Седьмое небо

      Она сидела в прокуренной комнате, снова обливаясь слезами. Как сделать так, чтобы сердце не болело? Как отключить чувства? Эти вопросы крутились в голове каждый раз после их ссоры. Он всячески доводил её, испытывая нервы на прочность.

      — Может быть, хватит мучить меня?       — Нет, ты заслужила это.       — Прошу, отпусти меня.

      Мокрые и покрасневшие щеки обдает прохладным осенним ветром, обнадеживающим на то, что она в один прекрасный день превратится в пыль, полетит так же легко по городу, где-нибудь осядет, забывая об огромном эмоциональном грузе на ее плечах.

      — Никогда.

      Очередная сигарета. Вдох. Горло жжет от количества выкуренных никотиновых палочек, но ей плевать, если она умрет от рака горла — это будет для нее освобождением. Как долго она в его плену? Уже сбилась со счета и позабыла, когда последний раз видела его улыбку или смех. Сейчас он всегда угрюмый, резкий, раздраженный. Ей больно смотреть на то, как он терзает себя бессонными ночами, работая. Было больно. В действительности ей хочется лишь сбежать от него как можно дальше. Забыть о его существовании и об их потерявших всякую надежду на реабилитацию отношениях.

      — Я больше не могу так, Юнги.       — Меня не волнует. Предательница.

      Глупый слух был способен разбить, растерзать на мелкие кусочки всё доверие, построенное за долгие годы. Почему неверной оказалась именно она? Хотелось выть, когда Мин впервые взглянул на Йунг растерянно и презрительно. Он не верил, но слух подтверждался из раза в раз, из уст в уста. Девушка умоляла поверить ей, но у Юнги были доказательства, которые были явной ложью для Йунг, но не для него. Девушка на бедрах какого-то парня была изумительно похожа на Чхве, так страстно целующаяся с ним и будто призывающая к чему-то дальнейшему, ерзала на нем.

      — Если ты мне не веришь, то почему все еще держишь рядом с собой? Избавь нас обоих от этого, — она просила из раза в раз.       — Я не хочу, чтобы ты так просто отделалась от меня. Тебе положено теперь страдать до конца своей жизни, не получая любви взамен.

      Он был груб, холоден, но нет. Он любил её всем своим почерствевшем сердцем, поэтому не хотел отпускать. Его резкие действия по отношению к любимой всякий раз били под дых, заставляя легкие страдать из-за недостатка кислорода, сердце разрывалось, а все внутренности хотелось тут же выплюнуть, чтобы не чувствовать как они скручиваются от тревоги за его любимую.       Юнги не мог себе позволить простить Йунг, но и отпустить чувства к ней он не мог, так же трепетно даруя ей свое сердце. Она больше не видела его нежных ласк и не слышала приятных слов, но Мин в своей голове вырисовывал картинки их прежних чувственных отношений.

      — Поверь мне. Хоть раз.       — Ты потеряла мое доверие, когда решилась на измену.       — Это была не я!       — Фото и видео с твоей полураздетой задницей по всему интернету, Йунг.

      Он бесстрастно смотрел на нее, одаривая очередной порцией презрения. А сердце в этот момент щемило от ее снова полившихся слез. Ему тоже больно. Он хочет поверить, хочет прижать к себе, успокоить и примкнуть губами к ее светлой макушке, вдыхая родной аромат мандарина. Не может, потому что видео в его телефоне в альбоме вместе с теми позорными фото, на которых она так искусно выгибается, видимо, получая удовольствие.

      — Юнги.       — Что?       — Почему ты не позволишь мне закончить всё это?       — Заткнись!

      После каждой сигареты и нескольких бутылок соджу в ванной или в спальне, когда Мина не было дома, она чувствовала еще большую тяжесть в груди. Ей хотелось избавиться от себя, чтобы больше не страдать самой и не доставлять дискомфорт Мину, но он каждый раз бил по губам за эти озвученные мысли. Разве он не понимал, что ей плохо?       А ему-то как хуёво. Он бы с радостью сиганул с моста, задержав дыхание, в реку и пошел ко дну.

***

      Йунг лежит, свернувшись калачиком, на их мягкой двуспальной кровати. Она тихо посапывает, мило подперев обеими руками щеку. Одеяло сползло в ноги, от чего девушке было холодно. Юнги знал какая она мерзлячка. Укрыл любимым пледом, накрыв сверху ещё и одеялом — так точно не будет трястись от низкой температуры. Сам открыл окно. Курит вторую сигарету и думает. Как поступить дальше? Он не хочет больше причинять вред своей маленькой принцессе. Три месяца выжали его, как лимон, больше Мин не выдержит этого, пора заканчивать. Парню казалось, что чувства пройдут через некоторое время, и ему будет плевать на все, что произошло, и будет происходить с Йунг. Снова проебался.       — Я слишком люблю тебя, моя очаровательная мартышка, — усмехается сам себе, стряхивая пепел на подоконник, — Не хочу больше видеть твоих мучений, — затяжка, — Я отпущу тебя, а ты убежишь, — еще тише, — Обещай, что уйдешь так далеко, как сможешь.       Закончив с губительным веществом, он выбрасывает окурок в окно и плетется к кровати. Девушка начинает ворочаться от копошения на второй половине её сонного ложа. Юнги забирается под одеяло и руками пробирается под футболку к Йунг, обжигая холодом её ребра. Кожа тут же покрывается неприятными мурашками и заставляет вздрогнуть. Она разлепляет глаза и до крови закусывает губу, чтобы не сказать чего-то лишнего. Невесомые прикосновения заставляют сначала удивиться, потом испугаться — неужели будет что-то похуже, чем было до этого сотни раз? Светловолосая дрожит в его руках.       — Я не сделаю тебе больно.       Говорит тихо в волосы, обхватывает талию девушки руками и притягивает к своей обнаженной груди. Он весь оказался таким холодным снаружи, но его действия были теплыми, ласковыми, дарящими покой и умиротворение. «Что случилось, Мин Юнги?», — то, что она не озвучила и не озвучит. Боится.       — Я обещаю быть нежным. Я не трону тебя, если ты не захочешь. Просто позволь мне отдать тебе всю мою любовь, что давил в себе всё это время, — его жалобный, дрогнувший голос заставил сердце Йунг пропустить удар. Страх прошел так внезапно. Она точно глупая, но поделать со своей искренней любовью к этому мужчине она ничего не может, — Последний раз.       Фраза врезалась в её разум, сердце больно сжалось, желудок скрутило. Он делает больно им обоим, но оба знают, что это их единственный выход. Юнги ведет всё еще прохладной ладонью по талии вниз, огибая бедра, заводит пальцы под коленку и приподнимает, помещая одну свою между её. Девушка поддается, придвигается, но поворачиваться не осмеливается. Всё еще страшно. Шершавые губы проходятся по шее сзади, мокрый язык проходится по позвонкам, что выпирают так явно. Короткие поцелуи заставляют вновь покрыться гусиной кожей, но в этот момент ей было хорошо. Безопасно. Йунг расслабилась и рвано выдохнула, уткнувшись лицом в подушку. Ладонь, что все еще держала ее за ребра, сжалась, не больно впиваясь подушечками пальцев в нежную кожу. Будто не хотел отпускать. И правда, что не хотел.       — Прости меня.       Шепчет сквозь поцелуи, повторяет, как мантру, вымаливая её извинения, но знает, что не услышит ничего в ответ. Сам закрыл свою любовь в клетке, вырыв вокруг нее ров глубиной с бездну. Её спина вплотную к его телу согревает и дарит то, чего так не хватало — настоящего, родного тепла. Он чувствует всё, что она хотела бы сказать или сделать. От этого внутри ощущение омерзения к самому себе, ведь это Юнги сломал Йунг. Не позволил оправдаться, доказать, что она невиновна. Парень пошел на поводу у слухов и сделал только хуже и себе, и любимой.       — Никогда не прощай меня.       Голос надрывается. Она ощущает кожей как его губы стали влажными, но не от слюны. Плачет — не сдержался. Ей стало еще хуже, она почувствовала, что их отношениям пришел конец бесповоротно, безоговорочно. Они потеряли друг друга. Неловко она разворачивается к Юнги и тут же смазано целует его в губы, наплевав на страх и его возможные резкие действия. Судорожные вдохи и выдохи между поцелуями. Йунг собирает соленые капли с его щек, забирая его терзания и страдания. Но кто поможет ей?       Мин нависает сверху, проходится носом по шее и вдыхает любимый аромат. Сейчас он почувствовал себя хорошо, как будто это их первая ночь много лет назад. Мягко касается смуглой кожи, опускается к ключицам, не позволяя себе оттянуть ворот футболки. Йунг кусает губу, та отзывается острой болью, но она не обращает внимания, руками тянется к краю своей ночнушки и стягивает, перед тем чуть оттолкнув парня для большего пространства. Он поддается, когда девушка медленно проходится по его груди, подтянутому животу ладошкой, будто стараясь запомнить каждую мелочь. Она и до этого знала. Каждую родинку, шрам, родимое пятно. Как и он. Юнги снова мажет губами по её, не переходя установленных им же в своей голове границ, предоставляя для Йунг всё. Сейчас главной будет она, ему это важно. Если она пожелает побить его — он только за, если пошлет — он молча уйдет. Но она лишь притягивает Юнги за голову к себе и примыкает губами к чужим, отдавая ему все свои мучения в стократном размере. Кусает больно, целует нежно.       Их не захлестывает возбуждение с целью подарить друг другу любовь, нет. Они делятся друг с другом своими переживаниями, душевными страданиями и телесными терзаниями. Йунг царапает спину Мина до крови, так, чтобы он почувствовал то, что чувствовала она, когда парень над ней издевался. Юнги плевать — примет, и светловолосая будет права. Оба не помнят, когда разделись, но при каждом нежном толчке, Йунг расписывала царапинами новый участок кожи: плечи, предплечья, бока, даже торс парня был в кровавых полосах. Сопровождала свои действия тихими стонами на ухо парню, подчеркивая интимность момента, будто вся она только для него. Сейчас же она сидела на нем сверху, медленно двигаясь, не позволяя касаться себя. Ногти впиваются в грудь Юнги, вырисовывая кровавые узоры. Теперь же он шипит, чувствуя, как грудную клетку словно раздирают, но ни слова не говорит, лишь зажмуривает на секунду глаза и сжимает губы в тонкую полоску. Острые ощущения от узости девушки вперемешку с болью от её глубоких царапин отпечатываются на его сердце и в голове. Она снова плачет. Парень садится так резко, что девушка замирает, полностью осев на члене Мина. Они смотрят друг на друга, изучая, будто впервые. Нежный поцелуй в подбородок и Йунг приходит в себя. Снова начинает движение вверх вниз, ухватившись за плечи Юнги. Теперь парень, опираясь на одну руку, толкается навстречу, добавляя темпа. Этот секс позволяет обоим освободиться от тягот, что они носили в себе эти три месяца. Оба знают, что говорит другой при помощи языка тела. Они так же смотрят в глаза друг другу, не отрываясь. Почти на пике их дыхания сбиваются с единого, и пара с громкими, в разнобой, стонами, кончает.       Юнги и Йунг лежали на кровати полностью обнаженными до утра, а после девушка собрала все свои вещи и ушла, не проронив ни слова. Парень не стал провожать, потому что она бы даже не взглянула на него. Мин не хотел смотреть на неё. Сначала собственноручно сломал, а после отпустил разбитую и потерянную в одиночестве в неизвестность.

      Он чувствует соленую воду на своих губах вперемешку с сигаретным горьким привкусом. Это всё, что осталось у Юнги — сигареты, слёзы и их фотографии в телефоне.       Альбом удалён.