Академия Некромантии и Менталистики

      «Вьюнок полевой…»       «Пойдем…»       Белым-бело.       «Берет контроль…»       Тишина.       «Белая Вечность…»       «И тогда он сделал это…»       Лиам проснулся весь в поту. Сердце заходилось. Действие зелья, которое дал ему Август, закончилось. Ему снился кошмар, а сейчас тошнило, но желудок был пустым, и наверняка было бы нечем. Голова глухо ныла.       Лиам с трудом встал и вышел в коридор, чтобы попросить у фантома воды, потому что ужасно хотелось пить. И только когда Лиам увидел стакан воды, он вспомнил, что еще не пил свою дозу.       Фантом со своим искусственным барьером прошептал:       — Нель-зя-я-я…       — Да знаю я… — буркнул Лиам и ушел.       В комнате он капнул зелья в стакан и выпил через силу. Раз нет ответов, нужно играть по тем правилам, что есть. Даже если это означает ворочаться в постели без сна, пока сознание снова и снова атакует его линеарность, что бы это ни значило.

***

      По Комли нельзя было сказать, что он вчера вымотался до предела, получил кучу ожогов и лежал на столе без сил. Сейчас он бодро справлялся с горой сырников.       — Ну что, как спалось? — весело спросил он Лиама.       — Академия создана готовить солдат, — сказал Лиам. — Магистры живут двести пятьдесят лет, их всего сорок и до сих пор сорок. И всегда будет сорок.       Комли глотнул чая и откинулся на спинку стула:       — Я знаю.       — Что? — спросил Лиам удивленно.       — Я знаю, что готовят солдат, — сказал Комли, попивая чаёк. — Профессор Грив нам вчера так и сказал: мол, кто не будет самым сильным, тот пойдет в армию. Да и Марвин говорил. И эта клуша говорила, не помню, как её.       Комли разговаривал достаточно громко, и Лиам заметил, как на него смотрят другие адепты.       — Комли, — Лиам его пихнул, — ну потише.       — Прости, настроение хорошее, — усмехнулся он, — сегодня не будет стихии, только астрономия и естественные языки.       — Иностранные языки, — улыбнулся Лиам, — естественные только науки.       — И потребности человека! — хихикнул Комли. Вслед за ним хихикнула и Пали, которая, оказывается тихо сидела рядом.       — О, Пали, привет, — Лиам поздоровался и стал оглядываться в поисках Найдин.       — Меня ищешь? — спросила Найдин из-за его спины.       На плечи Лиама опустились ее ладони, и он даже не смог ничего ответить, просто смутился.       Комли хитро посмотрел:       — Ты, Лиам, вчера вечером что делал? Найдин тоже куда-то пропала, стоило тебе уйти. Что у вас за секретики?       Лиам вздрогнул и обернулся на Найдин. Он только что понял и спросил прямо:       — Я тебе нравлюсь?       Найдин изменилась в лице и посмотрела на некоторых адептов, которые сразу отвели глаза.       — Придурок, — зло бросила она и ушла есть за другой стол.       Лиам повернулся к Комли с вопросительным взглядом.       — Ну ты, конечно, даешь, — с виноватым лицом почесал щеку Комли, — разве такие вопросы девушкам задают?       — Я без понятия, что задают девушкам, я задаю людям, — нахмурился Лиам. — Если нравлюсь, то надо было сказать прямо.       Пали хихикнула:       — А ты бы что ответил на это?       — Я бы принял к сведению, — буркнул Лиам, — и вообще, я спал два часа, мне вот никак не до… этого…       — Два часа? — сразу насторожился Комли, — опять бессонница? А как же лекарство, которое дал Марвин?       Опять Марвин, Марвин…       — Он профессор Дарайн! — громко и гневно сказал Лиам и тут же взялся за голову, которая вспыхнула болью.       — Тебе надо снова к нему зайти, — с заботой сказал Комли, — пусть там улучшает свое лекарство, это не дело.       — Его лекарство… — Лиам тер виски, — лучше вообще ничего не пить, чем его лекарство…

***

      Профессор Твиггс по астрономии и Профессор Маор по иностранным языкам рассказывали о своих предметах, наверное, интересно. Лиам, наверное, даже слушал бы. Но каша в голове перестала содержать только «полезные» воспоминания для его исследования секрета Озера и стала включать совершенно бесполезные. Сначала Лиам пытался найти в их появлении какую-то логику, но все было без толку — воспоминания приходили даже из жизни до Академии.       Лиам старался записывать что-то про звезды, но потом он осознал, что и звезды, и иностранные языки — всё фарс. И фальшь.       Он поднял руку на иностранных языках и спросил, перебарывая головную боль:       — Скажите, профессор Маор, а зачем в Академии преподают иностранные языки? Чтобы мы знали, что кричат солдаты, которых убиваем?       Из рук профессора Маор, которая была пятидесятилетней миловидной женщиной, вывалилась книга, глухо стукнулась о пол, но профессор левитировала ее на место и взяла снова, выше подняв подбородок.       — Маг никогда не…       — А где вы видите магов? — перебил Лиам.       Маор набрала воздуха в легкие, не зная, что ответить. На нее смотрели тридцать пар глаз, а она не знала, что ответить.       — Лиам, а где вы видите солдат, которых убиваете? — спросила Профессор Маор и сразу добавила, чтобы закончить разговор: — После лекции мы заглянем к вашему декану. То есть, — она осеклась, вспомнив, что перед ней серые мантии, — к профессору Дарайну.       — Что с тобой бессонница делает… — Комли немного прикрыл рот, чтобы шепот не долетел до профессора, но она все равно смотрела на них периодически и все видела.

***

      — Я понимаю, что вы расстроены, Лиам, — сказала профессор Маор, — но так вести себя на лекциях нельзя, вы не с другом своим разговариваете, а с профессором. И слова я вам не давала. И перебивать нельзя.       — Нель-зя-я-я, — передразнил Лиам, пародируя фантома.       Профессор Маор остановилась и посмотрела Лиаму в глаза.       — Что, мысли читать будете? — спросил он.       — Я некромант! — резко ответила Маор, кажется, серьезно оскорбившись.       — Хороший? — спросил Лиам с саркастичной улыбкой.       Маор задохнулась от такой дерзости и протянула ладонь.       — Вашу руку, пожалуйста, — сказала она металлическим тоном.       Лиам хмыкнул:       — Пожалуйста.       Он дал руку, и пространство исчезло вместе с силой притяжения.

***

      Этот кабинет Лиам знал, а поэтому не удивился. Дарайн читал на диване и, подняв глаза, ничем не выказал ни удивления, ни гнева. Ничего. Щит.       — Профессор, ответьте, пожалуйста, молодому человеку на вопрос, кто кого здесь убивает, и заодно выясните, кто научил первокурсника говорить с фантомами! — как на духу сказала Маор и вышла из кабинета, громко закрыв за собой дверь. Когда она уходила, Дарайн даже не посмотрел ей вслед. Лиам чувствовал его взгляд, но глаз не поднимал. Он знал, что Дарайну нужен зрительный контакт.       — Мне не нужен зрительный контакт, — сказал профессор.       Лиам вздрогнул и поднял глаза.       Прошли несколько долгих секунд, и лицо Дарайна изменилось. Он вздохнул:       — Ты задаешь слишком много вопросов.       Продолжения не последовало.       — Что, всё успели посмотреть? — мрачно спросил Лиам.       — Всё успел, — ответил Дарайн.       — Точно? — Лиам прищурился. — Могу тогда ничего не спрашивать, да?       — А тебе самому не надоело? — ответил вопросом профессор.       — А как вам кажется, профессор? — огрызнулся, словно мальчишка, Лиам. — Что, сложно меня «контролировать»?       — Если ты пытаешься поставить мне в вину то, что я сделал, — вздохнул Дарайн, — то у тебя не выйдет. Как и бунт твой у тебя не выйдет. Как и до правды про Озеро и про флакон докопаться не выйдет, сколько бы ты ни бегал за профессорами.       Его спокойный, уверенный тон, не отражавший ни тени внутренних колебаний, выбил почву у Лиама из-под ног.       — А что выйдет? Что выйдет-то у меня?! Мага вот из меня точно не выйдет! Разве что если вообще все люди во всем мире умрут и я останусь последним, вот тогда — да! Магистр Магии!       Дарайн едва смог скрыть улыбку:       — Видимо, только так возможен честный Магистериум.       Лиам распахнул глаза, вмиг растеряв гнев. Почему Дарайн позволил себе такую серьёзную шпильку в адрес Магистериума? Лиам не мог понять, профессор играет или искренне недолюбливает его?       Дарайн молчал, и его нельзя было «прочитать». Теперь Лиам понял, о чем говорила Вив.       — Ответьте на один вопрос? — тихо сказал Лиам.       — Нет, — качнул головой профессор, — если тебе дать один ответ, то у тебя появляются новые вопросы. Вопросы триггерят бурный поиск ответов и ключей в голове. Тебе так сейчас нельзя, Лиам.       Лиам и без объяснений понял, что Дарайн имел в виду — аутоагрессию.       — Давай лучше я задам тебе парочку вопросов, не возражаешь?       Дарайн повернулся удобнее и сделал жест, приглашая присесть напротив.       Лиам опустился на диван, чувствуя себя крайне некомфортно, пусть диван и был большой, но сидеть вот так рядом с профессором было очень… странно.       — Почему ты не хочешь домой? — спросил Дарайн, глядя Лиаму в глаза.       Пульс заметно поднялся.       — Вы же знаете, — тихо ответил Лиам.       — Вьюнок, почему ты не хочешь домой? — спросил профессор.       Будто сработал переключатель, и Лиам снова почувствовал себя беспомощным и маленьким. Он боролся с этим ощущением как мог.       — Потому что… я хочу быть магом. Но, кажется… ненавижу Магистериум, — Лиам ненавидел уже и себя за то, что опять просятся слёзы.       Но он услышал ровное и простое:       — Я тоже.

***

      Как он мог? Как Дарайн мог так сказать, учитывая, что он профессор Академии? Это же… так нельзя! Ничего не понятно… Опять ничего не понятно! Почему он стал деканом в двадцать пять? За что ему ненавидеть Магистериум?       Лиам закрыл лицо, но не плакал, а просто пытался переварить слова Дарайна, переосмыслить все по новой.       — Перестань думать, — раздался голос профессора.       — Не мог… н… не могу! — кое-как ответил сквозь свои мысли и сквозь головную боль Лиам. Он обхватил голову, спрятавшись в локтях. — Не смотрите! Хватит смотреть мне в голову!       — Я не смотрю, — спокойно сказал Дарайн, — пожалуйста, очисти сознание.       — Я не могу! — сказал Лиам, снова и снова думая о том, почему Дарайн стал деканом в двадцать пять лет, будто это имело какое-то значение.       Раздался тяжелый вздох:       — Ты поджигаешь собственную скатерть, Лиам, остановись немедленно.       Лиам замер, не убирая руки.       — Это что, магия?       — Конечно это магия, — мягко подтвердил Дарайн, — это твоя ментальная магия, просто ты не умеешь направлять ее вовне. Ты умеешь только вонутрь.       Лиам молчал.       — Я же просил тебя очищать сознание, — продолжал профессор, поджимая губы. — Я думал, что с Вечностью ты протянешь до следующей лекции, где я объясню основы и ты начнешь практиковаться с Комли. Лиам, у меня был план, но ты ведь совершенно помешался на Озере. Прошли два дня, а тебе стало в два раза хуже.       Лиам молчал и закрывался.       Дарайн, вздохнув, уговаривал его:       — Тебе не просто так становится хуже. Но, пожалуйста, не думай об этом больше. Обещаю, что дам тебе все ответы. Продержись год, и я расскажу, обещаю. Сейчас ты с этим знанием не справишься.       Лиам продолжал молчать.       — Ты точно продержишься, если чуть-чуть доверишься мне, — совсем мягко, ласково, словно ребенку, сказал профессор, — я на твоей стороне. С самого начала был на твоей стороне, вьюнок.       Лиам убрал руки, неловко вытерев нос рукавом мантии. Глаз он не поднимал, голова болела так, что хоть вой.       — Зелье у Августа больше не бери, оно помогает, да, но тебе надо учиться справляться своими силами, — сказал Дарайн. — И я не хочу, чтобы это вошло у тебя в привычку.       Пока он говорил, Лиам посмотрел ему в глаза прямо и сосредоточенно, как в огонь. Профессор замолчал и позволил это делать, не отводя взгляда. Лиаму очень хотелось, чтобы было как тогда: белым-бело. Тихо. И поэтому он просто представлял себе Вечность, в центре которой, как и сейчас, были глаза профессора.       Часы заиграли мелодию ужина, но Лиам просто машинально нащупал их рукой, открыл и закрыл — не отрываясь, не сбиваясь.       Губы профессора тронула легкая улыбка. Но он ничего не говорил, просто позволял Лиаму смотреть себе в глаза.       А Лиам ни о чем не думал. Так ему нравилось гораздо больше, чем смотреть в огонь.       Он, наверное, так бы и сидел здесь, смотрел в голубые глаза до отбоя. Когда профессор моргал, было отчетливо ясно, что время не замедлено и не ускорено, что оно идет так, как должно идти, и что реальность — вот она, на блюдечке голубой радужки. Разве не смешно говорить этому человеку «профессор Дарайн»? Он же Марвин. Просто Марвин.       — Профессор Дарайн, — раздался стук за дверью, и Дарайн посмотрел в сторону.       Лиам, оставшись без его взгляда, как будто споткнулся и упал лицом в грязь.       — Нет, не надо, — попросил он шепотом, — еще немного…       Профессор обеспокоенно посмотрел на Лиама. Потом снова на дверь. Там все еще стоял и ждал какой-то адепт.       — Профессор, мне бы еще чуть-чуть… — просил Лиам.       — Знаешь, если бы не щит, ты бы уже по горло был в моей обстинанте, — усмехнулся Дарайн, — ты такой молодец. Я хочу, чтобы ты делал это с Комли в дальнейшем. Я не смогу быть твоим партнером по практике. А она выглядит именно так. Два человека подолгу всматриваются друг в друга.       — А вы всматривались? — спросил Лиам, почему-то только сейчас задавшись этим вопросом.       — Всматривался, но не как менталист, — ответил Дарайн, — а как обычный человек.       — И у вас были мысли? — опять спросил Лиам.       Дарайн слегка улыбнулся:       — Конечно были. Ты просто не смог их увидеть.       — А ментальный щит можно сломать? — спросил Лиам, забыв о том, что нельзя задавать много вопросов.       — Можно, конечно.       — Ваш тоже?       Дарайн улыбнулся:       — Мой тоже.       Лиам тоже улыбнулся.       — Я бы очень хотел научиться.       Профессор хотел было ответить, но в последний момент осекся, и его улыбка вернулась в прежнюю «спокойную» форму:       — Тогда я научу тебя, только наберись сил, хорошо?       Лиам почувствовал себя так, будто весь мир расцвел одним большим цветком.       — Хорошо, пр…       Говорить «профессор Дарайн» казалось какой-то глупостью. Но ведь так правильно говорить, разве нет? И все равно не хотелось… Хотелось иначе…       «Марвин», — подумал Лиам.       Лицо профессора изменилось совсем чуть-чуть, после чего Лиам густо покраснел и подскочил с дивана как ужаленный.       — Извините! Я пойду! Спасибо!       Лиам, красный как помидор, выскочил из кабинета.