Сквозь метели светило нам солнце

      Беспокойный шум листвы окутывал сознание, словно обволакивая и старательно погружая обратно в еще не развеянную дрёму, но далекий перекатывающийся рокот грома нежно и ненавязчиво выпроваживал остатки сна. Ветер был холоден и силен, но отчего-то казалось, что именно эти беспощадные порывы способны подарить настоящую безопасность и заботу. Проснулось из ниоткуда желание раствориться в нем, стать им и отправиться по бескрайним полям и далеким землям, отпустить всю земную боль и освободиться от тягот с недавних пор потерявшей все краски жизни.       Наконец, Кли приоткрыла глаза. Листва над ней мелькала, подобно калейдоскопу, и у едва пробравшейся сквозь царство Морфея девочки закружилась голова. По привычке она ручкой вцепилась в край чужих одежд, прекрасно понимая, что она никогда не выпадет из этих рук, что всегда так бережно держали ее, прижимая к беззвучной груди.       Выражение лица Странника не отражало никаких эмоций, но девочка уже прекрасно понимала, что есть лишь одна причина, почему ее старший брат столь стремительно мчится в неизвестность, рассекая воздух.       — Братик Странник, нас снова нашли?       Ее спутник бегло опустил взгляд на нее и продолжил анализировать местность, не оставляя без внимания ни одного встреченного по пути куста.       — Да. Думаю, мы уже оторвались, но лучше нам уйти как можно дальше, — вздох сорвался с его губ ненамеренно. — Ты мало спала в последние дни. Если тебе мешает ветер, я придумаю, как нам развернуться, чтобы не столкнуться с ними.       Но Кли не хотела спать, поэтому она просто отрицательно покачала головой.       Она не знает, сколько прошло времени к тому моменту, когда Странник, наконец, остановился. Перед ними была обычная небольшая скала, коих в Ли Юэ было предостаточно. Не опуская рук, он обошел ее с одной стороны, и тогда обоих поглотила тьма. Они оказались в маленькой пещере. Внутри не было тепло, но стены прекрасно укрывали от ветра.       — Мы будем жить здесь? — с искренним недоумением поинтересовалась Кли, когда ее все-таки вернули на землю. Ей сложно было представить, как это – всю жизнь провести в таком маленьком темном помещении. Ведь разве он не сказал ей, что они вместе отправятся в путешествие? Но путешествие — это увидеть целый мир.       Странник на этот вопрос из уст ребенка снисходительно улыбнулся самыми уголками губ. Кли далеко не в первый раз видела на его лице столь мягкое выражение, пусть это и было достаточно редким явлением, но отчего-то она не почувствовала радости и счастья, как прежде. Это уже была не та улыбка.       — Конечно, нет. Мы переночуем здесь, а завтра доберемся до города. Там им придется сначала получить разрешение и помощь у Цисин для наших поисков. У нас будет достаточно времени для того, чтобы передохнуть и продолжить путешествие.       Кли не знала, что такое «Цисин», но она верила ему и была в тайне благодарна за то, что ей не придется провести свое детство в этой пещере. Когда-то она уже была в Ли Юэ вместе с Альбедо, и помнит, как ей понравился праздничный город, освещенный волшебными фонарями. Интересно, как он выглядит в обычное время? Она была уверена, что ей понравится там в любом случае. Хотя бы немного… немного света. Ей так хотелось увидеть его.       Воспоминания о брате вновь вонзились в хрупкое детское сердце острыми лезвиями. Странник сел на холодный пол рядом с ней, и девочка по привычке забралась на него, устраиваясь на коленях своего спутника в бережных объятиях. От него никогда не исходило тепло, которое она чувствовала от других людей, но оттого эти объятия не становились менее важными и комфортными для нее. Она засыпала, не замечая, как маленькими пальчиками вцепляется в темную ткань. От ее семьи осталась лишь часть, и малышка еще не осознавала, насколько сильно она боится потерять и его.       Глаза Путешественницы были холодны, и Странник впервые осознал, что даже по его искусственной коже может пробежать мороз. Она произнесла эти слова непозволительно просто, будто сказанное не осталось тяжким грузом на дне ее желудка, но он видел, как искренняя и отвратительно честная Паймон не смотрит на него и прячется за спиной своей подруги, словно этот разговор был для нее страшнее и невыносимее, чем броситься между Люмин и Новым Архонтом, укрывая ее своим маленьким тельцем. Впервые от них не исходило то тепло, которое когда-то спасло его и увело с неправильного пути. А слова не веселили и не разжигали интерес – они безжалостно оглушали и уносили сознание куда-то вдаль: туда, где пахнет смесью трав и тихо звенят колбы, где алхимический верстак снова и снова издает уже поднадоевший свист, а ясные голубые глаза смотрят так внимательно и мягко, что отсутствующее сердце предательски тает.       — …всем обладателям Глаза Бога в городе пришлось туго, — продолжала говорить Путешественница, отрешенная, не вкладывающая и доли эмоций в свой сухой голос. — Мы хотели придумать, как запечатать его на время, пока я не найду способ избавить его от скверны или хотя бы лишить сил. Ничего не сработало, как ты понимаешь. Мне жаль. Но он сам попросил меня об этом.       У него не было причин не верить ей. Он видел покрасневшие глаза и тяжелые мешки под ними, он слышал настолько тихое «нам правда жаль» из-за спины Люмин, что от одного этого звука душа сворачивалась в тугой ком, а ясность ума отступала перед нарастающим животным страхом. Это чувство было знакомо ему слишком хорошо, и хотелось сбежать, сделать вид, что ничего не произошло, укрыться от этого уродливого мира, где не осталось ничего прекрасного. Но вместо этого он молча взлетел и бросился в сторону Драконьего хребта. Туда, где по словам Люмин несколько дней назад Альбедо был стерт с лица этого мира.       У него не было причин не верить ей. Но пока ты не увидишь это сам, ты не поймешь, что все кончено. И надежда поселится в тебе, она будет съедать тебя изнутри, не даруя ничего, кроме бесконечной агонии. И она пожирала его уже сейчас, пробиралась в самые недра кукольного тела, захватывала разум подобно червю-паразиту. Быть может, ему удалось сбежать? Быть может, сейчас он скрывается где-то на горе и ждет безопасного момента, чтобы выбраться на свет? Или они решили крайне неудачно его разыграть?       Пусть это будет розыгрыш. Неудачная шутка. Глупая попытка заставить его понервничать. Он не будет злиться. Не будет плеваться ядом. Не будет ругаться. Он не сбежит. Не отомстит.       Лишь бы как прежде увидеть его воодушевленные глаза и почувствовать тепло ладоней на своем лице. Лишь бы как прежде сказать ему «я снова тут» и услышать привычное «с возвращением».       Лагерь был пуст.       Место, в котором всегда поддерживали порядок, встретило Странника непривычным разгромом. Алхимический верстак был перевернут, рукописные работы смяты и разбросаны по земле, все колбы сметены с полок. Его трясло. Словно враг, однажды оставивший несмываемые метки на его душе, вновь показал свои зубы из темноты. Это не могла быть правда. Это не могла быть правда! Это не могла…       — Ты не найдешь его здесь.       Голос, такой знакомый и бесценный. Но когда Странник обернулся, вместо двух сверкающих голубых озер на него смотрели только холодные луны. Он прекрасно знал несостоявшегося брата Альбедо, и то, что прямо сейчас перед ним стоит именно Дориан, было ясно, как день. Лицо не отражало ни одной привычной эмоции или мимики, которым Альбедо всегда старательно учился подражать, чтобы вызывать верное восприятие своего эмоционального состояния у других людей. Лишь пустой незаинтересованный взгляд.       Словно Бездна достигла его наконец и накрыла чернильными крыльями. Один лишь тихий встревоженный голос малой властительницы в его голове не позволил ему разорвать того, кто осмелился произнести эти слова вслух, в клочья. Нахида отчаянно пыталась докричаться до него в подсознании, но сейчас видеть и слышать он мог лишь того, кто стоял перед ним. С его лицом. С его голосом. И он не мог двинуться с места, парализованный.       — Где Альбедо?       — Ты не знаешь? Разве ты не поэтому прибыл сюда? — и тогда на лице Дориана впервые за все время что-то отразилось. Он слегка поморщился, словно вспоминать об этом даже ему было тяжело. — Не потому, что узнал от Путешественницы о его смерти?       И он рассказал ему. Без особого желания рассказал о том, как Альбедо подверг город опасности, потеряв контроль. Что именно подразумевалось под «потерей контроля» Дориан не стал пояснять. Лишь неопределенно дернул плечом, будто отмахиваясь от чего-то раздражающего, и сказал, что не в его интересах говорить об этом. Это должен был сделать Альбедо. Альбедо, которого больше нет. Альбедо, который пал под натиском защитников Мондштадта и был сожжен по решению главной библиотекарши Ордо Фавониус для того, чтобы скверна не распространилась дальше.       Был ли он в сознании, когда тело его обращалось в пепел?       Дориан не стал отвечать.       — Мне нужно уходить. О моем существовании знал только ты. Мне опасно находиться здесь в этом облике. Перевоплощение занимает слишком много времени.       Страннику было все равно. Еще один свет, найденный им в смутные времена. Еще одно солнце, которое он не смог уберечь, потому что его не было там, где он был нужен. Есть ли прок от этого вечного тела, если он не в состоянии спасти тех, кто ему дорог? Даже когда он пытался найти смысл своего рождения… он снова и снова терял его.       Дориан ушел. Но напоследок, прежде чем раствориться в белоснежной метели, он обернулся к бледному и бесконечно пустому сосуду.       — Его сестра сейчас в городе. Уверен, тебе все равно некуда идти. Почему бы не навестить ее?       Какими же жалкими порой способны быть мыслящие создания.       «Его сестра». Та, что давно стала частью его жизни вместе с Альбедо. Та, ради которой они всегда были готовы свернуть горы и пойти на любые риски. Та, что приняла его быстрее любого живущего на этой земле и при каждой встрече бросалась в объятия своих названных старших братьев.       Их сестра.       Дитя, потерявшее в столь раннем возрасте слишком много.       Возможно, ему пока рано терять надежду?       Кли сидела на краю полумостика у северных ворот города. Странник издалека заметил ее маленькую одинокую фигурку. Рядом не было никого. Оглушенный болью, он не нашел в себе сил даже на ярость. Она услышала его легкие шаги по дощатому полу и обернулась. Не было счастливых воплей и прыжков, не было объятий и веселых историй. Ее всегда сверкающие глаза-искорки потухли, но она все равно смогла улыбнуться. Странник сел рядом с ней.       Он не знал, как верно ему поступить. Спросить ее, как она себя чувствует? Но разве не очевидно, что дитя, потерявшее своего любимого старшего брата, просто не может быть в порядке? Альбедо заменил ей родителей и был ее другом. Даже такой скептик, как Странник, прекрасно осознавал, что связь их друг с другом была гораздо крепче, чем с ним или с кем-нибудь еще.       Ни один человек со смертью Альбедо не потерял так много, сколько потеряла Кли.       — Почему ты одна?       — Кли сбежала! — похвасталась девочка и принялась качать ногами над водой. — В последнее время все слишком внимательны к Кли. Кли давно не оставалась одна. Кли вернется домой, когда немного отдохнет.       — Тогда я просто посижу рядом с тобой.       Он мог ее понять. Порой тебе просто нужно пережить что-то самостоятельно. Когда это случается, не стоит укрываться от этого фальшивой заботой окружения. Навязчивое беспокойство лишь отвлекает тебя, и ты становишься неспособен понять, что ты чувствуешь. Это дитя было куда смелее Странника. Он все еще боролся с желанием сбежать.       Они сидели там до тех пор, пока на небе не появились первые цвета занимающегося заката. От этого молчаливого присутствия не было никакого дискомфорта. Им надо было побыть в тишине, но рядом. И они просто… не знали, что сказать друг другу. Кли была слишком мала, чтобы продолжить нести в своем сердце такую тяжесть одной. И чем больше он думал об этом, тем дальше его собственная боль отступала в глубины его души, заменяемая беспокойством об этом ребенке.       Малышка неловко встала на ноги и отряхнула подол своего платья.       — Кли пора домой, — с все той же улыбкой отчеканила она.       Он не хотел ее отпускать. Казалось, он снова нашел то, ради чего ему стоит жить. У него не осталось никого, кроме нее. На протяжении всей своей отвратительно долгой жизни он мог лишь терять, снова и снова. Сколь бы он не страшился называть мондштадских брата и сестру своей новой семьей, на самом деле его тело и душа давно знали истину. И если сейчас он отпустит ее, позволит ей отдалиться от него, туда, где он не сможет ее защитить… как скоро оборвется и эта опасно тонкая нить?       Странник вскочил, но Кли осталась стоять на месте. Она вдруг подняла на него свои по-детски огромные глаза.       — Магистр Джинн и остальные рыцари не хотят отвечать на вопросы Кли. Они только повторяют, что все будет хорошо, — пока она говорила, натянутая улыбка стала медленно пропадать с ее губ, пока в конце концов на этом печальном и смиренном лице не пропал даже намек на позитивную эмоцию. — Братик Альбедо всегда отвечал на вопросы Кли… Ты можешь ответить Кли за него?       Он понимал, что именно она хочет знать. И так же понимал, что он никогда не сможет избежать ответа. Неведение – худшее из бед. Он опустился на колени перед ней, желая лишь исчезнуть в этот миг, чтобы он никогда не наступил.       — Конечно. Ты ведь знаешь, я никогда тебе не совру.       — Братик Альбедо… он не вернется?       В ее глазах стояли непролитые слезы, но она героически ждала ответа от него – своего второго брата. От единственного человека, которому могла доверить этот разговор.       Как она примет этот ответ? Как долго ее душа будет пребывать в потемках до тех пор, пока она не сможет смириться? Никто не мог знать. И понимая все риски разрушить такое хрупкое сердце этой малышки, он мог лишь тихо, будто отрицая свой собственный голос и проклиная язык, ответить:       — Да. Мне жаль.       Ему было жаль. За то, что не оказался рядом в нужный момент, чтобы пожертвовать всем ради его защиты. За то, что не смог сохранить детство и семью ребенка. В этих слезах, что наконец покатились по щекам, повинен был он. Он не мог знать, были ли у него шансы повернуть события в более благоприятный исход. Но теперь он не узнает это никогда.       Она плакала слишком тихо, словно боясь потревожить вечерний город, и лишь короткие всхлипы разрезали молчание природы, словно оплакивающей потерю еще одного дитя этого мира.       Неуверенно и так осторожно она подошла к нему, уткнувшись лбом в плечо, а ему оставалось лишь обнять ее, чувствуя, как маленькое тело сотрясается от плача в его руках, как бы крепко он не прижимал ее к себе; и покуда голос ее срывался на горестные рыдания, его собственная душа распадалась на осколки. Она цеплялась за него так крепко и отчаянно, а ее накопленная боль продолжала выливаться из нее, оставаясь влажными следами на его одеждах. И в этой какофонии боли над головой девочки прозвучал вопрос, который он сам, скорее всего, не успел обдумать.       — Кли, не хочешь отправиться в путешествие со мной?       Девочка медленно, словно в ее теле совсем не осталось сил, подняла голову, и две потухшие искорки, в которых теперь плескалась лишь влага, изумленно посмотрели на него.       — Путешествие? Но куда?       — Не знаю. Туда, где ты захочешь побывать, — с этими словами Странник рукавом вытер влажное от слез и дорожек соплей маленькое лицо. — Если ты захочешь, мы можем обойти весь Тейват.       Странник, словно воодушевленный, вдруг поднялся с колен и протянул ей свою руку. Что осталось у них обоих кроме друг друга? Лишенные самого близкого человека, они могли стать силой и защитой друг для друга. Могло ли это залечить их неполноценные и разрушенные души? Ребенок смотрел на него с сомнением, но Странник знал – единственный смысл, который остался у него сейчас, это она. Девочка, что когда-то назвала его своим старшим братом.       Они не заменят его друг для друга. Но он будет стараться. Он хочет стараться для нее. Свет в этой девочке так блекло и отчаянно мерцал, и он хотел снова разжечь в ней то пламя, которым когда-то она согревала всех вокруг.       — Я позабочусь о тебе, Кли. Я приму любое твое решение и подожду столько, сколько требуется. Я не смогу занять место Альбедо. Но если ты позволишь мне, я стану тем, на кого ты сможешь положиться.       «Я не могу потерять еще и тебя».       Кли смотрела на него своими широкими глазами, красными от только что пролитых слез, и он видел в них сомнения. Конечно. Ведь она выросла в этом городе. Зная ее, он мог с уверенностью сказать, что у нее есть люди, которых она боится оставить. В ее маленьком сердце помещается так много любви, что это может быть болезненно. И он будет готов к отказу, а после сделает все возможное, чтобы остаться рядом с ней – со своей единственной семьей.       Ветер принес чужие голоса. Кого-то искали. Но вдруг Кли крепко сжала кулачки, а взгляд ее стал серьезным. И словно свет вновь появился в ее глазах.       — Кли пойдет с тобой, братик Странник.       В его ладони оказалась маленькая ладошка. Она приняла его руку, и теперь у него не оставалось другого выбора – с этого момента он будет защищать ее ценой всего.       Когда Кли проснулась, Странник все так же лежал с ней, а взгляд его был направлен на узкий вход в пещеру, из которого пробивался яркий свет. Девочка прекрасно знала о том, что ее второй старший брат не является человеком, а посему и отдых ему был не нужен. Но в детском сознании это укладывалось с огромным трудом, и она не могла избавиться от беспокойства за него, когда видела, как он отказывается от сна и еды.       Теперь они держали путь на Ли Юэ. Первым делом Странник изучил местность сверху, чтобы убедиться, что преследователи из Ордо Фавониус не притаились поблизости. Но все было тихо.       Сколько бы Кли не смотрела вдаль, она больше нигде не видела пиков крыш собора Барбатоса. Они покинул ее дом и ушли уже слишком далеко. Но она не должна была печалиться. Ведь она сознательно оставила его – место, где больше не было ее семьи.       Они продолжили свое блуждающее путешествие.