будь лучше

      Утренняя жара ожидаемо сменилась ливнем, но это не помешало Гермионе безошибочно узнать в мужчине, облаченном в насквозь промокшую мантию с накинутым на голову капюшоном, своего лучшего друга. Возможно, из-за выделяющегося цвета плаща. Возможно, из-за того факта, что он был единственным, кто не удосужился наколдовать себе зонт.       — Ты же не любишь зонты, — услышала она удивленный голос, ограждая Гарри от дождя заклинанием малиново-алого цвета.       «Как ребенок».       — Я не люблю вестись на твои манипуляции, когда ты умоляешь меня помочь с бумажной работой под предлогом плохого самочувствия, — парировала Гермиона. Друг уважительно кивнул, сверкнув смешинками на радужке.       Сразу после того, как формальности были соблюдены, если под этим можно подразумевать угрюмого Кингсли, сообщившего ей удручающие новости, на ее жетон пришел вызов прямо к месту преступления, где ее уже ждал Гарри. Переулок, в котором она оказалась, действительно находился в непосредственной близости к Лютному, что навевало на нее определенные мысли. Подобные убийства не совершались случайными посетителями черного рынка и не оставлялись на виду у всех как минимум потому, что на смежной улице нашлось бы немало волшебников, готовых помочь в сокрытии содеянного за символическую плату. Массовость и местоположение говорили о попытке отвода глаз или, наоборот, — привлечения внимания.       Обведя глазами местность, Грейнджер кивнула колдомедэкспертам, на что те исчезли с громким хлопком, аппарируя тела в подвальное помещение Министерства. Девушек она осмотрит позже, вместе с готовыми заключениями и сделанными компетентной рукой колдографиями. Обычно она появлялась на месте как раз вовремя, чтобы застать бурную деятельность колдомедиков, но на этот раз Гермиона прибыла с опозданием, и задерживать их было бы бессмысленно.       На земле остались только обведенные заклинанием очертания тел и несуразно яркий в текущей обстановке розовый чемодан, лежащий неподалеку. На верхний правый уголок, выходящий за чары стазиса, размеренно падал дождь.       — Осматривали? — спросила Гермиона, указывая по направлению к предмету.       Гарри мотнул головой.       — Да. Ничего ценного: чемодан доверху забит летними вещами и косметическими зельями. Скорее всего, она собиралась в отпуск. Никаких следов воздействия и чужих отпечатков пальцев. Я подумал, ты захочешь забрать его, чтобы убедиться самостоятельно.       Она благодарно кивнула другу, хотя сомневалась, что это будет необходимо. Если Гарри не нашел там ничего стоящего внимания детектива, наверняка так и было. Но еще больше в бесполезности данного занятия Гермиону убеждал портрет преступника, постепенно вырисовывающийся в ее голове. Человек, позаботившийся о том, чтобы оставить три трупа в этом конкретном месте, с большей вероятностью старательно подчистил все следы. К тому же, свою «визитку» убийца уже оставил: мельком увиденные Гермионой три Темные метки, выжженные на девушках в вырезе декольте, были прямым тому подтверждением.       — Что скажешь по поводу Кингсли? — ее отвлек притворно незаинтересованный голос друга.       Не отрывая взгляда от выделенных магией силуэтов, она пропела:       — О чем именно ты спрашиваешь?       Гермиона повернулась на недовольное цоканье.       — Ты прекрасно знаешь, о чем именно я спрашиваю. — Она могла поклясться, что, если бы не трагичные обстоятельства, Главный аврор незамедлительно скривил бы лицо, преувеличенно пискляво пародируя ее голос. — Точнее, о ком.       Она подняла палочку с вопросительным взглядом и сняла защитный порог с места преступления, дождавшись кивка Гарри. Дождь незамедлительно смыл полосы магии, а Гермиона пустила темным отражающим заклинанием в розовый чемодан, левитируя его за собой. Накидка магии приглушила вызывающий оттенок.       — Знаешь, кого он мне напоминает? — прошептала девушка, отходя от переулка.       — Амбридж, — также тихо, но убежденно ответил Гарри, подстраиваясь под ее шаг.       После осмотра места преступления Гермиона любила прогуляться, чтобы развеять плохие мысли.       — Мне нечего сказать тебе по поводу приказа Кингсли, кроме того, что ты и так знаешь. — Она легко пожала плечами; темная мантия успела потяжелеть от влажности ветра, и теперь неприятно облепляла руки. — Я не хочу напарника, я привыкла работать одна. Мне нравится работать одной. Не говоря уже о личности моего нового протеже.       Гарри осматривал окрестности, ловя косые взгляды прохожих. Те, кто еще не слышал о случившемся, мгновенно догадывались о происшествии, стоило разглядеть фигуру в черном плаще, шагающую в такт рядом с Главным аврором.       — Не уверен, что ты сможешь называть его так.       Гермиона не сдержала грубое фырканье. Даже не пыталась.       — Не знаю, что надумал себе Малфой или Кингсли, но это мое дело, а он может зваться только моим помощником, и не забыть поблагодарить меня за проявленное милосердие, которое позволило этому случиться. Спорить с Кингсли — себе дороже, делать я этого не буду, но никто не заставит меня сломать весь план расследования, только чтобы найти местечко его величеству Аристократичная Задница. К тому же, он разве не должен покорять Францию?       Ее раздражение подпитывало дождь, льющийся на магический зонт над их головами. Разговоры о новом приказе заставляли ее все чаще обращаться к невеселым мыслям о ближайшем будущем. Сложившаяся ситуация настойчиво выводила ее из себя.       Где она успела так провиниться?       — Его запрет на въезд закончился еще семь лет назад, — безучастно отметил Гарри.       Не то чтобы Гермиона любила «скрасить» свое утро свежим выпуском «Пророка» или любой другой газетенки, обозревающей «самые важные новости страны», но даже она помнила шквал эмоциональных статей, последовавший за отказом младшего Малфоя вернуться в Англию после окончания своего судебного приговора.       — Какого Мерлина он вообще забыл в британском Аврорате?       Они свернули на узкую улочку, за час превратившуюся в одну сплошную лужу. Наложив на их ботинки отталкивающее заклинание, Гарри ответил:       — Из того крошечного количества информации, которую предоставил мне Кингсли сегодня ночью, Малфой всегда хотел быть аврором. Предположу, что вернуться на родную землю — тоже. Впрочем, мне кажется, что его приставили к тебе именно из-за дела с Темными метками. Заключение в Азкабан и временное изгнание из страны не особо поспособствовало возможности его сотрудничества с Авроратом. Может, Кингсли надеется, что со знаниями Малфоя о Пожирателях, дело раскроется быстрее. Честно говоря, мне тоже не помешало бы поговорить с ним.       Гермиона взглянула на друга, сосредоточившись на родном лице. Темные промокшие волосы стали завиваться, образуя неряшливые кудряшки на макушке. Она даже не хотела представлять, в каком состоянии находились сейчас ее волосы.       Гарри выглядел подавлено. Побледневший шрам отчетливо выделялся на светлой коже.       Она часто задумывалась о том, какой след каждый из них нес в себе. После войны всем им нужно было время для того, чтобы осмыслить случившееся, оплакать погибших и просто научиться жить в мире, где большинство подростков успели ощутить себя в шкуре солдатов. Успели попрощаться с близкими, успели встретиться со смертью лицом к лицу.       Ей до сих пор было не по себе от вида детей, прибывших в Хогвартс во время ее повторного седьмого курса. Их кареты везли фестралы, и они больше ни для кого не были загадкой. Неведомой силой, приводящей экипаж в движение. Она видела, как изумление сменяется тоской на лицах младших курсов. Она сама чувствовала то же самое. И ей хотелось выть от этой несправедливости.       Никто не должен быть награжденным подобной судьбой.       Переведя дыхание, Гермиона отвлеклась от темы разговора, решив оставить вопрос о дате долгожданной встречи со своим новым напарником на потом:       — Что собираешься делать вечером?       Гарри не удивился ее вопросу. Он знал, какие мысли могли прийти ей в голову. В этом они были похожи.       — Пойду на свидание.       Неожиданно девушка громко рассмеялась, запрокинув голову.       — Что? — уязвленно протянул мужчина, остановившись на мгновение. Дождь с радостью принял предложение слиться со все еще мокрой бордовой мантией. — У меня может быть свидание! — добавил Гарри, спеша укрыться под зонтом все еще хохочущей подруги.       Ее веселье было той вещью, что раз за разом стремительно развеивало тучи в голове.       — Не надорвись, — грозно бросил Гарри, силясь удержать подрагивающий уголок губ.       «К черту», — подумал он, легко принимая поражение.

***

      Когда массивный блокнот громко приземлился на пустую тумбу в отделении министерского морга, мужчина, склонившийся над секционным столом, даже не вздрогнул. Он давно привык к своеобразному сигналу Грейнджер, извещающему о ее прибытии.       — Проблемы в раю? — только и отозвался он.       — И тебе доброго времени суток, Адам, — обманчиво ласково проворковала девушка, подходя ближе.       Мужчина кивнул со знающей ухмылкой и слегка подвинулся, давая Гермионе лучший обзор на фиолетовые всполохи от диагностического заклинания. Все, что было нужно, он уже давно увидел, но продолжал удерживать чары для нее.       — Заклинание? — спросила Грейнджер, всматриваясь в искры. Наиболее яркие линии вели от сердца убитой девушки, расходясь в характерное кружево вен и артерий, полностью копируя строение кровеносной системы.       — Неизвестно.       Работать с Авадой было бы куда проще. Новоизобретенные проклятия всегда брались под контроль Министерством, но она была уверена, что не найдет нужное в реестре.       В ином случае, Адам уже давно сделал бы это за нее.       — Метка?       Воспаленная кожа декольте неизбежно привлекала внимание.       — При жизни, — нехотя ответил он, развеивая магическую картину преступления.       — У всех? — Гермиона повернулась, чтобы лучше видеть его лицо.       Темно-карие глаза приветственно встретили ее взгляд.       — Идентично.       — Перемещение?       — После смерти.       Ее шумный выдох растворился в едком запахе формальдегида.       Адам Коутс был одним из тех людей, с которыми ей было комфортно работать. Ей не приходилось повторять свои вопросы, разъяснять их или придумывать массу других, чтобы вытащить из него нужную информацию. Иногда ей казалось, что Коутс давно выучил ее методику расследования дела на этапе осмотра тел, и просто сохранял видимость необходимости диалога вместо того, чтобы расписать все факты в заключении.       Впрочем, последнее он делал и так.       — Ты провел опознание?       Гермиона уже знала ответ, но ей нужно было услышать его.       Адам это понимал:       — Подозрение подтвердилось.       «Магглорожденные».       Война не стала тем самым магическим решением проблемы о притеснении и угнетении магглорожденных со стороны чистокровного общества. Оно все еще относилось к таким, как Гермиона, с нескрываемым пренебрежением, но зачастую избегало всякого рода конфронтаций. По крайней мере те, кто не оказался в башне на берегу Северного моря.       Преступления на почве расизма совершались, однако редко доходили до причинения серьезного физического вреда, не говоря уже о потенциальной опасности появления серийного убийцы, преследующего идеалистические цели. Думалось, что Вторая магическая война послужила очевидным доказательством провальности подобных попыток.       Оказалось, не для всех.       Гермиона не могла не заметить, что тело жертвы, — Вики Уилсон, о чем гласила магическая гравировка на возвышении стола, — не было изуродовано ничем, кроме кусочка кожи над грудью, где зияли раны от насильственно выжженной Темной метки. Коричнево-красные ожоги, окружившие черные линии татуировки, были единственным следом произошедшей трагедии.       Картинка также отличалась от рисунков на предплечьях Пожирателей смерти, которые она успела досконально рассмотреть за годы работы в отряде по отлову сбежавших преступников. На метке, оставленной Вики, змея не выползала изо рта черепа: изогнутая на манер перевернутого знака бесконечности, она устремлялась головой вверх, проникая в челюсть, словно желая отравить кости изнутри.       — Что думаешь по поводу метки?       Адам отвлекся от уборки рабочего места, подходя обратно к столу.       — Если ты хочешь узнать, не только ли тебе пришла в голову эта мысль, то нет. Я также считаю, что он изменил метку, чтобы провести разницу между татуировкой Пожирателя смерти и меткой, оставленной им. Он хотел показать, что именно стало причиной убийства, и дать понять, что на коже магглорожденных никогда не будет стоять правильная отметина, — холодно проговорил он.       — Это также похоже на метод применения заклинания: я видела, что удар в первую очередь поразил именно сердце, продолжив циркулировать в артериях. Похоже на эффект яда.       — Именно так, — отозвался Коутс. Он повернулся к ней с игривым прищуром в глазах, добавив: — Иногда мне кажется, что своими вопросами ты на протяжении года всего-навсего пытаешься завербовать меня в свою команду, детектив Грейнджер. Если это правда, ты выбрала длинную дистанцию.       Его белая мантия завораживающе контрастировала с загорелой кожей. Гермиона соврала бы, если бы сказала, что не получала особого удовольствия от наличия именно Адама в качестве ее прямого колдомедэксперта. Она предпочитала работать только с ним.       — Не строй лживых иллюзий, Коутс, ты и так в моей команде, — парировала девушка, оттягивая полы своей мантии. Черная ткань заструилась по стройным ногам. — Только посмотри, как мы подходим друг другу — настоящий инь и ян.       Он посмотрел на нее тем взглядом, от которого у фанаток Коутса неизбежно бежали мурашки, и промурлыкал:       — Я соглашусь только потому, что ты определенно оставила во мне свой след, дорогая. — Но его мягкий тембр быстро сменился обычным, когда он вернулся к своему занятию, кинув через плечо: — Снимки готовы.       Она знала, что переспать с ним было плохой идеей.       О привлекательности Адама можно было судить по одной лишь реакции девушек на новость о его специализации: совершенно очарованные его внешностью и манерами, они не только не пугались должности «профессионально работаю с трупами», но и принимались неуклюже расспрашивать мужчину о деталях его деятельности в стремлении завести интересный разговор. Получалось из рук вон плохо, но они не оставляли попыток.       Об этом Гермиона узнала спустя два месяца совместной работы, которые часто сопровождались дружескими разговорами личного характера, стоило Грейнджер на своем опыте убедиться в растущей популярности нового сотрудника закромов Министерства. Заинтригованных женщин, мельком увидевших Коутса в атриуме и прознавших о его достаточно близкой связи с Гермионой, было невероятное количество. Напрямую к ней обращались совсем немногие, но этого хватило, чтобы как-то завести увлекательный разговор с самим Адамом.       Она, конечно, тоже не была слепой и сразу отметила его притягательность. Нетипичный для волшебников короткий срез каштановых волос, гладкая кожа, высокие скулы, острые черты лица, глубокие темные глаза и обворожительная улыбка не оставили ее равнодушной, но Гермиона предпочитала поддерживать профессиональную этику.       До прошлого празднования дня Святого Валентина.       Она называла произошедшее ошибкой, но, положа руку на сердце, признавалась, что была не прочь совершить рецидив. Слухи о сексуальных талантах Коутса совершенно точно принижали действительность.       Ее секундное замешательство успело вызвать смешок Адама, поэтому Гермиона молча подошла к железной тумбе, под которой лежала коробка с колдографиями с места преступления.       Как всегда — до сумасшествия детальные.       Она увидела чемодан, который сейчас под скрывающим находился у нее в кабинете, по крайней мере под четырьмя ракурсами, и за это она любила работать с Коутсом. Он всегда знал, что ничего нельзя было оставлять без внимания.       На снимках были запечатлены все три жертвы, и Гермиона не могла не согласиться с Кингсли: между ними не было ни единого внешнего сходства, кроме принадлежности к одному полу. Они выглядели настолько непохоже, что складывалось впечатление, что данная деталь также была преднамеренной. Убийца тщательно подобрал мишени, чтобы ни у кого не осталось сомнения — дело было исключительно в чистоте их крови.       — Ты знал кого-нибудь из убитых? — спросила Гермиона, рассматривая колдографию, на которое было наложено заклятие стазиса. Адам всегда убеждался в том, чтобы все снимки были статичны, после того случая, когда он увидел, что это делает сама Грейнджер. Она почти не видела смысла в движущихся фотокарточках места преступления. Они только сильнее подчеркивали отсутствие в тех всякой жизни.       — Я учился на одном потоке с Джесси.       Гермиона нашла глазами невероятно красивую девушку с шоколадным цветом кожи. Именно ее описание значилось рядом с графой «Имя: Джесси Гонсалес» в предварительном отчете, оставленном Адамом на крышке коробки.       — Здесь?       — Да.       Адам учился на два года раньше Грейнджер, и успел окончить Хогвартс перед тем, как отправиться в Школу целителей на западе Уэльса. Он вернулся в Англию уже после войны, и Гермиона не знала, стоило ли желать Джесси той же участи.       Она не знала, что было лучше: сражаться на войне против сумасшедшего фанатика и выиграть или избежать этого, чтобы после все равно погибнуть от руки такого же поехавшего последователя.       — Мне жаль, — сказала Гермиона, опуская колдографию к остальным. Она рассмотрит их позже.       — Мне тоже.       Девушка прищурилась, осматривая спину Коутса. Крепкие мышцы четко просматривались под тканью мантии, но они всегда были напряжены.       Гермиона привыкла проговаривать вслух всю информацию, которая была у нее на руках, и Коутс часто становился ее невольным слушателем, но она не была уверена, будет ли это правильным в текущей ситуации. Она не знала, какой была бы ее реакция, окажись она на его месте.       — То, что я был знаком с одной из жертв, ничего не меняет, — внезапно грубо проговорил Адам, почувствовав ее внимание. — Выкладывай.       Гермиона благодарно кивнула, несмотря на то, что он не мог этого видеть, и присела на стул рядом с тумбой. Кончиком пальца выводя узоры по обложке своей записной книги, она начала:       — Три девушки семьдесят восьмого, семьдесят девятого и восемьдесят третьего года рождения. Внешнее сходство отсутствует. Были убиты неизвестным заклинанием, поражающим в грудь и имеющим действие яда василиска. На несколько дюймов выше груди выжжена видоизмененная Темная метка, жертвы все еще находились в сознании. Больше на теле увечий нет. Почерк сохраняется во всех трех случаях. Судя по отсутствию следов борьбы, перемещены на зафиксированное место преступления посмертно. Никаких отпечатков чужой магии — он филигранно подчистил за собой. Все факты указывают на то, что убийства были совершены сбежавшим Пожирателем смерти или необращенным фанатиком на почве ненависти по отношению к магглорожденным. Подобная массовость говорит о том, что преступление было умышленным и спланировано заранее как предупреждение Аврорату. Вполне возможно, предупреждение мне. Он рассчитывал на то, что дело передадут мне и в ближайшие сроки. Зачем? — Она цинично усмехнулась. — Я имею в виду кроме очевидного.       — Думаешь, массовость объясняется желанием попасть в руки именно тебе? — Коутс спрашивал ровно, словно в этом заявлении не было ничего странного.       — Уверена в этом. Если он преследует определенные цели, грязнокровка в Аврорате должна стать интересной мишенью. — Гермиона прокручивала в голове все озвученные факты, и нисколько не сомневалась в своих выводах. Он был умен и знал об этом, а таким людям нравилось ставить по-крупному. Она почти ощущала это нетерпение от возможности поиграть со старшим аврором, ведущим твое дело и идеально подходящим под критерии отбора жертв. — В следующий раз он будет действовать скромнее.       Она заметила, что Адам закончил с уборкой и палочкой призвал два листа для составления окончательного заключения. Один из них — бумажный — он отдаст ей.       Тело Вики уже переместилось в отдельное помещение.       — Иногда я благодарю богов за то, что ты на нашей стороне, Гермиона. Из тебя вышел бы идеальный убийца, ты знаешь об этом? — Он оторвался от пергамента, блестевшего копировальным заклинанием, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Боишься за себя, Коутс? — спросила Грейнджер, сложив руки на груди с ехидной усмешкой.       Она понимала, почему он говорит это, но так же была уверена в том, что Адам знал, насколько невозможной являлась эта идея.       — Конечно. Я же знаю, что я в твоем вкусе. — Он имел наглость подмигнуть своему потенциальному убийце.       Нахал был слишком привлекательным.       — Кто сказал, что ты в моем вкусе?       — Этот вопрос отпал сам собой примерно в тот момент, когда ты стонала под моим языком, дорогая. — Коутс соблазняюще улыбнулся и снова уткнулся в листы с заключением.       — Тогда я бы оставила тебя в роли своего любовника, дорогой. — Она с удовлетворением проследила за тем, как перо забавно дрогнуло в мужской руке.       — Ты сильно прогадала, если подумала, что это должно меня напугать.       Ей нравилось флиртовать с ним. Гермиона не могла ничего с этим поделать. Адам был одним из тех людей, что влекли ее харизмой и сочетанием, которым они становились в паре. Она знала, что ему не нужно было от нее ничего, кроме секса. С ее стороны было то же самое, но даже совсем невинным сексуальным отношениям не было места на работе.       — Я прощупывала почву, — равнодушно бросила Грейнджер, и тема сразу же была снята.       Коутс всегда отлично понимал ее настрой.       — Какие-нибудь новости на работе?       В ответ Гермиона взорвалась волной хохота. В нелепости вопроса он побил даже отвратительную актерскую игру Гарри.       Видимо, «вопрос Малфоя» уже успел разнестись слухами по Министерству.       — Неужели! Ты мужественно держался до последнего, Адам. Я горжусь тобой. — Она подошла к письменному столу в отдалении от секционного, чтобы похлопать его по плечу.       — Ответь на вопрос, Грейнджер, — буркнул мужчина, отталкиваясь в кресле.       Гермиона развела руками.       — Я скажу тебе то же самое, что и Гарри: я не знаю, что буду делать с новым протеже. Я не просила о нем, и мне уж точно не нравится эта идея. Это Драко Малфой, черт побери! — Гермиона следила за кончиком пера, выводящем слова в отчете. Для человека с медицинским образованием у Коутса был на удивление красивый почерк. — Но я надеюсь, что мы сможем сработаться, если он засунет свой расистский язык в задницу и не будет отвлекать меня от расследования.       Служба в непосредственной близости от почти полностью мужского коллектива оставила на ней неизгладимое впечатление. Грейнджер не любила ругаться, но слова часто сами вылетали из ее рта. Это она ненавидела еще сильнее, потому что никогда не относила себя к тому типу людей, у которых язык работает быстрее мозга.       — Я не хотел перебивать твой монолог, но не повременю с вопросом: и что же еще мне предстоит сделать для тебя, Грейнджер?       Ее также никогда не прельщала мысль ставить себя в неловкое положение, но у судьбы, вероятно, были другие планы.       Этот голос она помнила еще со школы.       — И тебе привет, Малфой. Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? — Гермиона плавно повернулась к двери, встречаясь с холодным взглядом серых глаз.