Однажды и я стану чьим-то счастьем

Прошлым вечером… Ничто в тот вечер не предвещало беды: ни горячо растопленный камин, ни минутная морось за окном, ни томик в мягкой обложке в его руках… Лишь поскребывая ножку кресла, на ковре скулил пёс в непонятной человеку тревоге.  — Ты голоден, Понго? — оторвавшись от чтения, поинтересовался Арчи, словно и правда рассчитывая на ответ. Две чёрные бусины уставились на него в ответ, желая предупредить о неизвестной и пока что неосязаемой беде. Арчи протянул псу собачье печеньице в виде косточки, но тот отверг его, сердито ткнув угощение носом.  Арчи пожал плечами, сложив печенье обратно в коробку. Такое порой случалось с Понго — непонятная собачья меланхолия, причиной которой стало… Должно быть, хмурое небо или эта бесконечная неприятная морось. По крайней мере, Арчи искренне хотелось в это верить.  Но, кроме странного поведения пса, случилось в этот вечер и нечто еще более удивительное… В дверь постучали. Казалось бы, ничего необычного: к психологу стучат крайне часто, но чтобы в столь поздний час и без предварительной записи… Этот вечер и впрямь отличался от всех предыдущих.  Но что ещё больше удивило, если не сказать шокировало, мужчину — гость, которого этот вечер ему принёс.  — Реджина! — воскликнул он, тотчас осекаясь. — Простите, мисс Миллс.  Реджина кивнула со снисхождением и прошла внутрь, озираясь с вежливым интересом. Будь Арчи чуть внимательнее, вними он немому предупреждению Понго, он разглядел бы то самое «неладное» в первое же мгновение, хотя вряд ли бы это хоть что-то изменило… Но психолог оставался слеп.  — Вы хотели поговорить? — робко спросил он, чувствуя себя не более, чем очередным элементом собственного интерьера.  — Можно сказать и так, — протянула женщина. Арчи сглотнул. Обычно он предлагал пациентам присесть, но непонятный ком в горле не позволял ему сделать то же самое и теперь. — Меня ненавидят.  — Что ж, я рад, что вы решились поговорить об этом, — произнёс Арчи, слегка дрожащими руками вытаскивая из ящика папку для нового дела. — Хотя я уверен, что тот же Генри, к примеру… — Мой сын? — донеслось прямо из-за спины, отчего психолог вздрогнул, резко оборачиваясь. То ли он никогда не видел её настолько близко, то ли в глазах и правда было несвойственное ей маниакальное выражение. — С чего вы взяли, что он относится ко мне иначе? — Мисс Миллс, — во рту пересохло от непонятной тревоги. Понго заскулил, ещё сильнее вжимаясь в угол, беспомощный, но до последнего преданный своему хозяину, — я… Я просто знаю.  — Просто знаете, — зловещим эхо повторила женщина. Бедный Арчи уверен был, что именно этот взгляд видел каждый враг королевы в последние минуты жизни…  — Мисс Миллс… — Молчите, — губы тронула почти безумная улыбка. — Вам, как и другим, плевать на королеву.  Тонкая рука вцепилась в шею мужчины, безжалостно и с наслаждением сдавливая её. Арчи задыхался, всеми силами старался высвободиться из железной хватки, но не мог: усиленная магией, та не поддавалась его сопротивлению…  Перед глазами стремительно летали небольшие чёрные мушки. Дыхания не хватало критически, Арчи почти перестал слышать жалобный скулеж пса… Лишь слова, обращенные, должно быть, и не ему вовсе, опалили дыханием уши, прежде, чем он погрузился в вечную тишину.  — Вам плевать на королеву, — задумчиво повторила она. — А мне нет…

***

Сладкий сон отпустил её, мягко возвращая в реальность. Реджина лежала поначалу неподвижно, с лёгким изумлением глядя на полоску яркого солнечного света, пробивающегося между штор. Утро. Она проспала всю ночь без единого кошмара в объятиях своего верного Рыцаря, которого… Не было сейчас рядом.  Реджина коснулась подушки, на которой совсем недавно покоилась светловолосая голова. Наверное, это эгоистично, но она чувствовала легкое разочарование от того, что не проснулась рядом с Эммой. Что ж, у Спасителя, да ещё и шерифа в придачу, дел всегда по горло… Но не могла же она уйти, оставив в изножье кровати красную кожанку, как Рыцарь не мог уйти без доспеха.  От этой мысли на душе вновь стало легко, как когда-то давно, в те времена, когда она засыпала на траве или на плече Рыцаря и он отвозил её в замок, незамеченный ни стражей, ни самим королём. Тогда она неизменно находила в своих руках какой-нибудь цветок или веточку с дерева, как знак того, что ночная прогулка не была просто волшебным сном… Но сейчас она знала точно, что обнаружит нечто куда более ценное, чем очередная лилия.  Она накинула халат и спустилась вниз, откуда доносились звуки чьей-то возни и негромкая ругань. Стоило ей войти на кухню, перед ней предстала Эмма, встрепанная и поносящая кофемашину до смешного детскими оскорблениями. Королева не могла отказать себе в удовольствии созерцать эту картину и дальше, стоя в дверном проходе с улыбкой на лице.  Но надолго незамеченной остаться не удалось. Свон увидела её, пока откидывала назад длинные волосы, готовясь к очередному раунду.  — Утро доброе, — улыбнулась она. — Ну ты как? — Лучше, чем когда-либо, — ответила Реджина, подходя чуть ближе к месту поединка Рыцаря с представителем высоких технологий. — Ты давно на ногах?  — Не знаю, — Эмма неопределенно пожала плечами. — Но время даром не прошло, — она указала на дымящиеся на столе пухлые панкейки, щедро залитые кленовым сиропом. — Сейчас разберусь с твоим кухонным монстром, и дело пойдёт.  Реджина молча вставила вилку от кофемашины в розетку и чмокнула смущенного своей недогадливостью Рыцаря в щёку.  Через пару минут Эмма, чьё лицо всё ещё пунцовело то ли от конфуза, то ли от нежданного поцелуя, поставила перед ней чашку кофе с выведенным пенкой корявым сердцем.  Лишь когда Свон опустилась напротив, с довольным видом разглядывая стоивший ей огромных усилий завтрак, Реджина осознала всю нереальность происходящего. Эмма попросту не вписывалась в атмосферу гостиной, в которой счастье исчезло ещё давно, когда Генри перестал дарить матери свои рисунки. Королева могла бы поклясться, что и солнце освещало эту комнату в последний раз в его шестой день рождения, а потом… Потом она погрузилась во мрак, превратившись в место молчаливых и холодных обедов матери и сына, а затем — одной матери, ведь со временем мальчик всё чаще стал оставаться на ужин с Арчи или немногочисленными школьными друзьями.  Но ей удалось победить этот мрак, хоть она, должно быть, об этом и не догадывалась. Солнце играло со светлыми волосами, будто всегда было здесь. И хоть обе пытались вести себя, как обычно, они знали, что это утро особенное.  Реджина отчего-то боялась признать это вслух, но ей безумно хотелось, чтобы дней и ночей, разделённых с Эммой, было больше, намного больше… Но пока что это невозможно. И осознание того, что Свон сейчас уйдёт, терзало душу. Королева знала, что одно её слово, один намёк — и девушка останется с ней, наплевав на всё и вся. Этого допустить она не могла точно.  — Не хочешь прогуляться по парку? — будто прочитав её мысли, предложила Эмма. — Заберём Генри у Прекрасных, купим мороженого…  Больше всего на свете королеве хотелось согласиться… Но она не может. Если бы можно было знать наверняка, что никто ни о чём не заподозрит, когда они будут идти по аллеям парка, держа за руки своего сына! Но вдруг они всё же узнают? Вдруг ополчатся против Эммы, как ополчились против неё? Реджина не знала, когда сможет принять подобное предложение, да и сможет ли вообще… Свон, кажется, заметила её сомнения и лишь отвела взгляд, понимая, что некоторые обстоятельства изменить просто невозможно…  Молчание затянулось. В голову Реджины лезли мысли, горькие, как тот же кофе. Как могла она всего несколько минут назад представлять их общее будущее? Как могла вообразить Эмму, окутанную лучами солнца и ароматом кленового сиропа, частью своего дома, когда жалкая прогулка по парку — уже несбыточная мечта?  Зазвонил телефон, разрушая напряженную тишину. На тёмном экранчике значилось «Мэри Маргарет», но рука Эммы и не дрогнула в порыве поднять трубку. Она смотрела на Реджину, будто с лёгким вызовом.  — Возьми, — глухо произнесла та, вновь переводя взгляд на чашку кофе. Свон и не шевельнулась, — Эмма, возьми трубку.  — Чтобы быть приглашенной на очередной ужин? — усмехнулась она. — Не возьму, пока не появятся другие планы на вечер.  — То есть?  Эмма просто продолжала смотреть на неё в терпеливом ожидании. И уж теперь, несмотря на всю горечь собственных мыслей и безвыходность ситуации, королева улыбнулась. Она знала, чего ждёт от неё девушка.  — Не желаешь заглянуть сегодня на ужин? — как смогла, буднично предложила Миллс. — Будет лазанья, сидр…  — С большим удовольствием, — с напускной холодной вежливостью ответила Эмма, хоть весёлые искорки в глазах выдали её с потрохами.  — Думаю, теперь ты могла бы ответить, — напомнила Реджина, указывая на всё ещё надрывающийся телефон.  На этот раз спорить Свон не стала. Она поднесла трубку к уху и со всё той же, прячущейся где-то в уголке губ улыбкой ответила будничным: «Да». Но улыбка совсем скоро исчезла бесследно. Как было и с Рыцарем в такие моменты, лицо Эммы превратилось в восковую маску. По мрачному взгляду и плотно сжатым губам Реджина поняла точно одно — не приглашение на ужин звучало по ту сторону линии… 

***

— Она этого не делала, — с порога произнесла Эмма вместо приветствия, увидев, как Мэри Маргарет прячет заплаканное лицо в складках куртки мужа, но ей было плевать на слёзы — сейчас куда важнее другое.  — Эмма, она убила Арчи, — дрожащим голосом прошептала Белоснежка. — Нашего Арчи — самого светлого человека в этом городе!  Она вновь зашлась глухими рыданиями, но Свон не чувствовала ничего, кроме раздражения. У них всегда так: стоит кому-либо умереть насильственной смертью, его тут же возносят едва ли не в ранг святых… Эмме жалко было сверчка: психолог всегда нравился ей, пусть они и говорили всего пару раз, если не считать ежедневное «Доброе утро!», которым они обменивались по дороге на работу. Но они ещё успеют оплакать безвременную кончину Арчи. Куда важнее сейчас думать не о мёртвых, а о живых…  — То, что он умер, ужасно, — как можно дипломатичнее заговорила Свон. — Но я уверена, что Реджина не стала бы этого делать.  — Эмма, — Дэвид смотрел прямо ей в глаза, понимая, что некоторые обстоятельства известны лишь им двоим, — мистер Голд показал нам воспоминания пса. Когда его нашли, в его руках была папка с её именем. Руби видела, как она выходила из его офиса глубокой ночью.  Эмма не ответила, лишь покачала головой. Всё это было странно, но сомнения не поселились бы в её душе, даже не будь у неё доказательств, опровергающих все их доводы. Злая Королева была способна на всё, но Реджина… Реджине она верит безоговорочно.  — Это не она, — твёрдо повторила Свон, отвечая на его взгляд, стараясь подсказать ему без слов. И он понял её.  — Мэри Маргарет, — он мягко отстранил от себя жену, — думаю, стоит забрать Генри со школы и обо всём рассказать. Мы придумаем, как справиться с Реджиной.  Они терпеливо ждали, пока женщина накинет пальто на подрагивающие плечи и покинет лофт, направляясь за внуком.  — Эмма, объясни толком! — с жаром воскликнул Дэвид. — Как ты можешь быть уверена в том, что это сделала не она? — Реджина не могла… — Я знаю, тебе хочется верить в неё, — продолжал он, опуская широкие ладони на её плечи. — Но любовь бывает слепа, пойми. Она стольких убила ещё в Зачарованном Лесу! И то, что вы любите друг друга, совершенно необязательно делает её неспособной на убийство…  — Да нет же, — Эмма вырвалась из его рук, — Дэвид, она физически не могла его убить, я была с ней всю ночь!  Принц замер на мгновение. Затем медленно опустился на стул, рассеянно проводя руками по лицу и глядя в деревянную столешницу так, словно не видел её. Мыслями он был далеко…  — Всю ночь? — тихо повторил Принц.  — Помнишь про побочное действие вечного сна? Я просто помогла ей заснуть, ничего… Ничего такого.  Она не знала, зачем произнесла последние слова. В конце концов, она не обязана отчитываться перед Дэвидом о каждом своём шаге. Он ведь и сам не раз повторял, что не станет навязывать себя в роли отца — скорее, в роли друга. Но именно это — факт наличия выбора — делал Дэвида не просто другом, а поистине мудрым отцом.  — Убедись, что она укрылась в надежном месте, — после недолгого молчания произнес Дэвид. — Береги её и… Береги себя.

***

Это место, изначально предназначенное для уже почивших, давно стало главным убежищем любви и жизни. В склепе Миллс вновь разносятся торопливые шаги, гроб Генри Старшего отодвинут в сторону, открывая путь ещё ниже, под землю… Это место могло бы показаться пугающим. Но, к счастью, ночную гостью тьмой было не напугать. — Реджина? — негромко окликнула она. Совсем рядом вспыхнул огонёк спички, озаривший лицо королевы. Та прислонила его к фитильку крохотной свечи, которая хоть и разбавила мрак, так и не смогла осветить собой всё помещение. — Есть новости? — руки женщины были скрещены на груди, а взгляд направлен на слабый огонёк. — Генри поживёт у Мэри Маргарет с Дэвидом, а с завтрашнего дня займёмся поисками управы на тебя, — горько усмехнулась Эмма. Реджина даже не улыбнулась, взглядом продолжая гипнотизировать свечу. — Эмма, ты думаешь, что это сделала я? Вопрос поставил девушку в тупик. Не потому, что был сложным, а наоборот — ответ очевиден. Реджина, однако, растолковала её замешательство иначе. Теперь карие глаза смотрели прямо в зелёные, отражая свечи и тихую внутреннюю боль. — Реджина, я не… — Ты всегда принимала меня любой, — продолжала королева. — Сколько страданий бы я ни принесла, ты была рядом, но, клянусь, я не убивала его. — Я знаю, — просто ответила Эмма. Миллс готова была к чему угодно, но не к этому. До этого момента она была уверена, что Свон, как обычно, закрыла глаза и готова была защитить несмотря ни на что, но она… Знала. — Дэвид рассказал об уликах? — медленно спросила она, боясь увидеть, как исчезает вера из изумрудных глаз. — И про память Понго, — кивнула Эмма. — Я знаю всё. Как знаю и то, что ты не убивала Арчи. — А что, если я сделала это ночью? Вдруг убила его, пока ты спала? Уголки губ Свон дрогнули, выдавая правду. — Ты что, ты не?.. — Нет, — теперь в изумрудном взгляде была лишь бесконечная нежность, существующая для одной только королевы. — Эта была лучшая ночь в моей жизни. Глупо было бы тратить её на сон. Реджина не знала, что сказать. Бессонная ночь — далеко не самый великий подвиг Рыцаря. Но одно дело — пожертвовать славой, именем, жизнью, и совсем другое — просто пролежать всю ночь без сна, оберегая её от кошмаров. Такой простой язык любви, который складывается из жертв, великих и не очень. И королева не была уверена, что после всего совершённого достойна этих жертв… Ещё никогда сияние свечи не казалось столь ярким и радостным. Свон должна идти, и, хотя вновь пережить прошлую ночь будет уже невозможно, Реджина знала точно, что будет чувствовать её присутствие и после того, как смолкнут шаги по каменным ступеням… Она улыбалась. Просто улыбалась темноте, которая всё ещё хранила её светлый образ. Все беды сегодняшнего дня и неопределенность завтрашнего вдруг показались такими незначительными, а собственное волнение — попросту глупым. Эмма всегда будет с ней. А вместе они преодолевали и не такое. — А она ведь и впрямь тебя любит… — донёсся знакомый голос из темноты. Реджина обернулась. Наивной радости любви как не бывало. В подземелье вновь тускло и почти безжизненно горела одна лишь свеча, освещая такой знакомый силуэт — силуэт, который она надеялась больше не увидеть… — Мама?..