hot summer nights

— Думаю, мой выбор падёт на кружку кофе с ванилью и кокосом, — слегка прикусив губу, произношу я, оглядывая меню с напитками, вручную написанное мелом светлого цвета, висевшее на стене; под ним находились несколько крупных кофемашин, различные упаковки с пряными порошками, стакан со столовыми приборами, довольно большое количество беловатых чашек, рядом с ними лежали разного вида блюдца и стопка бумажных салфеток. — Я так и знал, — неожиданно раздаётся у меня около уха фраза, произнесенная шепотом, принадлежащая Теодору, отчего я неловко усмехаюсь и протягиваю купюру денег человеку, стоящему за стойкой. Видимо, парень запомнил мой выбор, когда перед началом учебного года в такой же компании мы зашли в небольшое заведение на Косой Аллее после долгого времяпровождения в "Лавке письменных принадлежностей", так как Пэнси раздумывала насчёт приобретения нового пергамента и пары перьев (она всё ещё держала обиду на Забини за то, что он сломал ею одолженное в процессе смеха над Гойлом, который превратил свой нос в клюв на одном из занятий).       После чего оборачиваюсь и высматриваю, какой столик заняли Паркинсон и Драко, уже успевшие присесть и медленно перемешивающие свои ароматные напитки в чашках, перекидываясь парой слов, не слышных здесь.       Через пару минут забираю свой заказ и направляюсь к ребятам, попутно оглядывая кофейню, в которую мы решили зайти ненадолго. Пара столиков, стоящих около просторного, украшенного светящейся гирляндой окна, из которого можно было выглянуть и осмотреть узкие улочки, наполненные красочной жизнью местных жителей, занимающихся своими делами. На светлых стенах висят разные картины с пышными цветами, бушующим морем, портрет симпатичной девушки, глядящей в лучшее будущее, её ожидающее, а под ними находятся значки с именами художников этих работ; пару полочек с некоторыми уже потрёпанными книгами показываются каждому посетителю этого заведения при входе; на вместительном подоконнике лежат мягкие декоративные подушки с разным дизайном жёлтых и бежевых цветов; в воздухе стоит аромат свежих кофейных зёрен, выпечки с различными привкусами на выбор посетителей: малина, шоколад, мята, миндаль; звук работающих кофемашин, которыми пользуются бариста с целью приготовить наивкуснейший напиток; почти каждые пару минут сюда заходят пару человек, отчего колокольчик на двери начинает звенеть, оповещая о приходе новых гостей.       Присаживаюсь на свободное место рядом с братом, одетым в свободную серую кофту, отчего становится непривычно, так как в основном весь его гардероб состоит из базовых, классических вещей, и не видеть Малфоя-младшего в излюбленном костюме тёмного оттенка довольно странно; его волосы аккуратно уложены по сторонами, что оставляет хоть какую-то каплю обычного Драко, предпочитающего выглядеть ухоженно и опрятно. Сразу же чувствую что-то не то и невольно ловлю его напряжённый взгляд, направленный в мою сторону. Нотт сел напротив меня вместе с Пэнси и уже начал заводить новый разговор, который я слышу лишь отголосками, уделяя всё внимание Драко, ожидая, что он произнесёт хоть что-нибудь. Парень протягивает мне конверт под столом и осторожно вкладывает его в мою руку, при этом смотря куда-то в абсолютно другую сторону, дабы не вызвать какого-либо подозрения у остальных.       Я медленно опускаю взгляд на то место, где указан адресант.       Внутри всё тихо замирает, воздух начинает покидать меня, пульс бьётся с такой скоростью, будто он тут же бесследно пропадёт, исчезнет, весь остальной мир будто бы перестаёт существовать, и я остаюсь наедине с ним: «Август Бертольд Доманский». Снова.       Заметив замешательство и неподвижность, брат медленно забрал конверт и незаметно убрал его в мою кожаную сумку, висевшую на стуле. Его тёплая, родная рука накрыла мою дрожащую и ледяную, подушечками пальцев он погладил выпирающие костяшки, начиная вызывать у меня спокойствие, и до этого сбитое дыхание настраивалось на размеренное, ровное, мир снова существует, воздух возвращается, отчего я могу вдохнуть полной грудью.       Никаких слов, фраз, лишь физическая, нежная, такая родная близость, к которой я уже успела привыкнуть за все эти годы жизни рядом с ним, полностью ощущая себя в безопасности и комфорте, то, чего я раньше никогда не чувствовала, находясь в компании с кем-то иным, от неё становится тепло, и всё начинает возвращаться на свои места, одаряя меня хоть немногим облегчением после увиденного. В такие похожие моменты появляются мысли о том, что, быть может, мы и будем делиться своими переживаниями с помощью слов и различных выражений, но уверена в том, что на этот период времени я наслаждаюсь выражением любви и заботы со стороны родного брата в таком виде, который меня бесспорно удовлетворяет. — Кстати, — вдруг произносится где-то совсем близко от меня, отчего я невольно поднимаю взгляд на сидящего напротив Теодора, тёмные глаза которого были направлены в мою сторону, осматривая. В них будто ничего не происходило, казалось, что он не заметил чего-то странного или необычного в моём поведении, резком замешательстве, словно всё было в порядке.       Но я прекрасно знала, что это было не так. Этот парень с самого детства читал меня, как открытую книгу, был в курсе всех моих переживаний и мыслей, даже когда у остальных не было подозрения, что происходит что-то неладное, несмотря на то, что я никогда этим не делилась. Не только с ним, но и с другими людьми, наверное, это была наша общая черта с Драко, то, в чём мы похожи. Я привыкла решать всё сама, анализировать в голове поступки свои и остальных, выслушивать и беречь себя, каждый раз поддерживая так, как нужно именно мне, ведь я знала это. Но, чёрт возьми, Теодор повседневно замечал всё то, что творилось внутри меня самой, даже когда я сама не имела понятия об этом. Он всякий раз окидывал меня взглядом, будто бы смотря в самую глубину моей души, лишь с помощью этого парень мог узнать, какое у меня настроение, что огорчило или, наоборот, порадовало, был в курсе, когда меня лучше оставить в покое или подбодрить одной только ухмылкой или глупой фразой, от которой тотчас появится яркая улыбка на губах. — Завтра мой день рождения, чем будем заниматься? — медленно продолжает он, начиная оглядывать каждого из нас, видимо, ожидая хоть какой-нибудь ответ, отчего мои мысли окончательно проясняются, и я стараюсь придумать хоть что-то стоящее. Чёрт, день рождения Нотта…