Двадцать один год спустя

      Пока Микаэль Блумквист дошëл до двери, позвонили ещë раза три. Журналист открыл дверь, но гостю он не обрадовался. Перед ним стоял парень, который высокомерно вëл себя в кабинете следователя. С этим же парнем на улице он мельком видел свою недавно обретенную дочь Агнету, которая явно не выказывала радости от разговора с ним. Историю отношений младшей дочки Микаэль знал со слов мужа своей сестры. А потому Блумквист, хоть и старался сохранять спокойствие, чувствовал злость. — Я ищу Агнету Саландер. Она дома? - как ни в чем не бывало спросил молодой человек.       Микаэль с головы до ног изучал незваного гостя. Рольф Польссон, он же свидетель по делу, он же бывший парень Агнеты. Хоть Блумквист не обладал телепатией, но намерения молодого человека прочитал почти за минуту. Агнета Саландер всегда выделялась на фоне остальных девушек и казалась ему воплощением шведской чистоты. В еë облике сочеталась какая-то нордическая сдержанность и бунтарский дух. Пронзительный взгляд голубых глаз выдавал недюжинный интеллект и готовность к приключениям. Такой красоткой козырять перед друзьями не грех. Теперь же выяснилось, что его бывшая - дочь самого Микаэля Блумквиста. Так почему бы не попытать счастья еще раз? Журналист отчеканил, не отрывая взгляда от непрошеного лица: — Забудь ее имя, Рольф. Просто забудь. — Простите? - опешил молодой человек, явно не привыкший получать отказ. — Я думал, вы все выяснили. Агнета ясно дала понять, что между вами ничего нет и не будет. Зачем ты здесь?       Микаэль сжал кулаки, наблюдая, как Рольф Польссон топчется у порога квартиры семьи Джаннини. Холод пронизывал воздух, но гнев журналиста был более обжигающим. Блумквист радовался, что дочери сейчас нет дома. Рольф, запинаясь, произнёс: — Я... Я просто хотел поговорить. Узнать, как у неë дела. — Ты потерял право на доверие Агнеты, когда предал её. А теперь ещё и лезешь, куда не звали. — А Вы кто такой, чтобы решать за нее? Она взрослая женщина и может сама принимать решения.       Хоть Микаэль был уже не молод и не мог избить этого наглеца, но ударить кулаком по его лицу был ещё в состоянии. В чем-то этот пижонистый выскочка, конечно, был прав: Агнета уже не ребенок, а взрослая девушка. Микаэль Блумквист не видел, как его дочь появилась на свет и не держал еë на руках. Ему не довелось наблюдать, как она растет, как учится, как ошибается и, в конце-концов, как влюбляется! Журналист многого не знает о жизни Агнеты, но в одном точно был уверен: от матери ей передались неукротимая воля и чувство собственного достоинства. А значит, она хочет быть с тем, кто ценит её, а не кто появляется только когда это ему выгодно. — Да, она взрослая. Но я буду рядом, чтобы защищать ее от таких, как ты.       Рольф Польссон минут пять пытался переварить сказанное, пока на него не рухнуло прозрение. Мысли его хаотично бегали в разные стороны. Он несколько дней репетировал свою речь перед отцом бывшей девушки, а так облажался прямо перед ним! Теперь Рольф думал, как в обход этого косяка произвести впечатление на журналиста. Микаэль терпеливо ждал дальнейших действий со стороны молодого человека. Его глаза, холодные как сталь, сверлили бывшего парня Агнеты - этого парня, который осмелился вернуться, узнав о том, что самый известный в стране журналист является ее отцом. Ещë в такое непростое время не только для младшей Саландер, но и всей семьи. — Герр Блумквист... Бога ради, прошу прощения... — Ты думал, что, узнав, кто я, сможешь вернуться к Агнете? Думал, что можешь просто появиться, когда запах денег ударил в нос?       Голос Микаэля был низким, насыщенным угрозой. Каждый слог будто бил по нервам. Рольф чувствовал, как душа его уходит в пятки и подсознательно хотел, чтобы из другой комнаты вышла Агнета и прервала сей неприятный тет-а-тет. Но этого не случилось, и он снова принялся козырять своей дипломатией: — Я просто хочу поговорить с ней. Она всегда была для меня особенной.       Рольф потянулся к двери, но Микаэль перекрыл ему путь. Журналисту очень хотелось, чтобы Агнета поскорее вернулась. Он чувствовал, что еë присутствие не даст ему взять грех на душу и запачкать руки. — Особенной? Ты бросил её, потому что она не из твоего круга. А когда понял, что она - моя кровь, вдруг заинтересовался?       Рольф не сдавался: — Всë не так, как Вы думаете... У нас с Агнетой были... недопонимания, и это привело к расставанию... — Ты знаешь, что Агнета - моя дочь. Думаешь, это что-то меняет? - гневно парировал журналист.       Рольф ожидал такого всплеска эмоций от самой Агнеты (после акта мести он понял, что она не такая уж и пай-девочка), от еë брата (о его характере он знал давно), от их матери (Лисбет он всегда побаивался из-за слухов и истории еë прошлого). Но не от человека, отличавшегося тактом и коммуникабельностью. Микаэль скрестил руки на груди и продолжил ждать от Польссона дальнейших омерзительных попыток расположить его к себе. Тот, теперь уже бледный и явно не готовый к такому повороту, нервно теребил в руках ключи от машины. — Мы разошлись, но я постоянно о ней думал... И окончательно понял, что люблю именно еë! - клялся Рольф, как герой дешёвой мелодрамы. — Не позорься. Ты бросил ее, когда подвернулась подходящая пара. А теперь, когда все изменилось, ты тут как тут. Думаешь, я позволю тебе ее снова использовать? - с злостным сарказмом осведомился Блумквист. — Насколько мне известно, - издалека решил начать Рольф. - у такой девушки, как Агнета не должно быть отбоя от поклонников. Но, видимо, им проще найти кого-то без финансовых замашек. А такой как она добиться - большая честь как для неë, так и для Вас. — Она не игрушка и не трофей, чтобы еë добиваться, пронюхав о неожиданном факте родства, - процедил Микаэль, с трудом сдерживая себя от неправильного шага.       Рольф сглотнул, что от глаза опытного журналиста не ускользнуло. В его глазах, полных притворного благоговения, появилась искорка хитрости. И Микаэлю это сразу не понравилось. — Я слышал, с Хольгером случилась беда. Бедный малыш Саландер, всегда лез на рожон. И допрыгался... — Достаточно, - выдавил Микаэль. — С переломом позвоночника, герр Блумквист, шутки плохи. Думаю, Вы это без меня понимаете. Я готов помочь в покрытии расходов на лечение...       Дальше Микаэль Блумквист слушать не мог. Даже если бы журналист заткнул уши, он бы понял, чего хочет этот наглец. Не просто так он помощь ему предлагает. Довольно дешëвая уловка в надежде получить желаемое - связи, продвижение по карьерной и социальной лестнице посредством отношений с Агнетой. И эти слова стали последней каплей. — Если ты сейчас же не прекратишь устраивать спектакль с благотворительностью, я тебя спущу с лестницы. — Вы бы подумали над предложением. А ещë лучше - поговорили об этом с Агнетой. Уж я-то знаю, как она любит брата, - с вызовом ответил Рольф. — Мы как-то жили без твоих подачек. Проживëм и дальше, семья у нас не маленькая, - рыкнул журналист на молодого человека, как лев перед прыжком на добычу.       Рольф моментально лишился всех аргументов в пользу того, что лучше него кандидатуры и быть не может. Просто дар речи потерял, если выражаться проще. Он попятился, но Микаэль был быстрее. Блумквист схватил его за грудки рубашки и приподнял так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Журналист прошипел: — Если ты еще раз подойдёшь к моей дочери, я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что вообще родился. Понял?       Рольф попытался что-то возразить, но Микаэль не дал ему шанса. — Это не угроза. Это обещание.       Как только Рольф почувствовал, что его отпустили, то быстрыми шагами, почти бегом спустился вниз. Микаэль долго смотрел ему вслед, чувствуя, как клокочет смешанная с облегчением ярость. В этот раз он победил. Теперь главное для него сейчас - защитить Агнету от дальнейших посягательств. И не прошло пятнадцати минут, как на лестничной клетке появилась дочь. — Пап, что происходит? — Ничего, дочка. Просто старый знакомый только что ушëл.       Она тихо улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Конечно, Агнета, поняла, кто приходил к отцу (этот кто-то даже машину покрасить или поменять на ней номер не удосужился). Но ещë больше расшатывать нервы ни себе, ни ему у девушки не было желания. А Микаэль Блумквист? Его мысли были о дочери. Он знал, что всë сделал правильно. Агнета заслуживала большего, чем этот парень.