По разные стороны бытия

      Kroste ar ba fa’ - фраза на древнекаонском, которой буквально был высечен Каон. Это использовали, чтобы подбодрить. Вместо приветствия. Вместо прощания. И как дань уважения мертвым. Эту фразу беты и спарки выучивают быстрее, чем слово «дани» или «опи». 

Memento mori

      Познать, что такое дезактив Мегатрону и Тайд пришлось слишком рано. Точнее, тогда их звали номерами: P-643 и G-73. Это делалось для удобства. Семьдесят процентов жителей Каона – безликие шахтеры, не достойные позывного.        Им тогда только исполнилось шесть. G-73 никогда не забудет, как мяч упал из ее ладоней. Как ужасно пахло в их маленькой кварте. Как истошно она кричала. Как до боли в запястьях ее уводил брат.        Их альфы не были идеальными. Они были ужасны. Казалось, они вообще забывали о существовании своих спарков в своих частых ссорах. Но бетская любовь наивна и чиста. Даже после самых ужасных деяний, ты все равно будешь любить своего родителя. Пока есть, что любить.        Опи близнецов был груб, тщеславен и ревнив. Таких ублюдков, как он, еще нужно постараться найти. Их дани, даже не стараясь, нашел. Он был самым желанным интером. А еще он нуждался в сильном плече, который защитит его. Как оказалось, защищать надо было от «плеча».        G-73 вбежала в маленькую кварту первой. У нее было необычно веселое настроение. Они долго играли с братом в мяч и она смогла его обыграть. Следом бежит смеющийся P-643. Больше в это место они не возвращались.        G-73 ненавидела свой процессор за то, что запомнила это орн слишком детально. Как безжизненно лежало тело дани. Какая у него была глубокая дыра в искре. Она помнит цвет пепла на его грудной пластине, как оттуда тек энергон. Кажется, если бы она умела рисовать, она бы нарисовала тот момент с закрытыми окулярами.        Опи был недалеко. Она помнит эту петлю. Помнит, как странно висел его корпус и раскачивался туда-сюда, словно она на качелях.   - Пошли отсюда! - брат схватил её за манипулятор и через силу и крики повел прочь, даже не дав собрать свои вещи или хотя бы прочитать погребальную молитву. Хотя малышка всё равно их не знала.        P-643 было не лучше. Он также любил своих альф. Но понимал: если их увидят, повесят дезактивы на них. Никто не будет разбираться. 

Помни о смерти

      Жизнь в трущобах давалась им тяжело. Формально, они жили на улице. В бетдом идти они не хотели. Каждый не понаслышке знает, что это одно из самых страшных мест в Каоне. Продажа на запчасти, в рабство, в бары – это всё место, где, казалось, спарки должны чувствовать себя хоть в какой-то безопасности.        P-643 часто слышал от альф, что G-73 родилась слабой, поскольку брат забирал всю энергию. Видимо поэтому при уличной жизни она начала часто болеть. И это выглядит страшно. Её постоянно лихорадит. В бреду она зовет дани, размахивая манипуляторами. Плачет. Брат каждый раз теряется. Он старается помочь ей настолько насколько это возможно, разыскивает ей более чистый энергон, отдает свой кусок ткани, заменяющий термоодеяло.   - Сестра, пожалуйста, подожди. Я что-нибудь найду. Только не кричи, хорошо, - носится вокруг нее будущий владыка Тьмы.        На правах бет они смогли себе отвоевать кусок под крышей. Сейчас сезон кислотных дождей.  - Дани, - в полубреду говорит сестра, ворочаясь с бока на бок. - Дани!       Она закрывает фейсплейт ладошками и тихо плачет. P-643 это разрывает камеру искры. Он не может уйти от нее, чтобы банально найти энергон. Он боится потерять и её. Но ведь он тоже всего лишь спарк.  - Вот, - перед крохотным корпусом появляется большой трясущийся манипулятор, ставящий на пол куб с голубой жидкостью.       Будущий Мегатрон щурит оптику, пытаясь разглядеть незнакомца, сидевшего в тени. Приходится подойти, с опаской переваливаясь с одного сервопривода на другой.  - Не переживай, я тебя не обижу. Вот делать мне нечего, как над нашим будущим издеваться, - усмехается старик, протягивая малышу тот же манипулятор. - Эта фемочка слабая, да?        При упоминании G-73, брат с заботой оглядывается и осматривает бедный бьющийся в бреду корпус. После он поворачивается к новому собеседнику и медленно кивает.  - По ней видно, что активировалась недоношенной. Ты её брат-близнец?        И снова неловкий кивок. Слабая желтея оптика перемещает свой взгляд куда-то в бок и перед бетским фейплейтом оказывается второй куб такого же энергона. Он не был похож на тот, который спарк находил раньше. Этот выглядел чище.  - Я ветеран шахт, мне по талону выдают энергон получше, чем отработанный на свалках, - отвечает на немой вопрос незнакомец. - Ты пей-пей и сестре дай.        Малыш довольно улыбается, а после  отдергивается от куба, как от чего-то горячего. Вспоминается слова дани, что нельзя у незнакомцев брать что-то, а особенно энергон. Если не хочешь дезактивироваться.  - Не переживай, хотел бы отравить, не стал бы портить такой хороший энергон.        P-643 хмыкает. Старик звучит убедительно. Да и сам спарк уже давно ничего не ел до боли во внутренних системах. Приходится попробовать. И это оказывается вкуснее всего, что он пробовал за последнее время. Надо обязательно дать это сестре, она обязательно поправится.  - Спасибо! - выкрикивает радостный спарк.        Старик улыбается и полностью выходит из тени, медленно подходя к маленькой фем. Присаживаясь рядом с дрожащим корпусом, он внимательно её разглядывает.  - Не переживай, это просто кислотная лихорадка, - он улыбается. - Мой код V-33.        Этот добродушный бот, живущий на свете настолько долго, что P-643 даже таких цифр не знает, становится их добрым другом. Хотя первое время фемма его боится, спустя ротацию она уже вовсю помогает ему и считает частью их «семьи». Так проходит ворн. И в «семье» вновь появляется дезактив.       Их трущобы хотят взорвать ради новых шахт. Иакону нужно больше энергона.  - Вы не можете этого сделать! - пытается остановить шахтеров V-33, буквально закрывая своим корпусом часть трущоб. - Здесь одни старики и спарки!  - Дед, отойди по-хорошему, - говорит задолбленный шахтер, пытаясь отогнать того пушкой.        Но ветеран шахт и не думает отступать, из-за всех сил крича разные проклятия в их сторону. Близнецы жмутся в одном из углов в паре метров от демонстрации, наблюдая за всем из дырки в стене.       По коммлингу шахтеру кто-то передает сообщения. И вот, пушка, которой просто пугали, начинает накапливать заряд. Шахтер до последнего не хочет стрелять, выкрикивая V-33 просьбы отойди. Но тот непреклонен.       P-643 закрывает оптику прижимающуюся к нему сестре, видя во всех красках, как падает корпус их друга. Как обугливается его грудная пластина. Как угасает его искра. Как шахтер с брезгливостью пинает его корпус, позволяя большой махине, взрывающая тоннели проехать дальше. Тогда будущий захватчик Кибертрона увидел дезактив в полном его безобразии и решил, что точно что-то изменит. Для начала станет частью этой системы и начнет работать именно в этих шахтах. Шахтах, которые погубили его друга. Шахтах, построенных на чужом энергоне и плаче спарков.

Kroste ar ba fa’

      Время идет, близнецы растут. Жаль, что Каон лишь беднеет. Поэтому P-643 даже работая почти всё время, зарабатывает лишь на койку в бараке. Спали они на одной в углу. Не потому что брат был скуп на две, а потому что это было небезопасно. Молодая красивая фемма – как красная тряпка для турбобыков. И именно поэтому G-73 всегда спит у стены. Брат считает своим долгом – охранять её.       Сестре он работать в шахтах запрещает. Поэтому та мается, помогает таким же Спаркам на улицах, ищет энергон, даже иногда просит милостыню. Но это всё равно капли в кислотном море.        В один орн всё меняется.       Одна знакомая фемка зовет G-73 на работу официанткой в местный бар. Точнее, так брату рассказывает про работу та. На самом деле она сразу знает, что будет танцовщицей. Пусть лучше она будет унижаться за гарантированные кредиты, чем просто на улицах.        И первое время всё идет нормально. Да, неприятные комментарии, шлепки по непристойным местам, попытки поцеловать или сделать что-то больше – ужасно изнуряют нейронную систему. Но это всё уже было раньше, поэтому к этому быстро привыкаешь. Даже в 12 ворн.       Однако скоро происходит то, чего так она боялась. Её вызывает их босс. Скурдж до последнего намекает «кукле», такого было её новое прозвище, вместо набора цифр, что идти нужно с кем-то или не нужно вообще. Но фем не слушается, под страхом быть уволенной.       Она хорошо помнит, как щелкал замок двери. Как она пыталась вырваться из стальной хватки огромного робота. Как кричала, зовя брата. Позже грустно усмехается, что пока все остальные с таких ситуациях зовут дани, она звала именно его. Помнит, как чувствовала тот самый разрыв. Как тек энергон. Как её трясло в ужасной истерике. Как что-то внутри безвозвратно сломалось.        Она не помнит, как дошла тогда домой. Как вообще существовала несколько орнов. И «в себя» смогла прийти лишь снова оказавшись в этом ужасном баре. Эта мразь, теперь её злейший враг, предложил ей полноценную работу интерботом. С её данными можно сделать неплохую карьеру. Даже, возможно, подцепить себе неплохо бонди.        И почувствовать себя полноценно живой она может только при виде хозяина. С его довольной ухмылкой. И при виде своего первого клиента. 

Memento mori

      Но хозяин оказывается тем ещё лгуном. Конечно, просто так хорошую карьеру шлюхи не построить. Поэтому спустя пару-тройку декациклов кукла погружается в полноценный взрослый грязный мир. Она переступает через закон. Хотя, какой закон на территории Каона.        Фем вступает в уже отработанную схему воровства. Начинает спаивать своих клиентов, а потом обносить их до материнской брони. Они уходят домой, как ни в чем не бывало. Вот только есть одна проблема. Всегда можно вернуться.       Немногие из тех, кого обчищает G-73 смеют возвращаться, не боясь её хозяина, и требуют справедливости. Как минимум, требуют, что им привели эту несносную фемку и наказали по всей строгости уличных правил!   - Быстро прячься, - от Скурджа она уже слышит это часто.       Бармен помогает ей забраться за специальное углубление в барной стойке. Ей уже не страшно. Было когда-то, первые раз пять. А сейчас уже никак. Хотя каждый раз, когда та слышит, что тяжелый шаги и недовольные голоса приближаются, искра пропускает один удар.   - Слышь, родной, - они все начинают плюс-минус одинаково. - Не видел тут такую красивую мелкую фемку-интера.  - Нет. Её вроде уволили недавно, - Скурдж тоже отвечает уже по заученному сценарию.        У таких смельчаков в запасе ещё пара орнов, потому что таких резвых Каон на любит. Если они, конечно, не гладиаторы. Поэтому почти всех тех, кого G-73 когда-либо обчищала, она больше никогда не видит.   - Сообщи, если вдруг увидишь её. Так и охота шлем ей открутить!

Помни о смерти

      Так проходит больше четырех ворнов. У них получается накопить на отдельную комнату в этом же бараке. Кукла радуется, что брат ничего не замечает. Хотя внутри даже злиться на него за это. За то, что не видит, как ей плохо. Не видит, в каком состоянии она существует уже давно. Даже банально не видит, что она бОльшую часть времени активирует под синтетиком. Хотя. Понять его можно. Он на себя не успевает обращать внимание, не то, что на сестру. Она жива и относительно здорова, сыта и с кровом – значит, всё хорошо.        Но это далеко не так. Последний ворн фем только и думает, как о дезактиве. Уже не просто помнит, а мечтает о нем. Она уже давно не справляется. Ни с чем. Даже синтетик перестает дарить чувство актива хотя бы на пару кликов.        Это происходит резко. Не из-за очередного насилия со стороны хозяина. Не из-за очередного обворованного. Не из-за какого-то ужасного клиента. А просто. Взбредает в процессор мысль и крутиться весь вечер. И если раньше её останавливает мысль о том, как брат будет без нее, то сейчас – плевать. Пережил дезактив альф, переживет и ее.       Ждет глубокой ночи. Вслушивается в дыхание близнеца и даже слышит храп. Раньше бы улыбнулась. Сейчас просто тихо встает и проходит в санитарный отсек. Он у всех общий.        G-73 смотрит на свое, по её мнению, отвратительное отражение и борется с невероятно высоким желанием разбить зеркало к шаркам. Открывается ржавый кран. Льется теплые очиститель. Горячего она и никогда не знала. Она искренне удивляется, когда понимает, что набралась аж целая ванна. И даже не разу не было перебоев в подаче. Всё, словно специально, хорошо.        G-73 медленно садиться внутрь, обнимая себя за плечи. После, машинально, начинает смывать с себя невидимые прикосновения. Намывает их тщательно, будто бы там действительно есть пятна. А после оптика подмечает скребок. Видимо, его забыл один из шахтеров, когда мылся здесь. Он нужен для того, чтобы счищать с себя лишнюю грязь. Он маленький, но невероятно острый. Приходит безумная мысль.        Фем хватает инструмент так резко, словно его кто-то норовит его отобрать. Выталкивает лезвие до конца и сжимает денты до треска. Острый кончик впивается в энергоновую магистраль на запястье и проводится вверх, оставляя глубокую рану. Внутри себя G-73 хмыкает: не больнее, чем потеря невинности.        Шлем сразу становится квадратным. В горлу подступает антифриз. Она старается расположится поудобнее. Если повезет, то вообще захлебнется.        Но в последний момент забегает брат с криками. Быстро вытаскивает сестру и старается остановить кровотечение, благо в бараке живет бывший врач. G-73 удается соврать, что это случайно, что она просто пыталась получше вычистить свою броню. Но лекарь тихо шепчет близнецу, что она врет. Это явно сделано для одного: чтобы встретиться с Великой Искрой. И тогда P-643 задумывается, что давно не видел сестру «по-настоящему». 

Kroste ar ba fa’ 

      В это трудно было поверить, но именно каонцы были самыми набожными. Они не ходили в церкви или в другие места «обитания» божества, как это делают люди. На Кибертроне просто не было таких мест. Праймус был повсюду. Поэтому и молиться ему можно было везде. К тому же, если совсем тошно, можно всегда пойти к колодцу искр. Вдруг, Праймус захочет забрать с собой.        И выходя на улицу после дезактива хозяина, G-73 всегда молится. Итак опасные улицы беспощадного Каона дарят постоянные сюрпризы, а когда ты интер (формально, уже бывший, но всем плевать), лишившийся крыши в виде хозяина, ходить дальше их с братом кварты действительно небезопасно. Особенно, если вспомнить, что она обчищала ботов.        Поэтому Мегатронус, который недавно стал новой звездой гладиаторских ям идет на риск. Просит своего учителя, лучшего из лучших – Каона, дать той пару уроков базовой самообороны. Конечно, за дополнительную плату. Став гладиатором, кошелек близнецов значительно растолстел.        Каон подозрительно быстро соглашается. Одаряет ее оценочными взглядами, словно она не просто его временная ученица, а турболис для трубоскачек.  Обучением это назвать сложно. Множество вопросов личного характера. Только сейчас Тайд понимает, что он хотел узнать о ней всё, чтобы бить потом в самые уязвимые места. А ещё он часто просто нападает на нее и кричит, что та должна отбиваться. Но кто она против сильнейшего бота в Каоне? Пф, да в его честь и назвали этот город, она даже ему в пыль из-под супинаторов не годиться.        В какой-то момент фем кажется, что это просто издевательство. Игра. А она в очередной раз становится игрушкой. Однако G-73 не уходит от этого Каона. Пытается противостоять ему, отвечать, хоть и криво. В этот раз она не хочет сдаваться. И в тот орн, когда она смогла полноценно отразить удар учителя, он хватает её за манипулятор и куда-то ведет.       Конечно, ни на один вопрос он не отвечает.        Сама не понимает, куда он её привел.        Ужасно воняет сыростью. Слышатся крики и недовольные возгласы явно взрослых ботов. А ведь ей всего 17, действительно, что она тут забыла? Проходя мимо очередных потрепанных мехов, вдалеке сенсор ловит звук громкоговорителя. G-73 резко оборачивается, всматриваясь в ботов. Каон хватает её за плечо и силком выпинывает вперед.   - Что происходит, учитель?? - конечно, вопрос, на который тот вновь не ответит.        К фемке кто-то подбегает и что-то начинает тараторить. Та лишь кричит, пытаясь выяснить у Каона хоть что-то. Он молчит, а потом и вовсе отворачивается.   - Всё запомнила? - спрашивает тот бот, легко ударяя ее по фейсплейту.       G-73 приоткрывает рот, желая сказать, что она здесь по ошибке. Здесь? В ямах для гладиаторских боёв. Но бот явно спрашивает это из вежливости, потому что даже не слушает ответа.   - Стойте..!        Её разворачивают фейсплейтом к какой-то двери и ведут обратный отчет. Фемма с ужасом осознает, что сейчас будет. Смотрит на свои ладони – ярко-кислотная краска. Видимо, на лицевой тоже. Значит, она, к сожалению, не ошибается.        Она участница гладиаторского боя. Она – Тайдлэйстер.

Memento mori

      Стены архива не привыкли к шуму. А уж тем более к громкому звонкому смеху гладиатора. Орион хочет намекнуть Тайд о том, что на них уже все оборачиваются, но почему-то медлит. Он поражен её безразличию к чужому мнению. Иаконцы так не делают. Они слишком притворны. На фоне иаконских фем, с которыми альфы Пакса вечно пытаются его свести, эта гладиаторша выглядит очень живой. Возможно, именно поэтому он не хочет останавливать её смех.   - Праймус, Орион, я даже и не думала, что шутки иаконца могут быть такими смешными, - отмахивается с улыбкой та.       И без того застенчивый бот, кажется, становится полностью цвета энергона и чувствует, как дрожат его коленные шарниры.   - Сп…спасибо, - неловко улыбается тот, почесывая затылок. - Мои друзья плохо понимают мой юмор.  - Тогда ты точно должен рассказать эту шутку Меге! Он оценит! - выкрикивает Тайд, привлекая всё больше внимания.        Гладиаторов и прочий шлак Каона здесь не приветствуют. Это показывают всем видом, но никогда не говорят прямо.   - Хор…хорошо, - кивает бот шлемом.  - Слушай, ты же разбираешься в архивах? - после небольшого молчания, задает вопрос фемма, оглядывая ближайшие полки с бесконечным количеством датпадов. - Хотя, что это я. Ты же архивист, сто процентов разбираешься.   - Да, - улыбается Орион. - Тебе что-то помочь найти?   - Не совсем… - мнется Тайд, пытаясь подобрать нужные слова. - Я изучаю базовую химию и не очень понимаю, какую литературу мне нужно прочитать, может быть ты…?  - Конечно. Мой друг учится на медицинском факультете, так что я про это знаю всё, - Орион отвечает даже без запинок, сам этому удивляясь.       С этой фемкой так легко разговорить, наверное, поэтому?  - Праймус, отлично! - снова выкрикивает она. - У меня с собой немного кредитов, скажи, сколько ты хочешь?       Пакс замирает, а после начинает отрицательно махать шлемом.  - Нет, ты что! - звучит непривычно громко. - Я не возьму с тебя денег.   - Тогда, чего ты хочешь? Гладиаторы не любят оставаться в долгу, - она легко хлопает его по плечу и хмыкает.   - Я… - Пакс уже давно знает ответ. - Я бы хотел, чтобы ты побольше рассказал мне про Каон. Дело в том, что я пишу…научную работу с целью привлечения внимания к проблемам юга.       Тайд хмурит оптограни, а потом усмехается. «Привлечения внимания…». Всем, как и всегда, будет всё равно. Но, раз уж Орион так хочет, почему бы и нет?   - Заметано! И что ты уже знаешь о моей прекрасной родине? Кроме того, что у нас есть гладиаторы.       Пакс заминается. Стыдно признавать, что спустя пару ротаций изучения он мало что знает о юге. А Мегатронус не особо общителен, когда тема заходит о Каоне.   - Честно говоря, в Иаконе мало достоверной информации про Каон…  - Поняла-поняла, - хихикает Тайд. - Это и логично. Вам наверное просто и не нужно знать всю грязную броню Каона. А смысл?   - Но ведь если Совет узнает, то они смогут что-то сделать.       Тайдлэйстер сверкает оптикой. Она и не думала об этом. И если этот архивист прав, то…их явно может ждать лучший актив.  - Думаю, я могу устроить тебе пару экскурсий по Каону. Только запомни, что лучше самому там не появляться. Особенно, в восточном районе. Там опасно и для местных, а от тебя может ничего не остаться. Понял? - её голос становится серьезнее.       Пакс кивает. Он уж точно не думал, что восток Каона так опасен. Ведь именно там сейчас и сражается Тайд. 

Помни о смерти

      В отличии от своих новых друзей, Орион никогда напрямую не сталкивался с дезактивом. Он рос с неком вакууме из-за своих альф и долго вообще не понимал, что существует концепция ухода из актива. Да он даже не знал, что за пределами Иакона так опасно. Поэтому ужасно запереживал, когда узнал, что Тайд ушла из их с Мегатронусом дома и зависает в барах на востоке. Вспоминает фразу той же фем, что восточные арены самые опасные.   - Но почему ты позволяешь ей это? Почему, как брат, не можешь её забрать оттуда? - вспоминается их диалог.       Мегатронусу пришлось рассказать иаконцу об их связи, чтобы хоть как-то объяснить их совместный актив. А то Пакс уже невольно вопросами намекал на то, нет ли между этими гладиаторами любви. Тем более они стали близкими друзьями, почему бы не рассказать.   - Я не могу. Я ее очень сильно обидел, - с грустью отвечает Мегатронус.   - Почему ты просто не извинишься? Вообще, что ты такого сделал?        Мегатронус замолкает, а после просит Ориона отправится на монорельсе домой, пока не стемнело. Он явно не был настроен на диалог.        Поэтому архивист решается на риск. Для него очень незнакомый и странный, но такой нужный риск. Найти Тайдлэйстер и хотя бы удостовериться, что с ней все хорошо.        Конечно, ему страшно. Уже вечереет, многие идут в бары после шахт и гладиаторских тренировок. Пакс даже успевает услышать пару нелестных комментариев в свою сторону. А еще кто-то свистит. Интересно, зачем? Орион лишь надеется на то, что Тайд не изменяет своим привычкам и будем там же, где обычно.        Смелый архивист находит ее в том самом баре, где они когда-то встретились. Внутри ужасно шумно, впрочем, как и всегда. Запах синтетика, звуки басистых голосов и легких стонов. Пакс никогда не думал, что сможет к такому привыкнуть. Но получилось.        Протискиваясь через толпу, параллельно несколько раз поймав себя на мысли, что кто-то довольно двусмысленно до него прикасается, он пытается разглядеть потеряшку. Продолжается это долго. Пока он не додумывается пойти в сторону барной стойки ее знакомого – Скруджа.       Она действительно там. И пока Пакс только начинает её поиски, у Тайд с барменом начинается не самый лицеприятный разговор.   - Не хочу обижать, но ты думаешь, что бот из богатой семьи захочет быть с интером? - с осторожностью спрашивает Скрудж.        Тайдлэйстер уже несколько орнов не просыхает и может быть агрессивной.   - Ты ведь даже не уверена, любит тебя он или нет, а рассказывать «такое»… Это очень рискованно.        Бармен сам не верит, что так аккуратно подбирает слова. Подруга выглядит уж совсем плохо и даже никчемно.   - Разве меня невозможно полюбить со всеми моими недостатками? - поднимает шлем в хлам пьяная фем и поджимает губы. - Я ведь не выбирала этот путь… - она проводит когте по итак расцарапанному столу.   - Какой-нибудь каоновец или восовец понял бы. Но, звездочка, ты сама говорила, что он родился с золотой ложкой в бампере. Он тебя просто не поймет.        Это больно слышать. Тайд сама придерживается такого мнения, но так надеется услышать что-то другое. Что-то вдохновляющее и такое льстивое. Но Скурдж никогда не разбрасывается таким. Он искренне считает: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь». Это ранит ещё больше. Эта горькая правда уж слишком ужасна на вкус!       От бессилия и чувства собственной ущербности, фем лишь сильно ударяет по столу и начинает почти выть, говоря собеседнику что-то нечленораздельное.       Это слышит Орион. Победно выдыхает при виде знакомого корпуса, подбегает, но останавливается в паре метров, видя, как этот самый корпус содрогается в тихом плаче. Скурдж же быстро подмечает нетипичную расцветку для местных и понимает, что это Орион. Аккуратно тыкает Тайд, заставляя её поднять оптику и указывает на бок. Паксу приходиться подойти к ней ближе и воодушевлено протараторить:  - Праймус, Тайд, наконец-то я тебя нашел! Мы за тебя сильно переживаем!       При виде объекта своего воздыхания, Тайдлэйстер ахает. И почти сразу чувствует, как в груди бурлит злость. На то, что друг её ослушался и мог встрять в какую-то страшную ситуацию. Как когда-то она.   - Орион, ты с процессора слетел?! - та подрывает с барного стула и размахивает манипулятором прямо перед его фейсплейтом.         Названный сразу поджимает губы, переставая говорить. Настолько пьяной он подругу никогда не видел. Она выглядит пугающее. И не нужно забывать, что она гладиатор. Ударит, убьет и даже не заметит.  - Я тебе не просто так говорила, что нельзя ходить по Каону один, тем более здесь! Ты хочешь сдохнуть побыстрее?! Или лишиться невинности в самом грязном виде?! - она бесцеремонно толкает его в плечо и почти орет.        Орион чувствует, как к щекам подступает стыд. Он действительно не думал об этом. Он ведь просто хотел найти подругу и убедиться, что с ней хорошо. Он и предположить не мог своим наивным мировоззрением, что здесь настолько опасно.   - А если бы с тобой что-то случилось?? Я бы никогда бы себе этого не простила!        Она с омывателем в оптике кричит на него. В голосе слышна злость, перемешанная с чем-то, напоминающее страх. Страх потерять ещё одного близкого. Ближе, чем они оба думают.  - Прости.        Это звучит настолько искренне, что Тайд начинает коротить. Она сбавляет обороты своего крика и дает Паксу объясниться.   - В следующий раз я обязательно сдержу слово. Я просто волновался за тебя, Мегатронус сказал, что вы сильно поругались и ты не ночуешь дома. У тебя все хорошо?       Фем сглатывает антифриз и чувствует невероятную неловкость за свои эмоции. Орион выглядит таким милым и заботливым, а она налетела на него, словно он виноват во всех смертных грехах.    - Я ночевала у Саундвейва. Да, со мной все нормально, - она тяжело вздыхает, садится обратно и махом ладони приглашает собеседника сесть рядом.   - Мегатрон обидел тебя? - разгоняет диалог Орион, отвечая отрицательным кивком на предложение Скурджа выпить.   - Скорее открыл правду, - та делает длинную паузу, пытаясь подобрать нужные слова. Даже переглядывается с барменом, в надежде найти в его оптике поддержку. - Я… У нас с ним непростое прошлое. Мы сложные боты и ссориться для нас нормально. Тем более я пришла домой угашенная.  - Угашенная?       Скурдж усмехается. Вот же спарк! Куда он лезет. А Тайд грустно хмыкает. Он действительно наивен и глуп в области актива юга. Он не поймет. Ничего.   - Под синтетиком. Решила не самым умным способом отпраздновать переход на южные арены…       Фем не успевает договорить. Сзади Ориона подсаживается хилый корпус интербота. Он что-то насвистывает, а после нагло ластиться к Паксу, облизывая аудиосенсор и приобнимая за шейный сегмент.  - Милый, хочешь скрашу твой грустный вечер? - голос звучит грязно и пропитан сверхзаряженным.        Орион лишь застывает, явно не понимая, как на такое реагировать. Он лишь смотрит на Тайд с оптикой, полной просьб о помощи. Та вздыхает и пинком в плечо отталкивает нежеланного гостя. Несмотря на знание на собственной броне сложности работы интером, фем никогда не понимает, как можно быть настолько резвыми и бесстыжими! Она в свое время так не делала. И, видимо под воздействием градуса, она решает притупить наглость нового собеседника.   - Эй, мы тут разговариваем вообще-то!       Она дает ему звонкую пощечину, после чего хрупкий корпус ударяется о барный стол и падает вниз. Пара ботов рядом вяло реагируют, быстро возвращаясь к своим делам. Скурдж тихо вскрикивает, хватаясь за шлем.  - Тайд! Тебя же за такое и убрать с арен могут! - кажется, знакомый переживает за нее больше, чем сама Тайдлэйстер.  - Плевать! Никто не должен нарушать личное пространство Ориона. Тем более несносные интеры! - выкрикивает та бармену, а после переводит взгляд на смущающегося Пакса.       Слышится бас. Вероятно, сутенер недосчитался и решил проверить, куда делась его шлюха. Тайд хмыкает, хватает Ориона за кистевой шарнир и они убегают прочь. Фем смеется, яро и громко, вызывая в иаконце странный трепет. Кажется, он уже чувствовал такое, когда первый раз увидел её в этом же баре. 

Kroste ar ba fa’ 

      Тайд ужасно нравятся парки на севере. Особенно в Иаконе. И дело не в том, в местных парках множество развлечений. А в том, что на севере они хотя бы есть. Забавой на юге являются шахты, лужи с отходами и свалки. Парками это назвать сложно.        Нет красивых деревьев, которые светятся в темноте и буквально заставляют улыбаться. Нет киберптиц, что так красиво поют и заставляют слушать их джоорами. И тем более нет мягкой травы, на которой хочется лежать вечно. Поэтому всё своё свободное время Тайд обожает проводить в парках в компании Ориона. А он только рад выбраться из душного архива на природу с любимой фем.   - Слушай, Ори, - с грустной улыбкой спрашивает та, лежа на манипуляторе своего возлюбленного. - Вы ведь с Мегатроном хотите начать политическую карьеру. А… а что будет с нами? - она звучит задумчиво.       Пакс клик думает. Тайд редко поднимает такие темы. Особенно в последнее время, когда до Триады Сильнейших остается одна ротация. Тайдлэйстер во всю готовиться и почти не видится с Орионом.   - Если ты думаешь, что из-за дел я забуду о тебе, то не переживай. Я всегда буду рядом, - Пакс приподнимается и целует несколько раз в щёку.        Тайд смеется. Смех отдается эхом. Резко всё чернеет. Сжимается. Меняется. На фемский фейсплейт капает кислотный дождь. Она лежит уже не в парке, а около колодца Искр. И напоминает не счастливого гладиатора, а кучу металлолома.        Капли стекают в стыки брони. В открытые раны и трещины. Лицевая ужасно щиплет. Дождь затекает в сломанный окуляр и разъедает внутренние системы. Искромсанный шлем поворачивается в бок. По нему явно топтались. Еле-мигающий окуляр явно ищет кого-то. Растерзанная грудная пластина еле вентилирует. Конечно, сложно вентилировать тем, что уже виднеется из-под твоей брони.        Каждое движение, каждый скрип дается с невероятной болью. Губа заметно дрожит.   - Ор…Орион… - шепчет она дрожащим голосом.       Конечно, он не услышит. 

 «Я всегда буду рядом». 

      Врезается в потрепанный процессор и бьет сильнее, чем эти головорезы. Камера искры невероятно зудит, её просто хочется вырвать. Энергон, смешавшийся с дождем, неприятно липнет к броне.   - Орион… - с омывателем в оптике бубнит она.       Корпус обмякает. Оптика выключается. 

Memento mori

      Тайд, кажется, впервые рада тому, что ее вырывают из симуляции громкими стуками. Кто-то буквально барабанит по двери отсека, явно пытаясь разбудить жильцов. Фем недовольно переворачивается на другой бок, разлипляет окуляры и видит такого же сонного Дредвинга. На его фейсплете изображено искренне недовольство.  - Это к тебе или ко мне? - спрашивает Тайдлэй, уж очень не хотя вылезать из-под теплого термоодеяла.   - Это Брейкдаун. И он явно кричал твой позывной, - с некой издевкой отвечает сосед.       Слышится уж очень недовольный стон. Она кончено ему признательна за то, что прервал эту ужасную подборку её воспоминаний, но за эту пару земных дней она изрядно от него устала.   - Что ты ему сделала?       Тайд поднимается и тянется, скрипя шестеренками.   - Можно сказать, что ничего. Сначала переспала с ним, потом использовала для шантажа и угрожала, что расскажу всё Нокауту, если тот осуществит засаду. А как ты понял по вчерашнему мероприятию, засада была, - она довольно улыбается, смотря на встающего Дредвинга.  - И ты его так просто отпустишь?   - Пф, - отмахивается та. - И лишиться своей игрушки? - она выглядит невинно.        Смеется зловеще. Мех лишь отвечает смешком и садится обратно, явно грея аудиосенсоры. Скрип двери. Зевок феммы.  - Чего тебе? - она понимает, что не видит перед собой Брейкдауна и инстинктивно опускает оптику вниз.       Довольно усмехается, видя, как тот стоит на коленях и складывает ладони в молебном жесте. Ей нравится видеть унижение таких, как он. Больших, серьезных, смелых. И прямо у нее в супинаторах.  - Я понимаю, что Нокаут всё равно не остановил ловушку, но он искренне извиняется.       Тайд чувствует, что тот врет. Но как же ласкает сенсоры этот дрожащий голос.   - И что мне с того? Думаешь, я не расскажу ему про наше похождение? - она глумиться, специально вдавливает его ниже.  - Умоляю! Я не хочу, чтобы он узнал про нас. Я сделаю всё, что захочешь.        Тайдлэй улыбается и кивает.  - Хорошо. Радуйся, что я сегодня добрая.       Брейкдаун хочет что-то сказать, но дверь перед его фейсплейтом закрывается, а Тайд довольно улыбается, переглядываясь с соседом.  - В чем толк коннектиться с другой, если ты так сильно любишь своего бонди? - в непонимании спрашивает Дредвинг.  - А шарк этих идиотов разберешь, - фем бухается на платформу, явно что-то ища.  - Планируешь ещё в офф?   - Не думаю, - они пересекаются взглядами. - Лучше уж на серво лишний джоор буду, нежели опять вместо симуляции блядские воспоминания смотреть буду.       Дредвинг лишь хмыкает. Он очень хорошо знает Тайд и примерно понимает, что у нее входит в категорию «блядские воспоминания». Поэтому не лезет.

Помни о смерти

      Тайд всегда удивляет терпение её брата. В этом они не были похожи. Он часами мог смотреть на экраны Немезиды, показывающие бескрайнее небо и слушать доклады своих солдат. Она бы так не смогла.        И вот ему снова доложил Саундвейв – с сестрой повелителя вновь что-то случилось. Поэтому сразу после удивительного «пожелания доброго утра», Тайдлэй отправляется на мостик к брату. Она понимает, он знает о её бое с автоботами. Он будет злиться.        Тайд заходит, оглядывается. Всего два вехиконов у компьютеров и Мегатрон. Стоит так гордо, сложив манипуляторы за широкой спиной. Лишь слегка поворачивает шлем к ней, мол: подходи.   - Саундвейв доложил о твоей вчерашней вылазке. Что это было?        Будь бы оно наедине, он бы спросил мягче, медленнее, по-доброму. Но в пределах мостика он серьезен.        Тайд равняется с родственником плечами и шепчет:  - Против меня сговорились твои подчиненные, - она почему-то улыбается и смотрит на собеседника. - Они сделали ловушку, в месте, где нет связи, заманив туда меня и автоботов. Мне пришлось сразится с Оптимусом. Мне помог Дредвинг.       Фем смотрит на владыку тьмы. Он скалится и сжимает кулаки. Зол. Очень зол.  - Знаешь, кто? - с большой долей гнева спрашивает кон.  - Знаю. Но не скажу. Приструнив их, ты все равно не обезопасишь меня от остальных. Много кто завидует нашей тесной связи.  - Я заставлю всех и каждого уважать тебя! Разотру в щепки! - он разворачивается и уходит, громко топая.         Тайд довольно хмыкает. Видит испуганных вехиконов.  Kroste ar ba fa’.