Сожги меня...

— Чертов Вэй Миншенг! — Заткнись, Цзян Ваньинь! Просто заткнись! Я не просил этого! — Конечно! Конечно, ты не просил! — А ты будто не знаешь! Не знаешь, как большую часть своей жизни в Пристани Лотоса я умолял господина Цзяна дать мне уйти! — Что?.. Разговор двух людей прерывался звуками битвы, которая давно развернулась позади них. Люди отчаянно кричали, перекидываясь каким-то небольшим предметом. Поле боя напоминало некую абстрактную картину, в которой к трагизму примешалась комедия. Парень в черных одеяниях сдвинул брови, глядя на представление перед ним. Его одежда была почти вся залита кровью, которую слабо можно было различить на общем фоне. Из нескольких мест в его теле торчали обломанные концы стрел, где-то ткань была разорвана от летящих в него почти постоянно мечей. — В первый же день в Пристани Лотоса от нас с братом начались проблемы! Думаешь, что я не переживал об этом, что я такая бесчувственная тварь?! Цзян Ваньинь! Какого черта?! Крики на обрыве горы резко прервались. Заклинатель в темных одеждах болезненно скривился из-за ран на своем теле. Но он встал. И спиной стал отходить к самому краю скалы. — Я всегда просил отпустить меня! Я говорил, что так будет лучше! Но мы же чёртовы драгоценные дети его умерших друзей! Парень в темных одеждах максимально близко подошёл к краю обрыва. Вдруг в сторону заклинателя в фиолетовых одеждах пронеслась белая вспышка, отталкивая десятки направленных в разные хаотичные стороны мечей. — Вэй Лэй! — О! Только этого праведника мне ещё не хватало! Не желаю слушать твои очередные причитания! Ну ничего, если вы все так желаете избавиться от меня, то я даже помогу вам! Парень в темных одеждах сделал ещё шаг в направлении пропасти и сорвался вниз. Но белая вспышка метнулась в его сторону немного быстрее. Заклинатель в белых одеждах схватил его за руку, не давая упасть. — Вэй Лэй! Нет! — Отпусти! Парень в белом состроил такое выражение лица, словно сейчас заплачет от безысходности. Но тёмный заклинатель продолжал свой спектакль. Он знал, что сегодня «Старейшина Илина» должен умереть. Он знал, что примерно произойдет после его смерти. Потому что какие-то события, к сожалению, просто должны произойти. Но он постарался. Ограничил большую часть связей этих событий со «Старейшиной». Тёмный заклинатель расщедрился еле заметной улыбкой. — Прощай, Лань Чжань… Парень в темных одеяниях рванул свою руку из хватки заклинателя в белом, улавливая панический ужас в глазах того, и полетел вниз. Он приземлился на острые камни, ощущая, как они разрывают его плоть и уничтожают разум… Но ему было не впервой. Он уже проходил через это. Ему просто… нужно… подождать… и тогда… боль… уйдет…

** ₪₪ ** ₪₪ ** ₪₪ **

Было темно. Вокруг ничего не существовало. Он ощущал себя практически полностью слившимся со своим окружением. Он был в таком состоянии очень долгое время, хотя такового понятия здесь и не было. Мысли, на удивление, всегда были в полном порядке. Словно их кто-то специально раскладывал для него по полочкам. Было… странно и приятно ощущать свою память цельной, а не обрывистой. В его памяти разом появлялись и исчезали события прошлого, события недавнего, по его собственным меркам, настоящего и события уже невозможного будущего. «Верно, раз уж я так сильно изменил оригинальную историю, придется очень много думать над различными вспомогательными инструментами, чтобы постараться выжить. Ну, только если Цзинь Гуанъяо и Не Хуайсану я все ещё зачем-то нужен», — он был уверен, что его вздох прозвучал достаточно громко, чтобы одним своим звучанием заставить кого-нибудь из клана Лань нахмуриться. О, он мог спокойно представить, как бы нахмурился один из старейшин, с которым они часто спорили на тему древних трактатов, литературы и способах хранения книг. Или же он мог представить нахмуренное лицо учителя Лань Циженя, который бы ворчал над его приемами по управлению с мечом. Или вот лицо Лань Ванцзи… На этом моменте он горестно вздохнул ещё раз. Не хотелось прямо сейчас думать об этом. Ведь если он изменил все именно так, как и планировал, то… Насколько вообще велика вероятность, что после той сцены на горе, он будет сомневаться в любви Лань Чжаня к нему? Насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы не понимать?.. Да, не понимать. Вот только, он удивительный мастер того, чтобы понимать эмоции большинства окружающих его людей, но вот избегать чего-либо он ещё больший мастер. Связано ли это с его прошлой жизнью, или же с тем, как именно он выживал в Пристани Лотоса… Трудно было ответить на этот вопрос. Темнота пробралась к его телу ещё ближе, мягко ластясь под его пальцы, будто игривое домашнее животное. А потом он почувствовал толчок. Один, другой… Словно у тьмы билось маленькое сердце, ритм которого он улавливал нервными окончаниями своих призрачных пальцев. «Это чувство… Темный ритуал по моим записям?.. Мо Сюаньюй, прости меня. Даже если бы я спас тебя, на тебя бы просто обратили внимание раньше. Но я прошу прощения за то, что из-за меня твоя уверенность в собственной никчемности лишь усилилась. Мне жаль. Мне жаль, глупый ребёнок, что рядом с тобой, скорее всего, было лишь два манипулятора, которых не остановит само мироздание на пути к их целям». — Я!.. Жертву!.. Уничтожь!.. Сквозь тьму до его ушей доносились нечёткие звуки слов, которые произносил Сюаньюй. Ему не нравилось то, что он не мог слышать голос ребёнка достаточно четко, чтобы запомнить. Он бы хотел знать хотя бы что-то ещё о нем, что-то отличное от дунхуа и новеллы, но… К сожалению, сценарий предполагал именно такой исход. Сердце болезненно сжалось… «Какого черта в этом мире вообще так сильно страдают дети?.. Я определенно должен упросить Цзэу-цзюна построить школы и приюты по окончанию всего этого фарса, который, черт возьми, длится уже больше пятнадцати лет! Прославленные заклинатели, светлейшие умы… Да вас надурили двое самых известных людей Поднебесной, а никто этого даже не понял!» Тьма вокруг него неожиданно сформировалась в рисунок, который сейчас подсвечивался ярко-красным оттенком крови. Печать была активирована, она нашла искомую душу. Он сжал руки в кулаки и прикусил губу. Из его горла вышел жалобный стон. Он не хотел возвращаться. Он не хотел находиться здесь с самого начала. И если бы люди вокруг него были менее глухими и прислушивались к предупреждениям, то много бы из начальной истории и не случилось бы. Ему оставалось надеяться лишь на трёх людей в этой ситуации. Точнее, на их благоразумие. Его резко дёрнуло в пространстве и куда-то потянуло. Словно он вернулся в свою прошлую жизнь и попал в парк аттракционов, настолько ошеломительной была скорость. Его несколько раз кидало из стороны в сторону, нарушая привычное за столько времени спокойное положение в пространстве. Но сейчас он должен был думать о другом. Он, черт возьми, должен был сейчас вникнуть в окружающую ситуацию быстрее, чем Цзян Ваньинь надумает избить его Цзыданем. Приходя в сознание в теле Мо Сюаньюя, он чувствовал явные малокровие, анемию и недоедание. Но, к счастью, нужно было лишь приноровиться к текущему золотому ядру, чтобы исправить ситуацию. Зря он, что ли, учился технике практики инедии и быстрой регенерации для слабого золотого ядра, пока доживал свои последние годы? Находя внутри своего нового тела закрытые меридианы, он плавно направлял в них энергию, заставляя их напитываться, словно высохшие ручьи, живительной влагой. Раны от ножа на руках, откуда Сюаньюй брал кровь, практически затянулись, когда он почувствовал неподалеку колебания энергии. «Ах, история начинается второй раз. Это тот самый братец Мо Сюаньюя, Мо Цзыюань, и парочка слуг, если не ошибаюсь. Интересно, а Не Хуайсан сейчас наблюдает за моими потугами или же он отслеживает адептов из Гусу, чтобы подгадать момент для подбрасывания руки? Было бы интересно узнать, что бы он предпринял в том случае, если бы я или оригинальный Вэй Усянь просто сбежали». С такими мыслями он открыл глаза. Сарайчик вокруг него, на самом деле, был не настолько убогим, как он помнил из дунхуа. Ну да, было пару дыр из-за покосившихся или неровно приколоченных досок. Сено давно не меняли. Мелкие пожитки Мо Сюаньюя тоже были запрятаны по углам, некоторые же были разбиты в дребезги. Но в целом это же вроде как был обычный вид для заклинателей и этого мира в целом. Он лежал на середине круга из крови. Удивительным было то, как у деревенского мальчика с проблемами в развитии вышло так хорошо нарисовать круг и верно расставить заклинания по периметру… Хотя, Хуайсан, скорее всего, проверил всё это сам пару раз для точности, с этого педанта станется. Он приподнялся на локтях и сосредоточил светлую ци в кончиках пальцев. Он сжёг всё, что использовалось для этого ритуала: талисманы, которые висели на стенах, сжёг книгу с темными искусствами, которую сам так старательно писал ради этого дня, сжёг даже дневник бедного ребёнка. Ничего из этого не должно дойти обратно до Гуанъяо, он не хотел возращать ему что-либо. Он и так поймет, что «Старейшина Илина» вернулся, даже без доказательств от шпионов, тут не нужно быть особым гением. Если для Лань Ванцзи оригинальный Вэй Усянь сам сказал о своем существовании при помощи игры на флейте, то для всего остального заклинателького мира о возвращении Вэй Усяня сказал Второй нефрит. Странно было подмечать такие ошибки мудрейших умов ещё в той его жизни, но это вызывало усмешку даже сейчас. Он встал с пола, отряхивая свою одежду, и осмотрелся. Где-то здесь должно было быть зеркало… Нет, не макияж висельника он собирался рисовать, конечно, но нужно было скрыть собственные черты лица, которые проступали через лицо Сюаньюя, преобразовывая внешний вид буквально на ходу. Быстро смахнув белила, которые ещё оставались на его лице, он уверенным движением подвел глаза небольшим угольком, лежащим рядом с зеркалом, быстро выделил скулы, провел по бровям. Потом потянулся к белилам, вмазывая их пальцами в тени под глазами и над веками. А потом окунул пальцы в помаду, проводя ей по глазам на манер теней. «Черт возьми, что за роковую красавицу я сотворил… Как вообще можно было в изначальном лице не увидеть собственное отражение? Вэй Усянь, если ты и гений, то гений безразличности». Между тем, к двери сарая приблизились трое. Один из них открыл замок на двери, другой же, замахнувшись, открыл дверь ногой, влетая в помещение. — Мо Сюаньюй! Хватит уже спать, чёртово отродье! Старший братец брызгал слюной, пока говорил. Его лицо с позеленевшими от злости глазами на самом деле почти наводило ужас. Хотя, сам по себе молодой господин Мо мало что из себя представлял. Да и вся семейка Мо мало чего стоила, если уж на то пошло. Не Хуайсан хотя бы честно помог Сюаньюю избавиться от обидчиков, даже если руками другого человека… — Какого черта ты нажаловался, что кто-то зарился на твое барахло, поганец?! Думаешь, что ты какой-то особенный, раз был на обучении в именитом ордене? Да ты обычная шавка, которую выкинули за ненадобностью! Послушав ещё некоторое время этот бессмысленный трёп, он сложил рукой печать, пряча ее за своей спиной. Как же хорошо, что в своей время он всё же упросил учителя Лань Циженя научить его заклятию молчания. Как же было хорошо уметь затыкать идиотов. Он вздохнул, растягивая губы в улыбке. — Ах! Как ты жесток ко мне! — он двинулся к выходу из сарая, огибая Мо Цзыюаня, который пытался разомкнуть свои губы руками, и двух громил, которых Мо привел, чтобы разгромить и так немногочисленные вещи Сюаньюя. — Помогите! Помогите! Убивают! Он бежал в сторону входа в главное здание, пока позади него раздавалось возмущенные мычание. Перед самой дверью он щёлкнул пальцами, снимая заклятие. — Помогите! Помогите! Убивают! — быстро пробежавшись глазами по разношерстной толпе, он принялся практически бегом пробираться в сторону адептов из Гусу, которые смотрели на это с таким шоком в глазах, что ему хотелось остановиться, показать два больших пальца и сказать заветное «верю» по Станиславскому. Он забежал за спину одного из сидящих юношей, продолжая голосить. — Средь бела дня просто берут и угрожают убийством! Где это видано! В самом же деле! «Господи, Вэй Усянь, ты чертов бесстыдник, как ты все это говорил с серьезным лицом? Я же сейчас сам над собой смеяться начну. Ему ведь в оригинале сейчас было ментально лет двадцать пять… Как же сильно на него повлияла тёмная энергия без золотого ядра, раз он настолько невозмутим… Хотя, с другой стороны, можно разведать обстановку намного быстрее, если следовать канону. Однако… Может быть, следовало вместо этого ловить главу Не, а не устраивать цирк». Пока он думал, изображая из себя жертву, адепт перед ним откашлялся, поворачиваясь к нему лицом и пытаясь что-то сказать ему, когда в зал влетел запыхавшийся Мо Цзыюань. — Проклятый псих! Чертов помешанный! Что ты сделал? Какого черта? Секундное переглядывание с адептом Лань дало понять, что перед ним сидит Лань Сычжуй. Ну и какого черта, господин оригинальный сценарий?! Это очередное изображение примера неизменности оригинала, которое он так сильно высмеивал? Это даже сбило его с мысли на мгновение. «Боже, мой сын слишком милый. Посмотрите на этого лапушку, я бы затискал его прямо сейчас». — Ты! Ты хотел убить меня! Ты ворвался ко мне, размахивая руками! — он отвернулся от молодого Ланя, переводя взгляд на вход в здание. Мо Цзыюань опирался на одну из балок, пытаясь перевести дыхание. Госпожа Мо, которая вот уже некоторое время сидела неподвижно, не ожидала такой сцены. Она всего-то и сказала, что в ее доме тоже кое-кто был заклинателем, но кто бы ей сказал, какого черта этот самый бывший совершенствующийся ворвётся в зал прямо после этой фразы и закатит такую драму. Да ещё и перед гостями, которых она надеялась достаточно умаслить, чтобы похвастаться перед другими их нахождением в собственном поместье. — Кто его впустил? Выгоните его отсюда! «Боже, эти клишированные злодейские реплики… Вот поэтому Хуайсана и нельзя считать истинным злодеем без всех этих смешков и крутых выражений». Муж госпожи Мо поднялся со своего места, безразлично смотря на это действо, и хотел было направить в его сторону свой указательный палец, прикрикнув на слуг, но он вдруг вцепился в руку Сычжуя, чем удивил большую часть находящихся в помещении людей. Однако же сам Лань Юань чувствовал, что хватка на его руке только с виду сильная. Ему давали выбраться. Ему не причиняли вреда. Это всколыхнуло странные чувства в его памяти. Он положил вторую руку на плечо человека перед ним и спокойно улыбнулся. «Хорошенький, хорошенький, хорошенький! Лань Ванцзи! Как ты смог воспитать эту булочку так хорошо?.. Хотя, улыбка у него явно Сиченевская. С другой стороны, кто ещё мог заботиться о ребенке, пока Ванцзи отбывал свое наказание?.. Добрый дядя Лань Хуань ни за что бы не бросил последнюю радость своего младшего брата просто так на растерзание старейшин». — Если хотите, чтобы я ушел, то объясните своему любимому сыну, что красть чужое — плохо! — он продолжал коситься на улыбку Сычжуя, пока семья Мо вокруг него наполнялась яростью на потеху зрителям. То тут, то там публика почти радостно смотрела на представление, развернувшееся перед ними. — Вот умора! Сумасшедший поучает маменькиного сыночка! — Вы поглядите на его лицо! Кого он из себя строит? — Убить его давно пора! Сычжуй неодобрительно нахмурился, слушая выкрики кругом, когда почувствовал, что его легонько потрясли. «Сумасшедший» перед ним спокойно улыбался, взглядом словно говоря не обращать на все это внимание. Лань Юань уловил нотки небольшой обречённости в этих глазах, словно человек перед ним уже давно смирился с ситуацией. Негодование почти заполонило разум ребенка, когда он встал на ноги, придерживая его руки. — Что за чушь ты вообще несёшь?! Когда это я крал у тебя что-то?! Лицо Мо Цзыюаня было таким красным от гнева, что, казалось, ещё бы чуть-чуть, и он взорвется как помидор. — Да вот вчера! Вчера же и было! — он вдруг распахнул полы своего ханьфу, демонстрируя алеющий синяк на груди ровно в форме ботинка, который он специально не заживлял при помощи ци, чтобы подстроить эту сцену. — Или станешь утверждать, что я сам нанес себе увечье? Мадам Мо сжала губы, жевалки на ее лице ходуном ходили из-за ярости, которую она испытывала. — В-воровство? Ограбил? Как же он мог, мы ведь всё одна семья. А-Юань ведь твой младший брат, он лишь взял твои вещи на время, чтобы посмотреть. Ты разве не можешь уступить ему? «Блять, я конечно накрасился, что подразумевает изображение обрезанного рукава, но какого черта? Нести этот бред про мужчину прямо сейчас… К тому же, я отчётливо помню, что размышлял на эту тему с сумасшедшим Сюаньюем и обрезанным рукавом. Мог ли Вэй Усянь на самом деле понять записи из его дневника неправильно? Мог ли он сам себе что-то надумать, учитывая его состояние при пробуждении? Или же, например, Сюаньюй мог что-то написать в шутку или же от нервов, а он вдруг воспринял это всерьёз? Было множество разных вариантов. Я же всегда в прошлой жизни склонялся к мысли, что Сюаньюй делал все это не от надобности, а от безысходности, на которую его толкнул Цзинь Гуанъяо. Старший брат, который был к нему единственным благосклонным человеком, которому он, как думал, мог довериться, на самом деле жестоко избавился от него, а Не Хуайсан подхватил эту эстафету ментального разложения». — Уступить? Взял на время? В таком случае, это какой-то новый этикет, где нужно избивать другого человека в благодарность? Лань Сычжуй почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов. Во всей этой ситуации, даже полностью не разобравшись, он хотел прикрыть стоящего рядом с ним «Мо Сюаньюя», который сейчас казался разумнее старших членов клана. А ещё… Это, возможно, было лишь его собственное помутнение из-за нахлынувших негативных чувств, но этот человек, этот «сумасшедший», он так сильно напоминал ему… — Ты!.. Да ты!.. А-Юань твой двоюродный брат! Как ты можешь вообще?! Он закусил губу, косясь в сторону мадам Мо. — А как ваш сын может пытаться убить меня просто из собственного желания? — его дальнейшие планируемые выкрики прервал летящий в его сторону стул, который в порыве ярости запустил Мо Цзыюань. Он почти играючи подскочил на месте, пропуская летящий стул под собой. Удивительно, что это тело было способно на такое, учитывая совсем недавнюю анемию и явное недоедание. Бедный предмет мебели разлетелся в щепки, ударившись об стену всего в нескольких чи от головы Лань Сычжуя. — Все это видели? Оружие этого человека не голова, а его живот! Он даже элементарных правил приличия не знает! Перед тобой адепты клана Гусу Лань, как ты позволяешь себе так бездумно использовать силу, игнорируя их? Лань Сычжуй мгновенно пришел в себя и торопливо встал, прикрывая собой стоящего рядом «Мо Сюаньюя», и мило улыбнулся хозяйке дома. — Молодой господин Мо говорит верно. Конфликт был четко изложен. Но вместо разумного разговора был избран путь силы. Госпожа Мо устало вздохнула, кладя руку себе на гудящий от напряжения лоб. Ей было странно видеть, что это отродье защищает один из пришедших гостей, поэтому она попыталась хоть немного сгладить ситуацию. Ха, если бы тут хоть что-то было под ее контролем! — Вы не совсем понимаете, он сын моей младшей сестры. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и часто говорит глупости. Поэтому вам, молодой господин Лань, не стоит воспринимать его слова всерьез. «Ну да, ну да, старая стерва. Ты ведь и делаешь так, чтобы бедного ребенка гнобили при помощи таких вот фразочек. Жил бы Сюаньюй как бродячий заклинатель, и было бы в его жизни больше радости, чем при взаимодействием с людьми. Но теперь уж…» — Не стоит воспринимать слова всерьез? Тогда не обессудьте, если в следующий раз, когда ваш сын украдёт у меня что-то, я отрублю ему руку! Он поспешно обогнул Лань Сычжуя, который был удивлен буквально всем, что только что произошло в комнате, и выскочил на улицу, собираясь занять одну из неприметных крыш поместья на Западном дворе, чтобы на всякий случай не получить от Мо Цзыюаня и его слуг-громил. А заодно при помощи небольшого ножичка из пожитков Сюаньюя вырезать себе чёртову флейту, которую он так сильно ненавидел. Забежав в свой сарайчик и сгребя в рукав ханьфу все, что могло так или иначе быть вещами бедного ребенка, он запрыгнул на крышу ближайшего дома и побежал.

** ₪₪ ** ₪₪ ** ₪₪ **

Черные флаги, развивающиеся над стенами поместья на Западном дворе, конечно же были знакомы ему. Даже не нужно было проверять их на правильность и грамотность символов, все же изначально они были нарисованы то ли Вторым нефритом, то ли самим Сычжуем, так что в качестве можно было не сомневаться. Поэтому сейчас, сидя на крыше и вырезая дырочки в бамбуке, он никак не ожидал, что один из флагов-мишеней сорвётся со своего места и полетит в его сторону. Черная материя будто услужливо опустилась к его ногам, хотя сам он даже не разогнулся из своей скрученной позы, чтобы обратить на нее внимание, только глазами стрельнул из-за подозрительного движения. А потом он услышал приближающиеся к стене, на крыше которой он сидел, шаги. — Молодой господин Мо? Что вы здесь делаете? — Лань Сычжуй подошел близко к стене, присматриваясь к сидящему на ней человеку. — Вы, должно быть, не слышали, но пока что на Западный двор заходить не стоит. Он поднял взгляд от вырезанной флейты, убирая небольшой ножик в крепление на внутренней подкладке обуви, которое недавно примостил там. Слегка двинув головой в сторону ткани, он взял флаг и бросил его в руки Сычжуя. — Боюсь, что если я сейчас появлюсь хоть где-нибудь в этом поместье, меня забьют палками, уж простите, — он слегка улыбнулся, промаргиваясь из-за болящих от макияжа глаз. Надо смыть или стереть эту хрень, пока не явился великий и ужасный Ханьгуан-цзюн, а то подумает ещё чего. — К слову, может ли этот презренный узнать ваше имя, молодой господин? Лань Сычжуй несколько раз непонимающе моргнул, а потом быстро сложил руки в поклоне, так и стоя около стены и уложив сброшенный ему флаг в руках. — Прошу простить, этого зовут Лань Сычжуй. Мне жаль, что мы познакомились с вами при таких обстоятельствах. Он поднялся на ноги и спрыгнул со стены вниз, сразу же склоняясь в уважительном поклоне. — Благодарю молодого господина Лань за помощь в том зале. Если бы не вы, меня бы выволокли оттуда, — лёгкая улыбка украсила его лицо, пока он рассматривал спокойного и приветливого Лань Юаня. — Вам не стоит благодарить меня, молодой господин Мо, — Сычжуй очаровательно улыбнулся, слегка зардевшись. Удивительно, что с этим человеком он чувствовал себя так спокойно. Это было почти неосознанное, такое знакомое ему, чувство защищённости, которое он помнил… — Я побуду здесь, если позволите, никуда не полезу, ничего не трону, — он скрестил пальцы за спиной, надеясь, что ему разрешат остаться, чтобы сделать самому себе неплохое такое алиби на момент выхода легендарной руки на сцену. — Ох, — молодой Лань слегка опешил от этой просьбы, но все же, немного подумав, кивнул. — Конечно. Я бы рад составить вам компанию, но нужно подготовиться к охоте. Он слегка улыбнулся, сужая уголки глаз, не задумываясь над этим действием. Сычжуй удивленно вздрогнул. — Не стоит, это ваша работа. Я буду рад, если не доставлю вам проблем, — он скосил взгляд чуть в сторону, выхватывая фигуру приближающегося Лань Цзинъи среди густых деревьев. — Полагаю, вас уже обыскались, поэтому не смею вас больше задерживать. Лань Сычжуй поклонился ему ещё раз и неспешной походкой отправился закреплять флаг обратно.

** ₪₪ ** ₪₪ ** ₪₪ **

Тишину ночи нарушил какой-то крик. Он открыл глаза, сидя на крыше и выходя из медитации, в которой полностью избавил тело Мо Сюаньюя от ран и ссадин, оставались лишь те самые четыре пореза, которые только что сократились на один. — Найдите! Найдите убийцу! Он поплатится своей жизнью за то, что посмел сотворить! Ему даже было интересно, насколько громко на самом деле кричал тот человек, что слова долетали аж до его текущего местоположения. Лань Сычжуй, до этого стоявший рядом с другими адептами клана Лань, нахмурился и начал спешно идти в сторону стены, на которой остался «сумасшедший». Заметив, что он заинтересованно оглядывается, словно в поисках источника крика, парень запрыгнул на стык двух крыш, подходя к нему ближе. — Молодой господин Мо, вы слышали? — Слышал что? — Только что у входа в Западный двор нашли тело господина Мо Цзыюаня. «Ах, я и забыл, что он лежал там изначально, а лишь потом его перенесли в тот зал. Цирк с конями, мать честная». — Было бы интересно услышать, что братец там делал, — пробубнил он себе под нос, вставая на ноги и разминая затекшую шею. — В таком случае, кого они ищут? Лань Сычжуй слегка побледнел, но постарался сохранить хладнокровие. — Я… Я полагаю, вас, молодой господин Мо… У тела господина Мо Цзыюаня отсутствует рука и… — Из-за моей угрозы в зале госпожа Мо думает, что это был я… — он задумчиво закусил губу, припоминая свои рассуждения и на эту тему. «Вот люди бы вроде учёные, столько книг распространено по миру о заклинателях и нечисти, но насколько надо быть слепым в такие моменты. Конечность ее ребенка не отрублена, а скорее отсушена, так почему она не думает рационально, даже с учётом того, что буквально в тот же момент в ее поместье изгоняли нечисть? Нет же, ей нужно было зацепиться за угрозу ее племянника и обвинить бедного ребенка в ещё больших грехах». Лань Сычжуй почти хотел спросить: какого черта этого человека считают сумасшедшим и почему он так спокойно мирится с этим? Но потом вспомнил другого человека, который был похож на этого «сумасшедшего». Он вспомнил «Старейшину Илина», с которым почти все время охоты на нечисть сравнивал этого человека. «Старейшина» в его воспоминаниях был почти таким же покорно смирившимся со своим положением и слухами вокруг своей фигуры. «Он» всегда говорил маленькому а-Юаню о том, что люди мыслят однообразно, почти безразлично, когда дело не касается их самих. Он спрыгнул с крыши, в ожидании оборачиваясь в сторону молодого Ланя. — У вас есть сигнальный огонь? Если остался, запускайте. Я думаю, что здесь происходит что-то слишком уж странное, — он протянул руку, словно подгоняя Лань Юаня спрыгнуть к нему. Сычжуй же задумчиво кивнул и активировал сигнал, который растекся по небу красивым огнем. Он почти завороженно смотрел на это зрелище в небе, запрещая себе воскрешать в памяти события прошлых лет. По крайней мере, пока что. Лань Сычжуй спрыгнул на землю, неосознанно проигнорировав протянутую руку, на что стыдливо улыбнулся. Он лишь покачал головой и развернулся в сторону главного здания. Он должен доиграть эту сцену. Он должен оказаться в Гусу Лань и начать капать на мозги одному индивиду, который, видимо, все же оказался насколько слепым, насколько и представал в его глазах, раз ситуация повторила оригинал. Когда они подошли к зданию, из него доносились лишь плач и крики мадам Мо, которая напоминала грузно перекатывающийся по полу шар, так быстро она перемещалась вокруг трупа своего сына. Большую часть речей и обвинений он пропустил, даже если все это ему и адресовалось. Он лишь сдёрнул белую ткань с трупа Мо Цзыюаня и наклонился над ним. — Молодой господин Лань, мне интересно, что это такое смято в руке моего братца? — он, все ещё склоненный над телом, повернул голову в сторону своего собеседника. Лань Сычжуй быстро подошёл к нему и присел перед телом, совершая небольшой поклон. Потом он потянулся к оставшейся руке почившего и достал оттуда черный кусок ткани, расписанный заклинаниями. — Мо Цзыюань умер по собственной глупости, — он обернулся к шипящей ругательствами мадам Мо, заслоняя Лань Юаня собой. — Насколько нужно быть недалёким, чтобы проигнорировать предупреждение заклинателя и сунуться в опасное место? Госпожа Мо, трясясь от ярости, схватилась за сердце, а второй рукой указала на него. — Если бы не ты! Если бы ты вчера не опозорил его! Тогда мой А-Юань был бы жив! — она дернулась, словно хотела налететь на него, но ее взгляд зацепился за находящегося рядом с телом ее сына Лань Сычжуя. — А вы! Вы — кучка бесполезных идиотов! Вы заклинатели, но даже не могли защитить моего сына! А-Юань ведь ещё ребенок! Юные адепты из Гусу Лань стыдливо опустили головы, не смея из-за собственных правил и возразить. Даже если обвинения этой женщины и задевали их, они ведь действительно не обнаружили следов той твари, которая убила молодого господина Мо. Это было на их совести, они признавали это. Даже если некоторые сжимали свои ножны в руках с такой силой, что, казалось, они сейчас треснут. — Сумасшедшая женщина! — вдруг он бросил в ее сторону подобранную со стола пиалу с чаем, специально целясь над ее головой. Эффект неожиданности сработал, госпожа Мо застыла, пораженно смотря на него. — На ком ты отыгрываешься за глупость своего сына? Забыла с кем говоришь? Это не твои слуги! Они, заклинатели именитого ордена, не прося ничего взамен, пришли на помощь деревне Мо, а ты! Они что, должны тебе? И вообще, какого черта?! Ребенок? Правда? Он старше некоторых из этих юношей, чтоб ты знала! Сколько ему должно исполниться, чтобы он начал понимать человеческую речь, а не крик?! Всем в этом поместье было четко оговорено: не соваться в Западный двор! Он пошел туда по собственной глупости, по ней же и умер! И кто виноват в этом? — он перевел дыхание, стараясь сдерживать почти начавшие сверкать красным глаза. «Черт возьми, даже если я прекрасно помню и понимаю эту сцену, так сложно контролировать себя. Что вообще не так с ценностями этих людей? Яжматери в моём родном мире не насколько сумасшедшие, как она». Между тем его рука скользнула в рукав одежды, ощупывая порезы. Одна рука теперь была полностью чистой. А это значило, что скоро… Совсем скоро он столкнется с… Адепты клана Лань облегчённо выдохнули, смотря на «Мо Сюаньюя» благодарными глазами. После того, как Сычжуй поделился с ними своим мнением о том, что на бедного молодого господина Мо клевещут, они все немного обдумали ситуацию. Он даже не понял, что, притворившись только сумасшедшим, вместо изображения ещё и обрезанного рукава, так сильно изменил отношение к себе. Верно, единогласно решили для себя молодые адепты, человек, которого называют сумасшедшим, не подмечает такие мелочи и не говорит столь разумные речи. Они все отбросили такое прозвище для «Мо Сюаньюя». Госпожа Мо меж тем подбежала к своему мужу, начав трясти его и вновь голосить, но лишь упала от его толчка, ошарашенно смотря на него. Он почувствовал, что один из порезов запылал на его руке. Словно сама тьма сигнализировал ему о чем-то. Он благодарно сложил руки в привычный из прошлой жизни благодарный жест, на что тьма мягко приластилась к его руке. В своем прошлом теле, он, даже к собственному удивлению, смог приручить тёмную энергию намного спокойнее, нежели чем об этом писалось в оригинале. А в теле Сюаньюя контроль над тьмой вышел на какой-то новый уровень покорности. Между тем слуга, кажется, это был а-Тун, вывел мужа госпожи Мо на улицу, когда он обернулся к Сычжую и указал рукой на вышедших людей. — Они точно должны уходить сейчас, когда царит такая неразбериха? Сычжуй понятливо кивнул ему и встал на ноги, накрывая труп Мо Цзыюаня белой тканью. Он махнул рукой другим адептам и хотел уже что-то сказать Лань Цзинъи, но со стороны двора, куда вышли господин Мо и а-Тун, донёсся крик. Все, кто был в зале, даже поддерживаемая слугами госпожа Мо, выбежали на улицу, где простиралась известная картина о мертвом муже без руки и почти потерявший сознание а-Тун, которого попытался разговорить Лань Сычжуй, но тот отключился. «Сейчас они попытаются защитить дом талисманами, но… Это будет бесполезно из-за накопившейся энергии в руке. Да и бумажки у них слабенькие. Вот с чем я в прошлом теле недостаточно поработал, так это с защитными и обнаруживающими талисманами. С другой стороны, и без этого дел хватало…» — Молодой господин Лань, я могу взять у тебя несколько пустых талисманов? — он подошёл к Сычжую, который сейчас руководил перемещением тел в одно место. Лань Юань слегка запнулся на фразе, которую хотел сказать, но молча достал из рукава несколько пустых листов и протянул ему. — Что вы будете делать, молодой господин Мо? — Я думаю, вы прекрасно понимаете, что это не какая-то обычная тварь. Так что и подход к ней нужен особый, — он вытащил из рукава своего ханьфу уголёк, которым недавно рисовал на своем лице. И, словно задумчиво, щёлкнул пальцами, очищая свое лицо от косметики, а потом быстро прошёлся по лицу рукавом, как бы стирая одеждой белила и остальное. — Проще будет не тратить множество защитных заклинаний, а понять, по какому принципу эта тварь нападает. Сычжуй почти восхищённо смотрел на то, как человек перед ним оставался столь спокойным в такой напряженной и располагающей к панике обстановке. Так что он даже как-то неосознанной выдал: — Тогда, учитель Мо знает этот принцип? Адепты клана Лань тоже повернулись в их сторону, прислушиваясь. Многие обратили внимание на обращение, взяв его себе на заметку. Он не ответил, лишь указал пальцем на лежащего без сознания а-Туна, рука которого казалась подозрительно отличающейся только ему самому. Спасибо за настройку руки на нужные цели, Не Хуайсан, очень хорошо с твоей стороны убить всю семью Мо, кроме самого Сюаньюя, очень не подозрительно. В тот момент, когда адепты Лань покосились в сторону слуги, он открыл глаза и почти схватил склонившуюся к нему девушку за вытянутую руку, а потом вцепился в свою собственную шею. Ещё один порез на его руке зажил. Стабилизация его сил постепенно приходила в норму. «Какого черта оригинальный Вэй Усянь не пытался развивать золотое ядро Мо Сюаньюя? На удивление, оно достаточно гибкое и адаптивное. Да и дышать с ним определенно легче, нежели чем с пустотой в груди, я подозреваю. С другой стороны, он был любимчиком судьбы. Такие просчёты ему всегда прощались… Даже в детстве…». Лань Цзинъи сорвался с места, подбегая к а-Туну, нажимая на несколько акупунктурных точек, пытаясь остановить его, но рука не слушалась. Послышался хруст ломаемой шеи. На его руке остался только один порез. Он сжал в руке уголёк чуть крепче и принялся рисовать талисманы прямо на весу, ловко переплетая незнакомые местным жителям буквы в узоры. Пока Сычжуй отдавал распоряжения и зажигал в зале свет, он почувствовал, что последний порез зажил. — Немедленно отойдите все от госпожи Мо! — крикнул он, разворачиваясь вокруг своей оси, пробегая глазами по залу. Найдя искомую женщину, он оттолкнулся от пола, перепрыгивая через толпу слуг, которая отделяла его от нее. Он приземлился на колени, одним резким движением припечатывая талисман к полу и напитывая его энергией. Ловушка активировалась, когда он направил туда немного своей ци. Госпожа Мо оказалась в небольшой по размеру цилиндрической сфере, она ещё некоторое время стояла неподвижно, пока нерасторопные слуги колотили по границе барьера и пытались оттащить его от талисмана. А потом она начала неистово колотить рукой абсолютно другого цвета и размера по барьеру, через который не могла прорваться. «Лань Ванцзи, я дал сигнал раньше специально для тебя. Не разочаровывай меня и поторопись. Иначе вмешается какой-нибудь Не Хуайсан и дело будет гиблое». Он вырвался из захвата слуг, отскакивая на несколько метров от барьера, и достал из-за пояса флейту, поднося ее к губам. Он заиграл первый пришедший в голову мотив из своего мира, который вспомнил в этой суматохе . Таким образом, светлая энергия вокруг барьера-ловушки укрепляла его, а темная энергия внутри подавляла бушующую руку бывшего главы Не. Он фальшивил всего несколько раз, так что его игра была приличной, в отличие от оригинального описания игры Вэй Усяня. Он не мог допустить того, чтобы эта рука сбежала. Не мог допустить и того, что произойдет потом со статуей. Он попытается помочь людям не так, как сделал оригинальный Вэй Усянь. Но даже так, даже с такими мыслями, много на кого ему было вообще плевать, много кому он помогать не собирался, не собирался менять их судьбу, те люди сами заводили себя в ту ситуацию, в которой в итоге оказывались. «Подводя итог, мне не плевать только на младшее поколение Ланей, Цзинь Лина, Вэнь Нина, Цзян Чэна, Не Хуайсана, в какой-то степени, и Лань Ванцзи. Когда я успел стать таким ублюдком?.. С другой стороны, Вэй Усянь придерживался похожей политики: как относились к нему самому, так он относился к другим». Между тем, он продолжал укреплять барьер вокруг госпожи Мо, когда адепты клана Лань позади него зашептались: — Ханьгуан-цзюн! Это Ханьгуан-цзюн! Сейчас он поможет учителю Мо! И действительно: спустя секунду, он почувствовал, что рядом с ним кто-то приземлился, наигрывая точно такую же мелодию на гуцине. «Не Хуайсан, ты положил начало, спасибо большое. Огромный респект. Я сожгу все твои веера и посыплю пеплом твоё лицо, как только разберусь с текущей ситуацией и выясню состояние остальных действующих лиц». Пока адепты переговаривались шепотом, он перевел взгляд на заклинателя в белом. В ответ на него смотрели глаза цвета расплавленного золота, что-то выискивая. Тогда он на секунду отнял флейту от губ, продолжая смотреть на мужчину рядом, махнул рукой, словно отдавая приказ оборвать текущую мелодию. И заиграл. Заиграл то, что сам так наивно напевал в пещере Черепахи Губительницы много лет назад, когда пытался оставаться в сознании, трясясь у худо-бедно разведенного костра от холода и болящих ран . Он играл, смотря прямо в глаза Лань Ванцзи, считывая в них удивление, шок, неверие, а потом все это померкло под толстым слоем проступившей надежды. Лань Ванцзи узнал его. Лань Ванцзи узнал его в теле Мо Сюаньюя. Лань Ванцзи узнал «Старейшину Илина». Лань Чжань узнал Вэй Лэя.