последняя бутылка саке.

Дазай не понял в какой момент времени этот рыжий оборвыш стал для него необходим как кислород. — Дазай! — крикнул Куникида и Осаму пришлось отвлечься от созерцания чужого профиля. — долго ты ещё пялиться будешь на Накахару? я для кого урок веду?! — для всех? простите, Куникида-сан, я больше не буду отвлекаться. у Шатена ни один мускул на лице не дрогнул, но вот Чуя жутко покраснел. Осаму томно вздохнул, отвлекаясь от созерцания чужого профиля и возвращаясь взором к уроку, но точно не мыслями. вся голова брюнета была забита одним: «хочу быть с ним. он такой красивый и умный.» но парнишка прекрасно знал, что он не подходит Накахаре. он прекрасно знал, что рыжий мальчишка его ненавидит. и эту ненависть чувствовал его организм. Осаму сначала даже не понял, что именно случилось. ему в какой-то момент стало сложно дышать, а после начался приступ адского кашля. ему даже пришлось отпроситься на уроке выйти, чтобы не мешать учителю, но кашель не прекращался. Дазай забежал в туалет и побежал к раковине, чтобы сплюнуть мокроту, но вместо неё он выплюнул кровь. вперемешку с лепестками какого-то цветка. задумавшись, парень просто смыл кровь и цветы водой, а затем умылся сам, чтобы прийти в чувства, но это не особо помогло. уже дома, вспомнив о произошедшем, шатен, вопреки всем своим устоям «не гуглить симптомы», пошёл в интернет, узнавать, что это за неведомая болячка, Из-за которой человек цветами харкаться начинает. прочитанное его не порадовало, но он решил, что любыми методами добьётся расположения Чуи, но вот тот оставался непробиваемым, показывая в сторону шатена лишь агрессию и неприязнь. лёгкие опять задавило. Дазай начал задыхаться, и, как не вовремя, снова на уроке у Куникиды. тот зло уставился на кашляющего ученика, прекращая писать на доске. увидев поднятую руку, учитель махнул рукой, отпуская того в туалет, Дазай поспешил выскочить со скоростью света. — и схожи уже к врачу, Дазай! такой кашель ненормальный! — не переживайте, Куникида-сан, скоро я перестану вас им раздражать. — я запишу тебя к школьному психологу за твои шутки! Дазай хотел что-то ответить, но не успел. сорвался с места и побежал в направлении туалета, склоняясь уже там над раковиной и сплевывая кровь и цветы. легче не стало. кашель продолжал душить, а к глазам начали подкатывать слезы боли. парнишка даже рук поднять не мог, не говоря о том чтобы стоять. он сполз на пол, продолжая кашлять и задыхаться. уже прозвенел звонок с урока и в туалет начали ломиться люди. Осаму не мог встать, чтобы открыть двери, а перед ним на полу и стене была кровь вперемешку с листьями тигровой лилии. это надо было убрать, но сил не было. вспомнив, что по расписанию сейчас начнётся геометрия от того же Доппо, шатен с трудом поднялся с пола и поплелся к выходу из туалета. к звонку он как раз успел дойти до нужного кабинета. зайдя в него, парень попытался сесть на место, но Куникида его окликнул. подойдя к классному руководителю, Дазай заметно сильно облокотился на его стол, пытаясь сфокусировать взгляд на математике. — я позвонил твоему опекуну и сказал, чтобы тот тебя забрал. сходи проверься на аллергию, ты уже второй месяц пытаешься выблевать свои лёгкие. с остальными учителями я поговорю, собирай манатки и вали домой. — хорошо, спасибо. Хироцу действительно ждал Дазая около входа в школу. Осаму вышел и буквально упал на своего опекуна, не найдя в себе сил идти дальше. дышать было больно, лёгкие давило, а мышцы, от постоянного кашля, гудели так, словно он днями и ночами разгружал огромные вагоны с углем или чем потяжелее. — совсем плох стал. давай прямо сейчас тебя на флюорографию закину, пусть проверят твои лёгкие. а я говорил тебе не курить, Осаму! — это не из-за сигарет, Хироцу. давай завтра к врачам? я так устал, спать хочу безумно... но как бы Дазай не просил, старик первым делом повёз его в больницу. шатен не знал, сколько денег отвалил больнице опекун, но флюорографию ему сделали быстро. — на своей практике вижу такое впервые, — произнёс молодой рентгенолог. — у него в лёгких как будто оранжерея. как давно с тобой это? — второй месяц, — неохотно буркнул Осаму, искренне пытаясь не уснуть прямо в кабинете врача. — плохо. очень плохо. у тебя не больше недели осталось, чтобы вызвать хотя бы дружеские чувства к себе. не удастся — умрёшь. — отлично. я могу ехать домой и спать? пока врач не успел ничего сказать, парень вышел прочь из кабинета, захватив за собой следом Хироцу, объясняя тому, что тот зря переживал обо всём. Куникиде мальчишка сказал, что начал пить противоаллергическое, чтобы тот не выносил ему мозг. а сам начал думать о том, как бы подступиться к Чуе, но тот и вовсе сделал из Осаму пустое место. Дазай не знал, что спровоцировало резкий рост болезни, но уже на следующий день он не смог встать в школу. старик, вняв просьбе мальчишки, оставил того дома и ушёл на работу, сказав, что вечером купит тому таблетки от кашля. Дазай понимал, что вечером Хироцу его уже не найдёт. точнее найдёт, но таблетки пить смысла уже не будет. так и случилось. не получив ответа на звонки в дверь, Хироцу просто вынес двери в квартиру. Осаму находился в ванной. вся комната была в крови и цветах, а голова мальчика была опущена. подняв голову опекаемого за волосы, старик ужаснулся. и без того бледный, Осаму стал в разы бледнее. глаза были широко открыты и заполнены ужасом от осознания неминуемой смерти. кожа уже была холодной, но ещё не успела приобрести трупный цвет. а изо рта торчали цветы. Хироцу узнал их, Дазай не так давно заинтересовался ими. Паучья лилия. *** — ребята, у меня печальные новости, — с порога начал Куникида и в классе повисла тишина. — ваш од... — а где Осаму? — вдруг перебил его Чуя, оглянувшись на пустующее место в кабинете. — о нём и идёт сейчас речь, Накахара. он умер. вчера днём. послезавтра похороны. весь класс загудел. Чуя был единственным, кто ничего не говорил, а тупо смотрел в окно, в которое обычно смотрел Дазай. ему крайне сильно не хотелось признаваться в том, что вчера перед тем как умереть, Дазай звонил ему, но Чуя не взял трубку по одной простой причине. он был в туалете. и кашлял. кровью. с лепестками ирисов. которые росли на заднем двору Осаму.