Сделай меня, Деку!

Палец скользил по узорам древесных колец на лакированном столике. Он всё-таки пришёл сюда. Кафешка в которую устроился Мидория не отличалась от тысяч таких же разбросанных по всему городу. И всё же было в ней что-то особенное. Тёплая атмосфера. Почти домашняя. Солнечные лучи красиво преломлялись через стёкла и разбрасывали по всему помещению солнечных зайчиков. Даже раздражённый от недосыпа — заснуть сразу не получилось, Бакуго понемногу остыл и уже не хотел взорвать весь этот мир к чёртовой матери. А потом увидел его. Сверкающие изумрудом глаза и ещё более яркая улыбка рядом с которой меркнет всё. Даже ослепительное солнце словно покорный слуга подчёркивает его красоту сияющим ореолом. Сердце на миг замерло, но только лишь для того, чтобы забиться ещё быстрее. Кровь застучала в ушах лишая слуха и Бакуго мог лишь различать как губы Деку складываются в слова, а милая дежурная улыбка обращена к какому-то недовольному хмырю. Тот ещё и смел возмущаться. Да если б Деку смотрел так на Бакуго, он не то чтобы возмущаться не смел, но и дышать бы побоялся, чтобы не спугнуть это проявление симпатии. Моргнув, Кацуки опустил взгляд на столешницу. На деревянном покрытии уже были видны тёмные пятна от огня. Не сдержался. Просто от мысли что Мидория мил и добр со всеми вокруг. даже к ползущему муравью он кажется испытывает просто тонну симпатии. Но не к Бакуго. В голове Кацуки надежно прописался клинический идиотизм. Чего он вообще ждал, учитывая их взаимоотношения на протяжении нескольких лет? Теплого отношения и клятв на мизинцах, что они друзяшки до гроба, а там, глядишь, и нечто большее перепадет? Да и пофиг, чего он ждал. Куда важнее вопрос, почему он этого ждал. Не потому ли, что он этого хотел? — Кацуки? Дёрнувшись, Бакуго поднял взгляд не веря что его имя сорвалось с губ Деку. Он замер рядом. И Бакуго до смерти не хотел заглядывать ему в глаза. Страшно. Страшно увидеть спектр из отвращения, страха и неприязни. Или просто недоумения. Вряд ли Деку ждал его весь этот месяц, да? Его последний поступок нихрена не отменяет скотского поведения на протяжении долгих лет и ещё более скотских мыслей до краёв наполняющих черепушку. Благо мысли Деку читать не умеет. — Привет. Как ты тут? О да, более дебильного начала диалога не придумать! Ещё бы о погоде заговорил. Но Деку бросил что-то официантке и сел напротив. Кацуки буравил взглядом его сцепленные ладони. На правом указательном появился новый порез. Свежий совсем. Ножом порезался? Или в битве со злодеем поцарапался о морду отброса? И потенциального трупа, потому что Кацуки намеревался его найти и доходчиво объяснить, почему никому не стоит ранить его Деку. Даже если при этом нападающим был сам задрот. Нужно было вырубить себя головой об асфальт, а не об эти и без того испещренные тонкими линиями шрамов руки. — Отлично. Спасибо что пришёл. Я до последнего надеялся на твой визит хотя и думал что это маловероятно. Слишком не в твоём стиле… возиться со слабаками, — в его голосе отчётливо послышались нотки печали. — Ты совсем дурак, Деку?! Кацуки вскинулся и столкнулся взглядом с Деку. Это было ловушкой. Лишь взглянув один раз в их чистую глубину Бакуго понял что более оторваться уже не силах. Как неосторожная птица угодившая в охотничьи силки и трепыхаясь всё больше застревающая в них. — Что в моих словах тебе было не понятно?! Ты кто угодно, но не слабак. Сколько мне нужно твердить об этом? И твоё появление в амплуа Неизвестного лишь подтверждает это. Губы Деку искривила лёгкая улыбка. — С чего ты взял что Неизвестный это я? — С того, — Кацуки опёршись ладонями о столешницу навис над Мидорией и выдохнул ему в лицо: — Что ты сам заявил об этом с экрана. Дал подсказку и знал что её пойму только я. К тому же второго такого идиота не найдётся во всём мире. — Подсказку? Да, пожалуй ты прав, — Мидория нервно отвёл глаза. — Я рад что ты понял, хех. Хочешь кофе? Бакуго прищурился. Деку стал ещё более нервным. Мельтешил без толку и бегал взглядом по всему кафе в поисках отступления. Но он точно не боялся его. Его нервозность была связана с разговором от которого он явно хотел убежать. И Кацуки вспомнил вопрос который хотел задать с самого дня интервью. Всё ещё нависая над Деку он медленно, словно прощупывая почву вопроса протянул: — К слову об интервью. Ты сказал что я украл у тебя что-то. Не хочешь объясниться? Глаза Мидории расширились, а взгляд замер в одной точке и Кацуки понял что попал в точку. — Это… дурацкая оговорка… мелочь… Тебе даже не стоит думать об этом. Я просто растерялся и выпалил первое что пришло в голову. — Деку, мы с тобой с детства вместе и я знаю когда ты врёшь. Потому что делаешь ты это всегда отвратительно. Подрагивающие губы Мидории сжались в полоску привлекая внимание Кацуки. Алые, искусанные, они так и просили прикосновения. У Бакуго руки чесались плюнуть на всё и дотронуться до нижней, надавить, проникая внутрь и вводя до упора, потираясь о влажный язык и ощущая ответные движения Деку. Дышать стало тяжелее. — Если я скажу правду, ты уйдёшь. Деку прикрыл глаза и опустил голову. Что за нахрен? Почему он выглядит как осуждённый, который взобрался на эшафот? Бакуго никогда не отличался пониманием чужих эмоций, в особенности когда дело касалось Деку. Но сейчас создавалось ощущение, что он и слова понимать разучился. Ведь Деку говорил так, словно сам факт ухода Кацуки приносил ему боль. Но это не может быть правдой. Он должен радоваться отсутствию блондина в своей жизни. - А я не хочу чтобы ты уходил, - совсем тихо произнёс Деку, не размыкая глаз. Кацуки подумал что ослышался. Такие слова от Мидории он может услышать лишь в одном случае - в собственных фантазиях. Там, где Деку извивается на смятых простынях под ним. Выстанывает его имя горячим шёпотом. Запрокидывает голову в беззвучном крике удовольствия. Только там он может хотеть его с той же силой с какой его жаждет сам Кацуки. С той же силой что он его л... Мысль оборвалась как показ шоу при обрыве линии телепередач, оставляя только шум и помехи. - Я не уйду, - хрипло выдавил Кацуки всё ещё в шоке от собственных мыслей. - Говори уже. - Нет, ты уйдёшь, - упрямства у Деку было, как всегда, хоть ковшом черпай. - Стоит мне произнести всё, что творится в голове, и ты кинешься прочь, обозвав меня Дерьмодеку. Или, что вероятнее, попытаешься размазать меня по ближайшей стене. - Ты собираешься признаться в любви к Шигараки и переходе на тёмную сторону, что ли? - Что?! Нет конечно! - Тогда я не вижу весомых причин для желания убить тебя. Мидория провёл пятернёй по волосам и выдохнул сквозь зубы. - Хорошо. Я расскажу обо всём. Но в более... уединённом месте. Не хочу чтобы кто-то пострадал. Не то чтобы Бакуго был против. Но при мысли, что они останутся наедине, выползали наружу самые тёмные желания Кацуки. И самые странные. Блондину одновременно хотелось прижать к стене бесячего Деку и вместе с тем нежно, на грани чувствительности, мазнуть губами по щеке. И второе желание пересиливало. Чертовски странно. Прямо как та недоведенная до конца мысль, что он пытался запихнуть поглубже. Но она крутилась назойливым волчком в ворохе других, ускользала, как хитрая дичь, что прячется среди сородичей и водит охотника за нос. И при этом никогда не скрывалась совсем. "Хочу Деку. Хочу. Желаю. Хочу увидеть как он захлёбывается стонами. Задыхается в моих объятиях. Стонет моё имя. Кричит в экстазе. Смеётся. Улыбается. Смотрит с теплом и заботой. Хочу его отыметь во всех позах, на всех поверхностях. Чтобы был только со мной. Ни на кого больше не смотрел. Хочу искусать всего целиком. Зацеловать каждый сантиметр бесподобной кожи с запахом мятного геля для душа. Хочу раз за разом доводить до исступления. Люблю..." - Блять, - само сорвалось с губ, стоило только понять в насколько глубокое дерьмо Кацуки умудрился вляпаться. А Деку уже шел вперед и не видел той тени обреченности в выражении Кацуки. Потому что поднимался на эшафот Деку, а голова с плеч слетела у Кацуки. Повторив под нос сакраментальное «Блять», он последовал за удаляющимся Деку, ясно понимая, что для него дороги назад уже нет.