hot summer nights

      Ночь, такая спокойная и приятная, что глаза сами невольно закрываются, а голова откидывается на мягкую подушку позади на медленно качающихся садовых качелях, рассчитанных, как минимум, на двух человек. Миллионы маленьких ярких звёздочек рассыпались по всему небу, ожидая, когда на них взглянут и загадают заветное желание под падение одной из них. Еле видимый свет исходил лишь от фонаря из соседского дома напротив участка семьи Ноттов. Остальные же люди, проживающие в этих краях, наверняка уже наслаждались очередным сладким сном, посапывая.       В свою очередь, я расположилась на комфортных подушках на качелях, накрывшись тёплым пледом, который нашла у себя в шкафу. Долгое время ворочалась в кровати, в голову так и сыпалась куча вопросов про брата и его связь с сообразительной гриффиндоркой, про Теодора и его нежелание заводить серьезные отношения, предпочитая девушек на пару ночей, про Пэнси и её слова насчёт Нотта. Пыталась расслабиться и заснуть хотя бы на пару минуток, но безуспешно. Именно по этой причине я сейчас сижу и наблюдаю за ночной природой этого необычайного местечка. — Эмили Нарцисса Малфой, могу ли я узнать, почему ты сидишь здесь, а не тихо спишь у себя в кровати, как остальные? — из размышлений меня выдёргивает голос Теодора, который всего за пару секунд уже появился напротив. — Точно такой же вопрос к тебе, Теодор Вальфинг Нотт, — слегка улыбаясь, оглядываю парня, на голове которого надет капюшон знакомой тёмно-зелёной толстовки, совсем недавно находившейся на мне в холодную ночь, проведённую в палатке. — Предполагаю, что разного рода мысли помешали нам с тобой выспаться, — отвечает юноша, отчего я лишь киваю головой и заправляю выбившуюся из высокого небрежного пучка прядь волос за ухо. — Раз уж ты тоже здесь, позволь мне показать тебе одно важное место, — парень вновь направляется к дому, показывая рукой, чтобы я пошла вслед за ним.       Заходим и поднимаемся по лестнице, ведущей на самый высокий этаж, оказываемся на четвёртом, где я ни разу не была за время пребывания здесь, поэтому стараюсь осторожно следовать за шагами Нотта, дабы ни на что не наткнуться и не разбудить остальных жителей этого домика, Теодор же уверенно вышагивает в нужном направлении — вероятно, он знает каждый уголок в этом месте. Мы продолжаем путь, проходя мимо разных дверей, и шагаем по длинному коридору в неизвестную мне сторону, я попутно оглядываю развешанные картины, которые еле видны в ночное время суток, и мысленно делаю пометку, что нужно взглянуть на них при более ярком свете.       Парень останавливается у двустворчатых дверей, затем приоткрывает одну из них, ожидая, когда я войду внутрь. Перед моим взором появляется открытый, просторный и высокий балкон, вид которого устремлён на густой лиственный лес, хранивший свои тайны и секреты. В стороне стоят два кресла с мягкими подстилками и маленький кофейный столик, на котором находится пепельница небольшого размера, а рядом уже открытая пачка цитрусовых сигарет, видимо, оставленная Ноттом после некоторого времяпровождения здесь, в ней осталось всего пару штук. — Чёрт, Теодор, это потрясающе, — произношу я с непередаваемым восторгом и подхожу к слегка прохладным узорчатым перилам, положив на них руки; медленно вдыхаю свежий запах летней ночи, устремляя взгляд в глубь леса.       Какое-то время мы молчим, изредка поглядывая друг на друга и улыбаясь, продолжая наслаждаться умиротворением, которое включает в себя это чудное место. — Этот дом приобрела моя мама, любезно предложив бабушке разместиться здесь, когда я ещё не появился на свет, — прерывает тишину Нотт. — Она и отец часто проводили тут летние деньки, — ухмыляется парень, снимая капюшон и проводя рукой по небрежным кудряшкам, спрятанным до этого под ним. — Я много думал о том, что было бы, если бы она была сейчас со мной, изменил бы отец своё отношение ко мне, начав обращаться немного снисходительнее? Не стал бы он продолжать контролировать почти каждый мой шаг? Не стал бы постоянно твердить, что я должен быть лучше, что я не оправдываю его ожиданий, что я позорю весь его род? — парень томно вздыхает и произносит холодным тоном: — Что, быть может, я и вовсе виноват в её гибели? — вопросы начинают сыпаться из его рта, всё не прекращаясь, постепенно голос Теодора начинает дрожать от всей пережитой горькой боли и мучений, копившихся внутри все эти годы после смерти дорогой матери. Парень сжимает руки в кулаки, надавливая на кожу всё больше и больше, отчего появляются красные следы.       Я медленно подхожу к нему и притягиваю к себе, крепко обнимая, утыкаюсь носом в его крепкое плечо, вдыхая запах ментола и чего-то цитрусового, желая показать своё присутствие и поддержку, которая так необходима для его существования в этот момент. В таком положении мы стоим некоторое мгновение, после чего слышится улыбка недавно расстроенного слизеринца. — Знаешь, я всё пытался понять, почему мне казалось, что ты чем-то похожа на маму, — произносит Теодор, распуская пучок на моей голове, оставляя цветную резинку у себя на левой руке, после утыкается в мои волосы, затем слегка отстраняется, смотря в глаза, будто пытаясь заглянуть в самую душу. — Ненавязчивый, притягивающий аромат лесной малины и душистой мяты обволакивал меня каждый раз, стоит мне находиться рядом с матерью, отчего я часто закрывал глаза и вдыхал его так тщательно, будто старался запомнить на всю свою жизнь, и, пожалуй, это единственное связанное с мамой воспоминание, которое смог зафиксировать в своей памяти, — говорит Нотт так быстро и чётко, видимо пытаясь воспроизвести в голове хоть один такой похожий момент, взаимосвязанный с дорогим для него человеком.       Ночной ветер треплет его вьющиеся кудри, отчего пара из них спадает ему на лицо, слегка закрывая ровный лоб; его мягкие, немного искусанные губы приоткрыты; аристократические, тонкие черты лица; на носу едва заметная горбинка; дыхание ровное и глубокое, отчего можно наблюдать его периодически поднимающуюся грудь. Я внимательно гляжу в его карие глаза, наполненные теплотой и нежностью, обращённые ко мне. Теодор такой открытый, искренний и честный прямо сейчас, его бархатный голос, полный спокойствия и доверия, убаюкивает. — У тебя точно такой же запах, Малфой, — улыбается собственным словам юноша и проводит рукой по моим шелковистым волосам.

***

      Быстро окинув взглядом большое просторное окно, за которым шёл непрекращающийся дождь, а окружающий воздух каплями воды очищается от пыли и насыщается влажностью, даря ощущение начала нового дня, обещающего быть интересным, я выхожу из комнаты, в которой проспала всего пару часов, прохожу мимо приоткрытой двери Пэнси: девушка мирно сопит, укутавшись в тёплое одеяло; далее апартаменты спящего на кресле около кофейного столика Драко, сжимающего в руках книгу в твёрдом переплёте. Спускаюсь по полутёмной деревянной лестнице на нижний этаж и захожу на кухню, останавливаясь в дверном проёме, заметив Нотта, одетого в белую майку, подчёркивающую его стройную, слегка накаченную фигуру, в домашних штанах в клетку, который мешал напиток в чашке. — Доброе утро, — произносит парень, видимо услышав мои приближающиеся шаги, затем подходит ближе, протягивая светлую кружку, наполненную чем-то пряным и сладким.       Горячее какао с привкусом пористого шоколада, верх которого Теодор украсил свежими молочными взбитыми сливками и положил пару улыбающихся мишек из ванильного печенья.       Я с умилением смотрю в кофейные глаза рядом стоящего парня. В голове невольно появляется ночной момент, где он казался таким уязвимым и хрупким, рассматриваю, пытаясь хотя бы на немного приоткрыть самые сокровенные уголки его закрытой души, наполненные тайнами, находящимися там уже несколько лет, скрытые в непроницаемой глубине его внутреннего мира.       Теодор, который обычно не любит открыто показывать свои эмоции и чувства, предпочитающий скрывать это за маской вселенской скуки и безразличия, который всегда весел в компании близких, готовый рассмешить в любой момент, который повседневно выслушает и поддержит друзей, но никогда не просящий помощи взамен, отдавая предпочтение хранить всё внутри и справляться с проблемами наедине с собой, смог поделиться чем-то действительно ценным для него, чем-то, что тяготило его душу на протяжении долгого времени. — Малфой, прекращай так смотреть на меня, иначе я могу подумать, что ты пытаешься флиртовать со мной, — усмехается парень, отчего я вновь узнаю того самого весёлого Теодора Вальфинга Нотта, готового пошутить в любой момент, поднимая настроение каждому, кто находится рядом с ним. — Заткнись, — одариваю его искренней улыбкой. — Мы всего лишь собеседники по душам. Чёрт, Нотт, что же ещё ты хранишь в себе…