Однажды и я стану чьим-то счастьем

Ничто в этом месте теперь не сказало бы вам о прошедшем в нём когда-то торжестве любви. Уже давно смолкли флейты и лиры. Заросли свежей травой следы танцующих пар. И сейчас казалось, что никогда не ступала сюда нога человека… Прошло десять лет. Но многие помнили тот праздник по сей день. Он не отличался роскошью — так странно… А, впрочем, чему удивляться? В тот день его главные виновники были не Рыцарем и Королевой, но двумя любящими людьми, подобные которым существовали ещё за сотни лет до появления громких титулов… Весна. Камелот. Друзья и родные. Среди них не хватало многих, и в этот день Рыцарь не мог с горечью не вспомнить тех, кого хотел бы здесь видеть… Но разве не счастье вопреки всему — лучший способ вспомнить тех, кого не было теперь рядом? Эти мысли исчезли, стоило музыке смолкнуть на мгновение. Тогда Эмма впервые увидела ЕЁ, именно такой, какой мечтала увидеть с самой первой встречи. Длинный подол шелестел по траве, пока она шла по дорожке меж гостей… Да, пусть здесь не было многих, по-настоящему дорогие лица светились теперь счастьем. Отец. Поймав её взгляд, он лишь коротко кивнул, затем вновь оборачиваясь к малютке сыну, чтобы тот не разрушил плачем этот торжественный момент. Мулан. Впервые без доспехов и оружия, она с хорошо скрываемой гордостью смотрела на девочку с цветами — свою дорогую Эмили, и по её хитроватому взгляду Эмма понимала, что румянец на щеках крошки не остался незамеченным — она почти не сводила глаз с одного молодого юноши… Однако Генри не мог ей ответить. Слишком непомерно ответственной казалась ему тогда роль шафера. Серьёзный и даже слишком решительный для такого события взгляд. Ещё утром Эмма видела, как долго он подбирал костюм, как тщательно то приглаживал, то взъерошивал волосы. И что-то подсказывало ей, что все эти приготовления были не только ради свадьбы матерей… Обычно в такие мгновения теряешь связь с реальностью. Полный раннего благоухания цветов воздух, Королева в белом и то, что вот-вот должно было произойти — всё это вскружило бы голову, заставив Рыцаря не верить собственному счастью… Но она верила. Верила в каждую секунду этого дня, в каждое произносимое слово, в кольца, легко скользнувшие на сплетённые пальцы, и долгий, самый сладкий в жизни поцелуй… Дальше последовал танец. И музыка, как и всё вокруг, совсем не напоминала вальсы в королевских дворцах. Просто флейта. Просто «Леди Зелёные Рукава», как когда-то во время их первой прогулки в деревне. Едва услышав первые знакомые ноты, Эмма взглянула тогда на музыканта. Ни капли не изменился даже его взгляд. Не хватало лишь бедной шапочки с парой монет возле его ног… За этой мелодией последовала другая, более быстрая, и уже все собравшиеся, не вытерпев, присоединились к танцу. Кто грациозно, кто как Бог дал, кто в паре, кто в одиночку — но танцевали все, иначе в Камелоте быть просто не могло. Эмма поймала тогда улыбку своей Королевы, когда та одним лишь взглядом показала на то, что происходило у них за спиной. Выпивший в честь праздника свой первый кубок эля, не успев ещё толком почувствовать его действие и отчаянно краснея, их сын с трепетом, почти со страхом коснулся губами тыльной стороны маленькой, ещё по-детски пухлой ладошки. Да, несколько недель в Камелоте не были проведены зря. Теперь юноша вёл в танце уверенно и плавно, несмотря на трепет, неопытность и уже ударивший в голову алкоголь. Самые близкие люди уже поздравили их — кто вслух, кто одним лишь взглядом. И не сказав друг другу ни слова, они ускользнули тогда с собственного праздника — благо лес вокруг был огромен и густ, и двоим было совсем легко затеряться меж его стволов и крон… Они шли рука об руку. Боялись заговорить, да и не хотели нарушать это приятное молчание. Им ещё только предстояло раз за разом заново осознавать, что они добились всего, о чём только могли мечтать. И тогда казалось, что большего счастья быть просто не может… Боже, как же они заблуждались! Десять лет спустя Эмма сбежала вниз по лестнице так быстро, словно от того, с какой скоростью она преодолеет каменные ступени, зависела судьба Зачарованного Леса. Успеть. Добежать до начала официального приветствия. В последний раз гости из Камелота были здесь на Рождество — то есть почти четыре месяца назад. Нет, Эмму не заботили ни король Артур с его королевой, ни их свита, ни даже старик-Мерлин, который нет-нет, да навещал их здесь, в Зачарованном Лесу. Только один рыцарь, один из верных воинов короля и её старый друг… Уже здесь, со ступеней, она увидела двух всадниц, опередивших короля, с, а может и без его согласия. Несколько мгновений Эмма стояла у ворот с нелепо поднятой в воздух рукой, пока гостьи не заметили её и не махнули в ответ, пришпоривая коней. С каждым ярдом их черты становились отчётливее, и всё яснее проступали на фоне яркого неба их улыбки. Мулан спешилась первой и, немного прихрамывая после долгой езды, подошла к другу, крепко сжимая протянутую руку. — И где же вы потеряли королевскую чету, негодники? — весело спросила Эмма, подавая руку второй всаднице. Девушка легко спорхнула на землю и заключила старую знакомую в привычные крепкие объятия. — А ты, разумеется, вышла встречать их? — с усмешкой ответила Мулан. — По мне так и вы не хуже, — в тон ей ответила Эмма. — Я могу идти? — не дожидаясь конца разговора старых друзей, спросила девушка. — Эмили, ты толком не поздоровалась, — Мулан смотрела с укором, но хорошо скрываемой улыбкой. — Брось читать нравоучения, — хорошо понимая причину этой улыбки, произнесла Эмма. — Уверена, молодой леди не терпится увидеть новые гобелены… — Вы правы, я с удовольствием на них полюбуюсь, — мгновенно ухватившись за отговорку, кивнула Эмили. — Прошу меня извинить. Она даже не дождалась ответа. Нетерпеливо оттягивая на себя узду коня, она почти бежала в сторону дворца, раздражённо приподнимая с земли мешающий длинный лазурный подол своего, наверное, лучшего платья. — В какой части замка новые гобелены? — задумчиво спросила Мулан, наблюдая за почти исчезнувшей из виду девушкой. — В западном крыле, — многозначительно улыбнулась Эмма, когда кудри мелькнули в последний раз, тут же исчезнув в противоположном направлении. — Почему встречаешь нас одна? — тряхнув головой, Мулан первой зашагала в сторону дворца. — Где Реджина? — Не стала её звать, — хмыкнула Эмма. — Она изначально была против этой затеи, к тому же уже встретила делегации из Эренделла, Аграбы… — Она была против? — вскинула брови Мулан. — Уговаривала подождать ещё год, — объяснила Эмма. — Но мы уже уступили ей в прошлом году и в позапрошлом… Хватит ждать. В конце концов, посвящение в рыцари — ещё не конец света. — Уверена, Генри будет счастлив, — кивнула Мулан. — Вы уже подобрали ему меч? Эмма не ответила, но молчание донесло правду лучше слов. — Ты отдала ему отцовский? — Мулан замерла, за плечо останавливая друга. — А когда ты в последний раз брала в руки свой? — горько улыбнулась Эмма. — Да, отдала в надежде, что он ему никогда не пригодится. А мы своё отвоевали. День уже понемногу сходил на нет, когда гости из разных земель собрались в огромном зале. Здесь ярко горели сотни свечей. Светило солнце сквозь разноцветные витражи. И в этом свете Эмма видела как никогда ясно всех здесь собравшихся. Отца с Белоснежкой и непоседливым принцем Оливером. Старика Мерлина, всё же добравшегося сюда, несмотря на его нелюбовь к долгим путешествиям. Своих дорогих кузин — королеву Эльзу и принцессу Анну, расположившуюся рядом с мужем и крошечным сыном с короткими огненными волосами. Была здесь и королева Высокогорья и её неизменные советники и друзья — Белль и Румпельштильцхен — некогда Тёмный, почти лишившийся жизни, но вернувшийся к ней благодаря магии друидов и нашедший счастье с любимой женой в вересковых долинах. Были и другие… Десятки друзей и союзников, которых они повстречали за последние десять лет, но сейчас не было бы смысла перечислять каждого. Да и собрались они здесь не ради того, чтобы чтить память прошедших дней… — Очень красиво, — быстро сжав её руку, шепнула Реджина, и Эмма не могла не улыбнуться. Она почти никогда не одевалась так, считала глупым и тяжёлый алый плащ монарха, и корону на своей голове, но Реджина настояла, и она не смогла отказать. В конце концов, не ей будет посвящён этот вечер, а значит… Можно потерпеть час-другой. — Встречайте! — громогласно объявил крохотный старичок. — Принц Генри из Зачарованного Леса! Огромные ворота распахнулись, однако вошедший не выглядел, как раньше, крохотным на их фоне. Он уже давно смотрел на матерей сверху, и был минимум на дюйм выше всех своих многочисленных приятелей. Эмма не увидела, но почти почувствовала, как предупреждающе сверкнули глаза Реджины — Генри шёл быстро и совсем не размеренно, как она его учила, без величественности монарха, но с поспешностью молодого мужчины, которому не терпится получить свой самый высокий, самый долгожданный титул. Словно компенсируя собственной размеренностью его нетерпение, Королева сняла алую перчатку со своей правой руки, подавая Эмме тяжёлый клинок. — Принц Генри, — заговорила она, едва веря, что всё происходящее — реальность, а не игра в сторибрукском парке. — На тебя возлагается тяжёлое бремя. Клянёшься ли ты нести его без страха и упрёка? — Клянусь, — гордо ответил юноша, глядя матери прямо в глаза. — Клянёшься ли блюсти закон нашего королевства и всегда и во всём защищать его интересы? — Клянусь! — Клянёшься ли всегда поступать согласно своей чести, наказывать тех, кто заслуживает наказания, и защищать тех, кто нуждается в защите? — Клянусь! — В таком случае, принц Генри, — меч коснулся поочерёдно обоих плеч. — Я с гордостью провозглашаю тебя сэром Генри из Зачарованного леса! Лишь теперь, коснувшись почти священного меча, молодой Рыцарь испытал истинный трепет, но гром аплодисментов заглушил вздох благоговения. Генри обернулся к собравшимся, словно только теперь заметил всех старых знакомых, у многих из которых рос на глазах. Однако даже глядя на него со спины, матери Рыцаря знали, на какое единственное, сияющее счастьем лицо направлен его взгляд… Сразу за церемонией последовал турнир — традиция, на которой настояла Эмма, несмотря на возражения жены. В конце концов, одними лишь танцами гостей не развлечёшь. Разгорячённые вином и элем, многие из них с нетерпением ждали начала поединков, занимая места на трибуне и в очереди на бои. Ни один поединок не длился дольше десяти минут. Хоть свежий воздух выветрил алкоголь, слишком неравны были силы сражающихся. Эмма легко побеждала молодых и опытных, ведь одним не хватало стратегии, а другим — сил. Одна лишь Мулан заставила её как следует попотеть, вспомнить былые времена, но в конце концов и она допустила ошибку, которая в настоящем поединке стоила бы ей руки, ныне же — аплодисментов. — Кто-нибудь ещё дерзнёт? — опьянённая успехом, крикнула Эмма, помогая другу подняться с земли. — Я, — звонко ответил ей знакомый голос. Генри шёл навстречу, и шаг его облегчал азарт и женский голубой платок, который нет-нет, да выбивался из крепко сжатого кулака. — Что ж, молодой воин, — улыбнулась Эмма. — Пожалуй, я сочту за честь с вами сразиться. Первый ленивый удар, и Генри ответил ей почти десятком быстрых батманов, которые едва не пробили её защиту. Белый Рыцарь едва успел увернуться, когда очередной удар пролетел прямо возле её головы. Его взгляд был серьёзен, сосредоточен, как никогда. Куда подевался юношеский азарт, когда успел он смениться расчётливостью воина? Он больше не размахивал мечом, как когда-то. Не открывал грудь и шею, разве что для того, чтобы спровоцировать противницу на атаку, а затем ловко увернуться, едва-едва давая ей уйти. Эмма была уверена, что этот бой будет простым, как было всегда. Но за первые пять минут сражения Генри не дал ей ни единой возможности перейти из обороны в наступление. Он то замедлялся, давая ей поверить в свои силы, то вдруг ускорялся так, что продумать следующий шаг представлялось попросту невозможным. Наконец ей удалось переломить ход сражения. Он оступился, сосредоточившись на оружии, совсем забыл про ноги, и едва не упал, но, хоть сумел устоять, всё же потерял свою позицию. Уже не думая о том, что перед ней её сын, используя на все сто всю свою силу и воинский опыт, она перешла в уверенное, быстрое наступление. Измотать его. Несколько обманчивых атак в разные точки его тела, пара отвлекающих манёвров — и победа будет за ней! Смолкли даже громкие крики поддержки — многие зрители впервые видели Белого Рыцаря во всей красе его скорого триумфа, меч порхал с такой скоростью, словно весил не больше камыша… Никто не понял толком, что произошло. Казалось, победа была в руках светловолосого воина. Но уже в следующую секунду, быстро перевернувшись через правое плечо, молодой Рыцарь оказался за спиной матери. Та не успела среагировать или отразить удар. Меч её отца уже был у её шеи. Царившую здесь тишину резко нарушили приветственные крики. Всё ещё задыхаясь после долгого поединка, Генри выбросил в воздух руку, сжимающую меч, вызывая тем самым ещё более неистовые вопли зрителей. Аплодируя вместе со всеми, Эмма поднялась на трибуну и опустилась на скамью рядом с Королевой, тут же за раз выпивая оставшееся в кубке вино. — Ты поступила правильно, — негромко сказала ей Реджина. — В конце концов, это его день. — Ты о чём? — она откинулась назад, с гордостью, но толикой недоверия глядя на торжествующего сына. — Ты дала ему победить, — улыбнулась Королева. — И не делай вид, что это не так. — Но это не так! — Эмма взглянула прямо ей в глаза, но та лишь усмехнулась — она не верила… Да разве можно было поверить в то, что кто-то, а тем более совсем ещё желторотый воин, смог победить великого Белого Рыцаря? Им было не впервой уходить с собственного праздника. Сейчас их отсутствия никто и не заметит, а шум и музыка уже давно успели им наскучить. Овации замолкали где-то вдали — там ещё один воин смог победить другого и чествовался теперь, как герой, хоть прежде никто и не знал его имени и, наверное, не вспомнит его назавтра… Они ехали верхом. Такой простой ритуал, к которому они успели привыкнуть. Солнце давно уже зашло за горизонт, хоть небо всё ещё горело серо-лиловым… Эмма давно сняла доспехи и монарший плащ. Теперь, в льняной рубахе её едва ли можно было принять за королевскую особу. Она мягко дотронулась ладонью до тёплого бока Аластора, без слов приказывая ему сбавить шаг — с годами сделать это становилось всё легче. Кончики пальцев привычно скользнули в чёрные волосы, медленно, локон за локоном разбирая причёску. За эти годы волосы Реджины успели отрасти и опускались теперь сильно ниже плеч, почти как в день их первой встречи… Лес встретил их прохладой, даже почти холодом. Не желая возвращаться во дворец, Эмма просто оплела плечи Королевы своими руками и положила голову на её плечо. Говорили тихо. Тихо смеялись. Вспоминали этот день и не чувствовали сожаления, разве что лёгкую досаду оттого, что назавтра придётся вновь развлекать десятки заморских гостей. Говорили о том, что ещё предстоит сделать, о насущных проблемах королевства. Говорили, пока… — Постой-ка, — негромко оборвала Реджина её речь и слегка натянула узду, заставляя коня замереть на месте. — Ты это слышишь? Эмма замерла, и спустя мгновение и впрямь услышала два голоса, почти неразличимые на таком расстоянии. Однако доносились они не из глубины леса, а с поля — с того самого поля у подножья холма, где когда-то была такая живая деревня, а затем много лет цвели маки… Медленным шагом Аластор подвёз их к самому краю леса, почти на опушку. Два силуэта. Виновник праздника, сбежавший от поздравлений и славы свершившейся мечты. И его маленькая леди с цветами в волосах — молодая женщина в самом начале рассвета своей красоты. Они танцевали. Просто кружились, смеясь, в поле, в котором давно замолкла музыка и отцвели маки. Молодой Рыцарь и влюблённая леди, оба с пёстрыми цветами в волосах, танцующие по земле, в которой уже давно не было войны, а смерть навещала её лишь изредка, принимаемая за старого друга… — Не будем им мешать, — с улыбкой прошептала Эмма.