Двадцать один год спустя

      Большинство людей спят, когда на часах за полночь. Однако в некоторых квартирах свет может быть включён. Да если бы просто включён! В некоторых семьях вообще напряжение может просто упереться подобно барану и не исчезать. И семья Джаннини - не исключение.       В квартире находились только Анника и ее племянница. Ни Энрико (он был в командировке), ни Антонио (он был у друга), ни девочек не было (они были у родственников). Женщина сидела за столом и работала с документами. Девушка мыла посуду, однако делала это дольше обычного. Все свое отчаяние, страх и гнев Агнета Саландер-младшая вкладывала в каждое движение. Не выдержав, она спросила с волнением: — Тетя Анника, который час?       Анника Джаннини устало посмотрела на часы, висевшие над телевизором, и ответила: — Почти три часа утра.       Агнета как в замедленной съёмке повернула голову назад. На часах 2:45. Прошло семь часов с момента, когда Бублански позвонил ей и сказал, что в больницу привезли самого известного журналиста Швеции и тяжело раненого молодого человека. Девушка даже телевизор не включала, чтобы не портить нервы лишний раз. — О Хольгере нет новостей? - спросила Анника, подойдя к девушке.       Агнета отрицательно ответила. Мать обещала сообщить, как будет что-то известно про брата, и осталась в больнице. Но прошло семь часов, а долгожданного звонка не последовало. Анника было больно смотреть на племянницу: ей, в отличие от неё, в силу возраста и небольшого жизненного опыта, тяжелее абстрагироваться от происходящего. — Уверена, все будет хорошо. Если мама обещала позвонить, значит, она это сделает, - выключив кран, сказала Анника.       Сестра Микаэля Блумквиста, конечно, звонка от Лисбет ожидала не с меньшим волнением, чем Агнета. Она боялась, если рассуждать логически, вдвое больше девушки. На волоске сейчас висела жизнь не только племянника, но и брата. Что касается Лисбет, то в её порядочности у Анники сомнений не было: если обещала позвонить, значит, позвонит. — Держи меня в курсе, ладно? - сказала Анника перед тем, как отойти обратно к столу.       Агнета кивнула. Она наблюдала, как женщина складывала в сумку документы и поглядывала в телефон. Дело в том, что Анника Джаннини собиралась на встречу с одним из своих клиентов, и отменить её в силу личных обстоятельств не представлялось возможным. На прощание помахав младшей Саландер, женщина вышла из квартиры и торопливо спустилась вниз. На улице Анника встретила Микаэля. Здорового, но довольно напуганного. — Ты в порядке? - спросила Анника, обнимая брата. — Да, сестренка. Отделался, как врач сказал, лёгким испугом. — А Хольгер?       Микаэль опустил глаза. Мгновение спустя он зажмурился и вздохнул. После этого он выложил сестре всю правду. Ноги у Анники чуть не подкосились, поэтому Микаэль на всякий случай подхватил ту за плечи. — Лисбет обещала позвонить Агнете... — Она сама сейчас под наблюдением врачей. Её оставили на ночь в больнице.       Как оказалось, Лисбет, потерявшую сознание и пролежавшую в таком состоянии минут десять, в туалете нашла ее сестра Эллен. Микаэль застал саму суматоху, но помочь давней подруге ему не дали. Врач сказал ему, что причиной обморока является не столько стресс, сколько депривация сна и голодание. Это произошло, пока Хольгера оперировали. — Анника, можешь дать номер Агнеты? Очень тебя прошу. — Ты можешь это у нее попросить сам. Она сейчас у меня.       Микаэль опешил. Не так он себе представлял встречу с дочерью, которую никогда не видел. Впервые об Агнете журналист услышал четыре года назад от Бублански, когда велось дело о пропаже детей в Стокгольме (младшая Саландер чуть не стала жертвой преступной группировки, когда ей было шесть лет). От него же Калле Блумквист узнал, что дочь Лисбет обладает феноменальной памятью и имеет склонность к изучению иностранных языков, что внешне она очень миловидна. — Думаешь, это хорошая идея?       Анника, уже севшая в машину, вздохнула и ответила: — Микаэль, ты ушел из семьи, когда Пернилле было пять. Агнету и Хольгера ты не видел ни разу. Хочешь прослыть никудышным отцом? — А ты подумала о том, захочет ли она меня видеть? Или о том, что ты скрыла от меня наличие еще двоих детей? Я почти двадцать лет задавался вопросом, куда исчезла Лисбет, - нервно спросил Микаэль. — Для человека, который дважды поигрался ее чувствами и оба раза вернулся к Эрике, не очень похож ты на того, кто двадцать с небольшим лет искал кого-то, кто тебе небезразличен. И ты меня обвиняешь во лжи? - ответила Анника совершенно спокойно.       Микаэль не мог ничем ответить. Он не мог просто поверить в услышанное. С Эрикой Бергер у него были самые долгие отношения. Им не помешали ни семьи обоих, ни его кратковременные интрижки. В его список интрижек на стороне входила и Лисбет, и из всех женщин она была ему далеко не безразлична. Но как друг, как верный и надежный напарник. Микаэль сейчас не мог ответить, чем были обусловлены его знаки внимания по отношению к Саландер и их месячный отпуск в Марселе. Трусость? Слабость? Желание гульнуть перед свадьбой? Ответа не предвиделось. — Хочешь сказать... — Да, Микаэль. Да, влюбилась она в тебя. Я это поняла давно. Ещё когда подвозила ее до дома после суда по делу Александра Залаченко.       Анника не злилась. Не было у нее гнева на брата. Было лишь непонимание, почему он топчется на месте, теряя драгоценное время. Она забрала Агнету к себе, чтобы та была в безопасности и не оставалась наедине с горечью от потери связи с братом. И сейчас ей как никогда нужен человек, который если не скажет Агнете, что все будет хорошо, то просто побудет рядом. Анника выдохнула и, посмотрев на брата, произнесла: — Я не вправе решать, с кем тебе быть. И не собираюсь лезть в ваши отношения с Лисбет: это не моя забота. Но если тебе не хочется, чтобы Агнета видела в тебе чужого человека, почему бы не сделать первый шаг прямо сейчас?       Анника завела машину. Блумквист понимал, что его сестра права. Может, он и видит в Лисбет только друга, и совершенно не представляет, с чего начать разговор при встрече, но в одном был уверен точно: своих детей он потерять не хочет. Ему хотелось быть частью их жизни, пусть не как отец, хотя бы как знакомый или друг. Анника словно прочитала мысли брата и мягко ответила: — Она ребёнок, Микаэль. Да, Агнете двадцать один, но сейчас она потеряна и напугана. Они с Хольгером всегда были близки, и лучше будет, если ты ей все расскажешь без утайки.       Микаэль несколько минут смотрел вслед машине сестры. Как только автомобиль скрылся за горизонтом, журналист вошёл в дом. Он добежал до квартиры Анники и нажал на кнопку дверного звонка, после чего отступил на два шага.       Сказать, что Микаэль Блумквист не стал нервничать с новой силой - то же самое, что промолчать. Он вытирал вспотевшие ладони о кожаную куртку. В его голове мгновенно возник образ давней подруги - сильной и независимой, но в то же время стремящейся к социальной изоляции. Микаэль задавался вопросом, как она справлялась с материнством и почему решила не сообщать ему о детях. Часть ответа на поставленный вопрос моментально появилась в дверях. — Агнета? - выдавил он дрожащим от эмоций голосом.       Микаэль окинул новообретенную взглядом дочь с головы до ног. Бублански не преувеличил: Агнета действительно миловидна. Младшая Саландер выглядела так, будто объединила в себе черты обоих родителей: она была внешне почти полной копией матери, только контуры лица были чуть мягче, а цветом глаз пошла в него. По форме эти глаза напоминали взор... оленя или косули. Рыжие, как пламя или лисья шкура, волосы также достались девушке по материнской линии. Агнета выглядела сонной и уставшей, но в оленьих голубых глазах всë ещë искрился огонëк. Огонëк, который горел во взоре Лисбет Саландер независимо от ситуации. — Микаэль? - спросила она, подходя ближе.       В голосе Агнеты звучала не только настороженность, но и любопытство. Перед ней стоял не просто журналист, а человек, из-за которого они с братом крупно поссорились в выпускном классе гимназии. Девушка знала его заочно, восхищалась им, но никогда не видела вживую. Только, в отличие от брата, младшая Саландер хотела посмотреть отцу в глаза. Что ж, Бог существует. — Да, это я, - ответил Микаэль, пытаясь скрыть волнение. - Ты... Ты очень похожа на свою мать.       Обстоятельства своего появления на свет младшая Саландер знала досконально. Сначала это пугало ее, но со временем девушке ужасную правду удалось принять и даже разглядеть в этом знак свыше. Она даже задавалась вопросом, не является ли разница с братом в десять минут причиной непохожести их характеров, но так и не смогла найти ответ. Агнета горько усмехнулась: — Я родилась в непростых обстоятельствах. Возможно, именно поэтому.       Агнета жестом пригласила журналиста в квартиру. Микаэль прошел на порог и разулся. Вместе они прошли в гостиную. Младшая Саландер перешла в кухню и включила кофемашину. Она изо всех сил пыталась справиться с горем, болью и новыми ощущениями, пока запах кофе в комнате становился сильнее. Ей хотелось встретиться с отцом в кафе, парке или библиотеке, но никак не в квартире, которую не отпускали напряжение, недопонимание и траур. Девушка сделала две чашки кофе, одну из них протянула Микаэлю. — Как Хольгер? - взволнованно спросила Агнета, отпивая из своей кружки.       Младшая Саландер знала, что в больницу еë временами непутёвого брата привезли вместе с самым известным журналистом страны. И знала, что Блумквист отделался ссадинами и гематомами. Микаэля же на мгновение передёрнуло от волнения и страха, от одного воспоминания холодных и бездушных больничных стен, от запаха антисептиков, которые так и говорили, что там жизнь и смерть пересекаются. Но эти ощущения затмевал страх реакции Агнеты: как ей преподнести ужасную правду? — Врачи спасли ему жизнь.       Младшая Саландер задумчиво кивнула, но не отвела от журналиста взгляд. Агнете, конечно, этого было недостаточно. Блумквист это понимал прекрасно, но из памяти не выходили слова врача и показанные накануне рентгеновские снимки. Мало того, что вся спина была в рваных ранах, так еще ему сломали хребет. Микаэль до вопроса Агнеты о брате начал думать, как избежать медицинских подробностей, но сейчас отбросил эту мысль в сторону. Как сказала ему младшая сестра, если хочешь не потерять связь с дочерью, будь с ней честен. — Он сейчас находится в реанимации. Ему зашили все раны на спине, но...       Микаэль опять осекся. Он чувствовал, как гнев и горе переполняют его, как сосуд жидкостью. Ему вспомнилось, как Петер Телеборьян с безжалостной улыбкой столкнул порядком ослабевшего Хольгера в пустой бассейн прямо на его глазах. Это было не просто преступление. Это было варварство. — Случилось что-то еще? - спросила Агнета дрожащим голосом.       Микаэль не выдержал и признался дочери: — У него сломан позвоночник.       Агнета нервно сглотнула, допивая кофе, и поставила кружку на журнальный столик. Она прикрыла лицо руками, чтобы слезы можно было в случае чего вытереть руками. Чтобы их не видел отец. Микаэль продолжил с осторожностью и болью: — Врачи говорят, что состояние тяжелое, и что на восстановление уйдет много времени. — Ты к нему заходил? — Меня пустили в палату ненадолго.       Микаэль рассказал о встрече, стараясь ничего не упустить. Он отчетливо помнил смесь боли и недоверия в глазах сына, его хриплый и слабый голос. Мучительнее всего было журналисту наблюдать за отчаянием ребенка, с которым познакомился при таких ужасных обстоятельствах: было видно, что юноша не надеется на восстановление. Агнета живо представила обвитое бинтами тело Хольгера и его искаженное от боли лицо и почувствовала, как глаза наполняются слезами. — Это всё из-за Телеборьяна! Эта сволочь должна за всё ответить! - дрожа от отчаяния и ярости, выдавила девушка.       Микаэль не знал, что сказать, чтобы утешить Агнету, но понимал, что иногда просто присутствие - это уже много. Чего ему хотелось сейчас, так это передать ей необходимые в этот момент тепло и поддержку. Поэтому журналист просто её обнял, крепко прижав к себе. — Я знаю, что это ужасно. Я знаю, что ты сейчас переживаешь, - тихо сказал он.       Агнета даже не сопротивлялась. Она всхлипывала, и Микаэль чувствовал, как её тело дрожит от слез. Давясь всхлипами, младшая Саландер ответила: — Хольгер в палате наверняка меня костерит за то, что я к нему не пришла.       Агнета злилась. Злилась на себя за то, что между братом и учёбой она выбрала второе. За то, что выбрала подготовку к поступлению в Стокгольмский университет, которую можно было отложить на время. — Поверь, он о твоём отсутствии и словом не обмолвился. Я сам с трудом получил у врача разрешение на то, чтобы с ним посидеть, - тихо ответил Микаэль, осторожно гладя по спине дочь.       Агнета чуть кивнула, потом уткнулась в отцовское плечо. Она твёрдо решила, что завтра же пойдёт в больницу к брату. Если надо будет, залезет в палату через окно. — Хольгер сильный, он выкарабкается, пусть сам в это не верит. Мы сделаем все возможное, чтобы ему помочь, - заверил Агнету Микаэль, чуть потрепав её по голове. — Телеборьян не останется безнаказанным. Он ответит за то, что сделал, - чуть успокоившись, выдавила младшая Саландер.       Микаэль чуть ослабил хватку, но не выпускал Агнета из объятий. Отец и дочь одновременно посмотрели на пустые кружки из-под кофе. — Кстати, не знаешь, что с мамой? Она просто трубку не берёт, - спросила Агнета. — Она от недостатка сна и продолжительного голодания потеряла сознание. Врачи решили оставить её на ночь в больнице.       Агнета только в знак согласия кивнула: внутри она была просто выжжена. На следующий день она навестит не только брата, но и маму. И журналист, и девушка понимали, что в их жизнях произошёл поворот. Микаэль знал, что впереди будет много трудностей, но вместе они смогут всё преодолеть. Начиная с маленьких шагов. Постепенно. В том, что Хольгер вновь сможет ходить, Блумквист не сомневался. — Я не знаю, что сказать. Я много слышала о тебе от тети Анники, читала журнал "Миллениум". Но... никогда не думала, что встречу, - произнесла Агнета отрешённо. — Ты не против, если мы сядем на диван?       Агнета покачала головой. Оба присели, и на мгновение повисла неловкая тишина. Микаэль попытался найти нужные слова, но они никак не приходили на ум. Он чувствовал, как его охватывает неловкость. Агнета же смотрела на отца в ожидании ответов на вопросы, волновавшие её всю жизнь. — Я не хотел вас бросать. Я был запутан.       От этих слов Микаэлю стало противно. Эти слова звучали скорее как оправдание, чем как откровенность. Так оправдаться может каждый, кто бросил много лет назад своих детей на произвол судьбы. Он ломано рассказал Агнете про поездку в Марсель, где они с Лисбет провели целый месяц и где была зачата неординарная двойня. Тяжелее всего было рассказывать про долгосрочные отношения и свадьбу с подругой студенчества и непосредственной начальницей - Эрикой Бергер. Агнета слушала Микаэля внимательно, стараясь переварить информацию. — Я не знал, как справиться с тем, что происходило. И я... и я не знал, что у меня есть сын и дочь. Лисбет никогда не рассказывала. — Ты оставил нас, - произнесла она, в ее голосе звучала боль. - Мама всегда говорила, что ты не вернёшься.       В комнате повисло молчание, наполненное не выраженными чувствами. Агнета помнила, как они с Хольгером, будучи малышами, спрашивали, когда вернётся папа. Лисбет отвечала, что он не придет, а при дальнейших расспросах либо требовала прекратить глупые расспросы, либо уходила на час или полтора в ванную. Конечно, она детям рассказала факты о Микаэле, но одного знания, что отец особенный, им было недостаточно. — Мама всегда говорила, что ты занят своими делами. Мы росли без отца.       Агнета отчетливо помнила, как брат доставал маму расспросами, почему папа не вернется. Если ей удавалось с этим хоть как-то примириться, то Хольгер не отступал. На это Лисбет отвечала, что у отца есть дела поважнее. Что именно имелось в виду под делами - брак с Эрикой или работа - Агнета не поняла. Конечно, это не умаляло ее желание высказать отцу наболевшее. — Я понимаю, что ты злишься. И мне очень жаль. Я не могу изменить прошлое, но хочу узнать тебя. — Почему сейчас?       Агнета пристально смотрела на журналиста. В её глазах играл спектр эмоций: что-то между печалью, яростью и интересом. Однако первая и последняя эмоция преобладали в полной мере. Агнета не держала зла на отца, в отличие от брата. Наоборот, ей хотелось окончательно понять, стоит ли игра свеч. Станет ли эта встреча толчком к новому периоду в ее жизни или они с Микаэлем разойдутся, оставшись чужими друг другу людьми? — Почему ты пришел именно сейчас?       В этот момент Микаэль почувствовал, как воспоминания о прошлом накрыли его с головой. О том, как они с Лисбет прошли через море испытаний. О том, как трудно ей было открыться даже ему. О том, как их связывали сложные отношения. Блумквист себя мысленно ругал за то, что не поехал в Линчëпинг сразу после рассказа Бублански. Даже за то, что не зашёл к сестре после услышанного. Тогда все ответы на волнующие вопросы были бы найдены намного раньше. Микаэлю не надо было настаивать на генетической экспертизе, чтобы установить отцовство: открытым и мягким характером Агнета пошла в него. — Потому что я понял, что семья - это самое важное, что у нас есть. И я хочу быть частью твоей жизни, если ты мне позволишь.       Агнета новыми глазами посмотрела на отца. Ей так хотелось всем с ним поделиться. Хотелось познакомиться с его семьей, несмотря на то, что на многие вопросы пока нет ответа. На часах меж тем было уже почти почти четыре часа утра. — Это будет непросто, но... Но я готова попробовать. Я хочу понять, кто ты, и почему ты не был частью моей жизни.       Агнета не жалела о своих словах. Она росла, всегда чувствуя, что чего-то не хватает. Ей хотелось узнать, каким был их мир. Ей хотелось знать о своей матери как можно больше. Ей хотелось понять себя. Даже горечь от положения Хольгера немного отступила. — Давай начнем с простого. Расскажи мне о себе, - предложил журналист, в голосе которого звучала искренность. — Может, стоит поговорить о ней? О том, каково это - быть её дочерью? О времени, когда вы были вместе?       Микаэль почувствовал, как стена между ними начинала разрушаться. Он начал рассказывать о том, как они работали вместе, об их расследованиях, о том, как Лисбет всегда стремилась к справедливости, даже если это казалось невозможным. О том, как они друг друга выручали в ситуациях, когда время и общество были против них. Может, Лисбет Саландер не женственна, но она по-своему уникальна. И за эту уникальность ей пришлось дорого заплатить. — Она - невероятный человек. У нее много демонов, и она часто предпочитала держать людей на дистанции. Но семья для нее превыше всего. Даже если она этого не показывала. — Самое страшное о ней мы узнали, когда нам было шестнадцать. Хольгер даже из дома пытался сбежать, - со смешком сказала младшая Саландер. — Уверен, она хотела защитить вас от всего, что пережила сама.       Агнета слушала Микаэля с неподдельным интересом. Эмоции на еë лице менялись. В этот момент Блумквист понял, что это их шанс - на понимание, на примирение, на общение. На что-то новое, несмотря на трудности. Их путь только начинался, и необходимость открыться и говорить друг с другом казалась единственно правильным решением. — Пойду коробки пустые выброшу. Совсем забыла, - сказала Агнета, когда в голове всплыла просьба Анники Джаннини.       Микаэль кивнул, наблюдая за дочерью. Та прошла на кухню, откуда потом вынесла четыре коробки среднего размера. Наспех одевшись и взяв кучу ненужного картона, Агнета на прощание помахала отцу. Блумквист закрыл за ней дверь, потом подошёл к журнальному столику и поставил пустые кружки в раковину на кухне. За водой из крана журналист наблюдал десять минут. Между ним и Агнетой возникло нечто новое - что-то, что может стать основой для взаимопонимания в будущем, даже в это непростое время.       В этот момент раздался неожиданный звонок в дверь.