему было видно, что он сам впервые слышал о таком. Скорее всего Савада просто хотел это обсудить, нежели выведать что-то у Такеши.
Ребенок от женщины, который очевидно появился, пока они были в отношениях. И ведь Такеши действительно знал, что каждый год с 10 по 13 июля он был в Милане. Это числилось в его ежедневнике, но он не подписывал эти перелеты никак. А Такеши и не лез, потому что полностью доверял. Сейчас он не хотел рубить с плеча, но внутри было так гадко. Он разговаривал с ними так… любезно? От Хаято такое услышать можно пару раз в месяц, когда настроение хорошее. Он все узнавал как у них дела, есть ли у них деньги, все ли в порядке, что этот мальчик изучил нового и удивлялся, как много тот знает динозавров. Это было не в его стиле. Совершенно! Это был другой Гокудера Хаято. Будто и не его вовсе. Такой ласковый, внимательный с какой-то чужой женщиной.
— Я прямо сейчас и спрошу, — говорит Ямамото, цепляя на губы улыбку.
— Подожди-ка, с таким лицом? Он тебе ничего не скажет и еще разозлится, что подслушивал. Он говорил о деньгах, проверь его счет и пригласи ко мне его секретаря и капитана его отряда. — Тсуна засунул руки в карманы, — он не должен ничего скрывать в такое тревожное время, но и претензии на пустом месте все усугубят. Мы же… семья, да?
— Я сделаю, но я хочу присутствовать, когда ты будешь говорить с ним. Это вроде как и мое дело тоже, — Такеши глупо засмеялся и почесал затылок. Он очень плохо скрывал напряжение.
И дело было не в том, что у Гокудеры есть сын шести лет. Не в том, что он появился, когда они уже были в отношениях и негласная верность являлась законом. Дело было в тайнах, которых быть не должно. Такеши тоже хотел ребенка. Однако это желание могло быть исполнено, но лишь если взять ребенка из приюта. Но и то Ямамото понимал, что его жизнь слишком опасна и нестабильна, чтобы воспитывать ребенка. Он убийца, как и большинство мафиози. Гд он будет жить? Прямо здесь? В резиденции? Это глупо. Здесь куча народу, убийц и Мукуро. А где-то далеко… он бы не позволил.
— Сейчас дело в другом, — Тсуна вырвал его из размышлений, —Эти Разиано постоянно что-то вынюхивают, если это его ребенок, то им тоже может грозить опасность. Все кто с нами связан. Именно поэтому мы выдернули твоего отца из Японии, поэтому Хару и Киоко летят сюда на каникулы. — Савада остановился рядом со своим кабинетом. Ямамото поджал губы. Ему хотелось все узнать и немедленно, но в словах босса была правда.
Они выяснят. И на этот раз именно Хаято придется просить прощения.
