будь лучше

      Пасмурную погоду или особую мелодию частых дождевых симфоний ни один уважающий себя житель Лондона никогда не назвал бы неожиданностью. Напротив, он с важным видом при любой удобной возможности нарек бы их обязательной частью существования его как личности, сурово щурясь из-под края темного потрепанного зонта (маггловского или волшебного).       Противоположностью могла считаться откровенная засуха, перебиваемая разве что каплями пота, выступающими на бледной коже британца, растерянно шатающегося по городу. Удивительно, насколько легко поставить в неловкое положение людей, не привыкших подстраивать свой день в зависимости от погодных условий, лишь решив — ради чистоты эксперимента и эгоистичного желания повеселиться — не упоминать о прогнозе на завтра. В разрезе на все население — шутка вселенского масштаба.       Именно в таком чудном состоянии — моральном и физическом, — обмахиваясь стопкой пергаментов, неизбежно поселившихся в руке после прогулки по коридорам Министерства, в ее кабинет зашел действующий Министр магии Кингсли Бруствер. На его смуглом лице закрепилось выражение глубокого отчаяния, вызванного то ли трижды тридцатиградусной жарой, редчайшим явлением Британии, то ли количеством неотложных дел, с которыми он обязан был столкнуться, добираясь до отдела Аврората.       Она не могла не проникнуться к нему сочувствием.       — Боги, я поистине добрел до оазиса! — выкрикнул господин министр, прикрывая веки от удовольствия.       На Кингсли была надета рабочая мантия, идеально выглаженная даже в наиболее подвижных местах. Конечно, заклинание для поддержания исключительного делового вида в чистокровных волшебниках было надежно выбито еще в детстве многочисленными частными учителями.       Она сдержала желание закатить глаза.       — Мне поистине становится стыдно за то, что я работаю в Министерстве магии Великобритании, в котором ужасающее большинство сотрудников не помнят о существовании охлаждающих чар, — ответила Гермиона, взмахом палочки закрывая распахнутую дверь.       «Весь смысл аристократии».       На ее кабинет с самого начала рабочего дня было наложено соответствующее заклинание, помогающее также остудить пекло недоумения, захватившее ее по дороге в Министерство. Природа действительно филигранно продемонстрировала примитивность человека, играюще скосив жизнеспособность половины мирных жителей обоих Лондонов обыкновенной жарой.       Кингсли неспешно вытер пот со лба, устраиваясь в единственном кресле для посетителей. Чаще всего его занимал Гарри, когда приходил отвлечься от ужасов существования таблички «Главный аврор» со знакомыми инициалами снизу.       — Не заставляй меня разочаровываться в этом дне еще сильнее, Гермиона, — устало проговорил мужчина, остановив на ней напряженный взгляд.       Это начинало становиться интересным.       Она обвела глазами скованную позу министра, приподняв правую бровь.       Разыгрывать непонимание было одной из самых ненавистных ей вещей, поэтому она с легкой руки сняла с Бруствера необходимость начинать тяжелый разговор:       — Мне всегда нравились эти житейские вещицы, предзнаменующие что-либо. — Девушка зажмурилась, источая напускное волнение. — Увидел черную кошку — какой-то бедолага определенно поменяет сегодня свой маршрут до работы. Очередь в чайной лавке у Атриума — не рассчитывай на малиновую слойку за завтраком. Тихие шепотки в приемной Аврорта — Татсхилл Торнадос снова проиграли, и Главный аврор целый день будет не в духе. Министр в моем кабинете — очередной психопат терроризирует магический Лондон. Кладезь информации для правильной организации дня!       Удивление проскользнуло на его лице:       — Гарри все еще болеет за Торнадос?       Гермиона пренебрежительно махнула рукой.       — Он просто очарован этим перехватом Пламптона тысяча девятьсот двадцать первого.       Несмотря на полное равнодушие к игре, ей пришлось запомнить это название, став невольным слушателем примерно сотни бессмысленных квиддичных споров Гарри, Рона и Джинни. Ей нужно было засудить их за «плохое обращение с друзьями», если бы такой закон существовал.       Возможно, ей следовало обратиться к министру по этому поводу.       — Стоит ли упоминать, что это единственный факт из истории, который он знает. Не то чтобы я хочу поставить квалификацию главы Аврората под сомнение, — добавила девушка, натягивая улыбку. Кончики пальцев покалывало от желания дернуть за ручку выдвижного ящика стола, чтобы схватить толстую записную книжку.       Обед с Джинни, скорее всего, придется отменить.       Мужчина почувствовал ее нетерпение:       — Ты права, Гермиона, — с тяжелым выдохом начал Кингсли, моментально принимая серьезный вид. Ни следа от усталости и климатических страданий — чистая сосредоточенность. — Гарри доложил о трех жертвах, найденных недалеко от Лютного переулка. Он уже на месте преступления — был неподалеку.       Гермиона кивнула, вспомнив о текущем деле друга. Он мог вести галантную беседу с одним из продавцов яда Акромантула, когда аврорский жетон нагрелся от призыва.       — Убиты три девушки, заклинание неизвестно, опознание проводится.       Тяжелый вздох едва не вырвался из груди.       С одной стороны, ей приносило удовольствие, когда люди говорили четко и исключительно по делу, это помогало быстрее анализировать ситуацию, раскладывая нужные сведения по полочкам, но слишком сухие факты систематически вызывали внутри нее волну раздражения. Лишь единицы подходили ей по типу разговора, максимально сохраняя ее время и утоляя потребность в получении всей важной информации одновременно.       — Связующее? — спросила она, считывая мимику Бруствера. Несмотря на по-слизерински выхолощенную выдержку, мужчина выглядел так, будто что-то недоговаривал. И это никак не относилось к манере мужчины излагать новости.       — По внешнему описанию никаких совпадений, кроме молодого возраста, — по сообщению Гарри, девушкам чуть больше двадцати, — но есть подозрение, что все они магглорожденные.       Гермиона нахмурилась. Заклинания на указание чистоты крови не существовало. Если опознавание было в процессе, у авроров и колдомедэкспертов должна была быть четкая зацепка для прихода к подобным выводам.       Кингсли быстро распознал ее замешательство:       — На телах жертв выжжена Темная метка, — его тон был твердым и холодным. Если дело и взволновало его каким-то образом, министр никак этого не показал.       Гермиона ощутила знакомый позыв в горле от упоминания наследия, которое оставил Том Реддл.       За десять лет, прошедших с битвы за Хогвартс, почти все последователи Волдеморта были отловлены, но некоторые из них до сих пор ходили на свободе. Это знание регулярно не давало Главному аврору надолго погружаться в сон. Мысль о том, что ответственные за смерти стольких людей безмятежно разгуливают по улице, все еще заполняла его рассудок на каждом из торжественных мероприятий, прирученных к празднованию победы, где к окончанию своей речи Гарри неизменно отводил безучастный взгляд изумрудных глаз в никуда, не в силах смотреть в зал.       Однако по прошествии лет он все увереннее держал маску.       — Делами о Пожирателях смерти занимается группа Бейтса, — сказала девушка в попытке выжать из Кингсли как можно больше информации. Ее не отпускало чувство, будто он намерено утаивал от нее детали.       Замаскированный вопрос разбился о стену невозмутимости:       — Прежде всего это дело об убийце, и им займешься ты. — Она почти услышала «именно» в конце предложения.       Все ее инстинкты напряглись в ожидании подвоха.       Несмотря на раннее заявление, Бруствер не был частым посетителем ее скромного уголка в Министерстве. На самом деле, Гермиона была уверена, что это был лишь второй раз. Новые дела ей чаще всего поручались через Гарри, и в неожиданной смене ролей определенно прослеживалась веская причина.       Какая?       — Что в вашем настроении меня настораживает, господин министр? — достаточно близкие отношения с Кингсли позволяли ей говорить открыто.       На этот раз в предельно собранном образе мужчины появилась трещина — он на мгновение сморщил нос.       — У тебя будет напарник.       Гермионе захотелось рассмеяться от абсурдности положения. Интуиция ее не подвела, но подобный факт произвел на нее диаметрально отличное от положительного впечатление.       «Только этого не хватало».       — Кингсли, ты знаешь мое отношение к этому. — Она скрыла свое недовольство, но оно продолжило волнами расходиться по периметру комнаты.       Блеснуло в метре от левой стены.       — Поэтому здесь сижу я, а не Главный аврор, в чьи обязанности это входит, — он ворчал, поднимаясь с места. — Считай это приказом лично от меня. Ты пока, слава Мерлину, работаешь на Министерство. Будь добра: сделай вид, что тебе есть хоть какое-то дело до начальства, Гермиона.       Смягчив каждую букву ее имени, мужчина наградил ее укоризненным взглядом, поворачиваясь по направлению к выходу. Полы темной мантии встрепенулись от резкой смены деятельности.       «Поистине хваленые манеры».       — Вы собираетесь назвать мне имя этого счастливчика и когда мне будет суждено с ним познакомиться? Я так понимаю, вряд ли он работает в Аврорате.       Каждый сотрудник отдела знал, как сильно Грейнджер мечтала заполучить напарника. В ее безупречной схеме расследования как раз не хватало места для человека, убирающего остатки обеда со стола в ее кабинете. С министерским эльфом они пришли к обоюдной договоренности, но она все равно часто забывала избавиться от повседневного мусора, чем нещадно злила обычно кроткого Бима.       Кингсли возмущенно обернулся, будто до последнего надеялся, что сможет уйти до того, как Гермиона начнет задавать вопросы. Она бы рада, только этот был буквально неизбежным.       И она еще поделилась с ним своим свежим воздухом!       Протягивая ладонь к ручке двери, он бросил:       — Ах, да. Об этом. Вы с ним уже знакомы. Можно сказать, знаете друг друга всю жизнь. Это Малфой. Драко Малфой.       Хлопок закрывшейся двери нарушил уровень разрешенных ее раздраженным нутром децибелов.