Сразишься со мной?

      День близился к вечеру. Солнечный диск практически скрылся за прекрасным кровавым горизонтом. «Кровавый горизонт» звучит даже иронично в некотором роде, учитывая, что приблизительно уже через час где-то будет проливаться кровь. В буквальном смысле       Увы, это неизбежно. И охотники не всегда могут оказаться поблизости, чтобы помочь несчастным.       Но дело было сделано. Уставшая, вымотавшаяся женщина лениво плелась по любимым разноцветным улочкам. Ещё даже не зашло солнце, а вокруг уже вовсю начала кипеть жизнь. Ничего удивительного. Это ведь Квартал Красных Фонарей. Днём это место мирно отсыпается, а ночью невообразимо преображается.       Кирико часто гуляла здесь. Ещё с детства коль помнила себя, когда сбежала из дому в своё время. От чего и знает каждый закоулок вплоть до мельчайших деталей. Вот и сейчас она вернулась с очередного задания, ни разу не присев за весь день. К удивлению, прямо-таки с ног она не готова была валиться, невзирая на то, что сражаться на протяжении недели ей пришлось со многими демонами без сна и отдыха, если не больше, что периодически попадались ей на пути. За последние двое суток так особенно не выпадало возможности прилечь и отдохнуть. Они не были так сильны в общей сложности, чтобы как-то требовать обязательного отдыха, но вот среднее число в итоге пройденных боёв давало о себе знать. Несомненно, каждый из боëв был по-своему захватывающим и не менее интересным, но, как и раньше, Кирико не ощущала прежнего восторга от новой победы. Но почему, как уже делала однажды, она снова не предложила себя добровольно на съедение ночному чëрту, оставалось для неё лично загадкой. Видать, что-то да держит ещё её на плаву в этом мире, раз у неё не нашлось на то сил отчаяться подобным образом вновь.       Шагая по намеченному пути, женщина подошла куда нужно. На неё уже не смотрели, как на начальном этапе её карьеры истребителя, с неким беспокойством, поныне относились куда равнодушнее к её вечно запачканному виду в придачу с оружием в руках. Хоть большинство местных до сих пор не верило в байки про демонов-людоедов, это ничего не меняло. Как говорится, работа есть работа.       Сёдзи плавно распахнулись под движением руки посетительницы, а колокольчики, ласкающие слух, предупредили о внеплановом визите. — Госпожа Саито! — местный лекарь, к которому постоянно захаживала женщина после очередного боя, мигом обратил внимание на гостью, чуть не выронив поднос с чаем, но во время успел удержать. — Госпожа, вы… Вы только что вернулись? — И вам добрый вечер, Тамура-сан. Как ваши дела? У вас пока свободно? — У меня-то да. А вот вы, Кирико-сан, выглядите неважно. — Разве? Как по мне, сейчас я выгляжу куда презентабельнее, чем в прошлый раз, — и только-только высокая гостья расстегнула свой пояс с оружием, готовая отставить его в сторону, как сочла нужным вспомнить о манерах, предварительно повернувшись к хозяину заведения и зрительно спрашивая у того разрешение. — Позволите? — Да-да, конечно! Располагайтесь! Я сейчас же налью вам чаю, — засуетился лекарь. — Ой, не стоит, господин. Я ненадолго. У меня всего-то пара царапин. Поверьте, надолго я вас не задержу.       Ох, уж эти столпы. Вечно прибедняются по поводу своих ран. Да будь у них полностью пробитая голова, как кажется, они могли бы ещё пируэтов так десять исполнить. Так думал практически каждый, кто был лично знаком со столпами. И лекарь не исключение.       И всё же, несмотря на просьбы клиента, хозяин позволил себе больше, приготовив специальный душистый травяной отвар для мечницы. — Вы слишком учтивы, Тамура-сан, — любезно приняла она горячую чашку в свои руки, но мозоли на руках не позволяли ощутить в полной мере всю температуру. — Ну что вы. Это моя работа — помогать и выхаживать других. Как ваша — защищать нас от зла каждую ночь ценою своей жизни, — подготовив всё необходимое, лекарь принялся обрабатывать раны посетительницы. Его никоем образом не смущало, что женщина сидит перед ним полностью с нагим верхом. Как специалист, он давно привык к любым вещам. Да и для самой Саито не нашлось чему стоит так смущаться. Это ведь не в первый раз. Да и к тому же она не в том возрасте, чтобы так краснеть из-за пустяков, подобно подростку.       Кирико не особо любила говорить о своей работе. Она скорее бы с радостью обсудила любимое блюдо, книгу или поразмышляла над смыслом бытия, нежели чем делиться подробностями со своих миссий. Причём это касается не только малознакомых лиц, но также её коллег и близких людей.       В остальном же Кирико всегда была крайне общительной. Ей нравилось больше узнавать о других. Не считая тех будней, когда она пьёт и чисто, сама себя не контролируя, может начать изливать душу кому ни попадя. Вот и сейчас она распрашивала, не умолкая, будучи абсолютной трезвой, хорошего лекаря во всём квартале о его насущных делах и дальнейших планах. И так повторялось постоянно. Женщина так быстро тараторила иногда неспроста. Ей было важно отвлечься от своей работы любыми способами. Зацепиться хотя бы за какую-то соломинку лишь бы не затрагивать тему бесконечной серой рутины. — Ох, кстати, госпожа Саито, тут такое дело… — успел всё же вставить свою собственную лепту мужчина средних лет, почти закончив обматывать раненое плечо бинтом. — Я вас внимательно слушаю. — На днях дошли слухи от моего хорошего поставщика, что в деревне недалеко отсюда на востоке демон засел. Понимаю, на простые слухи глупо полагаться, но всё же, пока вы здесь, лишним ведь не будет проверить, верно? А то коль правда так мало ли… Не хватало, чтобы он и сюда добрался, как сил напасётся. — Хм, занятное заявление. Что ж, почему нет? Думаю, моя катана выдержит ещё одну схватку. А там посмотрим. Завтра же отправлюсь с обеда в дорогу, а к вечеру как раз буду на месте. — Ох, спасибо вам! Огромное спасибо! — буквально кланяясь, пропел лекарь. — Что бы мы без вас, истребителей, делали? Так хотя бы спать можно куда спокойнее, зная, что вы рядом.       Кирико натянуто улыбнулась. На неё не в первой сыплются столь искренние наплывы благодарности. Местами ей это приносит некое воодушевление, но оно также мигом быстро улетучивается.       Госпожа Саито покинула лекаря сразу как тот закончил, разумеется, заплатив за приём, предварительно не взяв с него сдачи и добавив ещё приличную сумму сверху за его труды. У неё был план, который она намерена реализовать в эту ночь. Об этом Кирико мечтала аж целую неделю, а именно — выпить, да что-нибудь покрепче. Поэтому, купив две бутылки саке, женщина, имеющая при себе ярко-красные волосы, что не могло не выделять её из толпы, отправилась в новое место — снять себе комнату на ночь, дабы, наконец, уединиться.       Вот оно счастье — сидеть и смотреть на ночное небо, попивая саке, с видом на окутанный сумерками душистый лес. К слову, когда столп уже добралась до покоев, уже давно успело стемнеть. Но весь квартал как раз таки наоборот ещё больше расцвёл. Но Кирико отправилась не сразу снимать себе ночлег. Какое-то время она ещё погуляла, восхищаясь местной красотой. Красивые женщины, вкусная еда и выпивка — всё это дополняло это место, делая его особенно прекрасным во всей стране. А ведь ей много где удавалось уже побывать к своим годам.       Напевая себе под нос незнакомую рандомную мелодию, женщина вдруг затормозила прямо у двери в комнату, когда всë-таки успела изрядно нагуляться. Чутье ей конкретно намекало, что внутри кто-то есть. Причём аура сразу показалась столпу очень знакомой. — Вот так сюрприз… — усмехнулась себе под нос мечница, распахнув сёдзи.       Лунный свет окутывал комнату целиком и полностью. Ничего более внутри не могло быть другим источником освещения. Кирико намеренно попросила покои, окна которых бы выходили к северу, с противоположной стороны от света улиц, к тому самому лесу. Конечно, она вышла чуть дороже, но это того явно стоило.       Вот только в комнате, как упоминалось ранее, уже кто-то находился. И его появлению Саито ни капли не удивилась. — Мог бы как-то заранее намекнуть, что придёшь. Я бы поприличнее вырядилась.       Мужчина, не шелохнувшись, продолжал смотреть в открытое окно, сидя на коленях у выхода на небольшой балкончик. Его привычный, бросающий ледяной тон мог бы навести ужас на любого, но только не на неё. Даже в их первую встречу, Кирико не была особо под гнётом страха.       Его силуэт был слишком крупен для этой комнаты, даже будучи в сидячем положении, что ещё раз подтверждало насколько величественна и непревзойденна его натура в его мире, да и в мире людей тоже. Но даже так, он просто сидел, ничего более не делая. Его катана всегда была при нём, но он так и ни разу не использовал её на Кирико, с учётом того, что она сама его об этом просила. Но всё тщетно. Может, он передумал? И потому явился, чтобы свести, наконец, счёты? — Я был неподалёку. Не более. А то, как ты выглядишь, меня никоем образом не волнует. — Ну, как знаешь, — разувшись у входа, мечница с умилением не могла не обратить также внимание, что нагрянувший гость уже оставил свои гэта у входа. «Какая прелесть», — подумала она. — Что-о-о ж, раз ты здесь, то тебе всё же приятна моя компания. И не отрицай того. Иначе бы тебя здесь не было. Ну, или же я бы давно уже лежала на твоём обеденном столе потрошённая.       Шутка про стол не оставила саму Кирико равнодушной. Видать, когда ты постоянно на миссиях и нет и часика, чтобы расслабиться с мужчиной, уже начинаешь придумывать что-то несусветное и до жути странное.       Но вот Первая Молодая Луна, кажись, не заметил двусмысленности последней фразы. Или же, как уже привык поступать, просто пропустил это мимо ушей, не посчитав за что-то важное, что более вероятно. Он ничего не сказал. Молчалив как и всегда. — В таком случае, раз уж ты сам пришёл ко мне, то раздели со мной уж так и быть эту печальную ночь.       Сверкая своим запачканным кимоно, Кирико присела рядом с мужчиной, поставив перед ними на татами разлитый саке. — Будешь? — протянула она полный до краёв сакадзуки, но поймав на себе вопросительный взгляд из трёх пары глаз собеседника, театрально хлопнула себя по лбу. — А, точно. Ты же на особой диете. Прости. — Шутить изволишь? — наконец, что-то ещё сказал находящийся в помещении демон. — У меня была трудная неделя, так что я вполне имею на это право, — вслед за этим мечница спокойно залпом выпила всю чашку рисовой водки, что вызвало у Кокусибо невольное фырканье.       А вообще, многие, наверняка, задаются вопросом — что, черт возьми, вообще происходит? На самом деле ответ куда прост. Если коротко, то эти двое знакомы уже приличное время. Сама Кирико уже сбилась со счета какая это их встреча, но вот Кокусибо помнил. Причём приходил он чаще всего по случайному велению обстоятельств, ну или от скуки, как бы абсурдно это не звучало. Он всё ещё питал надежду с помощью этой особы разузнать что-нибудь про убежище Убуясики, хотя бы какую-то наводку. Но и сама дама была не так проста. Она же не совсем дурочка. Прекрасно видит, что перед ней демон. Причём не какой-то уродец, мнивший себя всесильным после недавнего обращения, которые частенько ей попадаются на пути, а настоящая Молодая Луна! Да любой другой нормальный бы давно уже либо сбежал в диком страхе, сверкая пятками, либо же вступил бы с первых секунд в битву, попытавшись отрубить ему башку. Но ни того, ни другого женщина пока что не намерена предпринимать. Но ей помимо этого ясно, что он не просто так к ней наведывается по доброте душевной. И причины его как на ладони, то есть максимально предсказуемы. Да вот только её это порядком не смущало.       Что же до Кокусибо, то он бы слукавил, сказав, что полностью вынуждено приходится навещать её. В конце концов, эта женщина — единственный столп за всю его значительно долгую жизнь, которая не подняла против него свой меч с первых секунд. Хоть он и понимал причину этого, но своего любопытства, возникшего совсем недавно, не смог унять. Даже если она и пудрит ему так долго его голову, у неё всё равно ничего не выйдет. Первая Молодая Луна всегда на чеку, а так, быть может, эти встречи рано или поздно понесут свои плоды не так для выгоды, так хотя бы для его собственного досуга. — Так ты отправишься в ту деревню завтра с похмелья? Не самое удачное решение, должен сказать, — вставил демон, продолжив разговор.       Тонкие красные брови женщины легонько дрогнули. — Оу, так я не заметила, как ты следил за мной? Печально. Видать, большое сборище люда и впрямь притупляет реакцию. Так бы я тебя заметила. — Ты не ответила на мой вопрос, — Кокусибо никогда не оценивал тех по достоинству, кто привык ускользать от ответа. — А что я должна сказать? У меня хороший иммунитет. И понятие «похмелье» мне неведомо. Поэтому можешь не волноваться обо мне. — Ты слишком высокого о себе мнения, когда это ни к чему.       Кирико показалось это замечание забавным. — Странно. Мне казалось, ни один демон не обделён данной способностью. Так что упрекать меня в этом не имеет никакого смысла. Это лицемерненько, не находишь? — подмигнула она. — О, и, кстати, ты к чему этим заинтересован так? Небось, теперь захочешь остановить меня? — Нет. Меня это не интересует, — уверил на полном серьёзе он. — Если эти слухи и правда верны, то это станет уже проблемой того демона. Не мне предопределять его судьбу.       Женщина не могла не нарадоваться, что с каждым таким вот визитом Кокусибо, он становится куда разговорчивее. Не её ли это заслуга? — Тогда пожелай мне удачи. И передавай привет своему господину от всех нас.       Воин вновь умолк, от чего столп ещё больше позабавилась. Ведь тут не надо быть гением, чтобы понять, что до Кибуцудзи не доходят вести прямиком из уст его подопечного с кем именно он проводит свой «досуг». А вообще было было забавно посмотреть на реакцию верховного демона на происходящую в данный момент ситуацию, как столп и Первая Молодая Луна беседуют, сидя бок о бок в метре друг от друга. Одна из них так вовсе спокойненько себе пьёт рисовую водку.       Кокусибо собирался было что-то сказать, но вдруг через окно влетел ворон Уз, успев нагнать шуму. — Кар-р-р! Кар-р-Кар-р! К восто-оку отсю-юда близ лежа-ащей дер-ревни был обнар-р-ружен де-емон! К вост… — но ворон оборвался на полуслове, когда, присев на бедро своей хозяйки, он повернул голову и с тряской в перьях по одному лику узнал располагавшегося по-соседству мужчину. — Опя-ять он?! Что ты здесь забыл, де-емон?! Если наду-умал что-то, то давай ср-р-ра-азу нападай! А вы, госпожа-а, сколько р-раз вам повтор-рять, что яшкаться с ним добр-ром не кончится! Он же всë-таки Первая Молодая Луна! — Я прекрасно вижу, дорогой Юинису. Нет нужды мне постоянно напоминать об этом, — зачем-то посмотрела она на своего компаньона на этот вечер. Наверное, чтобы показать лишний раз ворону, что она не ослепла ещё за этот период. — И мы ведь это обсуждали. Лучше излагай, что стряслось. Ты же с этой целью навестил меня. Но, забегая наперёд, если ты о деле, о котором мне уже известно, то можешь не продолжать. Будь уверен, что я в курсе событий. — Не только по этому, госпожа-а, — ворон не прекращал с опаской таращиться на рядом располагавшегося демона, чья аура уже автоматически пробивала на дрожь и вынуждала кровь застыть в жилах. Как она вообще так спокойно терпит его присутствие? Присутствие этого монстра во плоти. — Тогда по какому ещё? — Я не ста-ану при пер-рсоне этого озву-учивать подр-робности из вашей семе-ейной жизни. — Боже, Юинису, последнее, что его волнует, так это я. Успокойся и говори как есть.       Здесь Кирико была абсолютно права, с чем демон сам не мог не согласиться. Да и до поведения этой нахальной птицы мужчине никакого дела нет. Слишком уж он много повидал на своём веку, чтобы поддаваться на столь дешёвые провокации. Да и было бы это слишком унизительно с его то статусом.       Ворон недовольно клацнул клювом, смиренно продолжив, следуя указаниям: — Тут такое дело, госпожа-а… Ваш отец пр-росил пер-р-редать, что желает видеть вас. Говор-рит, дело немину-уемое.       Настроение мечницы мигом пошло на нет. И всего-то хватило одного слова — «отец».       Она с унынием закатила глаза. — Знаю, какое у него ко мне дело. Ага, как же. И по-моему мы в прошлый раз прекрасно друг друга поняли. Не вижу смысла в этой встрече, — вздохнула Кирико. — Я вас понима-аю, но, увы, вынужден был ответить за вас, что вы непр-р-ременно явитесь в поместье, как закончите с последним зада-анием. — Черт… Чую, добром это не кончится, — поправила свой кроваво-красный хвост женщина, немного осунулась, не готовая и в мыслях прикидывать, как это всё должно пройти. Честь слова, для Кирико куда проще даётся компания демона, нежели чем родного отца. — Ладно уж. Так и быть. Можешь лететь. Спасибо, что сообщил. Дальше я что-нибудь придумаю.       Чёрная птица с повязанной ленточкой на шее благосклонно кивнула своей маленькой перьевой головой, попутно не упустив шанс намеренно бросить полный отвращения взгляд в сторону Кокусибо. Тот на это в свою очередь лениво моргнул. Но хоть ручной питомец Саито обещал, что данный секрет останется между ними, всё равно безрассудное поведение его хозяйки чрезвычайно пугало. — Боюсь, вам гр-розит однажды харакири, госпожа, если остальные пр-ро это пр-р-рознают, — как бы намекнул ворон той быть осмотрительнее в своих излишне необдуманных поступках, прежде чем вылететь через окно. — Ох, если бы, — Кирико потянулась к бутылке, чтобы налить ещё себе в чашку рисовой водки. Но вот ворон её уже не мог слышать, а именно последней её брошенной фразы. Скорее, это были мысли вслух. — Без на то чей-то воли у меня, бы самой духу не хватило, — не по наслышке выдвинула такое заявление мечница насчёт харакири, делая большой глоток обжигающей жидкости.       Кокусибо ничего не произнёс, но в его взгляде что-то щёлкнуло. Что-то, чего мимические мышцы лица так и не передали. — И что же тебя так раззадорило, Кокусибо-сан? — внимательный прищуренный глаз столпа заострил на лике демона своё заострённое внимание. — По лицу вижу, что что-то определённое. Можешь не стесняться и спросить напрямую. Или же высказаться. Мне будет интересно послушать твоё мнение.       Колкие комментарии, как уже говорилось, мужчина научился полностью игнорировать ещё очень давно. Но раз он здесь, то смысл уж тогда сидеть и ничего не делать? Если он сочтёт, что разговор окончательно перестанет сулить ему выгоду или же попусту наскучит, то он тут же уйдёт. А принимая во внимание, что она допивает уже вторую стопку, у него есть все шансы что-то узнать, если, конечно, ей и правда что-то известно. — Вы, люди, и раньше вызывали смешанные чувства. Но ваше умение так переживать по всяким мелочам не перестаёт вызывать у меня лишь жалость к вам. Это… Чрезвычайно жалкое зрелище, — намекнул как бы мужчина на реакцию женщины после упоминания её отца. — Уж кто бы говорил. Кокусибо-сан, изволю напомнить тебе, что ты тоже был человеком. И что, хочешь сказать в твоей прошлой жизни не было ничего хорошего? Того, что могло приносить хоть какие-то положительные эмоции? Или ты сам когда-то не был взвинчен, казалось бы, бессмысленными проблемами?       Демон замолк на пару секунд, не сменив позу. — Я не стану отвечать на этот вопрос. — Как знаешь, — с очередным глотком, Кирико начала замечать, как градус в комнате стал повышаться. — И всё же, у меня тоже периодически не отступает чувство жалости к вам.       Последнее изречение, наконец, вынудило Первую Луну, спокойно впервые за их беседу повернуть голову в направлении столпа. Хотя в нынешнем состоянии она мало походит на столпа. Даже не следит за концентрацией дыхания. Хоть и намеренно это делает, но факт остаётся фактом. — И почему же? — Что, неужели интересно? — с издёвкой в своих голубых глазах бросила женщина, легонько вращая наполовину наполненную чашку с саке, не переживая, что может разлить. — Когда мне была ещё так горячо интересна моя деятельность в самом начале моей карьеры, мне пару раз удавалось разговорить самых слабых из вас по поводу твоего господина. И знаешь что? Хоть и из-за проклятия они и имени его назвать не в состоянии, но зато могут поведать о паре-тройке весьма странных принципов, которых Кибуцудзи придерживается. Например, больше всего мне запомнилось вот что: почему твой хозяин питает такую нелюбовь к человеческим чувствам? Разве негативные эмоции, вроде гнева, ненависти не присуще тоже людям? Вы, демоны, обычно ими и руководствуетесь после так называемого перерождения. До чёртиков все одинаково обижены на жизнь и жаждите мести тем, кто посмел вас когда-то обидеть бедных и несчастных. Опять же лицемерненько с вашей стороны, поощрять одни чувства, но при этом всецело осуждать другие. Иронично.       По такому длинному монологу Кокусибо стал понимать, что выпитая выпивка по-тихоньку начинает действовать на женщину. Запах саке пробивал его нос. — Как и все люди, ты мыслишь максимально узко. Это ваша ключевая слабость — вы не умеете прогнозировать. Поддаетесь чувствам, а не разуму, когда это нужно. А потом сами же жалеете себя. Здесь тот же принцип. Гнев и ненависть в отличие от остального — это порождение исключительно обстоятельств, тем временем как любовь и сострадание каждый человек определяет для себя сам — к кому и когда их чувствовать. И как я уже выразился, вы сами выбираете этот путь, а потом изрядно сами жалеете о выбранном. От того вы и жалкие. — Это твои слова или Кибуцудзи?       Он ожидал исходящего вопроса. — Мои, — холодно отрезал он. — А разве не любой из вас прежде чем стать тем, кто вы есть сейчас, не поступал также? Не любил? Не сострадал? Но обычно у вас в такие моменты что-то идёт не так и вы сворачиваете с дорожки. И опять же вы поддаетесь гневу, разочарованию или болью утраты. Но не всем же выпадает шанс стать бессмертным, верно, Кокусибо-сан? Ибо насколько мне известно, Кибуцудзи не терпит в своих рядах тех, кто не смог ему доказать свой потенциал ещё будучи смертным. А иначе в чем смысл, если ты не имеешь цели.       Мужчина в фиолетово-черном кимоно снисходительно фыркнул. — Будем и дальше высказать друг другу свои недовольства? — А что, тебе не нравится? Я вот только начала входить во вкус. Ты куда привлекательнее, когда начинаешь охотно вести диалог, не нагнетая обстановку, — улыбнулась Кирико, блеснув своими серьгами в виде вееров, делая ещё глоток. — Или же ты надеешься разведать у меня что-нибудь про семью Убуясики, дожидаясь, пока я сама себя не спою до состояния свиньи? Зря ждёшь в таком случае. Я и сама в неведении, где их резиденция. Наши собрания проходят в штабе, а убежище господина Кагаи неизвестно даже нам, столпам.       Демон дослушал предельно внимательно. И понял, что, вероятнее всего, она не врёт. — А ты совсем отчаялась, — подметил для себя тот. — Казалось, с первой нашей встречи ты отбросила ту дурную затею. Но, то, как ты легко об этом говоришь, да ещё и мне, то, как ты отвечала своему Вестнику, лишний раз убеждает меня, что ты не передумала. — Лукавить не стану. Всё так и есть. Мог бы смилостивиться надо мной и не напоминать об этом. Лучше бы сразу в тот день прикончил меня, как я того хотела, и жизнь стала бы куда проще. — Я уже говорил. Это бесчестное дело. Я не направляю своё оружие на безоружного без необходимой на то причины. Вызови бы ты меня на поединок, дело бы пошло куда быстрее. — Я была в отчаянии, и мне было не до дуэли. А ты жесток, что отказал мне в смерти. Это сурово. Даже для демона. Немудрено, от чего ты занимаешь первый ранг. В таком случае, просто помолюсь за тех, кто возжелает занять твой пост. Стремиться к этому он явно ещё долго будет, если вообще когда-либо доползет хотя бы до мысли об этой цели.       Надо признать, иногда её фразочки могут что-то да вызвать. Особенно, когда она твердит это с такой ироничной интонацией. — Не надо льстить мне. — А это не лесть. Ты и впрямь слишком странное «отродье». Признаться, у меня было иное представление о Лунах. А ты больно… Как бы это сказать? Полный благородства? Да и по словам всех знакомых наставников и истребителей, демоны одержимы исключительно своими животными потребностями. Но если ты таков, то даже интересно было посмотреть на остальных Лун.Смею предположить, что каждый из вас заинтересован в чём-то больше, чем в просто поедании людей.       Демон слабо хмыкнул. — Вполне очевидная мысль, до которой мало кто догадывается. Для примитивного создания отдам тебе должное, раз ты уже примерно понимаешь что к чему, — не убирая своих рук с бёдер, сохраняя прямую осанку, мужчина невольно впал в раздумья.       Пошла уже третья чашка саке. Немного напитка пролилось на татами, пока Саито себе его пыталась налить. В полумраке уже можно было отчётливо распознать созревший румянец на её щеках, постепенно перекочевавший в цвет её волос. — Это не звучит, как комплимент, Кокусибо-сан.       По резким движениям, то, как она вливает в себя режущую рецепторы жидкость, наглядно продемонстрировало для Кокусибо, что случается впоследствии с человеком, не имеющим цели в жизни. И тот, кто имеет немалый потенциал, медленно, но верно губит себя различными способами. Как воину, ему было в некотором смысле тяжело на это смотреть. Вернее, он относился к этому брезгливо. — В мечники пошла по прихоти родителей? — сам до конца не понимая, зачем он спросил, Кокусибо для чего-то хотел пролить свет на причины нынешнего состояния Кирико. Понять, так сказать, как сильно изменились нравы людей с его времени, потому как ему очень долго вот так вот не выпадал шанс потолковать с глазу на глаз с обычным смертным.       Озвученный вопрос смог выбить женщину из колеи, из-за чего она чуть было не поперхнулась саке. — Почему тебя это так заинтересовало? — Просто хочу убедиться кое в чëм. Сугубо личные интересны.       Кирико показалось на мгновение, что он что-то вспомнил, но пока не собирался этого произносить в её присутствии. — Хм, а ты забавный, Кокусибо-сан, — уголок губ женщины дёрнулся. — Но скрывать мне нечего, поэтому скажу как есть: ты частично прав, но не совсем. В моём роду за последние несколько сотен лет всегда рождались исключительно мальчики. И каждому от роду было предписано стать мечником. Представь разочарование семьи, когда спустя столько столетий на свет появилась я, — натянутая улыбка столпа приобрела куда более мрачные оттенки. — В общем, выбора у меня, как ты понял, особо не было. Приходилось с рождения доказывать, что я ничуть не хуже своих братьев. Ну и… Закончилось всё тем, что я сбежала, обучалась у другого мастера порядком нескольких лет, переняла скитальческий образ жизни, но когда до моей семьи дошла весть, что я заняла должность столпа, они тут же со мной связались. Вот только… Гордости у них за меня, как не было, так и не появилось. Плюс ко всему весть о том, что я отошла от дыхания, которое передавалось в нашей семье из поколения в поколение, и придумала своё, они этому… Мягко говоря, не обрадовались. Разговор получился страшным, если это и можно считать разговором, — Кирико притихла, вновь уловив приятный порыв эмоций от того с какой сосредоточенностью её слушает демон. Похоже, человеческих жизненных историй он тоже давненько не слыхал. Было в них что-то такое… Ностальгическое? — Ну а потом я опять ушла, пока у них ко мне на появились другие вопросы. По сей день я стараюсь не поддерживать с ними общения, но, как ты уже мог заметить, не всегда получается, — этим самым напомнила она о недавнем прибытии её ворона Уз.       Кокусибо не спешил с ответом, ещё какие-то пару секунд всё обдумав, что услышал. — Вот значит как. В таком случае для меня всё ещё остаётся неясным зачем ты им после того, что уже свершилось. Ибо видно, что шанс того, что вы сможете прийти к общему соглашению, чертовски ничтожен.       Первая Луна вдруг выпрямился ещё сильнее, когда вместо ответа, он получил порцию звенящего смеха со стороны столпа. Он озадачено сверлил её своим тяжёлым взглядом. — Оу, нет-нет, дорогой Кокусибо, причина желания моего отца видеть меня далеко не в том, чтобы обсудить былые разногласия и обиды. Всё куда проще.       Тот в ответ не издал ни звука, дожидаясь, пока та сама продолжит. Боже, как же ей приятно, что за последнее время её кто-то так слушает. И с кем она может выплеснуть свой опыт на того, кто явно не осудит. — Видишь ли, мне через пару лет уже будет как тридцать. А как ты понимаешь, в таком возрасте обычно уже пора выходить на пенсию. А наследников у меня как и нет, так и вряд ли уже появятся. Да и смысл обрекать собственных детей на такую же участь? Не рассчитываю, что они как-то смогут разжечь тот самый огонь к жизни, кой у меня был. — Понятно. Значит, он намерен тебя сватать. Нелогичное решение, буду солидарен. — Я тоже так считаю. Да и в моём возрасте уже как-то поздновато, если даже всë-таки смерть не успеет настигнуть.       Сидящий поодаль демон наблюдал, как его собеседница наливает себе ещё порцию водки. Её и без того порядком уже раскумарило, но, кажется, затронутая тема, связанная с семьёй, лишь подлила масло в огонь. Но Кокусибо не останавливал её. Ему дела до этого нет.       Но он не ожидал, что та так внезапно замолкнет. Жалеет, что так разоткровенничалась? Да ещё и с ним? Всё возможно. Но Кокусибо не обладал способностью читать чужие мысли, да и если бы ему предложили этот дар, он бы вряд ли согласился. Пусть это останется лишь у его господина.       Он ждал. А она в свой черёд допила, черт возьми какую по счëту, сакадзуки и, не отрываясь, смотрела на открывающий ночной небосвод, полностью усыпанный звёздами. — Кажется, я не замечала раньше, каков прекрасен мир. Особенно в ночное время. И сам факт того, что прямо сейчас кто-то из демонов может охотиться, не портит картину. Мне так кажется. — Что, уже передумала отходить на тот свет?       Кирико показалось на секунду, что её оппонент произнёс это с некой издёвкой. Сам говор у господина Кокусибо всегда был вкрадчивым, расторопным и медленным, но даже так она научилась прощупывать в нём иные тона. — Не знаю… Но я чувствую, мне уже лучше. Может, со временем это с концами пройдёт. — Это хорошо. Значит, ты восстановишься и с новыми силами будешь двигаться дальше. Если повезёт и ты всë-таки одумаешься, тебе хватит храбрости поднять на меня меч. — Вот только этого не надо. Ты прекрасно знаешь, что моя проблема далеко не в трусости. И встретившись мы бы при других обстоятельствах, давно бы уже скрестили клинки, как ты того желаешь. Но ты всё равно продолжаешь издеваться надо мной. — Я всë-таки демон. Мне не положено за это извиняться. — Какая прелесть. Ты так мило пытаешься подтрунивать. Это достойно похвалы, Кокусибо-сан.       Сощурившись, уже находившаяся под приличным градусом, но вполне осознающая все свои действия и мысли, женщина засмотрелась на профиль нечестивого людоеда. На его лице никак не отразился её комментарий, впрочем, как и всегда. И прямо сейчас от него продолжало веять каким-то благородством. Вся его собранность, крепкий стан и твёрдый направленный взгляд куда-то в пустоту, свидетельствующий о новом наплыве задумчивости, вдруг посеяли в голове женщины странные мысли. Мысли, которые прежде её не посещали.       Склонив голову на бок, Кирико всерьёз над этим задумалась. Она уже пробовала покончить с собой, предлагая себя демону заживо, но чтобы такое… Это что-то новенькое. — Кстати… — мечница не смогла удержать себя, чтобы не спросить этого. — Кокусибо-сан, ты сегодня уже трапезничал?       Мужчина уже прикинул на что та намекает, но поддаваться на провокационный вопрос не стал. — Я не нуждаюсь в постоянной пище как таковой. Последний раз я кормился человеческой плотью приличное время тому назад.       Ему было самому глубоко плевать, что он так в открытую этим делится, но его до сих пор интересовало, почему эта женщина-столп так спокойно на это реагирует. Ответа он так и не обрёл. — И тебя нет предпочтений? Например, сколько мне доводилось встречать демонов, каждый да что-то больше любит. Чаще всего это молоденькие девочки. А что же в твоём случае? — Мне не совсем ясна суть твоих изречений. Прежде всего я хотел бы прояснить для начала это. Но забегая вперёд, если ты опять выступаешь так невзначай со своим предложением, то я не поменял своего решения. — Хм, даже так?       Кирико бесшумно поднялась с колен, обходя поднос с саке. Она остановилась напротив Кокусибо, чей подол кимоно медленно под дуновением тёплого ночного ветерка поддувало. Мужчина с подозрением уставился на неё снизу вверх, немного и с лёгкой настороженностью сжав свои кулаки, покоящиеся у него на коленях.       А столп тем временем присела напротив, достаточно близко, чтобы их колени соприкоснулись. Все глаза демона с негодованием блеснули, когда женщина из-под подола достала прячущийся кунаи. — Ох, вот только не строй такое угнетающее выражение лица. Оно меня печалит. Это всё равно не для тебя. Да и бросаться на тебя с оружием, как ты знаешь, у меня нет особого желания.       Но эти слова не уняли настороженности у второго по силе демона. Он с особым вниманием следил, как женщина в нерешительности прокручивает оружие. Он вздохнул и присутствия какого-либо яда не обнаружил. В самом деле, самый обычный кунаи. — И зачем он тебе, будь так добра объясни? Хочешь при мне себя прирезать? Спасибо, но обойдусь без представления на сегодня.       Но Кирико это только позабавило. Под ехидной усмешкой она поднесла кунаи к своей шее, на что Кокусибо вопросительно качнул головой.       Неужели и правда прирежет себя?       Но Саито сделала совсем небольшой порез, из-за чего металлический запах моментально ударил по рецепторам демона. Но об отличном самоконтроле тут и говорить нечего. Иначе бы это ему помешало занять столь высокий пусть, не обладав бы он этим преимуществом.       Но вот что эта женщина сделала дальше, тут даже сам Первая Луна пришёл в ступор. Приподнявшись так, чтобы стать выше и придвинуться, Кирико мазнула несколькими пальцами по своей шее, а затем, в прямом смысле этого слова, просунула первым большой палец в рот Кокусибо. Так нагло и так бесцеремонно. Она нащупала его клыки и силой заставила раскрыть рот. Демон впервые за долгие столетия оказался так обескуражен от поведения человека. Настолько, что и шелохнуться не смог. А смог ощутить, как чужой палец прошёлся по его языку, с которого стекала кровь. Такая тёплая… Нет, даже горячая. И виной всему определенно саке. Она так приятно обожгла его горло, скатываясь вниз.       На висках Кокусибо вздулась вена, как и на руках. Костяшки непроизвольно сжались, воздух стал тяжелее, а всё внутри закипело. — Не понравилось? Так может ещё?       Нет, она определённо издевается? Или она с концами обезумела?       По всей видимости что-то одно точно.       Дальше последовал указательный палец, тем временем как остальные в свою очередь немного запачкали подбородок мужчины. — Лучше отойди, — хрипло и с огнём во всех глазах, произнёс Кокусибо. — И пропустить вот это твоё выражение лица? Да ни в жизнь! Уж прости, дорогой Кокусибо, но что-то желания совсем нет.       Второй тонкий палец госпожи Саито проделал то же самое, что и предыдущий, чуть не ли исследовав полностью всю полость рта ночного людоеда. От подобного зрелища у Кирико застучалось сердце быстрее, а кровь прилила к лицу ещё сильнее, порядком нагрев его, как и всё тело. Это был чистый эксперимент, который, она сама не ожидала, что так заведёт её. Она боялась, что уже слишком стара, и что её кровь не придётся Кокусибо по вкусу, но, как видно, тот ещё как доволен, хоть и старается этого не показывать.       Тот, над кем и решила провести свой дурацкий эксперимент эта смертница, боролся с тем, чтобы не отбросить её в сторону, пока не зашло всё слишком далеко, но пульсирующая капля на её шее его останавливала. Да и хотел ли он остановить её?       Почувствовав, что почти вся кровь с её пальцев оказалась поглощена демоном, Кирико принялась с натягой стягивать то, что осталось на его подбородке ко рту, сначала надавливая на губы, чтобы приоткрыть рот, а затем заходя глубже.       Она ахнула от того, как он теперь смотрел на неё. Как хищник на добычу. Все сто процентов. И от этого взгляда её будоражит ещё обильнее, а колени смыкаются ещё сильнее. — Ты… Тебя жизнь совсем ничему не учит?..       Перехватил, наконец, он её грубой хваткой и схватил за запястье. — Говорит так натужено тот, кто минутой ранее утверждал, что не нуждается в постоянной еде, а сам уже слюнями обтекается.       Если он подумал, что она передумает, то ошибся. Пусть он и схватил её за руку, но у неё же имеется вторая, в которой всё ещё она держала кунаи. И поскольку с одной раны кровь уже успела свернуться, она сделала надрез с другой стороны. Отбросив оружие, столп мигом прикоснулась к кровоточащей свежей ране. У Кокусибо зачесались гланды куда сильнее, и то всё потому, что он до этого был уже знатно спровоцирован.       И вот, в его рот полезла вторая ладонь с окровавленными пальцами. Вобрав в себя неосознанно ещё, мужчина схватился за сменную руку, чтобы та её не смела убирать и принялся настойчиво облизывать чужие пальцы, начхав на самоконтроль впервые за долгое время и позволив себе больше. Плевать. Он возжелал так и быть её крови.       У Кирико всё внутри приятно свернулось от ощущений чужого варьирующего языка по своим мозолистым, но в то же время чувствительным пальцам. Пока демон с наслаждением прикрыл глаза, он добрался и до внутренней стороны ладони, куда немного крови успело стечь. Он сам не ожидал, что для её возраста она сохранит свой изысканный вкус. Но ему попадались разные люди. Бывали и те, у кого кровь оставалась в лучшем состоянии и после сорока лет, а бывали и те, у кого уже в двадцать имела слишком отчужденный привкус.       Но она добилась чего хотела. Он проголодался. И теперь уже поздно убегать.       Да и она того не желала. Ей чертовски нравилось то, что она перед собой видит. Она чувствовала, как напряжены его колени, соприкасающиеся с её, как он неприхотлив к её крови.       Воспользовавшись случаем, пока тот занят, Кирико дотянулась до кунаи, чтобы снова прибегнуть к тому, что она вытворяла прежде. — Похоже, ты обманул меня, — тихим голосом отчеканила она, поднося острие к шее, но ближе к плечу, слегка приспустив кимоно. — Бедняжка. Совсем изголодался. Хозяин, кажется, тебя совсем не балует.       Глаза Кокусибо сверкнули с новой силой, когда она сделала рану ещё глубже, почти и не почувствовав её. Всё же она не шутила про очень высокий болевой порог. Да и глядя на строение её мышц, он ей верил. — Глупая… — хрипоты в его голосе стало больше, но он не мог не смотреть, как алая жидкость соблазнительно течёт по её бледной коже, где располагается под ней трапецевидная мышца, а следом перетекает на грудь, а дальше скрывается под юкату. — И это всё что ты скажешь? — продолжала издеваться над ним мечница.       Кокусибо издал что-то наподобие животного рыка. Инстинкты дали о себе знать, и его крепкие когтистые руки рывком подтянули к себе женщину за бёдра. Кирико удивлённо распахнула глаза, но противостоять на стала, что было бы глупо с её стороны, принимая во внимание её предложение с самого начала.       Она и сначала не поняла, как чужие зубы впились ей в ложбинку между шеей и плечом. Из-за чего из её уст вырвался сдавленный выдох, а ресницы задрожали в предвкушении приятной судороги.       Кокусибо оказался куда тёплым, что показалось для Саито весьма странным. Ей почему-то думалось, что демоны по своей природе всегда холодны. В буквальном смысле. Но нет. От этого демона исходило приятное тепло. Всё его тело напряглось, приняв состояние по твёрдости камня. Её руки нагло пробежались по напряжённой жилистой шее демона, забираясь в его волосы на затылке. Периодически её пальцы могли перекочевать чуть ниже, заходя под воротник его кимоно-нагаи.       Что же до самих ощущений, то она могла бы сравнить это с сильным поцелуем в шею или же, проще говоря, засосом. Но Кокусибо давно не получал такого блаженного экстаза от человеческой крови. И ему было всё мало.       Кирико прижалась ближе, прижимая его голову сильнее к ране. И демон на своей шкуре сейчас ощутил насколько сильна её хватка для столпа. Он сдавленно промычал, когда её расслабленное тело вцепилось в него мёртвой хваткой как клещ. Казалось, он мог поглотить её прямо сейчас и всё — не было бы столпа. Но он не стал. Более того, его охватила такая судорога, когда женщина на полном серьёзе простонала его имя, щекоча своим голосом его ухо. — Ах~… Кокусибо-сан…       Ей нравится? Серьёзно? Ему не послышалось?       Это даже вынудило его оторваться от раны. Укус успел посинеть, и от него пролегла тоненькая ниточка слюны. Ровно в тот момент, когда он задумался над тем, какую реакцию смог из неё вытянуть, его голову резко отбросило назад. Это она оттянула его за хвост и установила максимально близкий зрительный контакт.       «Какая дерзость», — подумал Первая Высшая Луна. Но, впрочем, с ним никто ещё так не обращался. Обычно его все боялись. Даже те женщины, которым он не вещал свою истинную природу, а тут эта особа обо всём прекрасна осведомлена, но всё равно себе позволяет такое поведение?       Это… Так возбуждающе. — Ну как? Понравилось? — её вздымающая грудь и сильно колотящееся сердце ощущалось при нём во всей красе. А набат учащённого сердцебиения отзывался в ушах.       Своих рук с её талии он так и не убрал. Очень крепкая. А когда она так напряглась, он понял — вот оно, тело война. Наконец, он дождался, что этот столп возьмёт себя в руки и начнёт проявлять свою силу. Пусть и… Таким необычным способом.       А её взгляд заслуживал особого внимания. Он не помнил, чтобы при жизни на него так смотрела его жена. Да в принципе хоть какая-то женщина. А тут она глядит, как на что-то снизошедшее с небес, чем и доказала в своих последующих словах: — Кокусибо… Скажи, все Высшие демоны так обходительны? Или это свойственно только тебе?       Она обратилась к нему просто по имени? Без обращения «сан»?       Не успел он ничего ответить, как убедился, что она тянется к его губам, на которых осталась её кровь. Но успела лишь совсем немного лизнуть, как в дверь постучали. — Госпожа Саито! Я принёс вам то, что вы заказали! — крикнул по ту сторону сëдзи слуга постоялого двора.       И надо было видеть лица этих двоих, которые сидели в обнимку, измазанные кровью и оба перевозбужденные. У обоих вздулась вена на лбу, а желание убить этого человека, как муху, возникло одновременно. — Ч-чëрт!.. Я и забыла… — рявкнула Кирико, борясь с желанием не взять порядком зазубренную катану и не располовинить этого человека.       Ей пришлось слезть с Кокусибо и направиться к сëдзи, но вот только подойдя к ним в упор, совсем бесшумно, она вспомнила, что находится не в самом подобающем виде, чтобы встречать слугу — слишком много крови, полураздетая. Увидев бы он её такой, сразу возникли бы подозрения. И не дай Бог, слухи. — Прошу прощения, но я не могу открыть сейчас вам. Оставьте пожалуйста мой заказ у дверей. Я его чуть позже заберу.       Ей никогда не давались так тяжело слова как сейчас. Она могла думать лишь о приятной тянущейся боли на шее и внизу живота. Лишь бы снова присесть на колени к Кокусибо и прижаться к нему всем телом, вдыхая его горьковатый запах — единственное, о чём она могла думать. — Хорошо. Как скажете, госпожа.       Кокусибо тем временем неотрывно следил за её силуэтом, как она дожидается, пока нагрянувший проходимец не уйдëт. Он был зол. Нет, даже не так. Он был в ярости, кой не ощущал давно. Его очень сложно вывести из себя, но у этого сэра получилось. Он с тяжёлым дыханием пробежался взглядом по Кирико — по её пышным бёдрам, которые соблазнительно обхватывала её юката, по её крепкой спине. И даже иероглиф организации охотников на её спине поверх кимоно никак его не смутил. Прежде он не подмечал этих аспектов в этой женщине, как и в любой другой за последние сотни лет. Было не до этого.       Демон смахнул остатки вкусной алой жидкости и поднëс к своему рту, не выбрасывая из головы горячую шею женщины. Он впервые за вечер не смог сохранить ровную осанку и откинулся назад, а придерживал себя другой рукой, опираясь о татами. Он и проглядел, когда успел оставить от своих когтей там глубокие царапины.       Когда слуга ушёл, Кирико забрала свою еду, вовсе жалея, что не поела где-нибудь в ближайшей харчевне. Так бы этого инцидента не произошло.       Она поставила поднос со своей любимой темпурой и глубоко вздохнула. Между ней и мужчиной повисла напряжённая пауза. И она не продлилась слишком долго. Оба сверлили друг друга голодными взглядами от желания, пока Кирико не сделала первый шаг и не подошла со спины к господину Кокусибо. — Вы только гляньте… Какая расстроенная моська у вас, господин, — хихикнула Саито, присаживаясь на колени в упор позади него. — Что, опечалены тем, что вы не доели? Что кто-то посмел прервать нас?       Мягкая и нежная грудь упёрлась ему в спину, а губы прислонились ушам. — Ты ведь хотел поединка… — соблазнительно прошептала она ему на ухо, слегка поддевая несколько прядей тёмных волос. Он не стал скрывать для себя, что такой вот её голос оказывает на него положительный эффект. — Так чем тебе это не схватка? Да хоть до утра… Я вот никуда лично не спешу, Кокусибо-сан… А ты до восхода солнца тоже можешь успеть…       Первая Луна сконцентрировался на дыхании, ибо держать себя в руках, когда такое происходит тяжело. Особенно демонам с их животными, в первую очередь, потребностями. А ведь он полагал, что ему подобные вещи чужды… Ошибался?       Он сдавленно промычал, ощутив чужой язык, ласкающий его ушную раковину, а одна из рук нахально полезла опять ему под кимоно и дзюбан на груди, ощупывая его крепкие мышцы. Приятный образовавшийся узел снизу живота крепчал.       Кокусибо отныне стал открыто усмехаться и даже смог улыбчиво оскалиться. Жаль, что она не поймала этот момент воочию. — Признаться, этого я от тебя не ожидал, — но ещё больше он не ожидал, что подобные ласки могут приносить весьма приятные ощущения. — Кто знает? Может это не последний раз я тебя удивляю?.. — вторую свободную кисть она поднесла к его испачканным устам. — Ну так и? Согласен на схватку? Сразишься со мной? Это официальное приглашение, как ты того хотел и заслужил, мой милый Кокусибо…       Манящая, красивая, пульсирующая синяя вена с внутренней стороны запястья, виднеющиеся капилляры — всё это уже ничего не значит. Он давно для себя всё решил. — Да, согласен, — твёрдо отчеканил свой ответ людоед и вгрызся в крепкую женскую руку, вонзив в неё свои клыки.       Кирико ахнула, томно улыбнувшись. Приятные и мягкие волосы господина Кокусибо ласкали её кожу. Её губы прошлись от раковины уха демона к его мочке, а затем медленно стали по затылку перемещаться к напряжённой до предела шее.       Что же до него, то пить много он не стал. И без того он поглотил достаточно, а она ему нужна ещё в сознании. Его сильная рука потянулась назад, нащупывая чужое бедро сквозь ткань юкаты. Острые когти прошлись про ней, а затем сильнее ладонь притянула к себе тело женщины за мягкое бедро. Исходивший от неё жар, из-за выпитого впоследствии саке, будоражил его сознание. И чем ближе она была, тем, казалось, он быстрее потеряет рассудок. Её поцелуи на шее он ощущал особенно чувствительно, понимая, как та старается и совсем не брезгует с его натуры. А её рука пыталась опуститься всё ниже, приближаясь к прессу, но из-за затруднительного положения, давалось с трудом. — Иди сюда, — скомандовал он, не переставая нащупывать её бедро.       Но Кирико долго уговаривать не пришлось. Она переползла на четвереньках, подобно кошке, обольстительно виляя бëдрами, к его коленям и вновь забралась на него, перекинув одну ногу. Кокусибо сменил положение ещё ранее, успев вытянуть ноги, чтобы обоим было удобнее.       Мечница повторила всё то, что проворачивала со спины, а именно прижалась к нему всем телом, расположив своё лицо прямо-таки в сантиметре от его носа. Её собственная пара глаз с игривым любопытством забегала по его лицу, вглядываясь в каждый глаз, пока он тем временем не осматривал её — какие бесы прячутся в этих голубых очах, что пронзали его по самую душу. Если, конечно, она всё ещё у него осталась…       Его не переставляла поражать её дерзкое поведение. Вот опять она снова потянулась своими пальцами к его окровавленным губам, после чего в мгновение ока она, не высказав и новой колкости, жадно впилась своими губами в его, не убирая большого пальца.       Оттягивая этот сладострастный момент, как и сами губы, женщина настойчиво ласкала их языком, то снаружи, то изнутри. Как хищник. Это стало звоночком для демона, что их поединок начался. И что он не намерен уступать.       Их поцелуй перерос в действительности в какую-то битву, в которой каждый стремился завоевать победу. С трепетом мыча сквозь страстный поцелуй, женщина прошлась языком по клыкам людоеда, то ли нарочно, то ли нет, его поцарапав, но вовсе не почувствовав этого. А вот Кокусибо воспринял это, как новый удар поддых, ибо несколько капель с её языка стекло ему прямо по горлу.       Его острые когти разорвали в клочья ленту, которой Кирико подвязывала свой хвост. Копна густых красных волос рассыпалась по плечам. А его зубы яростно кусали её губы, время от времени переходя к подбородку. Благо, у обоих была на то возможность долго не дышать, чтобы подольше растянуть сие удовольствие.       Её ногти царапали отчаянно его шею, не забывая также забираться ему в волосы и под кимоно. Госпожа Саито ощущала, как демон дергано тянется к её поясу в намерении развязать. Но и она не отставала от него, слишком резко пытаясь стряхнуть верхний элемент одежды с его широких мускульных плеч. И проделывали они это каждый друг с другом с максимально близким контактом, не переставая тереться друг о друга, получая от силы трения их тел небывалое удовольствие и сквозь одежду. Кокусибо переключился своими голодными губами снова к её шее, ближе к уху, невесомо касаясь её серёжек, тем как она размашисто исцеловывала его ухо целиком и полностью, потому как успела приглядеться, как тому это нравится. От этого он начинает так тихо и будоражуще рычать, подобно зверю.       Её это ещё больше заводит.       И когда пояс на её талии достаточно ослаб, что Кирико тут же смогла ощутить, она моментально толкнула в грудь Кокусибо, заставив его упасть на татами. Удар пришёлся такой силы, что доски в полу где-то заскрипели.       Демон, наконец, полный удовольствия оскалился, ибо столп перед ним начинает проявлять хоть какую-то силу. Этого он желал с самой их первой встречи. А если она смогла так легко уложить его на лопатки с минимального толчка, то на что тогда больше она способна?       Кирико же в эту секунду не могла насытиться ответным удовлетворением от выражения лица Первой Высшей Луны. Это его томное изумление и восхищение заставляло её, как внешне, так и внутренне сиять. Вот что значит всё было не зря.       Смочив указательный палец прямо во рту демона, мечница провела от его губ, по подбородку, по кадыку, по ключицам, по груди и до самого пупка линию. Раздвинув чужое фиолетовое кимоно и белый тончайший дзюбан, Кирико с упоением посмотрела на отличное телосложение демона. Всë-таки он хорош собой — это надо признать. А поскольку у неё самой давненько не было мужчины, Кирико и сама успела изрядно изголодаться. Что ж, тогда они оба сегодня могут получить того, чего так жаждят.       А сильные мужчины — это её слабость номер один.       Её недлинные ноготочки с искушением чертили узоры на крепкой груди демона. А он не мог не перестать поражаться столь возбуждающей дерзости этой смертной, что был загнан в такой ступор, от чего было любопытно узнать как далеко она ещё сможет зайти.       Это его заводило.       Но она всё ещё не переставала в открытую провоцировать его. И он это тоже понимал. Ведь у любого демона первая слабость — это искушение. И у неё отлично получается справляться с этой ролью.       Когда Кирико перестала ласкать Кокусибо, тут же переключилась на себя. В частичности, отбросив волосы к спине и размотав ещё получше свой пояс, она приспустила юкату с обоих плеч, после полностью оголив руки, как и всю верхнюю часть тела, оставив прикрытыми лишь всё снизу. В глаза сразу же бросилась перебинтованное плечо. Похоже, неглубокая рана с последнего боя. Несколько шрамов на животе тоже не исключение. Дожидаясь её последующих действий, Кокусибо всё продолжал неотрывно смотреть ей прямо в глазах, откуда изливался огромный спектр эмоций, начиная с неутомимой похоти и заканчивая глубоким огоньком в её взгляде. Надо же, он ещё никогда не видел её столь целеустремленной. Как кажется, она и на заданиях не настолько вовлечена в дело, как здесь.       И он всё ждал и ждал какого-то подвоха. Что вдруг она схватится за кунаи поблизости и всë-таки воткнëт ему в глаз, а сама побежит за мечом, чтобы добить его. Всë-таки его персона сейчас в предельно уязвимом положении, и эта женщина имеет все шансы этим воспользоваться. Разумеется, конечный исход бы не сработал, но тем не менее…       Но нет. Ничего из этого она не предпринимает.       И преследующая паранойя Кокусибо, невзирая на чрезмерное возбуждение, с концами отступила, когда Саито переместилась чуть ниже всем телом его туловища, расположившись у его паха, досконально всё прочувствывая и сквозь материал его хакамы.       Оба не сдержали протяжного стона от действий Кирико. Запрокинув голову и блаженно прикрыв глаза, мечница произвольно подергалась на месте, вызвав этим самым у них двоих прерывистый вдох. Ладонь Кокусибо параллельно не нащупала косимаки под юбкой юкаты у женщины, что вполне логично. Всë-таки она столп, а носить излишне утягивающее бельё крайне проблематично для боя. Поэтому немудрено почему её выбор пал на мужские фундоси, чего по первому взгляду даже и не предскажешь по причине того, что Кирико весьма женственна не только внешне, но и в своих любых движениях, изречениях, чтобы носить что-то мужское. Слишком утончённа, слишком изящна, слишком хищна. Раньше почему-то в таком ключе он её не рассматривал.       Наряду с этим Саито продолжала активно елозить, потираясь иступленным местом о его возбуждённость. В некотором смысле Кокусибо стал из-за этого накаляться до предела, что та слишком его доводит.       Но тут, не успев он и предпринять что-то, как эта женщина учудила следующее.       Вспомнив об оставленном кунаи, Кирико задумчиво провела пальцем по лезвию. — Знаешь, милый Кокусибо… А у меня ведь с детства своеобразная чувствительность к боли. Помнится, был случай, когда я упала на вилы и даже не почувствовала ничего, когда один из наконечников застрял прямо здесь, — показала она на свой шрам на левом бедре. — Я так и зашла в дом, пока матушка в ужасе не указала мне на это. — И ты решила вспомнить об этом сейчас, полагая, что я не догадался об этом раньше? — с тяжёлым дыханием вырвались у того слова, за что поплатился ещё одним провокационным движением в области его паха. Кокусибо плотно сжал губы, перетерпев дразнящий жест.       Ничего не сказав в ответ, Кирико загадочно прищурилась. Поднеся лезвие к боку, ближе к животу, она сделала неспешный надрез. Опять же назло демону, чтобы поглумиться над ним. Уже в который раз опять отбросив оружие, теперь она принялась нежными касаниями размазывать алую жидкость на себе, начиная с живота, плавно переползая к груди, едва касаясь кончиками пальцев чувствительных сосков. — Хочешь меня?.. — маняще прикусила она свою нижнюю губу, не прекращая своего представления, иногда специально дотрагиваясь до мужчины.       Ладно. Тут Кокусибо с уверенностью перестал для себя отрицать с концами, что впечатлён до чёртиков. Он мог бы списать и предыдущие её махинации за что-то невообразимое и неожидаемое, но это… У него впервые не нашлось слов, чтобы хоть что-то сказать.       И пока она отвлекалась на себя, всячески ублажая его глаза подстать интимным представлением, как он перестал терпеть, подхватывая под бока, перекатил на бок, отныне её уложив на лопатки. Да точно так же, что доски под ними затрещали. И не дав ей и вякнуть, как впился в её уста жарким поцелуем.       Смыкаясь в поцелуе, женщина агрессивно начала царапать оголённую спину демона, чье кимоно на пару с дзюбаном практически с него слетело. Поддерживал их только пояс. И Кирико с такой силой царапала его кожу в порыве страсти, что не заметила, как всё дошло до крови, что стала скапливаться под её ногтями и скатываться мелкими капельками с него.       Но демона это лишь больше заводило. Своим стоном он дал понять ей, что она может продолжать в том же духе, пока он не возьмёт на себя следующую атаку.       Рванными поцелуями в перемешку с укусами Первая Луна неторопливо направился вниз, но остановился ровно в тех местах, где эта искусительница успела оставить свежую кровь. Кирико ахнула куда громче, словив дрожь вдоль позвоночника от поцелуев и покусываний на упругой мягкой груди. Рецепторы Кокусибо не смогли сравнить этот запах ни с чем, так как давно он знал, что каждый смертный пахнет по-своему. И от неё исходил в том числе индивидуальный аромат, который опьянял его и возбуждал с каждой секундой ещё сильнее.       Прижав голову демона к себе ещё ближе, впридачу всячески извиваясь под ним, её щиколотки сомкнулись за его поясницей, как бы ещё больше приглашая придвинуться. Для Саито потолок стал казаться немного расплывчатым, но остальные чувства обострились до предела, особенно, когда Кокусибо спустился ещё ниже, переходя покусываниями и поцелуями от чувствительных затвердевших сосков к пупку, где скопилось крови куда больше. Он вцепился в её бёдра своими когтями, как дикий шакал в свою добычу, создав небольшие ранки и новые кровоподтёки. И из-за того, что он спустился, её щиколотки, наоборот поднялись, переместившись медленно ему за плечи, а после на затылок.       Кирико — единственный столп и истребитель, который не носит привычную форму организации. И причина на сие решение у неё довольно… Странная. Уже как несколько лет. Кокусибо уже давно задался этим вопросом, от чего так, но напрямую никогда не интересовался. Но ткань юкаты значительно прочнее обычной, что означает — её изготавливали специально на заказ для боя. Обычный демон бы её не разорвал. Но и он не торопился этого делать, потому как нужно же ей будет в чём-то завтра покинуть постоялый двор. А издеваться подобным способом он не привык. Хотя зрелище было бы не забываемое, посмотрев бы он его, надо признать.       Вместо этого Первая Луна снял с неё пояс, подцепляя его зубами, что позволило обнажить женщину ещё сильнее. И фундоси, элемент нижнего белья, Кокусибо уже не пожалел, одним ловким движением разорвав его. Как она будет уже обходиться без этого — вопрос интересный, хотя и временный.       Плотно сжав челюсти, он наблюдал, как скоротечно поднимается и опускается её живот, по которому стекали капли пота и крови. Ненасытное зрелище. Давненько он не был с женщиной так близко. Да и хватка её ног за его плечами, можно повториться, прямо говорила о её физической силе. Вот только неожиданно она ослабла и вместо этого чужие руки схватили его за шею, притягивая к себе обратно. Жаждущие губы с новым нажимом вовлекли его в танец, а крепкие руки обхватили за подрагивающий мужской затылок.       Кирико жалобно простонала, прижавшись своими бёдрами к его паховой зоне. — Кокусибо~… Ах… — вырвалось у Саито совершенно случайно.       У мужчины приятно резануло слух от услышанного. Ещё никто так не произносил его имя… И это… Очаровательно.       Новые глубокие царапины на спине демона не заставили себя долго ждать. Её твёрдая хватка в мгновение ока переместилась к поясу мужчины, когда наверху не осталось дзюбана с кимоно. Еë не волновало, что будет, если об этом кто-нибудь разведает. Да и кто собственно может, когда они тут исключительно вдвоём? Кокусибо — не глупец. Сам понимает, что и его сторонники не отнесутся к происходящему с положительной точки зрения, а его господин и подавно, узнав, что вместо убийства столпа предпочёл провести с ней жаркую ночь. Но господин доверял ему. И Кокусибо был одним из немногих, в чью голову тот не проникал за чтением мыслей. Это к чему? Да к тому, что обоим стало впервые глубоко плевать, кто на чьей стороне баррикады находится.       Демон сам отступил ненадолго, чтобы снять с себя осточертевший пояс, с которым упорно возилась Кирико. Видите ли, довольно затруднительно одновременно целоваться, не успевая выхватывать в нужный момент определённые движения, и что-то вслепую нащупывать. Она с особым трепетом гладила его идеальный пресс, прощупывая мозолистыми пальчиками из-за суровых тренировок в юности, пока он продолжал то, за чем отвлёкся.       И воспользовавшись его занятостью, Саито приподнялась, касаясь кончиком носа его грудных мышц. Её затуманенный, опьяневший взгляд смог заставить вспыхнуть его всего изнутри. То, как она смотрела на него снизу вверх, с каким желанием и страстью, не позволяло думать трезво, как он привык. Его кадык агрессивно задергался, когда она прикоснулась языком к его прессу, мягко оглаживая его. Миллиметр за миллиметром она то поднималась выше к его груди, успевая и массировать бёдра своими похотливыми ладонями, то обратно опускаясь к его скачущим мышцам на животе. Но ниже опускаться давалось с трудом по причине того, что Кирико сама не была будучи маленького роста, а для японок подавно рост ста восьмидесяти двух сантиметров очень огромен. Но её в этом плане спасал Кокусибо, который всё же крупнее её.       Он так завороженно таращился на неё, тяжело выдыхая от её движений, что позабыл про пояс. Она даже будучи снизу ухитряется брать вверх. Особенно это проявилось в том, когда она ухватила его за бёдра посильнее, прижав его пах в упор к своей мягкой груди, чувствуя, как тот уже на грани.       Кокусибо это позабавило. — Понятно теперь от чего ты стала столпом. Целеустремлённости в тебе в самом деле хватает. Надо признать… Тебя я недооценил… — властно провёл он кистью по её волосам, оттягивая, то притягивая к себе.       А она ведь этому только рада. Её ладошки не прекращали массировать ему бёдра или переходить на поясницу, чтобы вдоволь поцарапать её, как он то любит. Но от хакамы оба всё же избавились, кое-как стащив этот элемент ткани с него, оставив Кокусибо отныне тоже полностью нагим. Практически. Оба позабыли в обоих случаях снять с себя разве что таби, но и до них дошла очередь. Человек и демон поспешно от них избавились, швыряя куда подальше, чтобы ничего им не помешало установить самый тесный телесный контакт.       Но было ещё чем заняться. Столп в который раз вцепилась в шею демона, но уже не просто руками, а зубами, принимаясь страстно исцеловывать и покусывать место около метки с нижней стороны правой щеки, перетекающей к шее. Держа по прежнему равновесие в положении сидя, она оставалась настойчивой. И Кокусибо шёл на контакт, подставляя ей свою шею для большего удобства. Его рука тем временем нащупала внутреннюю сторону её левого бедра, повелительно пройдясь по нему своими когтями. На ощупь он сразу понял, как та изнывает от желания, что естественная смазка обильно принялась стекать по её приятным ляшкам.       Оба повалились обратно на татами. Кирико продолжала исследовать шею своего господина на эту ночь, оставляя на сероватой коже багровые засосы. — Кстати… — сквозь силу проговорила мечница, вдыхая запах мужского тела, как можно близко располагаясь к нему. — Милый Кокусибо… Не подскажешь… Я ведь не стану демоном, если… Ах! — договорить ей не позволил вошедший палец прямо во влажное влагалище. Женщина сладострастно дёрнулась к нему на встречу, даже с первых секунд не поняв, когда тот успел. — Я тебя внимательно слушаю. Ты, кажется, не договорила, — маневрируя средним пальцем внутри её жаркого до безумия лона, он посчитал, что та вряд ли воспримет по душе его длинные ногти в таком чувствительном месте. А настроение ему не позволяет издеваться да и вдобавок в такой момент, поэтому ловким движением его когти стали короче и менее острее, чтобы вместо боли было лишь приятно.       Ему понравилось, как злобно она зыркнула на него. То есть теперь он глумится над ней таким образом? Вот так ирония.       Он выжидающе следил, как меняется её выражение лица, как она смыкает дрожащие ноги, чтобы он не убрал своей руки. Как подрагивают её ресницы и как из губ вылетают настолько соблазнительные тихие стоны, ласкающие его слух. — Ну же? Договаривай. Я слушаю. — Ну ты и заср!.. Ах! — ещё один введённый палец заставил её замолкнуть. А Кокусибо с удовольствием всё это оценил.       Демон удовлетворённо прищурился всеми шестью глазами, прямо наслаждаясь реакцией женщиной под ним. — Странно… Ты была куда разговорчивее пару минут назад. Так что же сейчас изменилось? Боевой дух иссяк?       «Острить удумал?! Причём так в открытую?!», — пролетело в мыслях у Саито. — «Вот ведь паршивец! Но, чëрт тебя дери, горячий паршивец!».       С любой попытки произнести хотя бы слово Кирико тщетно терпела неудачу. Что неудивительно. Если она смогла найти его слабое место, то и он сможет. Точнее, уже смог.       Стоны стали на порядок громче, что Кирико старалась пресекать, дабы не привлечь внимание других постояльцев из соседних комнат. Но, чëрт возьми, как же это было тяжело. Казалось, что сложнее перед ней задачи за всю жизнь не стояло, как эта. И если бы она и надумала с кем-то этим поделиться, никто бы в жизни не поверил.       А вот Кокусибо всё ждал её вопроса, продолжая охотно маневрировать своими двумя пальцами внутри мокрого влагалища женщины. И строил из себя такое выражение лица, что для него якобы не объяснимо почему Саито не продолжила, несмотря на то, что он понял суть её вопроса, который она недоговорила. Тогда он стал двигаться назло медленнее, когда удостоверился, что та не спешит пробовать снова его озвучить.       Надо было видеть какая складочка образовалась над её бровями от негодования. — Ты ведь… Ах~… Специально, да?.. — схватила за затылок она его. — Ты сама проигнорировала меня. Сама не закончила свою мысль, — из-за хватки лицо демона приблизилось к лицу женщины ещё ближе. Кирико целенаправленно глядела в ту его пару глаз, где располагались иероглифы с его рангом и номером среди Дюжины Бесовских Лун. Она так привыкла к этому, что её вовсе не смущал этот аспект в его физиологическом плане. Более того, она внутри себя считала, что ему даже так больше идёт. Что это его делает ещё более сексуальным на фоне остальных.       Она угрюмо шикнула, что Кокусибо встретил с особой ухмылкой. — Я… Я говорю, что… — хоть он и замедлился в своей ласке, приятнее от этого менее не стало. — …что ты… Редкостный сукин сын… Кокусибо… — Даже так? — на его губах образовалась еле заметная полуулыбка. Ему очень польстило, что в таком положении она хоть и дерзит, но тем не менее продолжает подчиняться и оставаться в его власти. Она способна доминировать, но, когда сама так подчиняется, становится ещё более горячей.       Он наклонился к её шее вновь, впиваясь в неё зубами, спровоцировав на стон чуть громче. Но, впрочем, есть что-то в её крови такое притягательное. И дело далеко не в саке.       Попивая медленными движениями её крови, мужчина не переставал её всячески ублажать. — Станешь ли ты демоном, если случайно перестараешься? — на удивление смилостивился он, подкрадываясь языком к еë покрасневшему ушку. — Это ведь ты хотела спросить? — по его крепкой спине женские ногти всё ещё хаотично оставляли глубокие царапины, что не могло не радовать. — Если честно, то не могу сказать наверняка. Прежде не экспериментировал подобным образом. Но на твоём месте я бы не рисковал.       Кирико утащила его в более агрессивный поцелуй сразу как получила ответ на свой вопрос, пока Кокусибо в свой черёд не ввел третий палец, а именно указательный, чем вызвал ещё более скулящий стон. Но и сам не смог устоять, когда Саито перетащила свои руки пониже, дойдя со спины, а после обогнула до низа живота. Всё тело Первой Луны и до этого напоминало камень по твёрдости, но с началом этого интимного акта, Кирико и подумать не могла, что можно быть ещё более… Твёрдым? Да уж, звучит, довольно… Пошло. По крайней мере, ей так кажется.       Не выпуская из своих цепких губ этого чёрта, теперь она приступила массировать поступательными движениями его член, очертив головку сильно возбуждённого полового органа, наконец, добравшись до него. А что? Не только ей же мучиться.       Прокрутив в голове одну мысль, Кирико продолжала удовлетворённо хныкать под трением чужих грубых пальцев, но вместе с этим у неё неожиданно вырвался смешок прямо-таки в уста демона. — Что смешного?.. М-м… — Кокусибо эта реакция отвлекла от поцелуя. Он и сам уже сдавленно мычал благодаря ей, которая, не стесняясь ответно ублажала его ответной мастурбацией.       Вдруг она толкнула его в плечи, вернув в положение лёжа на спине, а сама присела к нему на разгоряченный пресс. Кокусибо впечатлился. — Да так… Задумалась на мгновение кое о чем. Скажи по секрету, я первая женщина, которая добровольно предлагает себя, зная твой небольшой секрет? — закусив нижнюю губу, мечница провела пальчиком по накаченной груди война. — Это ведь… Так забавно, не находишь? Лично для меня... Этот опыт кажется весьма интересным.       Ногти Кокусибо приняли прежний размер и остроту. Он жадно цапнул её своими когтями за бёдра, которые тоже стали подобно кремнию от сильного напряжения. Пусть даже он опять снизу, восседающее зрелище перед ним до жути радовало его глаза. В частности сама Кирико.       Вместо словесной реакции на нём засияла коварная полуулыбка. Приняв это за привычный ответ, Кирико перекатилась по животу мужчины, размазав тем самым приличное количество естественной смазки по кубикам пресса. И приподнявшись на коленях, что опирались с обеих сторон по бокам от Кокусибо, Саито, не отнимая пристального взгляда, просияла в улыбке.       Мужчина изначально предположил, что эта женщина намеревается делать, но, к своему удивлению, ошибся. Вместо того, о чëм они оба так сильно жаждят, она слезла, остановившись на поцарапанных коленках по боку от него. Склонившись к его животу, мечница сделала несколько круговых движений языком вокруг пупка, царапая при этом одной рукой его грудь, дотягиваясь насколько могла.       Кокусибо сглотнул, любуясь этим, не смея её прерывать. Саито спустилась пониже, подобравшись к его лобку. Вторая ладонь обхватила возбуждённый твёрдый член, а губы, подхватив нарастающий темп, прошлись снизу вверх вдоль всей длины до самый головки. Демон на сие действа гортанно промычал, отбросив голову, обнажая сильнее шею со своей меткой.       Таких чувств он не испытывал о-очень давно. Настолько, что уже смог позабыть какого это. Отчётливо ощущая, как горячий язык играется в его паховой области, не жалея сил, Кокусибо до скрежета сжал свои зубы, полностью наслаждаясь процессом.       Приподняв голову, в полумраке он видел обнажённый согнутый силуэт Кирико, которая с каждым разом становилась всё быстрее в своих движениях. Кажется, ей это нравится самой ещё как. Ухватив её за бедро, он ухитрился дотянуться до неë. Первая Луна смог развернуть её к себе спиной, не помешав при этом её делу. С нажимом погладив её мягкие ягодицы, что открылись перед ним, он рыкнул, почувствовав, как женщина обхватила губами его основание, заглатывая поглубже.       Шлëпнув её по пышной ягодице, он получил с её стороны слабый писк. На коже образовалось красное пятно от удара. Он шлëпнул её ещё несколько раз, попутно перебросив одну из ног через себя, чтобы она присела над ним.       Кирико так громко выдохнула, когда ощутила чужой язык у себя в уязвимом месте, что на секунду прикрыла рот, ибо это прозвучало уж слишком громко. Но получаемый экстаз никак не повлиял на её занятость. Принимая подаренную ласку, как данное, столп вернулась к ублажению мужчины своим ртом, пытаясь что есть сил доставить то удовольствие, которое хотела. Играясь с его членом всё активнее, она приняла это как должное.       И между ними возникло самое что ни на есть настоящее соревнование.       Кокусибо крепко обхватывал Кирико за её нижнюю часть тела, мастерски и грациозно проводя своим языком по всему намокшему влагалищу, переходя частенько к чувствительному набухшему клитору, что провоцировало такую дрожь в её теле, что не могло не вызывать смеха. Он рассчитывал всеми фибрами, что первой сдастся именно она. Но и ему самому приходилось нелегко, потому как её дурманящие ласки были слишком напористыми и страстными, чтобы их игнорировать. Он хоть и не может видеть всё напрямую что да как та с ним вытворяет, но каждое касание было гиперчувствительным... Она сама чертовка. Что ни на есть настоящая.       Кирико в самом деле побоялась проиграть, так как начала остро чувствовать, что она близка к концу. И вот даже не знала, как поступить. С одной стороны ей сильно этого хотелось. Но вот с другой, ей нужно будет уступить первый раунд и отдать победу ему?       Да чëрт с ним! Плевать! Пусть забирает!       И приняв сидячее положение, Кирико полностью присела на чужое лицо, чтобы точка напора усилилась. Такое она не забудет уж наверняка.       Массировав сексуально свою грудь одной рукой, не отступая также от своего дела второй свободной, Саито не оставила своей работы по мастурбации для мужчины.       Кокусибо же сразу догадался, что та уступает ему, когда она поменяла положение. Если бы он мог, то победно бы хмыкнул. Но он ещё не закончил. А он привык доводить любое дело до конца, прежде чем праздновать успех.       Кирико скуляще стала подставлять бёдра на встречу, задействовав их в ритм движения его языка. — Кококусибо… Сан… Ах~… Пожалуйста… Прошу… Тебя… Я… Н… Хо… Чу…       Надо же. Он не ослышался? Она сама его просит? В самом деле? Много, однако, сюрпризов она смогла ему предоставить за сегодня...       От своей щедрости на сегодня он сам готов изумляться, но раз они затеяли схватку, нужно идти до конца. И он всеми руками и ногами за.       Подождав ещё немного, меньше минуты, Кирико получила что хотела. Она бурно кончила, прикусив себе руку до крови, пока зажимала рот. И этого она сразу не обнаружила, не ощутив бы она привкус крови во рту. Её ноги тряслись под ним, впрочем, как и всё тело. Но шлепок по заднице смог её пробудить. — Молодец, — единственное, что проговорил демон, облизываясь. И ещё раз ударил, но уже посильнее, оставив синий след на нежной коже. Кирико была и не против такому раскладу, со стоном приняв этот псевдо удар.       Небрежно слезая с Кокусибо, женщина быстро развернулась к лицу демона, чтобы вновь его поцеловать. Вся нижняя часть его лица была испачкана в её смазке. После оргазма её осталось ещё больше. И во время их грязного, пошлого поцелуя, она смогла, так скажем, попробовать себя на вкус, облизывая и посасывая, то его губы, то язык. — А ты неплох… Весьма неплох, — на выдохе прошептала она ему в открытые смоченные уже разными жидкостями губы. — Вижу, не только хорош в боевых искусствах. Оставить тебя неудовлетворённым будет верхом кощунства. Ты заслужил награду, мой милый Кокусибо-сан.       На секунду Кокусибо показалось, что он не прощупал того ликования от победы, как раньше. Вроде бы он должен был выйти победителем, но ощущения ровно противоположные. Словно это она выиграла, а не он. — Прости за мою дерзость. Понимаю, что ты привык властвовать, но я всё же предпочитаю быть сверху.       До этого он и сам прекрасно дошёл по её поступкам ранее. Остаётся лишь один вопрос — а это плохо? Для него в частности?       Слизав что мог со своего лица, Кокусибо с диким огнём в глазах проследил, как женщина вернулась на излюбленную позицию, которую для себя уже приметила — его живот. И не допуская прелюдий как прежде, Саито подставила каменную головку от его органа к своему мокрому влагалищу. — Так сразу жаждешь продолжения, смертница? — прикусил он губы до крови, уже изнемогая от нетерпения, чтобы она, наконец, позволила ему войти в неё. — К твоему сведению, я одна из самых выносливых среди своих. Будь так добр, не недооценивай меня. Если я тебе уступила, это ещё ничего не значит. И к тому же... Мне этого мало. Но ты ведь и сам должен был это понять, мой милый.       За весь относительно долгий период, что они знакомы, Кирико впервые узрела, как тот так широко ухмыляется. Подобно зверю. Обычно он так сдержан, но, кажется, её ответ ему особо пришёлся по нраву.       Войдя на пару сантиметров в её тугое лоно, оба отрывисто сбились в своём дыхании, что звучит даже забавно. У обоих отобразились отчётливые желваки на челюстях. Прикусив язык, Кирико смогла дойти до конца, насадившись на всю длину крепкого и значительно толстого члена. Оба сдержались, чтобы не закончить прямо сейчас. Вот так просто второй раз подряд для неё. Уж слишком ей было хорошо. Кокусибо и без того долго к этому шёл и терпел, а вот в случае с Кирико её вожделение к ней слишком быстро возвратилось. Она ведь не шутила про выносливость.       Начав по-тихоньку двигаться на нём, ловля затуманенный ориентир демона на себе, Кирико вспомнила те приятные ощущения, когда провела ночь с мужчиной последний раз. Это было не так давно в сравнении с Кокусибо, учитывая его долгую жизнь, но тем не менее, само нахлынувшее чувство окунуло её в этот экстаз с головой.       Быстро привыкнув к размеру, она начала очень медленно двигаться. Так мучительно, так сладко, что Первая Луна уже не мог сдерживаться, идя на перекор своим принципам. Схватив её за одну грудь, которая так завлекательно тряслась согласно её движениям, он с особым восхищением наблюдал, как она двигается на нём. Как ей было хорошо. Как она с упоением закатывает глаза и отбрасывает голову, не желая, чтобы этот акт заканчивался. Такого он давно не лицезрел.       Выражение лица демона заслуживало особого внимания. Он глянул, где они соединялись друг с другом, из-за чего в его взгляде промелькнуло безумие зверя. Он никогда не думал, что может происходить что-то настолько редкостно мучительное. — И это я демон?.. — совсем осипшим голосом прошипел он, сильнее ухватив ту за грудь, растирая набухший сосок. — Ты слишком любишь изводить… Мх! ~       Похоже, он прав. Иначе бы она не наказала его более резким сдвигом. — А ты… Ах~… Такой обаяшка, когда… Ах… Становишься… М-м-м… Более разговор… Чи… Вым… Я ведь… АХ! Это… Уже… Говорила?.. Мх-м… Это... Ах... Чертовски возбуждает!..       Кокусибо стал резче подставлять свои бёдра, чтобы ускорить темп. Потные пошлые шлепки становились громче, как и сопутствующие стоны, которые особенно Кирико с трудом удавалось сдержать. Она буквально начала скакать на нём. Всё мощнее и мощнее.       Эта гармония, это единство, наполняющие её всю без остатка… Никогда прежде женщина не чувствовала себя столь хорошо, как сейчас. Ни один из предыдущих мужчин по неизвестным для неё самой причинам не мог сравниться с ним. Эта страсть и желание, охватившие её рассудок, принадлежали только ему. Она хотела его. Возможно, даже ещё раньше. Просто сама того не признавала. Да, это аморально. Да, это неправильно. Но Кирико, наконец, что-то выбрала для себя, для своей жизни. То, к чему она неосознанно стремилась не в угоду кому-то, а ради себя. И пусть она будет жалеть позднее, пусть будет ненавидеть себя и весь этот бренный мир, который подтолкнул её к этому сладкому греху… Она свой выбор уже сделала. И сейчас вдоволь наслаждается мужчиной, лежащим под ней, принимая его в себя всего без остатка.       Осклабившись, мужчина снова её отшлепал, но на сей несколько раз подряд. Кажется, ей это по душе, как он подметил, что ожидаемо. Она сама ведь заявила, что у неё особое, так называемое, «понятие боли». — Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали?.. — пробудил свое животное начало демона, которое ему от природы присуще. На это замечание она в действительности принялась постанывать потише, с трудом контролируя себя. Она такая... Уязвимая, чего прежде с ней не было. Обычно она такая гордая. И это ему по нраву. — Умница… — по-собственнически погладил он её ногу. — Продолжай... Мхм!.. Да, вот так...       Кокусибо привык брать от жизни всё, к чему только ляжет его проклятая душа. И чаще всего брать без какого-либо разрешения и позволения. Но тут ему вручили то самое позволение. Он мог отказаться от него, отринуть как ненужный хлам, но не стал. Соблазн бал слишком велик. Даже для него. Он бы соврал, сказав бы, что нынешняя обстановка не сулит ему того блаженства, что нельзя описать словами. Казалось, что сами Боги смилостивились над ним и снизослали этот лакомый кусочек, которого он, собственно, и не желал, но всё же оставался таким же манящим, приковывающим к себе, от которого его мужская натура ни при каких условиях бы не смогла отказаться. Кто знает, может, дело в партнёре, а может и нет. Однако же, как бы то ни было, для падшего самуря эта сладострастная истома казалась чем-то несуществующим. Словно это его потаённые греховные грёзы, что засели так глубоко, и которых он так опасался. И вот... Они сейчас перед ним. Так сладко стонут и в открытую зявляют, что хотят его... Кажется, он ни разу не слышал подобного за все долгие столетия.       Он всё острее чувствовал, что приближается к концу. Но отчаянно терпел, чтобы продлить подольше эту нахлынувшую страсть. Но Кирико стала дёргаться и извиваться, подобно змее, ещё быстрее на нём. Дошло до того, что она свалилась на него, прижавшись к его качающемуся кадыку своим ртом, опаляя его мертвенно-серую кожу горячим дыханием. Его цепкие жилистые руки прижали женщину за плотные ягодицы ещё ближе к себе, параллельно толкаясь в неë с непостижимым голодом ещё жаднее. Рвано. Грязно. С постыдным хлюпаньем от её смазки. А внутри неё стало так тесно, что он напрочь стал забывать о контроле дыхания. Он начисто потерял контроль над своим разумом. Но он воин. Так нельзя. Так не положено. Его потребности не должны стоять выше долга.       Вот только уже после драки махать кулаками поздно, когда счастливый конец так близок… — Да!.. ДА!.. АХ! ~… Порадуй ме… Ня… Мой… Милый… Я хочу этого!.. Да… Мо… Лю… тебя… А-АХ!.. ДА! Да! Пожалуйста!.. — ещё яростнее задергалась она, вдыхая мужской аромат и подбираясь цепкими зубами к его угловатой сжатой челюсти.       Она так просила его. Так сильно не только на словах, но и на действиях, что будь он на данный момент в трезвом уме счёл бы её сумасшедшей, что вполне подходит её персоне. Он ведь... И раньше придерживался этого мнения. Но похоже и сам уже успел сойти с ума из-за общения с ней.       Прикусив язык, Кокусибо напряг все мышцы в теле, а затем обильно закончил, испустив продолжительный выдох, пока его пассия ещё продолжала двигаться на нём, дожидаясь собственного конца. Но и она долго не стала затягивать. Сразу как внутри неё растеклось тёплое мужское семя, мечницу пробил сладкий трепет и настолько сильный оргазм, что её всю затрясло. Мужская плоть сама не могла угомониться в её нутре, насытиться им, чтобы так быстро всё завершить.       Что же до беременности, то тут и говорить нечего, ибо это невозможно в природе с участием демона. Она не волновалась на этот счёт. Ей было глубоко плевать.       Парочка принялась яростно исцеловывать друг друга, прикинув одновременно, что не планируют оставаться на достигнутом. В конце концов, времени и сил у них ещё было в избытке. И достигнутый общими силами этот долгожданный пик не сможет помешать. — На сей раз ты проиграл, — прикусила женщина нижнюю губу своего партнёра с ехидным выражением лица, малость оттянув её на себя.       Кокусибо всё ещё отходил от бурного оргазма, смотря на ту, теребя её ягодицы, так и не отпустив их, сжимая. Давно его так ничто не изматывало. В приятном смысле. — На то была причина, — твёрдо отчеканил он, оставив новый шлепок по чужой заднице. — Ты и сама прекрасно это знаешь. — Не оправдывайся. Просто кто-то не умеет признавать поражение. Но… — откинув волосы на одну сторону, чтобы они не лезли демону под ней в его глаза, Саито заговорщически поводила пальцем от кончика носа до метки на шее у мужчины. — ...если ты, конечно, не готов с этим мириться, то я, пожалуй, готова дать тебе ещё шанс отыграться...       Как ей это удаётся — уже вопрос иного характера. А сейчас ему и размышлять долго не пришлось. Он и сам изначально в планах не имел останавливаться. Он итак дал себе слабину. Слишком открылся. Слишком заигрался. Отступать уже не было смысла. Да и тело не переставало желать эту женщину, отзываясь в болезненной истоме внизу живота, ибо Кирико не удосужилась слезть с него, когда был шанс.       И таким образом, человек с демоном провели несколько раундов. И будь у них больше времени, кто знает, возможно, они бы успели ещё. Никто из них предвидеть не мог, что оба окажутся настолько ненасытными. Если для Кокусибо это всё равно что сдаться перед волей своих собственных потребностей, то для Саито, напротив, новое обретение. Ведь чувствовать себя настолько желанной, да ещё и перед самим исчадием ночи, для неё было поводом для гордости.       Кирико добровольно дала волю на позу на коленях. Такой в практике у неё ещё не было, и интерес к ней возник также неожиданно, как и сама инициатива этого. Она была не прочь ещё раз поддаться, взять на себя роль ведомой. Но последний раз. Ему так это только на радость пошло. Вернув в этот момент свою страсть к властвованию, Первая Луна охотно уместился сзади, пока женщина не встала перед ним на колени, не согнувшись в локтях, а потом вовсе умышленно перестала поддерживать себя, чтобы удобнее было подставлять изящные бёдра. Так и легла она грудью на татами, отчаянно испуская стоны в пол. — М-мх… Ах~... Хорошая девочка… Мх~...— продолжал двигаться в ней Кокусибо, сам уже не владея, что говорит, проникая меж её мокрых узких складок своим членом и отбрасывая голову от снизошедшего наслаждения от каждого сдвига.       Для неё подобные изречения казались чем-то необычным для этого демона. Помнится, он говорил так односложно на первых парах, делал вид, что всё в этой жизни ему чуждо и неинтересно, кроме как того, что касалось иерархии демонов, воинского долга и полного покорения своему господину. А теперь он произносит такое… Обворожительное зрелище.       Кирико бы с радостью прокомментировала этот аспект, но нужно было дышать. Дышать и только дышать, чтобы не привлечь внимание своими стонами весь двор. К слову, с такого положения демону удалось лучше рассмотреть обилие шрамов располагавшихся преимущественно на спине. Проведя по ним своими когтями, Кокусибо ускорился, но и та сама на встречу поддавалась синхронно его движениям, подставляясь со всем нескончаемым желанием к его возбуждённой плоти.       Стекающей смазки по её увесистым ногам и нижней части живота было предостаточно, чтобы позволить проникать в неё куда ловчее и быстрее с каждым разом, с каждым толчком, соединившись с ней до предела. Мечницу будто охватил сон. Такой прекрасный сон, из которого не было нужды возвращаться в реальность. Каждая вспышка, что она постигала с ним, побуждала и требовала его самого ещё больше. Целиком. Без остатка. Ещё сильнее. Ещё жарче. Ещё страстнее. Чтобы был только он. Чтобы это неизведанное чудо оставалось рядом, продолжая дарить те эмоции, что не давалось остальным.       Стало так влажно, а толчки столь яростными, что периодически мужчина случайно выскакивал из женского скользкого лона, на что женщина скуляще отзывалась всякий раз, подставляя ягодицы к нему в упор. — Нет! Прошу, верни обратно… М-м-м… Я хочу ещё!.. Пожалуйста… Умоляю… Только не останавливайся… Продолжай, мой Кокусибо-сан… Ах~… Я почти уже…       На её просьбы Кокусибо отзывался положительно. Она так молила, что просто невозможно было отказать, особенно в самый разгар… А то как она его звала… Заслуживало отдельного внимания. Демон был готов заканчивать только от одних её звуков, одних только настолько похабных речей. Он с рыком входил в неё обратно, ловля её стоны, что становились с разом всё громче.       Эта особа умеет действительно удивлять — думал он. Ей всё было мало. Обычная женщина вряд ли бы столько выдержала, а ей всё ни почем. Их схватка и правда становилась всё грязнее и жёстче, так вдобавок она ещё подливала масло в огонь, нащупывая пальчиками свою ноющую, истекающую смазкой киску, чтобы приласкать точку соприкосновения с членом. От того Кокусибо ещё сильнее терял голову, не готовый так просто уступать.       Кирико была скромницей, будучи ещё юной девой, но времена изменились. Она стала старше, стала опытнее, как в бою, так и в бытовых ситуациях. Она не видела ничего такого ужасного, чтобы иногда просто отдаться своим утехам в угоду своему наслаждению. И те пошлые, грязные изречения, что вылетали из её исцелованных до крови губ, когда она молила его о новом оргазме, вовсе её не напрягали. Ей самой было важно, чтобы он слышал, как она стремится к этому, с каким огнём в глазах, как ни к чему другому.       А тот в свой черёд сам имел порой излишне честный, порой до доходящий до грубости характер. И сам Первая Высшая Луна, второй по силе демон во всём мире, ценил честность в других. Будь то в людях, будь то в себе подобных. И в Кирико это было. Ещё с момента их встречи она ничего не скрывала от него, говорила всё как есть даже то, чего не следовало. Местами он находил это безрассудным и чрезвычайно глупым, но… Её честность чем-то цепляла. Она не боится смерти, не боится осуждения, не боится того, чего нормально бояться обычному смертному. Как и здесь, она не страшится своих настоящих чувств, говоря всё напрямую без утайки. Обычно женщин учат скромности, чуткости, кроткости. Так было и в его время. Во времена, когда правили мужчины. Но в случае Саито видно, что росла она среди мужчин: среди дюжины братьев и деспотичного отца. И всë-таки… Несмотря ни на что, она смогла стать женщиной. Хитрой, грациозной, страстной, но малость запутавшейся в этой жизни.       Кокусибо как-то даже призадумался на одно мгновение, вспомнив, что её красота, её ум, её шарм, её боевой потенциал не продлятся так долго. Рано или поздно она постареет, если так вовсе доживёт до преклонного возраста. Получив или метку, или зачахнув когда-нибудь на поле боя, или не подхватив какую-нибудь болячку рано или поздно — в любом случае исход всегда один. Это смерть. В конце концов, для него вся её жизнь это пустой звук, не больше чем мгновение в пустоте, а она ведь уже в шаге от неизбежного. Ведь Кокусибо только и стал тем, кем он является поныне, ради того, чтобы только не сгинуть в забвении, чтобы не утратить всё то, чего он добился при жизни будучи человеком. Как так можно легко от этого отказаться, не успев столько всего познать, не равзвившись до того совершенства, которое можешь постичь? Как можно не бояться смерти, когда ты так беззащитен перед собственной судьбой? Почему?.. Почему люди такие? Им ведь так мало времени даётся на всё про всё… А они ещё и умудряются умирать со счастливыми лицами, глядя прямо в лик поджидающей их у порога смерти…

      «—Почему тебя это не пугает? В чëм пичина такой самоотверженности?».

      «—Хм, наверное, потому что в мире есть вещи пострашнее смерти, дорогой Кокусибо».

      Завершить своё дело парочка решила лишь спустя несколько часов. Кирико лежала на татами, прикрытая своей одеждой, вся в поту и крови, восстанавливая дыхание. Между ног у неё всё было липко из-за предоставленного в нехилом количестве мужского семени. И то, можно сказать, сил при ней ещё было предостаточно. Виной всему послужила иная причина. Так, гляди, они бы и успели ещё несколько раз.       Её прищуренный и довольный взор следил за тем, как Кокусибо собирается, надевая на себя всё свои вещи обратно. — Скоро рассвет. Тебе бы пора уже идти, — подползла она совсем ненамного, целуя того между лопаток, поглаживая место поцелуя своей тёплой щекой. — Дел, наверняка, не в проворот, да? — щекочаще пролепетала ему в спину, по-прежнему испытывая наслаждение от контакта с его кожей, издающий уже родной аромат, который хотелось вдыхать вечно. — Я бы раньше ушёл, — встал тот на ноги, чтобы надеть свою хакаму. — А я тебя и не держала. Ты сам остался. — Отрицать не стану, — провёл рукой он по своей шее, где Саито оставила немалую дюжину фиолетовых засосов. С его регенерацией он бы мог с лёгкостью от них избавиться, чего не стал. Кирико это сразу заметила, но акцентировать внимание на этом не стала, чтобы ненароком так не подбить его к этому.       Его спина так вовсе осталась вся исцарапана, словно над этим потрудился демон, а не человек. Раны так глубоки, что оставили густые засохшие дорожки крови. Но эта боль так сладко отзывалась, что и с этим мужчина решил подзятянуть и не применять регенерацию. До поры до времени. — Что ж, тогда удачи. Добавлю лишь то, что для демона ты неплохо справился. Я… Осталась крайне довольна.       Кокусибо еле заметно хмыкнул, снова вернув своё беспристрастное выражение лица. — Ты тоже. Для человека, — набросил он на свои широкие плечи свой белый тонкий дзюбан. — Значит ли это, что у нас ничья? — легла на бок женщина, подставив под голову руку. Она всё также оставалось соблазнительно прекрасной. — Согласен на такой исход? — Я сбился со счета, потому не могу судить. Сейчас и не вспомню. — Тем более. У тебя не осталось тогда ничего, чем бы ты мог возразить. Следовательно, вывод один.       Кокусибо продолжил молча одеваться. Но его молчание столп не расценила за что-то неуважительное. Ей было понятно, что он попусту вернулся в то привычное своё состояние. Это на него похоже. Да скорее всего он, возможно, жалеет о том, что между ними случилось. Но это уже следующий вопрос, который, по всей видимости, так и останется без ответа. Гадать она не станет.       Когда Первая Луна собрался было уже уходить, прихватив с собой свою катану, которая всё это время стояла в другом конце комнаты, он на секунду замешкался, остановившись у открытых нараспашку сëдзи, ведущим на балкончик. — Тут осталась твоя кровь, — произнёс он, стоя к ней спиной, величественно возвышаясь в этой комнате. — Лучше бы тебе придумать, как оправдаться перед хозяевами.       Саито огляделась. И с неким унынием обнаружила, что тот не соврал. И мало того, что немало алых пятен разбрызгано по всей комнате, так они ещё умудрились перевернуть поднос с её едой, которую она заказала вместе с бутылкой оставшимся саке.       Надо же, а она ведь и забыла про всё это. И когда они только успели? — Чëрт… А ведь правда. Оставлять это так нельзя. — Это была твоя инициатива. — Справедливо. Тут уж и не поспоришь. Спасибо, что напомнил.       Казалось бы, что прощальная беседа исчерпана и на этом всё, но Кокусибо по-прежнему не уходил, пока не заговорил вновь: — И да, Кирико, сделай одолжение, — спокойно и серьёзно отчеканил тот, не оборачиваясь. Женщина же больше изумилась, что тот назвал её по имени, что так редко случается. — Соберись с духом. Не трать свой потенциал понапрасну. У тебя… Неплохо получается сражаться.       Он явно намекнул на её суицидальные мысли, которые преследовали женщину на протяжении долгих лет. От таких слов игривая улыбка вдруг с её щёк медленно спала, а на смену ступил лёгкий ступор.       Больше он ничего не сказал. Одним рывком он выпрыгнул из окна и умчался так быстро, что сдалось впечатление будто испарился в воздухе. Как раз в тот самый момент, когда небо заметно стало светлее.       Прикрывшись своей юкатой второпях, она подбежала к перилам балкончика, понимая наверняка, что тот уже далеко, но всё равно сделала это.       Впервые за много лет ей стало по истине хорошо и легко. Словно весь скопившийся душевный груз покинул её именно в эту ночь. Она вдруг поняла, что не хочет так скоро уходить из жизни, и что Кокусибо прав. Она ещё слишком мало повидала сюрпризов за свою жизнь, чтобы так просто уходить из неё.       Встретила она прекрасный рассвет с широкой улыбкой, а после зашла обратно внутрь, чтобы поспать хотя бы до обеда. У неё уже появилась идея в качестве отговорки перед хозяйкой за кровь в помещении. Но об этом она будет беспокоиться как только проснётся.