Нежное сердце убийцы

      Однако, несмотря на слегка отступившую тревогу из-за отношений с Ямамото, проблемы не спешили закончиться. Командировка подошла к концу и Гокудере предстояло полноценно вернуться к работе. Конечно, когда он был младше, Хаято думал, что жизнь правой руки босса — это нескончаемые битвы, защита семьи, переговоры, командировки, путешествия.       На деле, рутины в его жизни было больше.       Гокудера проснулся раньше Такеши. Мечник крепко спал позволяя Хаято расположиться на своем плече. И Гокудере хотелось продлить этот момент. Еще чуть-чуть. Пара минут и он поднимется, чтобы надеть свою алую рубашку, дорогой костюм и уйти в кабинет где Винчесто уже подготовил для него документы на сегодня. — Утро, Хаято, ты рано, — прохрипел Ямамото, когда подрывник уже собирался вставать. — Да, солнце прямо в лицо светит, невозможно спать, — признался он тихо и все-таки выбрался из кровати. — Что ты делал в Милане? — Ямамото ухватился взглядом за застывшую фигуру Урагана. Тот лишь не секунду замер и вновь принялся натягивать штаны. Такеши приподнялся, опираясь на локти. — Гокудера? — Я не могу пока говорить об этом. Это связанно с исследованиями коробочек. Дозированная информация. Чего не знаешь… — Не расскажешь на допросе, да, я помню, — однако голос Такеши прозвучал очень уж расстроено.       Хаято взглянул на Такеши и поджал губы. Он правда хотел рассказать. Рассказать о Габи, о Маттео. О маленьком мальчике, который родился посреди хаоса и был вынужден выживать в мире мафии. Он хотел рассказать, что этот мальчуган так похож на него. И что Хаято, что ему совершенно чуждо, но хочет позаботиться о нем. Как будто так, он закрывает свои старые детские раны, сто раз посыпанные солью.       Гокудера беспокоился. Он доверял Вонголе все, что у него было — свою жизнь, свои мозги, свои силы, время, своего любимого. Однако Вонгола все еще мафия. И законы мафии невероятно точные. Писались-то сколько лет назад? А до сих пор бьют под ребра и не дают отступить. Приведи он Габи и Маттео в Вонголу сейчас, он подвергнет их опасности и вся маскировка будет послана к черту. Это охота. — Прости, — вдруг сказал Хаято и Такеши удивленно уставился на него. — Я расскажу тебе, как только придет время, тебе не стоит переживать. И я уж точно не ездил ни с кем трахаться, придурок! — Хаято, верный себе, разозлился быстрее, чем Такеши успел что-то понять и ушел в ванную, а затем быстро шмыгнул за дверь кабинета.       Такеши же хмыкнул, только дверь закрылась и его лицо в миг приобрело серьезный вид. — Он мне соврал.

***

— Босс, спасибо, что приняли так рано, — мужчина поклонился и прядь светлых волос выпала из прилизанной прически. Тсуна зевнул в ладонь. Гокудера вернулся вчера вечером, а значит и люди, которые следили за ним. Только они пришли с утра, а Савада, как назло, совершенно не соображал, как минимум, до часу дня. — Миссия завершилась успешно. Объект не заметил слежки. Я подготовил для вас фотографии, адреса, имена. Габриелла и Маттео Ризанно. Мальчик родился семь лет назад, Сицилия. В то время Вонгола была в конфликте с тремя семьями: Росси, Гуанталле, Моретти. Господин Гокудера был в Сицилии в это время. По нашим данным, он познакомился с Габриеллой именно тогда. О ней информации мы не нашли, ее имя никогда не светилось, она не была частью мафиозной структуры, не входила в семьи. Перечисления средств в личных счетов начались через год после рождения ребенка. Вероятно, он не знал о ее беременности. — Это ребенок Гокудеры-куна? — нетерпеливо спросил Десятый. Он посмотрел на помощника с нескрываемой надеждой. Тот замялся. Савада открыл папку и первое на что он наткнулся — фото. Хаято дарил им собаку, успокаивал малыша, пока тот плачет. Маленький мальчик, семи лет, прическа точь-в-точь как у Хаято, но волосы — пшено, как у матери. Глаза яркие, зеленые. По внешнему виду судить довольно сложно. Ведь, тогда любого ребенка-японца можно называть сыном Тсунаеши? — Не могу ответить точно. — Как не можешь? Зачем тогда вы туда ездили? Вас нужно учить работать? — в голосе Десятого прорезалась сталь. Он нахмурился и сжал кулаки. Нет. Он уже не был Никчемным Тсуной, которому можно скормить любое дерьмо. Это Реборн мог общаться с ним, как с маленьким. Это Дино мог обращаться к нему, как к младшему брату. Хранители имели свои особенности в общении. Но не прямой подчиненный из отряда. — Простите, но мы же не могли нарушить правила и взять образец ДНК у ребенка насильно? Однако… — Однако? — с нажимом повторил Тсуна. — Прослушка подтвердила, что Маттео может вызывать пламя солнца, как и его мать. Кольца и коробочки были предоставлены им господином Гокудерой. Вряд ли ребенок способен открыть коробочку, но вот его мать — вполне.       Тсуна поднялся с кресла и подошел к окну. Сасагава о чем-то общался с Луссурией. Вария здесь? Интересно. Савада нервно теребил пальцы, пока подчиненный ждал его реакции. Тсунаеши ненавидел сложные решения. Быть боссом ему было не по плечу — так он думал и по сей день. До сих пор все сложные решения брали на себя другие люди. Часто Гокудера. Именно потому он Ужасающая Правая Рука Вонголы. Потому что на его руках куда больше крови. Его голова холодная, когда дело касалось защиты семьи. Его действия выверены, спланированы. Хаято никогда не колебался, если кто-то предавал семью. И у Тсуны не было понимания, что происходило сейчас.       Савада знал, что ему нескончаемо везло. С Хранителями, вернее, с друзьями. Каждый из них, будь он далеко или близко, но отстаивал Вонголу так как было нужно. Их не нужно было инструктировать и объяснять принципы. Пусть, они и ошибались в мелочах, но в одном всегда были правы. Вонгола — это семья. А семью нужно защищать, даже если некоторые ее члены тебе совсем не нравятся. — Откуда у Гокудеры эти коробочки и кольца? Его система не предполагает отсутствия кольца солнца. Значит, это отдельные кольца? — Т-так и есть. Кея Хибари отдал ему их. Хибари-сама ведет частные исследования. — Ко мне его. Сейчас. — Да, босс.

***

— Послушай меня, Сасагава, что-то нехорошее намечается, — предупреждал Луссурия. Вариец поднял голову и устремил глаза на окно кабинета Босса. Он не удивился, что увидел там Десятого, хотя все же хотел, чтобы их разговор остался приватным. Все же он прибыл сюда тайно от Скуалло.       Рехей глянул на него, вытирая торс полотенцем. Солнце сегодня жарило невыносимо, но тренироваться было необходимо ежедневно. Теперь у Вонгольского Солнца на это было еще больше причин. — Экстремально не понимаю о чем ты, — он мотнул головой. — Отойди к деревьям. — Поздно-о, я уже замечен и Небо в курсах, — хихикнул Вариец. — Я о том, что Занзас никогда не отказывался от заданий. Не в деньгах дело. Дело в обстановке, понимаешь? Занзас не дурак, он видит, что та семья не шутит с нами, они нас уничтожают своими коробочками, а мы не продвинулись в исследованиях ни на шаг. Он пусть и выглядит жестоким, но не будет терять своих людей в битве, которую проиграет. Мы любим выступать на стороне победителя. А сейчас неизвестно, будет ли новое задание связанно с обычными делами или с этими новыми.       Рехей фыркнул. — Вы что струсили? И это элитный отряд убийц? Не смеши меня, Луссурия.       Вариец было оскорбился. — Сложно бороться с тем, что не знаешь как одолеть. Я предупредил. Включайте сирены и перестаньте возиться с мелкими вопросами вроде ребенка Гокудеры, — Луссурия фыркнул.       Сасагава вытаращился. — Чего?! Откуда ты знаешь?! Это же тайна! — Ну, мы же семья, солнышко, — как обычно улыбнулся Лусс, он снял солнечные очки и взглянул на небо. — Но помни, если мы узнали в рекордные сроки, то и эти прознают. А дальше кровь, кишки и слезы.

***

      Тишина кабинета давила на Гокудеру сильнее, чем любая пытка. Два отказа от секретаря босса уже говорили о многом. Он не был дураком. Значит, Тсуна что-то решал прямо сейчас. Что-то, что не включало его в свои планы. А это было худшим из возможных вариантов. Гокудера предпочел бы прямую смерть, чем такую неуверенность. Такеши быстро ретировался по делам — его отряд засек банду накродиллеров, которых они пытались словить с прошлой недели. Мексиканцы.       Ламбо снова погряз в учебе, ведь у него практически не было каникул, как у обычного ребенка. Он либо учился, либо тренировался все время. Хаято редко пересекался с ним, только если у Грозы были проблемы, которые Урагану приходилось быстро решать. Не всегда законно, но всегда эффективно и быстро. Так, чтобы Небо не беспокоился.       Открытые двери на балкон впускали в кабинет не только теплый ветер, но и звуки щебечущих птиц. В его кабинете постоянно пахло сиренью. И он любил этот запах.       Мысли о Маттео и Габриэле пронзали его на сквозь. Он видел их лица перед собой: Маттео, с его вечно испачканными руками и восторженным взглядом, и Габриэлла, с ее тихой тревогой в глазах. Он обещал им защиту. И он собирался её обеспечить, независимо от того, что будет с ним. Несмотря на то, что Вонгола не была в курсе его личных дел, Хато был уверен, что если с ним что-то случится — семья позаботиться о них.       Гокудера откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, позволяя себе ненадолго расслабиться и вдохнуть полной грудью.       Шесть лет назад он участвовал в миссии, которая укрепила его статус Ужасающей правой руки.

База семьи Росси. Шесть лет назад.

      Адский вихрь черного пламени окутал Гокудеру, сжигая воздух и заглушая крики жертв. Кольца на руках пылали, каждое — ярким, неистовым символом надвигающейся смерти: гроза, дождь, солнце, туман… вихрь смертоносной мощи. Он летел, не видя цели, только чувствуя ее, как запах крови и пороха в своих ноздрях. Каждый враг, каждый враг, кто знал его, был приговорен к смерти, независимо от его намерения. Даже те, кто когда-то был на его стороне, теперь подвергались его ярости. Бежать было лучшим выбором.       Ури, его кошка из коробочки, сверкнувшая в темноте, уже достигла вражеского штаба. С диким рыком, полным неистовой ярости, она бросилась в бой. Ее тело, сплошное оружие, разрывало и искалечивало врагов, раздавая смертельные удары с невероятной скоростью. Кровь брызгала, смешиваясь с черной шерстью хищницы, а крики умирающих постепенно затихали. Гокудера приземлился в сердце хаоса, в центре бушующего пламени и смерти. Его движения были быстрыми, точна удар молнии. Каждый удар был смертелен. Кинжалы сверкали в темноте, разрывая плоть, а черный дым заполнял воздух, принося смерть и ужас. Он рубил, резал, разрывал. Его лицо исказилось от ярости, глаза горели бешеным огнем. Он был не просто человеком, а воплощением смерти, бурей, которая сметёт все на своем пути.       Его пламя танцевало, превращая тела врагов в пепел, заставляя их кричать от невыносимой боли. Он не жалел никто. Это была война, беспощадная и жестокая, и он был её главным героем. Каждый движение, каждый вдох, каждая капля крови была пропитана ненавистью и жаждой мести. Он не остановится, пока все его враги не будут уничтожены. Пока не будет восстановлена справедливость. Пока его семья не будет в безопасности.       Даже Ури, прекратив свою работу, только прищурилась и смотрела на работу, которую производил Ураган. Она знала, что Хаято не остановится. Она знала, что он сделает всё, чтобы защитить своих близких. И она будет рядом с ним. Вплоть до конца этой страшной зачистки.       Гокудера видел, как на него несутся Росси. Они бежали на него, будто мечтая не убить, а хотя бы задеть, но и то у них не слишком получалось. Ежик Хибари прокатился по ним и стоны смешанные с криками тут же утонули в пучине взрывов. — Порядок? — спросил Хаято. — Это? — переспросил Кея. — Это не порядок. Я останусь тут. Ты иди в здание. — Не командуй! — воскликнул Гокудера, фыркнув. — А ты не пизди, травоядное! Ты что главный герой мыльной оперы болтать во время боя?       И в чем-то он был прав.       Цель операции не ограничивалась зачисткой базы Росси. Преступление Росси выходило за рамки обычной вражды — они похитили Киоко Сасагаву, беременную жену босса, прямо из самолета. Это был акт войны. Тсуна, не теряя времени, лично руководил атакой, а Гокудера действовал как его тень, проникая вглубь вражеского логова.       Гокудера пробирался сквозь лабиринт коридоров, каждый шаг — мерный удар в глубину вражеского гнезда. Воздух сгустился от дыма и пороха, привкус меди царапал язык. Он двинулся не к подвалу, а туда, где держали бы наиболее ценного заложника. Где было безопаснее.       И он нашел их. Трое женщин в пыльном помещении, освещенном только мигающим красным светом пожара. Лужа крови поблескивала на полу. Одна из женщин, видимо, прикрывавшая остальных, была раздавлена обломком потолка. Киоко и еще одна, незнакомая Гокудере, тряслись от холода и страха. Кашель разрывал их груди. — Сасагава! — прорычал он, пробиваясь сквозь дым. — Хаято-кун! — Киоко, несмотря на страх, была на удивление собрана. — Помоги… ноги… зажало…       Киоко, на третьем месяце беременности, пыталась отодвинуть тяжелый стеллаж, зажавший ей ноги. Гокудера видит её усилия, и его сердце сжимается от бешенства. — Кто это с тобой? — спросил он, освобождая ноги Киоко. — Это Франческа… и… — Я здесь оказалась почти так же, но я не жена босса, — она грустно усмехнулась. — Росси держали нас здесь несколько месяцев, несколько часов назад мне удалось взломать двери и вырваться, но начались взрывы и мы оказалась здесь. Я просто любовница. Никто.       Франческа, худая девушка с испачканными сажей и кровью волосами, грустно улыбнулась. Она не носила колец на пальцах. За ее спиной плакал маленький ребенок. — Я… не… Росси… но… он… — она показала на ребенка. — Пожалуйста… спасите… его…       Киоко схватила его за руку. — Гокудера-кун… вытащи их… меня… доставь к Тсунаёши… — Приказа не было! — прорычал Гокудера, чувствуя, как ярость сменяется беспомощностью. — Тогда я тебе приказываю! — Киоко впервые выглядела жестко. — Вытащи их! Ты знаешь правила! У нее… заберут… ребенка…       Гокудера понял. Пришлось быстро разбираться с ними. Гокудера поднял Киоко на руки и приказал ждать его. А сам открыл коробочку и выбрался через потолок и дыру в стене. Десятого в небе было просто заметить. Тсуну больше ничего не интересовало, как получить в руки свою жену. И плевать, что Хаято быстро смылся, словно куда-то спешил. А так и было.       Однако когда он прибыл на место — никого не было. — Сука… обманула. — Отойди! Не трогай! Отвали! — крики из коридора заставили его двинуться вперед. Франческа отчаянно сражалась, голыми руками вырывая глаза у незнакомого мужчины в форме Росси, который держал ее сына. Она с остервенелым визгом цеплялась за него, ломала ногти, пока тот не упал, но прежде, она смогла выхватить сына.       Хаято ничего не пришлось делать, казалось бы. — Стой, Ураган! Это не твое дело. Этот ребенок — часть нашей семьи, не Вонголы. Ты знаешь правила, — хранитель Солнца Росси возник в конце комнаты, он шел неторопливо. Будто бойни вокруг не было. Франческу трясло, но отдавать малыша она не собиралась, хотя и спряталась за широкой спиной Гокудеры. — Правила я знаю. Но в правилах сказано, что к женам надо относиться с уважением. Плен — это не уважение, — парировал Хаято, выставив руку вперед. Он вытащил снаряд с пояса и пока дымовая завеса не растворилась, подхватил Франческу на свой диск и вылетел из здания прежним путем. А когда они уже были за ним, отправил несколько разрывных снарядом в ту дыру. Они разорвались, погребая под собой все воспоминания о семье и все горечи спасенных жертв.

***

— Я обещал только вытащить, — напомнил Хаято. Он тайно ускользнул с поля боя, подальше от замка и поближе к городу. Франческа благодарно кивнула. — Это уже много, знаешь. Довольно смело помогать мне, не зная кто я. — Вонгола никогда так не поступает со своими, мне мерзко, что Росси позволили себе такое. Вам есть куда пойти? Та помотала головой. — Бурный роман с опасным человеком казался интересным приключением, пока я не забеременела. А после мне сказали, что я жива лишь благодаря ему. Женатый Хранитель не мог позволить себе развестись и взять меня в жены. Это репутация. Так что я просто ждала пока меня убьют и прикроются болезнью или чем-то еще, а его заберут. Его зовут Маттео. Назвала в честь своего отца. Он пытался меня спрятать, но организация убрала и его, — Франческа смотрела вниз, на маленького малыша, который наконец-то успокоился, когда взрывы перестали громыхать над его головой. Она даже не плакала. Просто говорила факты с которыми уже смирилась, хотя было слышно, что ее голос дрожит.       Гокудера вздрогнул. — Мне жаль, что так получилось, — искренне сказал он. — Знаешь… я помогу тебе. Только для этого, тебе придется поменять имя и уехать. Не спрашивай почему, Вонголе я расскажу позже, просто… твоя история напоминает мне кое-кого. — Не надо помощи, я найду как выжить, — Франческа отступила на шаг. — Мафия всегда действует одинаково. Как бы не прикрывались. — Просто поверь мне, обещаю, что ничего не случится. Габриэла… пойдет имечко? — улыбнулся подрывник. — Иди в город, найди врача Шамала. Скорее всего он будет пьян, его все знают, так что быстро скажут где он, скажи ему что знаешь как сделать отличный динамит. Я приду, когда закончу здесь. Скажи ему, что я заплачу за все. Поняла? — И ты ничего не хочешь взамен? — с опаской спросила она. — Ничего, что было бы незаконно или мерзко. Иди. Ну? Вперед!       Дверь в кабинет открылась. — Гокудера, надо поговорить.       Хаято лениво открыл глаза, он уже знает кто это. Сам Хибари Кёя.