Питерский Ёнпаль

      — Антош, нам нужна твоя помощь, — плачет мать Шастуна, из-за чего слова сложнее разобрать. — Это очень срочно…       — Что случилось? — парень обеспокоенно идет в сторону выхода из университета. — Мам?       — Т-твой отец… Он… За ним… пришли… увели куда-то… Антош, я не знаю, что делать, — она захлебывается в слезах и истерике, не в состоянии нормально формулировать слова. — Приезжай скорее, умоляю тебя!       — Я уже еду, — на грани паники отвечает он, борясь с нежеланием помогать отцу. — Ты дома сейчас?       Будущий медик не успевает что-либо сказать, как к нему подходит три мужчины в чёрных костюмах, которые своими телосложениями напоминают шкафы.       — Я перезвоню, — быстро говорит студент, сбрасывая трубку. — Что вам нужно?       — Шастун Антон Андреевич? — спрашивает один из них, пока остальные берут его под руки. Парень кивает. — Пойдёте с нами.       — Вы, вообще, кто такие? — возмущается Шастун, пытаясь вырваться, но безуспешно. — Почему вы просто так нагрянули сюда? И вообще, отпустите, тут люди смотрят. Я никуда не денусь, не переживайте.       — Без проблем. Но если побежишь, выстрелю тебе в ногу, — предупреждает один из парней, а после кивает остальным, чтобы те отпустили парня. — Видишь ли… ты должен будешь вернуть нам кое-какой должок за своего неадекватного батеньку.       — А поподробнее можно? Хотя бы немного света пролейте на ситуацию, — вздыхает он, двигаясь в сторону чёрного гелентвагена.       — Андрей Викторович решил обогатиться за счёт нашей организации, забрал товар и решил, что возвращать деньги тем, у кого взял товар, не нужно. Поэтому, как мы выяснили, он вложил их в какую-то компанию, которая прогорела.       — Господи, что за идиот, — под нос бормочет себе студент, у которого, видимо, голова после бессонной ночи совсем не работает.       — Ты кому это сказал?! — кричит один из, похоже, наёмников.       — Я про отца, не принимайте на свой счёт, — спокойно поясняет Антон. — Сколько он должен? И куда мы едем?       — Мы едем туда, куда надо. А должен твой батька два миллиона, — отвечает тёмноволосый мужчина, поправляя тёмные очки, из-за чего засвечивает пистолет.       — Рублей же? — с умирающей надеждой на нормальную жизнь уточняет будущий медик, останавливая взгляд на закрытой кобуре. Да, конечно, серьёзные дяди будут с рублями развлекаться… да-да.       — Какой ты смешной. Там даже не доллары. Там швейцарские франки, — с насмешливой улыбок поясняет уже блондин. — Два мульта франков, прикинь, сколько же это рублей?       — В восемьдесят раз больше… твою мать, — с пассивным унынием говорит Шастун, потирая уставшие глаза. — А нельзя просто его органы продать? И долга не будет, и должник наказан. Красота же?       — Ты смелой воды выпил что ли? Впервые вижу настолько спокойного человека, — смеётся светловолосый. — Ты вообще понимаешь, что тебя мафия увозит непонятно куда?       — Да, вполне. Но не забывайте, что я закончил медицинский институт с отличием. Мне будет пофиг, даже если на нашу планету упадет метеорит, — он зевает, аккуратно потягиваясь. — Ну так что с продажей органов?       — Органы этого алкаша и нарика никому нахер не упали. Они будут стоить сущие копейки, если их вообще примут. А просто так убивать твоего отца… Да нахер надо? Мы хотим свои деньги обратно получить.       — Ну бля-я-я… Никакого толку от этого идиота, — стонет Антон, устало проводя руками по лицу. А после слышит, как два исполнителя шепчут друг другу, что сумасшедшего подобрали. — И нет, я не сумасшедший и не глухой. Так что, пожалуйста, не надо тут.       — Тебе всечь, я не понимаю? — взрывается самый старший из них, с кичкой на голове и бородой. — Ты че, нарываешься, а?       — Забыл сказать… у меня редкая мутация, из-за которой я не чувствую боли. Так что… бесполезно. Долго ехать ещё?       — Где-то час-полтора, — отвечает блондин, поглядывая на часы.       — О, круто. Можно я усну? А то всю ночь к последнему экзамену готовился. Спать капец хочу, — не менее спокойно спрашивает Шастун, откидываясь головой на подголовник.       — О, супер. Даже вырубать тебя не придётся, — говорит кавказец, принимая более расслабленное положение.       — Спасибки, только разбудите. Хочу увидеть, как там ваша база выглядит. Не как в девяностых ведь, да? — он зевает, закрывая рот рукой, и, приняв наиболее расслабленное положение, уходит в объятия Морфея.       — Точно больной… — подмечает Сергей — тот самый кавказец с кичкой на голове.       — Ну ничего… Босс таких любит.

***

      Офис мафии выглядит достаточно современно: это довольно высокое, стеклянное здание с формой шара. Удивительно то, что находится оно не в какой-то дыре, а в неплохом районе города. Чудеса.       — А мы точно туда приехали? — он выгибает бровь дугой, пытаясь вывернуть закованные в наручники руки так, чтобы было более комфортно. — Выглядит как какой-то бизнес центр, если честно…       — По всем бумагам так и есть, — раскрывает часть карт блондин. — Но если решишь кому-то пожаловаться… мы об этом узнаем быстрее, чем ты думаешь. Хотя вряд ли ты скоро отсюда выйдешь. Сначала денежки.       — Да понял, я, понял, — фыркает Шастун, переступая порог здания. — Кайф, я в офисе мафии. Минус одна тупая детская мечта.       — Может, реально его в дурку засунем? — предлагает Сергей, заставляя удивленного Шастуна двигаться вперёд.       — Вообще-то, Вы когда-то думали примерно так же. Иначе бы не пошли работать туда, где каждый день приходится рисковать, — парень пожимает плечами, осматриваясь в просторном помещении, чем-то похожем на торговый центр вперемешку с больницами из корейских дорам. — Ну тут же реально красиво, че вы сразу в дурку…       — Это до первого допроса здесь красиво.       — Меня допрашивать будут?.. — Антон выпадает в нерастворимый осадок, глядя на исполнителей. — За что?       — За все грехи твоего отца, господин доктор, — пожимает плечами блондин, заталкивая парня в лифт.       — А куда мы едем вообще? — более растерянно спрашивает Шастун, стараясь вспомнить свои навыки психологии, которые ему ничем не помогают в сложившейся ситуации.       — На самый верх. Прямиком к финансовому директору.       — Кайф, — бормочет студент, выходя из лифтовой кабинки. — Куда дальше?       — Вперед по коридору до самого конца, — сухо отвечает кавказец, немного подгоняя парня.       — А как хоть зовут вашего финансового директора? — интересуется будущий хирург, практически подходя к дверям.       — Для тебя он господин. И ещё самый святой, добрый и великий человек, потому что благодаря ему ты до сих пор не стал удобрением.       — Резонно…       После трех постукиваний и фразы: «Войдите», Антона буквально заталкивают в кабинет финансового директора. К слову, обстановка там, как в самом обычном офисе: серые стены, чёрные шкафы, полки и стол, несколько картин и даже фикус на какой-то дебильной подставке. Шастун, наверное, чего-то не знает о мафии… И, судя по всему, он ничего о ней не знает.       — Кто тут у нас? — флегматично спрашивает мужчина лет сорока, наблюдая за тем, как парень в наручниках резко падает на колени и начинает что-то бессвязно нести.       — О, господин, Вы такой прекрасный человек! Прошу Вас, не убивайте! Я ещё слишком молод, чтобы умирать! Я все возмещу, пожалуйста, только дайте время!       — Я и не собирался… Ты будешь химиком и хирургом мафии. У нас прошлый химик и врач трагически погибли, — мужчина кашляет в кулак, а после складывает руки «домиком» на столе и кладет на них подбородок. — Если не будешь много трепать своим языком, а просто делать свою работу, то где-то через три года сможешь начать жить как нормальный, обычный человек. Согласен?       — Вы хотите сказать, что я должен гнать наркоту и спасать ваших солдат? — переспрашивает студент, поднимаясь с колен.       — Именно. Только выходных у тебя будет очень мало… два раза в месяц, когда у нас перемирие с остальными группировками. А так… добро пожаловать в мафию. Подойди ко мне, — Антон тормозит, потому что именно сейчас инстинкт самосохранения решил включиться. — Ну давай, не бойся.       Парень наконец сдвигается с места, подходя ближе к столу, за которым сидит мужчина.       — Надень-ка, — он протягивает Шастуну кобуру с заряженным пистолетом внутри. — А это стоит выучить, — финансовый директор протягивает парню стопку бумаг, под которыми в пакете лежит халат. — И запомни ещё одну вещь. Видишь, у исполнителей, которые тебя сюда привели, есть красные браслеты с аббревиатурой АСП, — Антон часто-часто кивает, не в силах сказать хоть что-то. — Так вот. Это опознавательный знак. У тебя тоже будет такой, надо только открыть пакет и достать оттуда небольшой свёрток. После ты должен будешь зачитать клятву передо мной, боссом и его заместителем. Тогда ты сможешь его надеть и будешь в безопасности везде, где бы ты ни был. Особенно, в этом здании.       — Ого… Какая у Вас тут крутая система… — удивляется почти что мафиози. — Спасибо Вам большое, господин!       — Для тебя я Павел Алексеевич, понятно? При всех называешь только по имени, без отчества и всего остального. У исполнителей есть свои номера, они тоже написаны на браслетах. Когда к тебе будут привозить этих людей, ты должен будешь вбить в программу, кто тебя посетил, с какой целью, что ты сделал и так далее. В общем, тебя всему научат. Серёжа, Егор, отведите его на медицинский этаж.       — Еще раз спасибо! И до свидания!       — Пошли уже, клоун.

***

      Медицинский этаж выглядит современно и красиво: везде чисто, на стенах нет потрескавшейся краски, палаты скрыты от чужих глаз стеклянными окнами со шторами. А ещё здесь нету бабулек. Вообще кайф.       — Если работа здесь должна была стать наказанием, то я мазохист, — оглядываясь по сторонам, говорит Шастун. — Тут очень красиво, если честно.       — За это стоит сказать спасибо нашему боссу. Он воистину великий человек, — отмечает Егор, снимая с парня наручники. — Но ты не торопись радоваться. Босс хоть и заботится о своих подчинённых, но за любой косяк может и наказать. Повезёт, если штрафанет. Тех, кто не смог удержать язык за зубами, ждёт смерть. Так что… не советую тебе много трепаться. Особенно, вне этого здания.       — Понял, принял, обработал, — тараторит Антон, следуя за парнями. — А куда мы сейчас идём?       — В комнату отдыха или как она там называется у врачей? Короче, туда, где ты будешь спать. Понял?       — Допер, — кивает парень.       — Короче, у нас ещё свои дела есть. А ты идёшь прямо, потом направо, там будет дверь без каких-либо подписей. Тебе, короче, туда. Всё понятно?       — Да, вполне, — кивает Антон. — До встречи на осмотре! — он машет им рукой, а потом утыкается в бумаги, резко разворачивается и делает шаг вперёд. Понимает, что хорошо так в кого-то врезался. — Извините, пожалуйста, — лепечет он, опускаясь вниз, чтобы собрать выданные ему папки. — Мне правда очень жаль…       — Ты кто такой? — спрашивает мужчина в капюшоне, маске и тёмных очках. — Я тебя почему-то раньше здесь не видел. И браслета на тебе тоже нет. Ты кто?       — А-а-а… Я новый врач, хирург, — улыбается парень, поднимаясь. — Я недавно ординатуру закончил, с отличием. Да… Надеюсь, что смертность у меня будет очень низкая здесь.       — Так ты тот чудик, который теперь должен лечить бандитов и делать наркоту из-за того, что у тебя отец еблан? — усмехается мужчина в чёрном, забирая пакет из чужих рук. — М-м, а браслетик тебе самый обычный дали… Прикольно. Только как такой косорукий человек может оперировать? Страшновато.       — Ничего подобного. Если бы Вы не летели как метеор, то мы бы не столкнулись. Я так-то очень аккуратный человек, если что. И вообще, Ваши очки Вам, видимо, не дают нормально смотреть под ноги. А это уже не моя вина, так что… моей вины тут нет.       — Я не понял, ты юрист или врач? — спрашивает он, небрежно кидая упакованный халат на стопку папок. — Дай сюда руку, — Антон снова несколько секунд тупит, а мужчина, нежелающий ждать, просто выхватывает себе его запястье, из-за чего бумаги снова грозятся упасть.       Мафиози спокойно обматывает его руку белой лентой, на которой висит значок с тремя выгравированными буквами АСП, застёгивает браслет и отпускает парня.       — Клятву зачитаешь на камеру. Дима скажет, куда надо прислать. Алибидерчи, коновал.       — Сам такой, — буркает Шастун и идёт по запланированному направлению.

***

      Комната отдыха выглядит достаточно современно и аккуратно. Всего две двухъярусные кровати, под которыми расположены столы со стульями. К слову, Антону очень нравится, что столы широкие, а на самих кроватях можно укрыться от внешнего мира, занавесив шторки. Красота. Просто. Красота.       — О, привет, — здоровается парень в очках, выползая из-за стола. — Ты, наверное, новый хирург, да?       — Ага. Зовут Антоном, мне, если что, двадцать три года, только ординатуру закончил. Сегодня аттестат и диплом забрал, — поясняет он, подбирая папки, чтобы они не съезжали с его рук. — Куда я это могу кинуть?       — На стол, где написаны твои инициалы, — с улыбкой поясняет другой врач. — Я, кстати, Дима, по фамилии Позов. Погоняло Поз.       — Видимо, у меня погоняло будет Шаст, — усмехается парень, садясь на стул. — Фамилия Шастун, просто. Тебе нравится тут работать?       – Очень. Тут, конечно, редко можно встретить обычные, законные болезни, но... Откуда я только не доставал пули за год работы... В общем, весело тут. Даже очень. А ещё нет этой бумажной волокиты, ведь во время операции идёт видеозапись. Поэтому начальство само поймёт, что ты делал.       – Ого... это ж капец как круто...       – Даже не представляешь, как. К слову, там где-то в ящике должен лежать твой планшет. Там есть приложенька, где ты должен зарегаться, чтобы вести своих пациентов. Завтра я тебя научу, что там и как. Но, короче, все несложно. За исключением того, что за халатность тебя убьют, а не посадят или оштрафуют.       – Вот это я понимаю, технологии... Но тут у вас реально круто. Даже очень, – улыбается Антон, оглядываясь вокруг. – Где тут курить можно?       – Курящий врач... Ай-яй-яй. Но у нас в здании есть места для курения. Их несложно найти, если карту этажа выучишь, там на дверях просто написано "место для курения".       – Этот АСП и правда хорош... Но у меня вопрос. Его хоть раз кто-то видел? А то, я так понял, никто в душе не чает, как он выглядит.       – Ну... может быть, ты его однажды увидишь. Он частенько на операционном столе появляется. У него тёмные волосы, голубые глаза и подтянутое тело. Но молись, чтобы он с кучей ранений к тебе не попал, а то все... считай, что ты одной ногой в могиле.       – Ага... запомню. Но только с такими параметрами куча людей...       – Он сам тебе скажет, кто он, – Дима пожимает плечами, откидываясь на спинку стула. – А, кстати, одежда, которая тебе понадобится, в шкафу. Там тоже твои инициалы написаны.       – Реально удобно... – кивает Шастун и идёт к шкафу, чтобы достать пижаму. – Я так понимаю, зубная щётка и паста тоже там?       – Вот видишь! Схватываешь на лету! – восхищается Позов, потягиваясь. – Вы с боссом поладите, он любит таких.       – Уже хорошо, – Антон копается в шкафу, пытаясь понять, что и где лежит. – Вечерний обход пациентов будет?       – Будет. Но я тебе советую изучить бумаги, которые тебе Паша дал. Там копии карт каждого из служащих мафии. Это, кстати, вручную заполняется. А ещё там есть краткий экскурс по операциям, когда людей привезли с боевыми ранениями. И чуть не забыл... Мы иногда, по очереди, ездим на разные разборки, чисто, чтобы первую помощь оказывать. Логично, что пациент не всегда может в своём обычном состоянии доехать до главного офиса. Да даже долететь на вертолёте не всегда могут. А нам терять бойцов – не в кайф. Ясненько?       – Да, – кивает Антон, пытаясь найти планшет.       – И ещё кое-что. Нас могут звать на допросы с пристрастием, если там слишком сложные случаи, а организации не выгодно, чтобы язык умер.       – Ага... то есть мы не только помогаем людям вернуться в нормальную жизнь, но ещё и вернуть им страдания. Так?       – Именно. Ещё мы синтезируем наркоту, тоже по очереди. Но этим мы занимаемся, если нет запары, а так... Ты должен будешь быть на операциях, а я оперирую, только если ты уже не успеваешь принять ещё кого-то. Просто... бывают такие разборки, когда столько срочников, что уже не знаешь, куда податься.       – Резонно. И часто такое?       – Да нет... Но срочниками мы считаем тех, у кого поражены жизненно важные органы. Остальным мы просто вкалываем анестетик, чтобы боль уменьшить. Так что, в принципе, нормас. К слову, вне запары я травматолог, обратно все вправляю, либо гипс накладываю и остальную хрень.       – Ага... Значит, после разборок, я просто хирург? А в остальное время суток я варю мет, либо делаю обходы, заполняю карты и всякую такую муру?       – Ещё проводишь осмотры. Короче, что-то вроде работы терапевта, если к тебе с какими-то жалобами.       – Ага... андерстенд, андерстенд.       – Даз ист гут, – подмигивает Позов и направляется на выход из комнаты. – Удачи разобраться с бумагами, а я на обход. Потом, наконец-то, долгожданный сон.       – О-о-о... я об этом весь день мечтаю, – делится мыслями Шастун, возвращаясь к бумагам. – Удачи тебе.       – Там ничего сложного, но спасибо, – улыбается Позов, а после машет Антону рукой и выходит за дверь. – Тебе тоже-е-е!       — Так, что тут у нас... М, прикол, Удав... Как символично, Господи, – смеётся Антон, вбивая данные в планшет. – Похоже, вечер будет длинным.

***

      Антон закончил возиться с данными только к часу ночи, совсем наплевав на то, что четыре часа сна – это как-то капец мало после дня, длящегося двадцать два часа. Мамочка Антош, как ты? Отец уже дома. Где ты? Почему не отвечаешь? Антон? 20.55.

Вы

Мам, привет, я в полном порядке.

Вас теперь крышует мафия.

Как и меня, в принципе.

Я теперь тут врачом работаю.

Тут очень круто, чисто, удобно и

современно.

Но времени теперь совсем

в обрез будет.

Так что не теряй.

Люблю тебя.

00.17.

      Антон отправляет смс, потом берет найденную с горем пополам зубную щётку и пасту и идёт в ванную. Он очень хочет спать, курить и мыться. Благо, что идти не так далеко – третья дверь по левой стороне. А ещё там курилка рядом, что тоже не может не радовать. В принципе, на первый взгляд, в мафии очень даже круто.       – Надеюсь, что я выживу тут. А потом куда глаза глядят. Честное слово...       Антон в очередной раз кидает взгляд на браслет, который ему завязал тот доебчивый мужик, и понимает, что что-то тут нечисто... Явно какая-то хрень началась сразу, с первого, мать его, дня.