2.
3 июля 2026 г., 21:03
Когда Джеймса не сводили с ума кошмары войны вместе с сопутствующими душевными и физическими ранами, что случалось очень-очень редко, то на смену им сразу же приходили воспоминания о другом, не менее болезненном для него событии.
Привычка стоять спиной к душевой лейке прочно закрепилась в нездоровом мозгу мужчины как только он вернулся из госпиталя. Стала одолевать паранойя насчёт навязчивого нападения сзади, по этой причине Баки всегда старался быть на стороже.
Очень глупо выглядело хотя Джеймс сам прекрасно это понимал, но ничего поделать с собой был ни в силах. Изредка мерещились шорохи, приглушённый звук шагов по квартире вместе с чёртовым ощущением прицельного взгляда, словно за ним следят, хотя ничего подобного априори быть не могло.
Настойчивый стук отбивал какой-то непостижимый ритм в черепной коробке так что Баки спустя пару обессиленных попыток избавиться от него или игнорировать, просто напросто сдался.
Теперь когда ему казалось, что он слышит чьё то незримое присутствие, все его инстинкты, все натренированные в каждом нерве и сосуде выпестованные армейские призывы к готовности напрягались до предела.
Баки всегда как учили ждал и был готов.
Тяжёлые струи воды били по спине, длинные пряди волос слиплись на шее в подобие одного большого мокрого комка, а с кончиков щекотно стекали капли оставшейся воды прямо по линии позвоночника и лопаток.
Глаза мужчины были открыты, правая рука сжата в кулак, а подвижные конечности протеза на левой с напрочь отсутствуюшей чувствительностью лишь бесцельно двигались то вверх, то вниз.
Сосредоточенный прищур стянул мышцы его надбровных дуг в скопление лучиков морщинок от напряжения, а вот мыслями Джеймс был помимо своей собственной воли погружен далеко в глубинах разбитого сердца.
Причём как ни парадоксально, разбил он его себе по своей инициативе так как ему казалось, что это будет единственно верным справедливым решением.
***
— Хелен, все будет хорошо.
Девушка, нервно мерящая шагами маленький коридор возле закрытой палаты честно была готова в это поверить. Если бы только не те ужасные обстоятельства, которые собрали их втроём здесь, в госпитале для ветеранов вместе с невыразимым страхом за жизнь Джеймса.
Его не далее как пять часов назад доставили сюда на вертолёте едва живого прямо из сгоревших дотла развалин в Кабуле тут же начиная подготовку к операции.
Стив первым узнал о случившемся, поэтому сейчас занимался всем необходимым для оказания помощи врачам, а рядом с досмерти перепуганной невестой сержанта Барнса находился их лучший друг Бен Алмора.
Все они вчетвером были знакомы ещё со школьной скамьи, за исключением Бена, который учился на три класса старше, однако очень хорошо знал и парней и Хелен.
Их жизни с самого детства были тесно связаны крепкой дружбой, которой они клятвенно зареклись друг перед другом на всю жизнь, но как оказалось жизнь может складываться по разному.
Детская пора подходила к концу, а круг интересов как обычно и бывает постепенно смещался на меняющееся окружение, новых людей и абсолютно новый опыт, отразившийся на всей дальнейшей судьбе всех без исключения.
Стив и Джеймс посвятили себя службе в армии, Бен добившись в общем то немалых успехов в карьере обосновался в белом доме став директором секретной службы президента.
И только Хелен которой с детства претило прыгать выше головы, предпочла остаться в родном Бруклине чтобы заняться вполне себе социальным ремеслом в сфере надзора за людьми, попавшими в трудные жизненные ситуации.
Ведь бывает же так, что людям необходима помощь, а в полицию они не обращаются из принципа или же страха, а бывает что из банальной упертости и упрямства.
В общем помогала людям, как всегда и мечтала. Ребята подтрунивали, а вот Баки напротив с каждым взглядом на неё, начинал глядеть на Хелен по другому.
Пока окончательно ни понял, что любит эту филантропическую альтруистку уже далеко не по дружески.
Робким Джеймс не был никогда, однако сердце нет нет, да обдавало холодком того самого «а вдруг?», только вот страшнее было так и не сделать первого шага.
«Лучше попробовать и обжечься, чем наблюдать издалека мучаясь от ревности.»
Именно эта мысль тогда вселила в него надежду больше, чем все увещевания парней на этот счёт.
***
В груди легонько, невнятно кольнуло, хотя Баки с уверенностью может сказать самому себе что отзываться на это уже абсолютно нечем и нечему.
Отболело, огрубело и покрылось корочкой, чтобы уже отпасть безвозвратно, только вот даже спустя три года этот искуссно выдуманный самообман всегда работал у него безотказно.
Джеймс искренне надеялся, что так и будет продолжаться, ведь предпосылок как таковых нет.
С Хелен он не встретится даже случайно, да и что бы ей делать здесь, когда она уже три года как должна быть в Вашингтоне в своем новом статусе жены директора секретной службы, так что…
«М-да. Миссис Алмора. Уже три года.»
Миг, и правую руку обожгла сильная боль.
Словно в трансе Баки только лишь обратил внимание на следы крови, что обогрили белую, слегка выцветшую настенную плитку. По швам стекали неровные тонкие струйки поразительно напоминающие должно быть его пульс: прерывистые, кривые и очень медленные.
Затем Баки машинально посмотрел на свою руку, чтобы точно убедиться в том что не словил очередной приступ, а наоборот находился при относительно здравом рассудке.
«Странно. А ведь даже сам не понял, как это получилось.» — пронеслась предательски лицемерная мысль, пока он бездумно таращился на разбитые костяшки.
Самое интересное заключалось в том, что хотя бы наедине с самим собой можно было попытаться не лгать, поэтому Баки на задворках подсознания догадывался, что как раз прекрасно понял.
И этот факт необъяснимым образом сводил его с ума больше, чем любой самый страшный кошмар или любой приступ физического недомогания.
Лишь одна мысль о том, что он потерял свою любовь по своей вине всё ещё была способна лишить его покоя.
Это здорово раздражало, утомляло и невыносимо убивало.
Словно мало ему в жизни досталось.
***
— Петти, ты опять не взяла свой ланч! — Пит буквально на ходу доедал яблоко, параллельно повторяя в учебнике формулы по тригонометрии.
Только успел бросить оставшийся яблочный костышок в мусорное ведро, как услышал громкие шаги спускающиеся вниз по лестнице:
— Я ужасно опаздываю! — младшая на несколько минут по рождению Паркер обошла брата, чтобы схватить бумажный пакет в охапку. — Сегодня меня не жди, я после занятий сразу в центр — остаюсь на ночную смену.
Питер с озадаченным видом повернул голову к уже исчезающей в дверном проёме сестре и окликнул:
— Ночную смену? Ты вообще собиралась мне рассказать или надеялась ускользнуть до того как я проснусь? — в голосе Питера не было ни намёка на шутку или хотя бы полу шутливый упрёк.
Он выглядел абсолютно серьезным и Петти понимала, что в ряд ли сможет избежать выволочки, вполне готовая поделиться всеми подробностями и новостями, если бы не катастрофическая нехватка времени.
Было неудобно оставлять брата вот так, вскипающим и наверняка обиженным, поэтому Петти лишь успела виновато улыбнуться:
— Ты вчера поздно вернулся, а сейчас я правда очень опаздываю, но обязательно позвоню тебе после твоего собеседования, ладно? — только убедившись, что взгляд Питера сменился с прицельно выжидающего, на смирившийся, Петти глубоко выдохнула.
Затем поправила лямку от рюкзака и довольно неуклюжим движением послала брату воздушный поцелуй:
— Удачи тебе. Я знаю, как для тебя это важно…имею ввиду собеседование. — неловко добавила она, прежде чем скрыться за дверью.
Питеру лишь осталось покачать головой.
В этом вся Петти — сначала спешит, потом обдумывает.
