Глава 1
22 июня 2023 г., 18:37
Между пальцев утекает отключенная вода,
Мечтанья и метанья, время — это дым между руками
Пульс учащенно бился, отдавая в голову. Оставалось надеяться, что он не слышит. Хотя, кого Чуя обманывает. Ему не нужно слышать, он уже всё понял. Чутьё у проклятого босса мафии лучше, чем у любой обученной ищейки. — Я предполагал, что ты будешь более решителен, Дазай-кун, — голос босса ровный, словно он говорит о погоде за окном. Глаз дёрнулся. Чуя не отводит взгляда от дула пистолета, направленного точно в его лоб. Нужно что-то предпринять, только… Что? Значит, вот как чувствуют себя загнанные в угол животные. Никакой надежды, предположений, даже защитной реакции. Тупой взгляд перед собой, сотня мыслей в голове, но ни одной, способной помочь. Безмолвное ожидание расправы, жестокой, возможно, болезненной, прекращающей разом все иные возможные исходы, и единственный вопрос, звучащий набатом громче остальных мыслей: за что? — Ещё секунда промедления, и я могу подумать, что ошибся в своём выборе. Не дай мне усомниться. Рука подрагивает, палец на курке ощущается чужим. Чуя немного поднимает взгляд, чтобы увидеть то, на что боялся взглянуть уже долгие тридцать секунд, что они стоят, направив оружие друг на друга — взгляд карих глаз. Может показаться нечитаемым, но не для Накахары. О, он видел его глаза. Видел много раз, в разных ситуациях, и хотел видеть и впредь. Когда приходит понимание, что скоро умрешь, на самом деле выражение «жизнь пронеслась перед глазами» не работает. Ловишь только фиксацию на настоящем моменте и за секунды проходишь все стадии от отрицания до принятия. Чуя находился где-то между гневом и торгом. Черт возьми, как они не предвидели это? Может, всё не так страшно и сейчас босс покажет свою пробирающую до дрожи ухмылку и отправит их восвояси? Блять. Блять. Если бы у тишины были руки, Чуя готов был бы поклясться, что она сейчас положила их на его плечи и начала нещадно давить вниз. Медленно, но верно. Напряжение расползается по всему телу, кажется, для каждого вдоха приходится прилагать всё больше и больше усилий. Что-то тёмное и неприятное разрастается в районе грудной клетки, обволакивая постепенно всю напускную решимость, оставляя страх застывать кровяными корками. Возможно, так начинаются панические атаки? Будь у Чуи возможность, он изучил бы этот вопрос подробнее, дабы найти способ успокоить себя, но мог ли он предполагать, что когда-либо окажется в подобном положении? Есть много вариантов, что могло произойти, поступи он когда-то иначе, но… Но вот они здесь. Попытка сосчитать количество заряженных пистолетов, что направлены прямо на него, терпит неудачу, каждое резкое движение скорее всего будет встречено пулей в любую из частей его тела. В поле зрения десять человек, сколько еще за спиной — выяснить не представляется возможным. Остается одно — стиснув зубы, смотреть в одну точку, на единственное оружие, что направлено прямо в лицо. Борясь с огромным желанием пустить пулю в лоб своему боссу — это не дало бы никаких результатов, Мори слишком предусмотрителен, чтобы его можно было так просто убить — Накахара продолжает прожигать взглядом мрачную фигуру напротив. На лице Дазая сосредоточенное напряжение. Обычно это выражение предвещает беду, только с одним нюансом — не для Чуи. Обычно не для него, однако сегодня вообще день исключений. Исключительно приятное утро, исключительно мало поводов для беспокойства, исключительно огромное желание дать себе по голове и закричать: ты должен был догадаться, что что-то пойдёт не так! Если подумать, у него в жизни никогда и ничего не было исключительно хорошо. Чертов Дазай.***
Два года назад Что может быть ужаснее получения очередного скучного задания от Мори? Правильный ответ — скучное задание от Мори в паре с Дазаем. Для таких заданий Чуе требовался особый уровень подготовки: как минимум, стоило заранее принять факт того, что он окажется объектом бесконечных подколов со стороны напарника. Не столько смешных, сколько выводящих из себя. Чуя не занимался самообманом, потому мог признаться самому себе — из себя выводил скорее сам Дазай. Своим присутствием, насмешками, несгибаемой уверенностью в том, что всегда прав. Не следовало давать ему понять, что своими действиями он вызывал у Чуи смесь разнообразных эмоций — от гнева до беспокойства — слишком быстро Дазай выстроил четкий план по количеству бросаемых всерьёз и нет фраз. Будто точно проложенный маршрут по добыче необходимых реакций от напарника. Чуя ничего не мог поделать со своей эмоциональностью, как бы ни старался. — Чуя, тебе можно было не приседать, чтобы спрятаться. Едва ли они заметили бы тебя даже в прыжке, — Дазай скучающе тянет очередную шутку, тем не менее неотрывно наблюдая за объектом. Задание заключалось в слежке за вызывающим подозрения босса наркодилером. — Не самое подходящее время для шуток, Дазай, — Чуе приходится приложить неимоверные усилия, чтобы не закатить глаза (существовала угроза снова получить подкол о том, что рано или поздно он останется косым до самой старости). — Разве у вас внизу время течёт по-другому? — самым невинным тоном, на который только был способен, парирует Дазай. Если бы несколько лет назад у Дазая спросили, есть ли у него любимая игрушка, он бы усмехнулся, даже не удостоив ответом интересующегося. Где это видано, чтобы у правой руки босса мафии были привязанности к игрушкам? Пусть ему и было пятнадцать, когда он попал в мафию, свой возраст Дазай отказывался воспринимать по общепринятым меркам. Какая разница, сколько тебе лет, если руки в крови больше, чем по локоть? Каждый член мафии понимал и принимал это как данность. Однако прозвучи вопрос про игрушку в настоящее время, Дазай мог бы задуматься. Слишком уж ему нравилось выводить Накахару на эмоции. Можно ли было провести параллель с игрушкой? Насколько Дазаю было известно, дети применяли много фантазии для игр, придумывая новые и новые способы извлечь интерес из процесса. Если рассуждать в таком ключе — да, Чуя был излюбленной игрушкой Дазая. Объект их наблюдения скрылся из поля зрения, но напарники успели увидеть всё, что было нужно и даже больше. Факт нарушения договора с мафией был налицо — продажа осуществлялась в слишком больших объемах, лицам, едва ли достигшим совершеннолетия. Мори следует знать о таких преступлениях оговоренных правил — нарушителей не прощали. — Мы закончили, — бросает Дазай равнодушно, выходя из укрытия, которым служил переулок с узким темным навесом и давно погасшей вывеской какого-то заведения. — И без тебя вижу, шпала, — Чуя хрустит затекшей шеей, выпрямляясь. — Следовало пристрелить его, все равно он труп. — Ты бы отправился следом за ним. Конечно, Дазая бы босс не тронул, слишком он был ему полезен. Однако приказано было нарушителя оставить в живых, а нарушать приказы не часто хватало наглости даже у Дазая, хотя само понятие совести едва ли было ему знакомо. Так называемая «шпала» уже шагала вперед, проигнорировав последние слова Чуи. Тот же, мрачно уставившись в спину напарника, направился следом, мысленно сетуя на то, что придется тащиться в штаб на своих двоих и заполнять кучу бумажек, хотя босс мог бы выслушать и устный рассказ подчиненных. Не редким явлением было полное безразличие Дазая к бумажной работе, что выводило Чую из себя, но исполнительность и желание контролировать ситуацию не давало последовать плохому примеру — приходилось отчитываться за обоих. — Если снова слиняешь до того, как закончим работу в офисе, я оторву тебе ноги, — злобно шикнул Чуя в спину Осаму. — Почту за честь прочувствовать на себе весь твой праведный гнев, Чу-уя, — с привычной ухмылкой в голосе протянул Дазай, поравнявшись в напарником. — Я бы согласился посидеть с тобой за работой, но, знаешь, не хочу быть единственным из нас двоих, кто идет на подобные жертвы. — Я иду на жертвы буквально каждый раз, когда общаюсь с тобой. — Это другое. — И чего ты хочешь на этот раз? — когда Дазай заводил разговор с такой интонацией, как сейчас, значило, что он напрашивается на очередное пари, либо что-то будет нагло выпрашивать. У Чуи не было настроения продолжать бессмысленную перепалку, ведь он мог наизусть воспроизвести практически любой поворот в их передразниваниях. — Ты тоже должен согласиться провести время со мной. Вместе выпить, например. Практически любой поворот, кроме, пожалуй, этого. Чуя тупо уставился в лицо Дазая, размышляя, какие последствия могут быть у предложенного совместного времяпровождения. Дазай никогда не звал его прямым текстом пообщаться вне работы. Нет, конечно, Чуя слышал сотни, если не тысячи пошлых намёков и чего-то близкого к ним от Дазая, но не такое спокойное предложение выпить. Заставляет напрячься. — С чего бы мне пить с тобой? — С чего мне тогда сидеть с тобой за отчетами? — Потому что это наша совместная миссия? — Почему она не может продолжиться за выпивкой? — Зачем мы разговариваем вопросами? — раздражение буквально лилось через край в интонации рыжего, не давая ему здраво обдумать перспективы полученного предложения. — Ладно, по рукам. В конце концов, что его так напрягло? Они работают вместе на протяжении трех лет и почти никогда их общение не выходило за рамки общих миссий и общего кабинета в штабе мафии. Все их «товарищеские» посиделки проходили там, в здании, набитом мафиози. Вероятно, рано или поздно должен был случиться этот переход через границы пустых разговоров и бессмысленных пререканий. Хотя, был ли фактор смены обстановки тем, что может изменить их изученный вдоль и поперек стиль общения друг с другом? Не попробуешь — не узнаешь. Спустя несколько часов нудной работы, которая не обошлась без привычного отлынивания Дазая от своих обязанностей, нескольких упреков в неразборчивости почерков друг друга, пары выпитых кружек кофе и выкуренных в окно сигарет двое вышли из штаба, синхронно глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. Дазай направился к своей машине, стоявшей на парковке с самого утра, на ходу щелкая кнопку блокировки дверей на ключах в кармане. Чуя немного замешкался, недоверчиво бросая вслед топорное: — Ты же пить собрался, зачем тебе за руль? — О, я прекрасно контролирую себя в любом состоянии, в отличии от некоторых рыжих милых дам, — лыбится Осаму, очевидно намекая на случай, когда ему довольно успешно удалось напоить Накахару прямо в их кабинете, тупо взяв того на слабо. — Я почти уверен, что ты что-то подмешал мне в стакан тем вечером, — обиженно шипит Чуя, резко открывая дверь пассажирского места и забираясь в прохладный салон. — Просто признай, что не умеешь пить. Это не зазорно. В отличии от твоей абсолютной неспособности вырасти, — Дазай мягко захлопывает дверь и вставляет ключ в зажигание, пробегаясь взглядом по салону. Сперва удостовериться, что машину никто не взламывал и все осталось ровно так, как он оставил утром, выходя из нее — издержки профессии, не более. — Ещё одна глупая шутка и я выйду от… — Чую прерывает щелчок блокировки дверей. — Блять, ты буквально взял меня в заложники по причине отсутствия у тебя других собутыльников? Я даже не знаю, что испытывать: жалость к твоей ограниченности в социализации, или повышенное чувство собственной важности. — Подумай над этим, пока будем ехать, — на удивление мягко улыбается Осаму, медленно выезжая с парковки. Неужели тоже устал целый день плеваться ядом? Дорогу они провели в молчании, под тихое звучание голосов по радио. Чуя устало откинул голову на спинку сидения, уставившись в окно — очередной день, проведенный на работе с самого утра, ничего примечательного, однако он чувствовал себя вымотанным. Спать не хотелось, но мерное движение по трассе давало некое успокоение и желание не останавливаться. Молчать с Осаму было на удивление… Не напрягающе. Особенно учитывая то, что его даже затыкать не пришлось. «Стоит отметить в календаре этот вечер как маленькую победу над необузданным языком Дазая», подумал Чуя, слегка усмехаясь про себя. Когда центр города остался позади, тишину пришлось нарушить. — Куда мы едем? Кучу баров позади оставил. — Ко мне. — Чего? — вопрос был не то чтобы обоснован, ведь изначально они не обговаривали, куда поедут, но Чуя сам для себя решил, что выбор будет сделан в пользу бара. Все-таки их квартиры были личной территорией, куда по понятным причинам доступ был открыт сильно ограниченному кругу лиц. Чуя знал, что жили они буквально в паре кварталов друг от друга, но в квартире Дазая никогда не был, как и Дазай в его. Хотя, один случай все же был — пришлось принимать неожиданного гостя прямо у своего подъезда, придерживая торчащий из его живота нож. Чуя так и не узнал в тот вечер, что конкретно случилось, откуда Дазай узнал его адрес и почему пришел именно к нему. Следовало спросить. — Мы практически соседи, Чуя. Не делай вид, что тебе не было интересно посмотреть на мою обитель, — Дазай слегка поворачивает на напарника голову, довольно ловя удивлённый взгляд голубых глаз. — Без разницы, — голос Чуи сквозит безразличием, пусть и напускным — ему правда было любопытно увидеть, как живет Дазай. К тому же, близко потом будет возвращаться домой и не придется вызывать такси, что радовало. Оставив машину на подземной парковке под многоэтажкой, в которой была квартира Дазая, парни поднялись на лифте на семнадцатый этаж, где Дазай не упустил возможности отпустить колкость по поводу того, что даже живет он выше, чем Чуя. — Я живу всего на этаж ниже, придурок. — О, отлично, теперь я знаю. Выяснил подъезд и номер квартиры, когда пришлось нагрянуть к тебе с визитом, однако номер этажа разузнать не успел, — сверкнув очередной раздражающей ухмылкой, Дазай провел ключ-картой по замку и открыл дверь. — Когда-нибудь я убью тебя. — Слышал это уже много раз. Виски? — снятое пальто отправилось на вешалку в темной прихожей, зажигалка и сигареты из кармана упали на тумбу возле двери. — Вина нет? — Чуя не слишком любил крепкий алкоголь, да и слушать снова подколы Дазая из-за своего слишком быстрого опьянения не хотелось. — Вино так вино. Что угодно для капризной барышни. Не буду говорить тебе чувствовать себя как дома, ты и так достаточно наглый для этого. Дазай прошел в широкую арку, очевидно, ведущую на кухню, и загремел там посудой. Быстро оглядевшись, Чуя пришел к выводу, что квартира Дазая практически идентична его квартире. Высокие потолки, просторная прихожая с дверью в гардеробную — что Дазай там хранит, кости своих врагов? — арочный проем, открывающий вид на кухню с небольшой барной стойкой, совмещенную с гостиной зоной и две двери в спальню и ванную. Интересно, Мори всем исполнителям выделял одинаковые квартиры? Дазай стоял у барной стойки, смотря куда-то вниз, когда Чуя приблизился к нему со спины. — Какие из этих бокалов для вина? — Ты упустил самые важные познания в своей жизни, — Чуя наклонился к шкафчику, в который Осаму пялился уже пару минут и вытащил два винных бокала. — Я так часто наблюдал за тем, как Чуя глушит вино, что был уверен — винным бокалом является он сам. — Ха-ха, Дазай. Я не такой хрупкий. — Если бы не я, ты был бы уже трижды мертв, — Дазай не преувеличил. Скорее, даже приуменьшил. — Я отплатил тебе тем же минимум дважды, скумбрия. — Не могу сказать, что я благодарен. Чуя уже открывал бутылку вина, приглянувшуюся ему и бесстыдно освобожденную из залежей алкоголя в мини-баре Дазая. Разлив два бокала, он вспомнил, что вино Осаму не любит. — Я налил два, придется тебе начать с вина, — бросил Чуя, подхватывая свой бокал и запрыгивая на барную стойку. Пока хватало трезвости, Накахара был достаточно грациозен. Дазай опустился на высокий барный стул сбоку от напарника, пробуя вино из своего бокала. Не так плохо, как он ожидал. Не виски, конечно, но для начала сойдет. Вина у него в квартире никогда не было и не появилось бы, не запланируй он заранее подобные «посиделки». Захотелось разнообразия, а вариант с наблюдением за пьянеющим Чуей и не совсем трезвыми разговорами казался самым привлекательным из всех прочих. Отставив бокал немного в сторону и положив подбородок на руки, Дазай принимает решение начать разговор. — Почему ты остался в Йокогаме, Чуя? Самый неожиданный и в то же время ожидаемый вопрос из всех возможных. Чуя медленно делает глоток, затем тихо усмехается в бокал. — Ты для этого меня выпить позвал? Мог и на работе спросить. — И ты бы ответил? Чуя бы не ответил. Он и самому себе ответить не мог. Два месяца назад Мори предложил ему перевод в Токио, с сохранением должности и возможностью большего развития в их сфере (насколько развитие в сфере преступности может существовать). Это было бы хорошей возможностью для Чуи. Уехать в другой город, освободиться хоть в какой-то степени от тотального контроля босса, от некоторых неприятных коллег. Ничего не держало его в Йокогаме, семьи не было, близких друзей тоже. Чуя часто сетовал на тугие умы некоторых своих подчиненных, на приевшиеся миссии, на выводящий из себя характер своего напарника. Но Чуя ответил отказом. Что-то внутри него противилось перспективе того, чтобы бросить все, к чему он пристрастился за годы работы в этом городе. Мори бросил его пятнадцатилетнего в кишащий преступностью и кровавыми разборками мир мафии, не уточняя, хотел ли этого сам Чуя. Но у него и выбора не было — родителей Чуя предпочитал не вспоминать в силу их сомнительной адекватности и совершенно отвратительного отношения к собственному ребенку, а каких-то других возможностей заработать он не имел. Обладая тяжелыми кулаками и огромной долей агрессии он прижился в мафии быстро, успешно сублимируя свою злость к внешнему миру на благо организации. Причин для отказа от перевода у Чуи не было, однако мысль согласиться прошла быстро и не задержалась в его голове. Что же его удержало? — Привык, наверное. Слишком много перемен в жизни не привлекают меня, — Чуя не собирался врать Осаму и совсем ложью это не было. — Не замечал в тебе склонности к пассеизму, Чуя. Скучал бы? В Токио у тебя было бы больше свободы, — Дазай нахально поглядывал на напарника поверх поднесенного к губам бокала. Ожидал ответа. — Сам знаю, — недовольно скривился Чуя, делая очередной глоток. Он немного упустил из внимания то, как долго на самом деле раздумывал над ответом. Даже почти допил первый бокал и вино приятным теплом по телу дало о себе знать. — Ладно. Твоя очередь, — Дазай потянулся за бутылкой. — Чего? — Чуя перехватил бутылку, не желая смотреть на то, как Осаму неаккуратно разливает благородный напиток. — Задать вопрос. Ты ответил на мой, я отвечу на твой. Игра, знаешь такое слово? — Игра? Готов поклясться, ты звал меня просто выпить, — шутки шутками, а упустить возможность задать Дазаю вопрос и получить честный ответ — насколько Осаму умеет быть честным — Чуя не мог. — Мм, ладно. Дай подумать. — Знаешь, Чуе идет думать. — Головой ударился? Ладно, что случилось в тот вечер, когда ты пожаловал в гости к моему подъезду и чуть не довел меня до инфаркта с ножом в животе? — Чуя был доволен. Раз уж сегодня вечер вопросов, на которые ни один из них не ответил бы в привычной обстановке — так тому и быть. — Меня пырнули ножом и я был близко к твоему дому. Дазай спокойно приложился к бокалу снова. Ответ Чую не устроил. — Подробнее, идиот. — Нетерпелив, как всегда, — Осаму цепляет пальцами свой галстук, слегка ослабляя его небрежным движением. Выглядит… Непривычно. В голове промелькнуло другое слово, но Чуя мысленно ударил себя по лбу, проклиная алкоголь в крови. — Я был на задании, все немного… Пошло не по плану. План был не мой, естественно. — Еще бы. Планы Дазая не могли «пойти не по плану». А если и могли, значит, это тоже было по плану. — Я повздорил с Хироцу, выложил все, что думаю о его «идеальном плане», отвесил еще пару комментариев насчет его ужасно тупых подчиненных. Сделал все по-своему, иначе миссия была бы безнадежно провалена. Пока шел домой, мне позвонил Мори, приказал стоять на месте и ждать его. Конечно, сам он не приехал. Спустя минут пять подъехала машина, выскочили какие-то шестерки, пырнули меня и уехали, бросив под ноги записку. «Пойдешь против приказа снова — количество ножевых умножится на три». Твоя квартира была ближе, пришлось потревожить твой ночной сеанс восхищения глупыми шляпами. Моя очередь спрашивать. Чуя молчал, во все глаза уставившись на Дазая. Второй бокал был выпит, а в голове словно прояснилось на мгновение. Босс приказал пырнуть Дазая? Несмотря на успешно выполненную миссию? Удивительно, какие порой стороны открывались в людях. Чуя знал, что Мори жесток, но подчиненных он ценил, особенно таких, как Дазай. Слишком умен и важен, не убить — но калечить никто не мог запретить. Из-за слишком громких мыслей был пропущен мимо ушей следующий вопрос. — Что? — Чуя потянулся наливать по третьему бокалу. — Ты думаешь слишком громко. Неужели решил пожалеть своего бедного напарника? — Жалости ты будешь достоин только в следующей жизни, когда за все свои грехи реинкарнируешь в скумбрию. — Неплохо. Я спросил, когда ты в последний раз играл на гитаре? Чуя должен был удивиться, откуда Осаму вообще знал о его маленьком увлечении, если можно было назвать это так. Он научился играть в детстве, пока шатался без дела по улицам с дворовыми мальчишками, как можно сильнее оттягивая момент возвращения в ненавистную квартиру. Однако удивляться уже было просто лень — если Осаму интересно что-то узнать, то он обязательно узнает. Чуя задумался, делая глоток. — Около полугода назад, наверное. — Сыграешь мне? — Моя очередь задавать вопрос. Дазай улыбнулся. Ему нравилось переигрывать Чую в их спорах, но в последнее время удовольствие приносило и то, что напарник научился давать отпор. Ученик превзошел учителя? Вряд ли, но почему-то было приятно, что он смог направить эмоциональность Чуи в свою сторону. — Будь у тебя возможность выбрать себе суперспособность, что ты выбрал бы? — … — Дазай, неожиданно для самого себя, залился смехом, — Только Чуя мог придумать настолько глупый вопрос. Что угодно, что могло бы побороть твою суперспособность. Ответ очевиден. — Почему я не удивлен? Ладно, спрашивай, — хмыкает рыжий, осушая третий бокал. Бутылка неизбежно подходила к концу, что слегка расстраивало. На самом деле ему просто хотелось отвлечься от неприятного осадка после первых вопросов, повернув разговор более безопасное русло. — Парни или девушки? — Осаму хитро прищурился, наблюдая за реакцией. — В каком плане? — Чуя прекрасно понял, что Осаму имел ввиду. Старался оттянуть момент неизбежного ответа и подколов, следующих за ним. — В том плане, что после того поцелуя я буквально чувствовал твой стояк, — бестактность Дазая заводила в тупик, не давала опомниться, только задохнуться от возмущения. Чуя буквально чувствовал, что краснеет. Надеялся, что это можно списать на бутылку вина, которую они успешно осушили. Да, поцелуй случился. Именно в тот злополучный день, когда Дазай в азарте от очередного пари напоил Чую в их общем кабинете. Чуя старался свалить все события того вечера на алкоголь, но Дазай, сволочь, выбрал момент, когда напарник был еще в достаточно вменяемом состоянии, чтобы отказать ему. Ударить, выкинуть в окно, сломать нос, задушить, да что угодно. Но Чуя не сделал ничего из этого. После секундной заминки и шипящего «блять» в рот Дазая, Чуя ответил на поцелуй. Как ни странно, все это являлось следствием угрозы в адрес Чуи «заткнуть его нахальный рот», после отпущенной шутки про совершенную неспособность Дазая в соблазнение женщин. Стало очевидно, что женщин соблазнять он не слишком и стремился. — И то, и другое, — отвернулся, пряча лицо, потянулся за второй бутылкой вина. — Ясно. — Что, не придумал шутку для подобного ответа? — Накахара откупорил вторую бутылку вина, яростно выдергивая штопор с пробкой. — Мне больше нравится наблюдать за реакцией. Чуя ведь уже пошутил не меньше десяти раз моим голосом в своей голове. Блядство. Дазай был прав. Снова. — Девушки или парни? — от смеси смущения с возмущением Чуя не придумал другого варианта, кроме встречного вопроса. — Ни то, ни другое. Так ты сыграешь мне на гитаре? — Обойдешься. Чуя никогда не был особо доверчив. В силу его деятельности, занимающей практически всё его время, он не позволял себе каких-либо близких контактов с людьми — не было ресурса и даже банального желания. Пусть это и не было запрещено официально, Чуя прекрасно понимал, чем ему могут грозить любого рода привязанности — шантаж, угрозы близким людям, перманентное ощущение опасности. Самой выигрышной стратегией для любого члена мафии было одиночество, все это понимали и принимали, пусть и с долей недовольства — слишком много было на их памяти случаев расправ, кровавых, неприятных — было бы глупо подвергать себя подобному риску. Из-за подобных соображений близкое общение с Дазаем порой ставило Накахару в тупик — в силу понятных причин Дазай не попадал в категорию тех, кого могли взять в заложники с целью выведать информацию у члена мафии, не попадал в группу риска как беспомощный родственник исполнителя, или ничего не осознающий товарищ, нет. Осаму сам являлся угрозой для многих, что давало сбой в привычных установках Накахары — Дазай был ему дорог, но мог ли он поставить под угрозу его исполнительность? Скорее нет, чем да.
