Академия Некромантии и Менталистики

      Профессор Фаер стоял и ждал, пока адепты появятся и соберутся, выстроившись перед ним в полукруг. Парт в этой аудитории не было, только свечи, эхо и сумеречный полумрак.       — Приветствую, адепты, — начал старик в черной мантии.       Лиам заметил, что колец у Фаера тоже было полным-полно.       — Я профессор Фаер, декан факультета Некромантии, — сухо представился маг, даже не называя своего имени.       Лиам смотрел на него с беспричинно нарастающим неприятием.       — Профессор Дарайн, надо полагать, уже озвучил вам, что Некромантия связана не со смертью, а с жизнью, — начал Фаер. — Но я хочу, чтобы каждый из вас прямо сейчас раз и навсегда уяснил одно.       Он обвел присутствующих темными глазами.       — Вы никогда. Никого. Не оживите. Ни кошку, ни букашку, ни родную мать. Это понятно?       Адепты подавленно закивали. Черта была подведена, потолок обозначен сразу.       — Приуныли, я смотрю, — довольно хмыкнул Фаер. — Видите ли, ребята, полноценную личность не создать без Барьера Сознания. А создать этот Барьер не в силах ни один некромант. Даже самый мощный. Даже основатель Академии. Фантомы, которые здесь обитают, это самые умные инферналы, которые только существуют. Ничего умнее вам не создать. Ибо они способны к самому важному. Они — волшебники.       Адепты ахнули.       — Вот вы, молодой человек, — Фаер посмотрел на Лиама, от чего тот аж вздрогнул. — Вы как-то решили прогуляться ночью по замку и столкнулись с упорной компанией фантома. Не сразу, но вы все-таки поняли, я надеюсь, что слуга лишь следовал за вами, никак не оценивая и не трактуя ваши действия. Знаете, зачем?       Лиам отрицательно покачал головой.       Все смотрели то на него, то на Фаера.       Фаер стал неспешно объяснять:       — Фантомы Академии не просто обслуживают, но и защищают адептов. Они в состоянии поставить барьер, который выстоит против стихии абсолютно любой мощности, и дать сигнал, который услышат только профессора. Фантомы перемещаются по Академии пространственными прыжками. Их всего шестнадцать, но сила этих, без сомнения, мертвых существ, уверяю, превосходит все ваши фантазии.       Профессор взял паузу, чтобы адепты могли изумленно напереглядываться, и продолжил:       — Я рассказал вам, где заканчивается некромантия. Однако мы, некроманты, все равно всегда, вечно, постоянно пытаемся создать Барьер. Создать жизнь. Создать личность. Тогда как менталисты пытаются сломать как можно больше Барьеров разом. Они стремятся завладеть чужой личностью как можно полнее. Иллюзия, адепты — это не просто красивая картинка, которую вам чудесно показывают. Она возможна только в результате грубого взлома вашего Барьера. А Парк Академии, который вам кажется мирным живописным уголком — не что иное, как сокрушительная сила, избежать которой не может никто.       Он сделал паузу.       — Никто.       Фаер улыбнулся, получая особенное удовольствие от слов:       — Даже Марвин Дарайн.       Лиам сжал кулаки. Ему не нравилось такое слушать. Это отчего-то ранило в глубине души.       — Я знаю, что после утренней лекции вы почувствовали некую привязанность, синдром утёнка, который увидел первого встречного и подумал, что это мама, — хмыкнул профессор. — Но на факультете менталистики все, что вы сможете создать — это слабая иллюзия. Все, что вы сможете сделать — это покопошиться в голове товарища. Единицы зайдут дальше. Но у меня уже к третьему курсу вы создадите своего голема. К четвертому — своего фантома. И это сделает каждый из вас, — он обвел взглядом аудиторию, — я повторяю, каждый. А если у вас нет к этому склонности, я скажу сразу и дам шанс переметнуться, пока не поздно.       «Так вот оно что», — подумал Лиам. Фаер просто сбрасывает балласт. Дарайн — вытягивает, кого может.       — Вопросы? — профессор окинул взглядом застывших адептов.       Повисло молчание.       — Ожидаемо, — резюмировал Фаер, — спрошу иначе. Кто из вас точно знает, что останется на моем факультете?       Адепты стали переглядываться. Никто не был готов к этому вопросу. Однако в воздух поднялась рука.       — Я, профессор, — сказал один адепт.       — Браво, юноша, — улыбнулся Фаер.       — Я тоже, — сказала другая адептка, и ее глаза сверкали решимостью.       — И я, — сказал парень следом за ней.       Остальные молчали.       — Вы, трое, — обратился к добровольцам Фаер, — зайдите ко мне в профессориат завтра, после ваших занятий.       Адепты кивнули, ответив тихо одно и то же: «Да, профессор».       «Не один Дарайн играет в любимчиков», — пронеслось в голове у Лиама. Ему теперь казалось, что этот слух полностью несправедлив.       — А кто точно, абсолютно точно после сказанного мной уверен, что останется на факультете менталистики? — спросил Фаер.       Лиама захлестнула волна негодования. Академия даёт полгода, чтобы определиться и познать азы обоих магий, а он ставит вопрос ребром на первом же занятии.       Фаер посмотрел на Лиама.       «Ругает менталистику, а сам лезет в голову», — подумал Лиам.       Фаер настоял:       — Вы освободите себе время для более полезных дел. Например для изучения других интересных вам дисциплин. А они, я уверен, есть.       Лиам опустил глаза в пол. Нет, он не решался.       — Я, — прозвучал как никогда уверенный голос Комли.       Фаер перевел на него глаза:       — Молодой человек, мне хватило одного взгляда, чтобы понять вашу особенность.       Комли нахмурился:       — Какую?       — Ваш Барьер слаб настолько, что вы вполне тянете на звание Магнита. Так менталисты называют крайне внушаемых жертв.       Комли приоткрыл рот, не зная, верить этому или нет.       Фаер сказал:       — Профессор Дарайн, думаю, не станет этого отрицать, если вы спросите напрямую.       Комли встревоженно посмотрел на Лиама. Тот всей душой желал, чтобы Комли остался с ним на менталистике. Не потому что так сказал Дарайн, а потому что ему попросту нужен друг.       — Ну тогда, — Комли хмуро перевел взгляд на Фаера, — я поднажму в стихиях и доберусь уж как-нибудь до четвертого курса. А скрывать мне нечего, пусть в моей голове копошится кто хочет.       Фаер приподнял подбородок с таким видом, будто рыжий пухленький подросток бросил ему персональный вызов, прищурился:       — Кто-то еще?       — Я, — с невероятным облегчением сказал Лиам.       — Я, — подхватила Найдин.       — Я, — сказала еще одна адептка.       Фаер кивнул, будто на это и рассчитывал:       — Вам тоже браво, адепты. Решимость имеет значение. Вы свободны.       Повисла тишина.       — Я сказал, — медленно повторил Фаер, и от его тона холодело внутри, — вы, четверо, свободны, и больше не допущены на мои занятия.       Лиам не мог пошевелиться и вдруг почувствовал пламенно горячую ладонь друга. Он взял его за руку и громко сказал:       — Спасибо, профессор, мы используем это время с умом.       И Комли стремительно потащил Лиама на выход. Найдин и отозвавшаяся девушка торопливо посеменили за ними.       — Спа-сибо, профессор, — тихо проговорила она, белокурая и нескладная, обернувшись на Фаера в дверях.       Найдин даже не попрощалась.