Академия Некромантии и Менталистики

      Белокурую адептку звали Палимина. Она с восхищением смотрела на Лиама и Комли, кутаясь в плед у их костерка.       — Ну и мерзкий же тип, — фыркнула Найдин, — я разочарована. Как он вообще может, вроде бы почтенный маг… Как он может так поганить людям жизнь?       — Да ничего он не испоганил, — отмахнулся Комли, — какой смысл учиться некромантии, если к ней просто не лежит душа? Еще и старик этот противный, продохнуть не давал бы точно.       — Но мне вот, — тихо сказала Палимина, — очень интересно было бы послушать…       — Так вернись, — сразу же поддержал ее Комли. — Слушай, просто подойди завтра и скажи, что погорячилась. Ну не монстр же он в самом деле. Послушать же хоть полгодика даст, правильно?       — Я… если честно, больше в жизни видеть его не хочу, — улыбнулась Палимина.       И остальные переглянулись. Ничего себе антипатия. Всем антипатиям антипатия.       — А почему? — поинтересовался Лиам.       — Он думает, что мы просто… бездари все, — сказала Палимина.       — Ты что, мысли его читаешь? — хмыкнул Комли.       — Ну… нет, но… разве вам так не показалось? — спросила она, глядя на рыжего.       Комли только пожал плечами и ответил:       — Нет, мне, если честно, вообще было по-барабану, что он там себе думает.       Лиам посмотрел на Найдин и спросил:       — А ты чего ушла?       Та густо покраснела.       — Чего надо.       — Чудачка ты, — улыбнулся Лиам.       — Ой, кто бы говорил, — рассердилась Найдин. — Ты вон с фантомами по ночам гуляешь, а я после этого чудачка, да?       Лиам только сейчас понял, как всё выглядит со стороны. Хорошо, что она еще блок у него в голове не видела. А если рано или поздно увидит? А если узнает про камешек с магией воздуха? Она ведь тоже аэр. Тогда что?       — Ну… извини, — Лиам поник, — я не хотел обидеть.       Найдин замолчала, закусив губу.       Палимина вдумчиво разглядывала барьер Озера.       — Вот мне интересно, почему фантомы не разговаривают? Они ведь понимают речь? Может, их надо как-то по особенному попросить ответить?       — Слушай, с такими интересами тебе бы точно в некромантию, — хмыкнул Комли.       — Ну почему, — возразил Лиам, — мне тоже интересно. Если он мертвый, то у него, может, язык отсох?       — Кстати, да, — подтвердила Найдин, — и не факт вообще, что у них есть лицо. То, что вроде как есть выпуклость под тканью в виде носа, еще ничего не значит. Может, там просто… кожа.       Всех передернуло.       — Давайте не думать о таком на ночь, — уверенно распорядился Комли, который, видимо, с этого момента негласно стал главарем их шайки.       Лиам, наблюдая, как он ведет себя в присутствии девочек, только удивился. А ведь поначалу с виду был совсем непопулярным пухляшом без друзей. Как это так он умудрился измениться за три дня? Или он всегда таким уверенным и был, просто Лиам не замечал? Или они все тут — отщепенцы жалкие?       Они трещали о менталистике, размышляя, как вообще возможно что-либо сделать со временем. Лиам молчал, сосредотачиваясь на огне, как советовал Дарайн. И поэтому он не заметил, как Найдин подсела ближе.       — Уже практикуешься?       Лиам очнулся и повернул голову. Она сидела слишком близко.       — Да вот, немного да, — слегка смущенно ответил Лиам. Такое случилось впервые — девочки обычно не обращали не него внимания, и это было взаимно. А тут внезапно...       Часы заиграли мелодию, и на лице Найдин отобразилась досада.       — Ну, до завтра, — бодро сказал Комли, вскакивая на ноги и туша костер.       — До завтра, — попрощался Лиам и, тушуясь, быстро обхватил часы, которые унесли его в комнату.

***

      На письменном столе Лиам с радостью обнаружил стопку книг: целых одиннадцать. Но самая верхняя его особенно обрадовала. Лечебник Фридриха Висса. Он улыбнулся и вдруг вспомнил о том, что ему дал профессор Дарайн. Выложив на стол колбочку и камешек, который теперь в голове Лиама назывался Фасоль, Лиам собрался с духом выйти и призвать фантома, чтобы попросить стакан воды.       Проще решить, чем сделать. Лиам снял с себя часы, оставив у кровати, и тихонько открыл дверь, ведущую в темный коридор. Видимо, нужно переступить порог. Лиам переступил и зажмурился. Когда медленно открыл глаза, перед ним уже неподвижно стояла фигура в коричневом балахоне.       — Можно, пожалуйста, стакан воды? — тихо пробормотал Лиам.       Фантом сразу же исчез. Прошли несколько долгих секунд, и слуга появился снова. Стакан парил над его рукой и медленно двинулся к Лиаму. Тот вспомнил, что в Академии действительно парили и блюда, и пледы, и все на свете, однако только сейчас он осознал, что это — не магия самой Академии. Это магия, которой владели фантомы.       — Спасибо, — сказал Лиам, обхватывая стакан. Но он уже не мог уйти.       Загадочная фигура с накрытым капюшоном лицом теперь не давала покоя. Было страшно, но любопытство взяло верх.       — А вы разговариваете вообще? Может быть, между собой? — робко поинтересовался Лиам.       Слуга не шелохнулся.       — Но вы понимаете речь, правда? Понимаете же, когда мы что-то просим?       Слуга не шелохнулся. Лиам стоял и напряженно думал, в чем же дело. На ум приходили разные случаи взаимодействия с фантомами, многие из которых были связаны с пледом. И вдруг слуга исчез.       Лиам опешил.       Через две секунды фантом появился с парящим пледом, который пополз к Лиаму по воздуху. Сердце у него колотилось, он с трудом сдержал то ли писк страха, то ли возглас радости обнаруженного.       — Менталисты? Вы что… да как? Вы же… Некромантия же… как… Но вы же читаете мысли!       Фантом не двигался.       Тогда Лиам решил очень сосредоточенно смотреть ему прямо в нос, точнее в выпуклость. Ему было смертельно страшно. «Открой лицо, открой лицо, открой лицо…» Худые костлявые руки поднялись и медленно подняли низко свисающую ткань.       Лиам взвизгнул, зажмурился, а потом открыл глаза. «Хоть бы не умереть…»       У фантома было худое до безобразия, высохшее, но человеческое лицо. Глаза были закрыты, а веки плоскими — глазных яблок под ними будто бы вовсе не было. Выглядело, конечно, страшно, но совсем не так, как, например, полностью обтянутая кожей голова.       — И вы здесь… с самого начала, да? — почему-то снова заговорил Лиам.       Фантом ничего не отвечал. Лиам хотел было протянуть руку, но его одолел такой кошмарный страх, что это желание быстро угасло.       «Сила этих, без сомнения, мертвых существ, уверяю, превосходит все ваши фантазии», — вдруг всплыло в сознании Лиама, и сердце пропустило удар.       «В центре этой иллюзии есть камень, который…» — тут же припомнил он слова Августа.       Стоп.       Значит, иллюзию Парка держит камень. А предметы парят по воле фантомов. Но ведь у Замка, помимо фантомов, есть и третье огромное, абсолютно мощное чудо, у которого должен быть источник. Точно. У всей магии, получается, есть источник. Ведь магия, как сказал Дарайн, это разумно извлеченное волшебство. И Лиаму было точно известно, что магия не происходит сама по себе. И если для иллюзии Парка нужен был артефакт, то для барьера Озера, получается, тоже? Там тоже по-центру на дне должен быть артефакт? Настолько мощный, что он защищает вообще ото всех? Интересно, фантомы могут пройти?       Погодите-ка…       Пока Лиам думал, фантом так и стоял, слепо показывая собственное лицо.       «Они в состоянии поставить барьер, который выстоит против стихии абсолютно любой мощности, и дать сигнал…»       «Возле замка есть Озеро, оно ограждено невидимым барьером, который больно бьется током и подает сигнал о нарушении…»       — Вы держите барьер Озера? — оглушенный своей догадкой спросил Лиам.       Фантом молчал. Предсказуемо.       Тогда Лиам закрыл глаза и стал изо всех сил представлять барьер Озера, а потом его отсутствие. Барьер. Отстутствие. Барьер…       — Нель-зя-я-я… — прошелестел очень тихий шепот.       Лиам распахнул глаза и вздрогнул. Если фантом заговорил, то он может разговаривать, может!       — Это вы? Это же вы держите барьер? Почему нельзя? Почему?       Он стал представлять лодку, которая плывет по Озеру.       — Нель-зя-я-я… — прошептал одним воздухом и губами безглазый фантом.       Получается, у фантома есть как минимум один ответ, который он может давать. Почему они просто не игнорируют, что нельзя? Ведь адепты наверняка пытались просить о чем-то эдаком.       Лиам представил кота.       — Хочу кота.       Фантом не шелохнулся.       А, точно, они могут перемещаться только по Академии, наверное. А что тогда питает их самих? Ответ моментально стал очевиден. Их питает артефакт, аналогичный тому, который питает парк. Только там ментальный, а здесь — некромантический. Или нет? Или они сами носители собственной сущности? У них, может, внутри свой артефакт? Как сердце? Тогда почему они остаются в Академии? Или у них нет воли?       У Лиама начинала болеть голова. Мысли путались. Но у Парка есть свой барьер иллюзии. Тогда у Академии, если в ее сердце, теоретически, бесконечно мощный некромантический артефакт, тоже должен быть барьер? Но если магии полярны, как в Академии возможна ментальная магия? Как может быть барьер в барьере? Чем занимается Дарайн? Что за вода в колбочке?       — Нель-зя-я-я… — снова прошептал фантом.       Лиам вздрогнул. Фантом… отреагировал на колбочку?       — Нель-зя-я-я…       Перепугавшись, что слуга кому-то настучит, Лиам закрыл лицо.       — Пожалуйста, никому не говорите.       Ему было страшно. Но Фантомы не умеют разговаривать. Или умеют? Кому они скажут? Фаеру? Ректору?       Лиам прижался спиной к двери, но она была закрыта не до конца, поэтому отворилась. И Лиам, не удержав равновесия, плюхнулся на пятую точку в свою комнату. В этот же момент слуга исчез.

***

      Лиам, пытаясь уснуть после такой беседы, не придумал ничего лучше, кроме как вспомнить состояние, в которое его погрузил профессор Дарайн. Сосредотачиваясь и погружаясь с головой в воспоминание о его голубых глазах, Лиам медленно расслаблялся и сам не заметил, как уснул.