Питерский Ёнпаль

      Утро Антона началось не с кофе и отнюдь не как в американских сериалах, где у всех все всегда начинается красиво, грациозно и спокойно. Утро Антона началось с того, что он проснулся за минуту до будильника, одной ногой свисая с кровати. И проснулся он отнюдь не от того, что выспался, а от того, что чуть кирпичей не наложил, боясь поцеловать лицом пол.       Да, конечно, удобно, когда ты живешь в одном помещении с работой. Неудобно только то, что начинается она в шесть утра. И как только ты проснулся, ты, по факту, уже на работе.       — Ох, Антош, как же тебе повезло… — вещает Позов, поднимаясь с кровати. — Ты сегодня работаешь с пациентами. Не придётся тебе шесть часов сидеть в костюме хим.защиты и смешивать разные порошки, жидкости и прочую херню, — он зевает, делая небольшую разминку. — Если захочешь познать, как делать интересные штуки, то приходи ко мне. Я в подвале ошиваться буду.       — Окей, супер. Хоть узнаю, что там, как там, — натянуто улыбается парень, пытаясь откопать зубную щётку.       — А, кстати. Советую тебе соблюдать порядок и чистоту, ибо босс не очень любит, когда где-то бардак. Он педант у нас лютый, — Дима снова зевает, заражая этим курящего Антона, для которого нормально зевнуть — куча страданий.       — Понял, принял, — кивает Шастун, складывая вещи в небольшую сумочку. — Тогда я плавной походкой иду за водкой. Увидимся.       — Удачи. Не навернись по дороге, а то над тобой куча исполнителей и командиров ржать будет. А тебе оно надо? Не надо.       — Да, спасибо. Попробую дойти, как человек разумный, а не как идиот.       — Это да. Это верно. А то вдруг босс решит погулять по этажу и увидит тебя такого красивого. Фиговенько тебе будет.       — Не такой уж я и кривой, не надо, — парень машет своему коллеге рукой и элегантно покидает комнату. — Так, главное не навернуться. Главное. Не. Навернуться, — он повторяет эту фразу словно мантру, пока идёт в сторону ванной. — Я же не кривой? Я не кривой, все верно.       Удивительно, но, похоже, его великое заклинание работает, раз он смог нормально дойти до пункта назначения приведения себя в человеческий вид. Успех, определённо.       Осталось только принять душ, налепить на глаза честно стыренные у одногруппницы день назад патчи, почистить зубы и все. Можно радоваться первому дню самостоятельной врачебной практики.       — Эх, зато сразу работу нашёл. Кайф, — Антон смотрит на себя в зеркало, аккуратно надевая прохладные наклейки. — Да японский Бог! — возмущается он, когда чуть не роняет один из них в раковину. — Да что это приколы такие?       — Там толстой стороной ближе к переносице напялить надо, — спокойно говорит какой-то голос из неоткуда. — И ещё они много разовые, с чем я тебя и поздравляю.       — Спасибо, — благодарит Шастун, накладывая патчи и чуть ближе двигая их к глазам, чтобы они подходили к форме нижнего века. — Аллилуйя.       — Не за что, — отвечает мужчина, которого Антон случайно встретил часов десять назад.       — Это снова Вы? — Антон выгибает бровь дугой, что с патчами под глазами выглядит максимально странно. — Ого, даже не в очках и маске. Круто, — он саркастично кивает опираясь бедром о раковину. — Вот видите, мы столкнулись вчера сугубо из-за Ваших очечь, а не из-за того, что я просто развернулся.       — Фиговый из тебя следователь, парень, — он отрицательно мотает головой и вздыхает, как бы показывая этим, что медик его окончательно задолбал. — Тебя же Антон зовут? Все верно?       — Ага, — кивает Шастун, складывая свои вещи обратно.       — Так вот, Антон. Мне интересно, какого черта ты ещё не прислал видео с клятвой, м-м-м? — вопросительно протягивает мужчина, взглядом прожигая в парне дыру.       — А, ой, блин, — младший бьёт себя рукой по лбу, еле слышно матеря свою память. — Я сегодня пришлю, честное пионерское, — обещает парень, а после замечает, что на мужчине, с которым он ведёт высокоинтеллектуальные беседы нет браслета. Даже следа от него. Ни-че-го.       Естественно, мужчина замечает этот взгляд, но ничего не комментирует. Знает, что если мозг в голове есть, то вопросов не будет. Ну… а если нету, то в черепной коробке будет хотя бы пуля, чтобы там не было так пусто.       — Так, ладно. Мне уже идти надо, скоро обход, видео и другая кучная куча дел, — аккуратно сворачивает их беседу Шастун, спокойно выходя из ванной. Если её можно так назвать.       — Да, до встречи, — мужчина машет ему рукой, натягивая на лицо саркастичную улыбку. — Удачного дня, Антон Шастун.       — Да, спасибо, взаимно, — с таким же лицом отвечает парень, ретируясь за дверь.       — Что ж, Антон Андреевич Шастун, видимо, ты не дурак и знаешь про субординацию, — он поправляет капюшон и кулон на шее, на котором вырезаны те же инициалы, что и остальных на браслетах. — Как же славно, что мне не придётся искать среди должников ещё одного врача. Ты сделал мой день, мальчишка.

***

      — Как тебе паренёк? — спрашивает Павел, глядя на курящего мужчину, который сидит на диване. — Мне и Егору с Сережей он показался каким-то странным. Парни передали, что он вообще спокойно сел в машину, без испуга, прикинь?       — Да пофиг как-то, — он тушит сигарету о пепельницу, перелистывая страницы в досье. — Он не боится, что его будут бить или резать. И, видимо, ему все равно: умрёт он или нет, — мужчина перелистывает очередной лист, а после откидывает папку на край дивана. — У него аналгезия. Он не чувствует никакой боли, ему пофиг на большинство людей и на чью-то смерть ему тоже все равно. Даже если умрёт его любимая мать, он переживёт.       — Ты нашел своего кореша, поздравляю, — усмехается финансовый директор, открывая окно.       — Но пока что он меня бесит, — вздыхает мужчина, снимая очки. — Он ещё жив только по той причине, что в душе не ебёт, кто я такой. Ещё хорошо то, что он субординацию соблюдает и не чувствует боли. Будем его брать с собой на разборки.       — А последнее тут при чем?       — Ты забыл, что у нас были врачи, которые на разборках не могли работать из-за каких-нибудь ранений? — он выгибает бровь дугой и тянет руку к шее, стараясь нащупать свой кулон. — Им было больно, они поэтому работать не могли. Либо им просто стремно было. А этот… Ему пофиг. Он если что, на живую пулю вытащит из себя и зашьёт. Так что… Сегодня он с нами едет.       — Вот так вот сразу на передовую? Может, это слишком? У него вчера ещё нормальная жизнь была, а сегодня уже в бой? Тебе не кажется, что как-то рановато?       — Нормально. Чем быстрее научится и привыкнет, тем лучше. Или ты хочешь сказать, что я не прав? — он хитро улыбается, склоняя голову вбок.       — Я ничего не хочу сказать, — пожимает плечами Павел, наблюдая за тем, как мужчина спокойно к нему подходит. — Но для человека, который сутки назад ординатуру закончил это может быть плачевно. Не боишься людей потерять.       — Эх, Пашка! Если бы я боялся потерять людей, я бы уже не стоял здесь, с тобой. Сейчас бы уже был удобрением для виноградника где-то в Сицилии, — подмигивает он, кладя одну руку на плечо Павлу. — А ты бы так и не получил своего повышения, верно?       — Ты прав, — вздыхает старший, неловко пытаясь приобнять парня. — Но к чему такая конспирация? К слову, не до конца продуманная.       — Конспирация, мой дорогой директор, для того, чтобы избежать очередного переворота, — он садится на край стола и закидывает одну ногу на другую. — Я предпочту вынести урок из ошибок отца. Мне не нужна слава. И я не собираюсь ходить в деловых костюмах, крича направо и налево о том, что это всё моё. Мне достаточно того, что меня знает не более десяти человек. Поправочка. Десяти надёжных человек.       — Резонно. Но, может, ты браслет какой-никакой наденешь? А то ходишь по медицинскому этажу, вдруг кто догадается?       — Недогадается. У меня рукава длинные, плюс я там мельком бываю, — он пожимает плечами, отпуская Пашу. — А сейчас я пошёл. Мне надо выбрать человечков, которые на зачистку пойдут, — парень разворачивается и идёт в сторону двери. — Ой, точно. Чуть не забыл. Скомандуй Антону, чтобы он сегодня в восемь вечера был как штык на нулевом этаже.       — Да, босс. Без проблем, — кивает директор, падая в кресло. — Гений мысли. Ребёнка на задание отправить, — вздыхает мужчина, быстро вбивая в ноутбуке порядковый номер Шастуна и печатая сообщение.

***

      Антон открывает сообщение на планшете, стараясь понять его содержание в десятый раз. О да, наступил тот самый момент, когда «смотришь в книгу — видишь фигу». Парень теперь понял, к чему это.       — Итак… Антон, ты сегодня едешь на задние, в восемь вечера должен быть на нулевом этаже. Ага… — кивает он, вздыхая. — Я же врач, какого ху… а-а-а… — сейчас он познал значение слова «осенило». Просто день открытий, красота. — Чёрт, ну почему сегодня, ну почему…       Он пишет емкое «понял» и с силой сжимает тонометр, в надежде, что попытки врубиться не повысят давление.       В принципе, ничего нового: все те же 120/90 мм. рт. ст. Вот он — плюс его болезни. Ни тебе стресса, ни боли. Красота.       Если, конечно, не учитывать тот факт, что организм не сможет подать ему сигнал о том, что с ним что-то не так. Наверное, поэтому Антон и пошёл учиться на медика — чтобы не бегать в больницу каждый раз. А ещё сам сможет поставить себе диагноз, ведь худшие пациенты — это врачи. Очень удобно.       — Интересно, никаких сдвигов в динамике, кайф, — он вздыхает, откладывая блокнот на край стола. — Так, надо найти Поза, пусть пояснит за работу.       Парень поднимается со стула, снимает с себя халат, который аккуратно вешает на вешалку, потом идёт к двери, что закрывает на ключ. И финишная прямая — в лабораторию.       Парень не особо хорошо помнит карту, но зато знает, что на минус первом этаже, где-то… где-то.       К слову, еще один плюс мафии — лифты, которые быстро приезжают. Реально, со скоростью сапсана летают. Поэтому через минуту Антон уже стоит посреди коридора на минус первом этаже и смотрит в никуда, надеясь, что Всевышний ему поможет.       Что удивительно, он ему помогает, иначе, как объяснить мысль о том, что у него в руках планшет, которым в полне себе можно спокойно пользоваться в пределах мафии.       — Опа, Дима, я тебя нашел, — ликует Шастун, а потом чуть не получает колбой в глаз, под крик Позова о том, что Антон дебил и надо надеть костюм хим.защиты. Иначе конец слизистой, лёгким и остальным органам. — Блин, точняк.       Начались поиски второго костюма, который, в общем-то, был виден невооружённым взглядом. И тут Антон понял, что уроки ОБЖ ему все же пригодились, хоть и не так, как он ожидал.       — Смотри, тут все, в принципе, не так то сложно. У нас есть ТТК, в народе ещё технологической картой называется. Надеюсь, у тебя с химией все нормально было.       — Ага. На пятерку закрыл. Лет семь назад, — Шастун усмехается, пытаясь понять, что ему надо взять в руки. — Но не переживай. Я её до сих пор помню.       — Ладно. Сделаю вид, что поверил, — Дима подводит Антона к огромной установке и начинает свой рассказ.

***

      Антон стоит около шкафа, пытаясь вразумить, что ему надеть сегодня на тусовку века в виде сражения мафии в которой он работает, с какими-то чуваками, которые не угодили его боссу. И, так как это его первый такой весёлый выезд, то он реально в замешательстве.       — Что зыришь, глаза пузыришь? — спрашивает Позов, держа руки скрещенными на груди. — А, ты в непонятках. Короче, тебе очень точно понадобится бронежилет. Его под всю одежду надеваешь. Ещё можешь шлем найти, тоже пригодится, если всё плохо будет.       — А на бёдра какая-нибудь защитная фигня есть? — спрашивает парень, вспоминая курс анатомии. — Там же типа… артерия большая есть.       — Та же история, что и с бронежилетом, — Дима пожимает плечами, а после подхватывает новичка под руку и уводит из комнаты. — Я пока что покажу тебе, где брать защиту для подобного рода выездов.       — Весьма благодарен, — кивает парень и идёт по коридору с кучей непонятных дверей, на которых написаны только четырехзначные номера. — Да уж… в последний раз я такое видел в институте.       — Не то, чтобы ты давно выпустился из него, — старший закатывает глаза, подводя парня к двери с табличкой «2334». — Заходи.       — Окей, — Антон спокойно заходит в комнату, которая больше похожа на огромный шкаф. В ней висит дофига черных бронекостюмов. — И какой брать?       — Любой неподписанный, твоего размера. Главное, чтобы он прям облегал твоё тело, иначе будет такое себе, — врач пожимает плечами, разглядывая замешавшегося Антона. — Смотри, — вздыхает он. — Видишь, на этом костюме есть красная нашивка с инициалами? — Шастун кивает. — А вот на этом нету. Понимаешь?       — Значит костюм, который ты держишь в руках, свободен?       — Браво, Шерлок! — Дима снимает костюм с вешалки и смотрит на бирку. — У тебя какой размер? S или М?       — S, — спокойно отвечает парень, наблюдая за Позом, который пытается разглядеть букву.       — Супер. Твой размерчик, — подмигивает врач, протягивая коллеге-стажеру бронекостюм. — Надо будет только белую нашивку пришить. Но ты пока надевай его.       — Как скажешь, — Антон аккуратно кладёт костюм на стул и стягивает с себя одежду, в то время, как Дима пытается найти в ящике белую нашивку. И через пару минут, когда Шастун уже оделся, а Позов нашел всё необходимое, чтобы полностью подготовить парня к первым операциям на поле боя, в комнату заходит правая рука того самого АСП – Павел.       – Ну что, готовы? – как-то весело спрашивает он, глядя на новичка, который выглядел как второстепенный персонаж из какого-то боевика.       – Почти. Осталось только пришить нашивку и все, – отвечает Дима, просовывая через иголку белую нить.       – Отлично. Через пятнадцать минут будем ждать Антона внизу, – Павел подмигивает, хлопает Шастуна по плечу и уходит так же внезапно, как и пришёл.       – Если что, то "внизу" это минус второй этаж, – уточняет старший, делая быстрые и аккуратные стежки. – Готов. И ещё дам тебе парочку наставлений от мудрого человека. Делай всё быстро. Если видишь, что рана не смертельная, то просто сделай перевязку или попроси кого-то её сделать. С небольшими ранками к тебе никто не придёт. Если ранение угрожает жизни очень сильно, то либо сделай так, чтобы человек прожил ещё хотя бы пять-шесть часов, либо, если всё капец как плохо, то начинай оперировать. Но не думай, что у тебя есть много времени. Максимум – полчаса. Не более. Не мечтай. Твоя задача – сделать так, чтобы человек дожил до лазарета, а там уж посмотрим. В лазарете явно получше условия будут.       – Понял, – кивает Шастун, закрывая шлем. – Пожелай мне удачи.       – Давай. Ни пуха, ни пера.       – К черту...