Не прикасайся ко мне...

— Суд приговорил признать Серова Сергея Ивановича виновным в совершении преступления, предусмотренного частью четвёртой статьи сто тридцать первой и частью второй статьи сто пятой уголовного кодекса Российской Федерации и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на двадцать пять лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима, — монотонно разнёсся по залу голос судьи, пожилого мужчины в чёрной мантии. Дима взял маму за руку и крепко её сжал. Женщина смотрела в пол. Её разрывали противоречивые чувства. Она ненавидела того человека, что сейчас был осуждён, и желала ему подобной участи, но... эта глупая привязанность всё же осталась в сердце и никак не хотела выходить. Все эти шесть месяцев, эти до чёртиков длинные и выматывающие полгода она мечтала о скорейшем завершении дела, но сейчас... Марии было снова очень больно. От осознания того, что больше не увидит его и от понимания его предательства и всего того, что совершил этот ужасный человек. Ведь... Лёша сказал, что Димка был не единственной его жертвой, их было много, как потом выяснилось в ходе расследования. И он умело всё это скрывал... Господи, как же было жалко всех этих детей, которым он сломал жизни! И её сын был в их числе. Но она поклялась быть сильной и не плакать при Димке, потому уверенно подняла голову и, ободрительно улыбнувшись сыну, с ненавистью и отвращением посмотрела в глаза бывшему мужу. Сейчас в них застыло отчаяние с долей безысходности и равнодушия. Но вот судья завершил свою речь. Суд окончен, а вместе с ним вся эта судебная мука. Окончены многолетние мучения Димы. Но парень не верил в то, что это правда, боясь проснуться и оказаться снова в своей комнате маленьким беззащитным мальчиком, совсем одним, наедине лишь с отчимом. Он не смел поверить в то, что всё теперь хорошо. Однако горячие объятия Саши и бесстыдные успокаивающие поцелую прямо при родственниках разубедили его в том, что он спит. Если бы он спал, то, наверное, умер бы со стыда и проснулся, а так... Жив-здоров, хоть и до ужаса красный и смущённый. — Всё кончилось, — тихо проговорил Дима, сидя в машине Сашиного папы, приехавшего за ними к залу суда. Сказал парень тихо, но все услышали и молча кивнули. Такая тишина продолжалась некоторое время. Дима же, пользуясь тем, что все погружены в раздумья, положил голову Саше на плечо и, прикрыв глаза, взял его за руку. Парень лишь крепче сжал его ладонь и погладил по волосам. Дима довольно жмурился и улыбался. Потом дядя Лёша внезапно спросил: — Ну что, у кого пить будем?.. — Но покосившись на подростков, притихнувших на заднем сиденье и с интересом прислушивающихся к начинающемуся разговору, вздохнул и продолжил: — Чай у кого будем пить? У нас или у вас? — Лёш, давай у нас? Сегодня Машеньке надо отдохнуть. И вряд ли она отдохнёт, если будет вынуждена на следующий день убирать бутыл... — тётя Света тоже взглянула на парней, — чашки от чая... — Ты права. У нас будет лучше. — А можно с вами чая попить? — хмыкнул Саша, делая ударение на предпоследнем слове. — Нет, — хором ответили все трое взрослых. Да, они дружны... — Я тогда ещё Женьке звякну. Он тоже всё переживал. Хотел приехать, но я его попросил остаться. Всё же надо кому-то из нас быть в участке, мало ли что. За эти полгода, что удивительно, семьи Орловых и Новиковых успели хорошо сдружиться. Новиковы активно помогали Марии, посочувствовав бедной женщине, которая, как потом рассказывала Светлана, в их первую встречу была бледной, как смерть. Через некоторое время эта помощь переросла в дружбу, и теперь они общались семьями. Правда, папа Саши поначалу был против такого сближения. Даже пытался запретить Саше общаться с Димой, но после того, как тот пообещал ему уйти жить к своему парню, мужчина с тяжёлым вздохом согласился не приставать к сыну. Но всё же косо поглядывал на парней и вечно хмурился, когда они выходили за рамки дружбы. Всё же он не поддерживал такие отношения, но сына очень любил и гордился им, а потому вынужден был смириться. Тётя Света же продолжала говорить о том, что это всё несерьёзно, пройдёт со временем и так далее, и тому подобное. Они её решили не переубеждать. Да и не до споров им было в этот период... В их компанию также входил и Евгений, сослуживец дяди Лёши. После того как Мария узнала о том, что спасена благодаря этим двум полицейским, она долго благодарила их, накормила вкусным борщом и напоила потом чаем с тортом. Так и завязалось это знакомство. А потом Евгений начал посещать их дом всё чаще и чаще. Они разговаривали. Много и долго. Дима всегда радовался в такие моменты, потому что мама отвлекалась и преображалась, становясь хоть чуть-чуть, но веселее. И он тоже был благодарен мужчине за такие перемены. — Ну что ж, вот мы и приехали, — сообщил дядя Лёша, отрывая Диму от воспоминаний. — Дети, вы идёте в квартиру тёти Маши. Побудете одни? — Побудем, побудем, пап, — усмехнулся Саша и хитро глянул на своего парня. — Правда, Дим? — Конечно. — Поймав его взгляд, он смутился, а в голове не осталось ни одной приличной мысли. Нет, ну нельзя же быть таким пошлым! Хотя... Кто сказал такую глупость? Конечно, можно. А уж когда рядом с ним сидит такой парень, тут приличным и не побудешь... — Только не шалите, мальчики, — сказала тётя Света, слегка улыбнувшись, но поймала осуждающий взгляд мужа и отвернулась к окну. Она долго и упорно пыталась вбить ему в голову, что это нормально для их возраста, и потом они образумятся и найдут себе девчонок. Но тот лишь скептически хмыкал, а в глазах его была некая печаль. — Мы будем вести себя хорошо, — улыбнулся Саша и тихо добавил так, чтобы услышал только Дима: — Настолько хорошо, насколько позволят силы. Тот слегка улыбнулся, затем, открыв дверь машины и попрощавшись со всеми взрослыми, вышел на улицу и протянул руку Саше: — Подайте руку, милорд. Парень хмыкнул, но руку всё же подал и тут же был насильно вытянут из машины. — У тебя сегодня такое хорошее настроение... — Всё кончилось, — улыбаясь, сказал Дима. — Понимаешь? Всё кончилось! Все эти страдания, слёзы, боль, одиночество... Их нет. А есть ты. И я... счастлив! Знаешь, — уверенно продолжил он, беря Сашу за руку, — мне тоже теперь всё равно на чужое мнение. Ты моё спасение, моё счастье, и никто не в силах убедить меня в том, что эта любовь неправильна и аморальна. Он счастливо улыбнулся и, крепче сжав руку Димы, пошёл к его дому. Только не в ту сторону. — Мм... Саш, я живу не там. — Веди меня! — Парень остановился и смущённо улыбнулся. — Ох, память у кого-то дырявая... — А зачем мне запоминать дорогу, если у меня есть мой личный путеводитель? — Действительно... — хмыкнул Дима. — Пошли, что ли...

***

— Дииим... Я тут вспомнил, что мы ещё не оставались в твоей комнате наедине... — Ну, всё бывает впервые, — хитро улыбнулся парень, подходя ближе и глядя Саше прямо в глаза. Тот просто сходил с ума от этого слегка насмешливого взгляда, полного азартных огоньков и скромного желания. На секунду опустив глаза, Дима соединил их руки и снова посмотрел на Сашу, ожидая его дальнейших действий. Тот долго себя ждать не заставил и резко накрыл его губы своими, до боли сжимая пальцы рук. Потом, будто опомнившись, отстранился и, виновато улыбнувшись, прикоснулся тёплыми губами к тыльной стороне ладони и покрыл её лёгкими поцелуями. Лукаво глянув на Диму из-под ресниц, он вобрал его палец себе в рот и нежно поласкал его языком. На щеках Димы тут же появился румянец. Закусив губу, он со смущением и любопытством следил за действиями парня. Эти его манипуляции нехило так возбуждали, поэтому в и так тесных брюках стало ещё теснее. Парень попытался расстегнуть молнию, но Саша его остановил, перехватывая руки. Отстранившись, он улыбнулся, довольный результатом своих трудов, и сказал: — Я сам хочу тебя раздеть. С этими словами парень отпустил Димины руки и сам потянулся к его ширинке. Сжал характерный бугорок и улыбнулся ещё шире, услышав его сдавленный стон. Расстегнув молнию, он пробрался рукой под ткань брюк и погладил возбуждённый орган, одновременно прикасаясь к губам и ласково их облизывая. Как только парень услышал его отчаянный вздох, он, не отстраняясь, начал сдвигаться в сторону кровати. Пару секунд (или минут?) — и они уже целуются, лёжа на мягком пушистом пледе. Саша водит по спине и плечам парня, иногда задевая горячими пальцами его шею и щёки. Вспоминая о проблеме Димы, снимает с него штаны, проводя при этом ладонями по паху и ногам. Тот снова вздыхает и уже тянется к своему нижнему белью с намерением снять его, но Саша снова перехватывает его руки. — Неа... Я же сказал, что сам... — Потом целует в губы, переходя на открытую и совершенно беззащитную шею, присасывается, стараясь запомнить этот удивительный вкус Димы, свойственный только ему одному. Быстро снимает с него футболку, опуская губы на грудь, живот и низ живота... Из-за этого сладостного стона, что издал Дима, когда парень слегка укусил его кожу внизу живота, пришлось быстро снять джинсы, которые безбожно начали сдавливать стратегически важную часть тела. Но оторваться от чужих губ не удалось, поэтому с молнией и ремнём пришлось изрядно помучиться, но Саше всё же удалось совершить задуманное. Хитро улыбнувшись, он снял забавные синие трусы своего парня и поцеловал головку его возбуждённого члена. Затем поводил по ней губами, вырывая из Димы полувздохи-полустоны, и полностью вобрал её в рот. Ласково посасывая его плоть и касаясь языком уздечки, он протянул руку Диме ко рту. Тот, правильно сориентировавшись, захватил его пальцы и стал облизывать их, время от времени издавая тихие стоны и обдавая их жарким дыханием. Когда пальцы были достаточно увлажнены, парень, не прекращая ласковых поглаживаний, стал их по одному вводить в Диму, подготавливая его настолько тщательно, насколько это возможно. Тот сначала немного сжался, но затем зажмурился, разрываясь между неприятными ощущениями и тем удовольствием, которое приносили ему ласки Саши. Правда, продолжалось это недолго. Парень будто задел что-то внутри него, отчего мурашки разошлись по всему телу и стало так приятно, что захотелось уже самому насаживаться на эти пальцы, прося большего и доставляя себе немалое удовольствие. Саша почувствовал перемену настроения своего парня и улыбнулся, приникая к нему с поцелуем. Обняв за спину, он поднял его и посадил к себе на колени, также продолжая целовать и выводя на спине витиеватые узоры. Гладил его, целовал, облизывал всё, что попадалось на пути губ... Это доставляло не меньше удовольствия. Вся эта ласка, эта его доверчивость и нежность. Так хотелось доставить Диме ещё больше удовольствия, вырвать из его груди ещё один не менее прекрасный звук... Хриплый ли стон, громкий ли крик наслаждения — из его губ всё звучало безумно сексуально. И Саша заводился, крышу срывало, а глаза наполняло желание. Так было и сейчас. Он жадно водил губами по груди парня, наслаждаясь его мягкой кожей и близостью тела. Но хотелось ещё большей близости... И Дима, будто угадав его мысли, которые наверняка сейчас читались у него в глазах, развратно облизнув верхнюю губу и усмехнувшись, отчего Саша резко выдохнул и с неким восхищением посмотрел на него, начал сам садиться на его член. Держась за плечи и жмурясь. На миг остановился, отдышался, распахнул глаза и страстно прильнул к губам Саши, немного покусывая их, будто бы желая отдать всю боль и переживания, постигшие его за этот тяжёлый месяц. Пальцы впились в кожу, зубы — в губы, а сердца бились с бешеной скоростью. Будто в одном ритме. Они едины, близки настолько, насколько только возможно... Сердце к сердцу, кожа к коже, губы к губам. Дима начал насаживаться быстрее, терзая губы парня всё настойчивее, страстнее, может быть, даже грубее. Но Саше нравилась эта грубость, и он с охотой её принимал, отдаваясь целиком в этот всепоглощающий водоворот эмоций и чувств. Парень откинул голову назад, отрываясь от Саши и приоткрывая рот в немом стоне. Почувствовал, как тот впился губами в его шею, кусая, зализывая и вновь кусая. Кажется, останутся засосы... Знак того, что он принадлежит этому парню, знак того, что он может делать с ним всё, что угодно, знак их любви и страсти. Член утыкался Саше в живот и болезненно ныл, требуя разрядки. Дима потянулся к нему рукой, тяжело дыша и закусывая губу. Обхватил и начал надрачивать в том же ритме, чувствуя, как его руку обхватывают и соединяют их пальцы в замок. Парень посмотрел Саше в глаза, теряясь и полностью растворяясь в его голубых, а сейчас насыщенно-синих, водах. Руки задвигались одновременно, доставляя ему неимоверное удовольствие. Хотелось потонуть в этих ощущениях и не выплывать больше никогда. В глазах потемнело, а с губ сорвался громкий хриплый крик. Руки делают последние движения и пачкаются в мутной жидкости, заляпавшей и животы парней, и кровать. Саша же впиваясь в губы Димы, повалил его на спину и, сделав ещё пару движений, кончил следом, заваливаясь на его живот и кладя голову на плечо. Через несколько минут подобного лежания тело под Сашей закопошилось и раздался голос: — Эй, может, ты уже слезешь, милый? — Ага, — прохрипел парень и перекатился на кровать, давая любимому телу спокойно вдохнуть. Но потом облепил его своими руками, не давая личного пространства. Да и тот был не против. Положил голову Саше на плечо и, сцепив их руки в замочек, переместил их на живот парня. Оба довольно и устало улыбнулись. — Как ты думаешь, долго они чай пить будут? — усмехаясь, спросил Дима. — Думаю, долго, — хмыкнул Саша. — До утра у нас время есть... — Вот и хорошо. Давай просто так полежим? Рядом... Больше я ничего не хочу. Ну а что Саша? Саша, конечно, согласился. Он и сам не хотел никуда уходить и расставаться. Пусть они грязные, мокрые, но сейчас такие близкие, что просто физически невозможно разъединиться. Да и зачем?.. Нет смысла что-то менять, если и так всё хорошо.