Квест

Алекс Боль – вот то слово, которое лучше всего смогло бы охарактеризовать все то, что я сейчас чувствовал. А точнее, ебучая боль. Она беспросветной пеленой накрыла меня, и походу мне от неё не избавиться. Прошла уже почти неделя с того дня, как мы побывали на том долбанном квесте. И почти неделя, как ко мне пришло осознание, что это, сука, любовь. Вот как так? Чем я прогневил бога? Что сделал не так? Не ходил в церковь? Грубил родителям? Не переводил через дорогу старушек? Что было не так? За что? Не могу больше ни о ком думать, только о нём. Люблю его, хочу его, с ума схожу. Наваждение какое-то. Бля, это точно диагноз. Максим Фролов – имя моей болезни, моей одержимости. За это время я понял, что действительно чем-то прогневил бога, раз он мне послал не просто любовь к парню, но и безответную любовь. Да, за эти дни я в достаточной степени убедился в этом. После того памятного дня, я думал, что парень будет обходить меня стороной за несколько километров. Но это оказалось не так. Придя утром в понедельник в контору, я первым делом по привычке наведался к нашему секретарю Ирине. Но войдя в приемную, обнаружил там занимательную картину. Ирина громко смеялась в компании Фролова, а он, усевшись на краешек её стола, попивал кофеёчек и мило улыбался ей. Охренеть! Что за дела? Что-то жгучей волной поднималось во мне. Я почувствовал такую злость и обиду одновременно, что даже растерялся. В тот момент я впервые ощутил неприятное чувство ревность. Это была именно ревность. Ревность, грызла меня изнутри, добавляя мне новую боль. Не помню, что произошло дальше, все было словно в тумане. Очнулся я уже в туалете офиса, склонившись над раковиной и подставляя свой затылок холодным струям воды. Следующие дни потекли для меня холодными угрюмыми буднями. Самое странное, Максим не избегал меня. Он вел себя совершенно спокойно, здоровался, разговаривал, иногда даже улыбался. Его странное поведение, вводило меня в ещё больший ступор. Он всем своим видом показывал мне, что ничего не произошло, будто бы и не было вовсе того злополучного квеста, того поцелуя в раздевалке, и трудного разговора на следующий день. Он был предельно вежлив, как всегда доброжелателен со всеми и даже со мной, и лишь глаза выдавали безразличие и равнодушную холодность. Он смотрел на меня и в тоже время как бы мимо, вскользь, и никогда в глаза. Иногда меня даже посещали мысли, а не привиделось ли мне всё то, что было между нами? Я часто думал о том, что уж лучше бы он шарахался от меня, избегал или ненавидел, чем такое безразличие. Любая эмоция с его стороны была бы лучше, чем эта пугающая пустота. Уже был поздний вечер, все сотрудники разошлись, и один лишь я сидел за своим столом и невидящим взглядом смотрел на проект элитного жилого комплекса, но не видел ни чертежей, ни расчетов. - Назаров, мать твою, - услышал я громкий сердитый голос Аркадия Владимировича Соболева, - Ты что творишь? Где проект Знаменского? Я не отреагировал на крик дяди, а лишь кивнул в сторону своего монитора. - Что с тобой, Саша? – уже более миролюбиво спросил меня генеральный директор, усаживаясь на стул рядом с моим столом. Я безразлично пожал плечами, но снова ничего не ответил. - Не юли, Сашка. Я же тебя с пеленок знаю, как облупленного, - настойчиво проговорил мужчина, - Что у тебя произошло? Ты сам не свой последнее время. - Ничего особенного, - отмахнулся я. - Мне можешь не врать, - раздраженно проговорил дядя и несильно, но довольно ощутимо, потрепал меня за ухо, будто бы я пацан малолетний. - Бля, я сам не знаю, - честно развел я руками. Неожиданно дядя отвесил мне внушительный подзатыльник со словами: - Когда ты отучишься материться, паршивец? – начал ругаться мужчина, - За каждое матерное слово буду штрафовать тебя на пять тысяч. - Аха-ха, - рассмеялся я, - Тогда к концу месяца я сам буду должен фирме. Мужчина улыбнулся, а потом со вздохом произнес: - Давай на чистоту, парень, - устало произнес директор, - Ну вот скажи мне, какой получится начальник проектного отдела из такого гопника, как ты, который через каждое слово использует нецензурную брань. У меня серьезная организация, и серьезные партнеры. Так что давай завязывай, пора взрослеть, мальчик. Дядя снова окинул меня задумчивым взглядом и требовательно произнес: - А теперь выкладывай. Что у тебя стряслось? Я с усталой обреченностью посмотрел на родственника. Отпираться не было никакого смысла. Если дядя решил докопаться до истины, то он обязательно докопается. С ним вообще было опасно связываться, а тем более обманывать его. Мне иногда казалось, что он видел всех людей насквозь и очень тонко чувствовал малейшую ложь. Про него ходили разные слухи, которые дядя усиленно отвергал. Но я помню ещё из разговора моих родителей, что его тёмное прошлое тянется ещё с лихих девяностых годов. - Ты не отстанешь, да? – с кислой физиономией посмотрел я на дядюшку. - И не надейся, - ухмыльнулся в ответ он. - Ладно, - с унылым лицом наконец сдался я, - Похоже, мне нравится один человек. Сильно нравится. Наступила тишина. Я опустил взгляд в чертежи, боясь поднять глаза на человека, который прожигал меня насквозь своим проницательным взглядом. Я прям чувствовал, как он словно рентгеновскими лучами сканировал меня всего. Мне стало настолько неуютно под этим взглядом, что захотелось залезть под стол. - Что, прям сильно нравится? – спокойно спросил он. - Очень сильно, - кивнул я и поднял на директора свой взгляд. Он несколько долгих секунд всматривался меня, а затем произнес: - Что ж, наконец-то ты повзрослел. Давно пора, - он как-то хитро прищурился на меня, а потом добавил, - Я так понимаю, есть какая-то проблема? Я молча кивнул и снова уставился в чертежи. - Она замужем? Разведена? У неё семеро детей? Сильно старше тебя или наоборот несовершеннолетняя? – начал перечислять мужчина. - Нет, нет, нет и нет, - отрицательно мотал я головой на его предположения. - Тогда что? – нетерпеливо допытывался дядя, - Может она приняла постриг и теперь монахиня в каком-нибудь монастыре? Или она другой веры, которая запрещает ей быть с тобой? - Нет, - решительно опроверг я его невероятные домыслы. - Ну что же тогда? – снова удивился директор, - Может у неё смертельная болезнь, которая мешает вам быть в месте? - Тьфу ты, дядя! – воскликнул я, - Типун тебе на язык. - Ну, я тогда не знаю, - развел он руками, - Может ты обидел кого из её родственников? Избил или убил кого? – прищурился на меня мужчина. - Нет, дядя! – в ужасе уставился я на него, - Ты же знаешь, что после того раза, как на меня чуть уголовку не повесили в восемнадцать, я стараюсь дружить с головой. - Надеюсь на это, - решительно похлопал меня по плечу дядя, - И всё же, в чем проблема? Всё другое, думаю, решаемо. Я с грустью посмотрел на него и, наконец, решился: - Это парень, - тихо выдохнул я и затаил дыхание, ожидая дальнейшую реакцию дяди. А директор сидел и в полном изумлении смотрел на меня, медленно моргая. - Тааак, - наконец протянул он, - Да, весьма неожиданно. Я кисло ему усмехнулся, глядя на его растерянность. Такое, пожалуй, увидишь не часто. Но длилось это всего несколько мгновений. Потом его лицо разгладилось и снова приняло уверенное выражение. - А знаешь, - бодро произнес он, - Что в сущности это меняет? Девушка, парень, какая, по сути, разница? Хотя конечно, в некотором роде разница всё же есть. - Дядя! – одернул я родственника. - Кхм, - прокашлялся директор, - А скажи, у тебя давно это? Ну, ты давно мальчиками интересуешься? - Дядя! - снова возмущенно воскликнул я, - Я не пидор, если ты об этом, ну в смысле я не гей. И я никогда не интересовался мальчиками. Меня никогда не привлекали мужики, и сейчас тоже не привлекают. Мне понравился только он. Меня к нему тянет. Бля, это наваждение какое-то. В следующую секунду мне прилетел ещё один подзатыльник. - Прекрати материться! – сурово припечатал родственник. - Я его знаю? – посмотрел он на меня с интересом. Я нерешительно кивнул, а дядя вытаращился на меня: - Только не говори, что он работает у меня? Я снова нерешительно кивнул. - Заебись! – вырвалось у дяди, а я непроизвольно улыбнулся, - В моей фирме, у меня под самым носом развели голубятню! И кто? Мой собственный племянник! - Тише, вдруг кто услышит, - с опаской покосился я на дверь и добавил, - И потом, никто ничего тут не разводил. Я же не говорил, что мои чувства взаимны. Короче, он не педик, то есть не гей, и не хочет иметь со мной ничего общего. - Что значит, не хочет? – возмутился директор, - То есть мой племянник не достаточно хорош для него? Кто он? Имя! - Ну что ж ты такой дотошный, а? – устало посмотрел я на родственника, - Он хороший парень, правильный воспитанный паренёк из обыкновенной семьи. Он гетеро, и усиленно верит в это. - Кто он, - настойчиво требовал ответ дядя. Я сомневался до последнего, стоит ли говорить. Но скрывать всё равно не получится. Надо было знать Соболева Аркадия Владимировича, это же человек – бульдозер, его ничем не остановить. Если промолчу, то он всё равно, рано или поздно, вытрясет из меня имя. - Фролов Максим, - вымученно произнес я. Дядя задумался и поднял взгляд к потолку, постукивая пальцами по моему столу: - Фролов, Фролов, - повторял он задумчиво, - Что-то знакомое. Он не из отдела Поляковой случайно? Такой белобрысый смышленый мальчишка? Такая милая характеристика заставила меня неосознанно улыбнуться. Да, белобрысый смышленый мальчишка, тот самый, от которого у меня крышу снесло ко всем чертям. - Понятно, - тихо проговорил дядя, глядя на мою глупую влюбленную физиономию, - Слушай, а ты пробовал поговорить с ним? – просто поинтересовался мужчина, - Ну там, сделать какой-то первый шаг. Я с грустной иронией усмехнулся: - Пробовал. Я признался ему, что он мне нравится. Мне даже удалось его поцеловать и… - Эй, эй, - остановил меня дядя, - Давай без подробностей, ладно? Я ещё прошлую информацию не переварил, поэтому пощади мою психику. - Ладно, - понимающе хмыкнул я и добавил, - Короче, я поцеловал, а он ответил. И думаю, что ему тоже понравилось. Но потом он испугался и… Короче, бля, он назвал меня извращенцем. Ну, в общем, видеть и общаться со мной он не хочет. Это вкратце. - Понятно, - резюмировал директор. Мы оба ненадолго замолчали, обдумывая всё выше сказанное. Шли минуты, а молчание все затягивалось. Дяде, очевидно, было не просто принять ту информацию, что я неожиданно вывалил на него. А я же думал о том, что хорошо, что мы все-таки поговорили. Мне сейчас стало гораздо легче. А ещё, я подумал о том, каким же необыкновенным был этот человек, который сидел сейчас напротив меня. Он не отвернулся от меня такого, не упрекнул, а попробовал понять, разобраться и даже помочь. И я был искренне благодарен ему за это. Вот интересно, как бы отреагировали мои родители на новость, что я влюбился в парня? Из тягостных размышлений меня вывели деликатные покашливания дядюшки: - Кхм, ты кажется говорил, что парень тебе ответил, когда ты, вы, это, ну не важно. Я с усмешкой утвердительно кивнул. - Значит не всё потеряно, - ободрительно похлопал он меня по плечу, - Если бы ему было противно, он бы не ответил, логично? Значит, наберись терпения и действуй. - В смысле? – удивился я. - В коромысле, - передразнил меня дядя, - Назаров, ты как не родной. Или в тебе нет нашей крови? Мы всегда добиваемся желаемого. Его решительность передалась и мне. А и правда, чего теперь бояться-то? Все равно Макс уже всё знает о моих чувствах. Так чего мне терять? Хуже-то уже быть не может.