Люблю тебя в воскресенье утром

26 июля 10:02 На улице уже неделю плюс тридцать и больше, это невыносимо. Мы с Броней решили поехать на пляж. Еще один плюс Брони — с ней Наташа отпускает меня абсолютно куда угодно. Правда, как она однажды сказала мне по секрету за ужином, Коколии наша дружба не слишком нравится. Вероятно, до нее дошли слухи о моих более ранних приключениях, я могу понять ее реакцию, но принимать не собираюсь. Броня — это особенная часть моей жизни, и если она думает, что ее запреты остановят меня… Ха. Видимо, она еще плохо меня знает. Наташа прикрывает как может, и за это я ей искренне благодарна. Сервал вроде бы тоже на нашей стороне — она даже несколько раз нас подкидывала, когда Броня не брала байк и потом жалела об этом, потому что мы с Сервал дразнили ее до тех пор, пока она не начинала пинать сиденья, надувшись. 23:48 Я смело могу выделять этот день красным в календаре, которого у меня нет. Мы приехали до полудня, потому народу было не так много — по крайней мере, мы смогли разложить коврики неподалеку от места для захода, наскоро перекусили кусочками арбуза и бросились к воде наперегонки. Выиграла я, потому что Броня чуть не сломала башню песочного замка какого-то мальчика и остановилась, чтобы ее поправить. Такие незаметные с виду мелочи: положить деньги уличным попрошайкам и музыкантам, помочь бабушке выйти из автобуса, купить корм бродячим кошкам, придержать дверь для того, кто идет следом, пытаться уступить мне место у окна, — маленькие моменты ее заботы, от которых что-то внутри каждый раз трепещет. Это напоминало детство: мы не вылезали из воды часами, пользуясь тем, что рядом нет никого из родителей с этим их родительским авторитетом, закапывали друг друга в песок, строили из него с детьми всякую ерунду, носились по пляжу, обжигая пятки. Броня забавно визжала, когда я, мокрая, плюхалась на ее спину, пока она загорала, и я извинялась тем, что позволяла в воде залезать к себе на спину и изображала лошадку для принцессы — она едва не захлебнулась от смеха, когда я впервые сказала «игого». К вечеру народ начал разбредаться, а мы решили остаться до последнего, потому что Броня никогда в жизни не купалась в темноте. Если принцесса чего-то желает — разве могу я проигнорировать? Игого К ночи стало прохладнее из-за ветра, мы старались находиться в воде, чтобы не замерзнуть, и в основном плавали на спинах, будто две надувные лодки. Броня рассказывала мне про созвездия (которых даже не было видно, ага), а я касалась ее пальцев и чувствовала себя как никогда умиротворенной. Словно все мечты сбылись, а впереди широкая дорога возможностей — вот так это ощущалось. Потом мы решили сделать последний круг и собираться, а мне так не хотелось расставаться с ней, я бы осталась в этом моменте навечно, если бы могла. Я, она, вода и небо. И никого больше. Я не знаю, как так вышло. Она вынырнула передо мной, такая счастливая и красивая, и я зачем-то потянулась и поцеловала ее. Просто прикоснулась к губам, ничего пошлого или грубого. Мне просто очень захотелось ее поцеловать в этот момент. Я думала, что она оттолкнет меня, может, отведет взгляд, сделает вид, будто ничего не было, или уедет и не заговорит больше. Она выглядела как человек, которого нельзя целовать кому попало (тем более мне). Но она просто посмотрела на меня так удивленно, как будто вообще не понимала, что произошло, а потом Так, сейчас, мне надо перекурить и обдумать это еще раз. Одно дело — когда что-то просто случается, и ты принимаешь это, может, от шока или… Не знаю. А другое — когда ты потом пишешь об этом и понимаешь, что произошла какая-то чертовщина вообще. 27 июля 00:00 Короче, я поцеловала ее и отплыла, думая, что она уйдет. А она просто схватила меня за руку и поцеловала сама. Я Я не знаю 00:03 Я сейчас вдруг поняла, что она реально поцеловала меня сама. Она. Поцеловала. Меня. Я в ахуе 00:28 Я, разумеется, целовалась раньше, и с парнями, и с девушками (факт — с девушками лучше), и думала, что это прикольно, но ничего такого, не как в фильмах: вся эта восторженная чепуха про бабочки в животе и прочее — просто чтобы зрители ахали и умилялись. Когда мы с ней поцеловались снова, я подумала, что умерла. Утонула. Я даже ног своих не чувствовала. А еще почему-то хотелось плакать и кричать. И целовать ее еще и еще, прям постоянно, чтобы она никуда не уходила. Это какой-то пиздец, но как же охренительно. Если бы я писала книжку, то сказала бы что-то типа «меня обдало кипятком, сердце вырывалось из груди», как там еще. А, еще «я будто воспарила к небесам» где-то слышала. Нет, никаких небес, я скорее была проклята — трогать ее снова и снова, как под гипнозом, вплавить ее в себя. Позже она сказала, смеясь, что я как будто пыталась ее съесть, и это, пожалуй, недалеко от истины. Я думала, у нее губы в каком-нибудь сладеньком блеске, ухоженные, я могу представить, как она по вечерам использует какие-нибудь патчи, но они оказались искусанными, и это было так знакомо, потому что я тоже люблю иногда сгрызать верхний слой с внутренней стороны, очень успокаивает. Когда я думаю о том, что мы с ней похожи, что она, несмотря на свой образ, по сути, такой же обычный человек, как и я, со своими дурацкими привычками, со своими минусами и глупостями, мне правда становится легче, но чем больше я так думаю, тем сильнее привязываюсь к ней. Дальше мы больше целовались, чем плавали, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мы будто немного тремся друг о друга. Это очень приятно и очень возбуждает, но я вдруг испугалась, что для нее это покажется слишком и она станет избегать меня, поэтому попыталась осторожно отодвинуться и остановиться. Броня ничего не ответила, мы вышли из воды, закутались в полотенца, и мне показалось, что она немного будто обиделась, потому что села на расстоянии. Я немного мечтала о том, что она положит голову мне на плечо — это же романтично, да? — но в тот момент она вряд ли стала бы так делать, и это расстроило уже меня. Поэтому я придвинулась и сама сделала это. Так странно, когда ты прям чувствуешь, как человек сначала напрягается — плечо поднялось неудобно даже, — а потом расслабляется. Это похоже на некую форму доверия, что ли. Я даже слышала, как она дышит, и мне так сильно хотелось поцеловать ее снова. Мы разговаривали о всяком, и я спросила ее, целовалась ли она прежде с девушками. Надеялась, что она скажет «нет» и я стану первой, но она замялась и согласилась. — Ты врешь? — спросила я и пощекотала ей ребра, чтобы она смешно ойкнула. Она боится щекотки, это мило. — Скажи правду. Ничего стыдного, если не целовалась. Но она все равно стояла на своем, а потом добавила как-то неловко: — Я встречалась с девушкой. Я так удивилась, что даже убрала голову с ее плеча, чтобы посмотреть в лицо. Она ковыряла песок, вырывая пальцами маленькую ямку, и не выглядела особенно радостной. Я предположила тогда, что эти отношения закончились не слишком хорошо — и, как оказалось, была права. У той девчонки было прозвище на С — Сун или Син или типа того, неважно, и, судя по рассказам Брони, она была той еще махровой абьюзеркой. Ну, типа, не прям огого — просто все эти заскоки типа «ты должна то, это, ты же моя девушка, я же люблю тебя, почему ты пошла в кино с подругой, а не со мной, почему не ответила мне на звонок, почему ты не можешь просто меня понять, я тебе не нужна, да» — и когда она рассказывала мне это, у нее даже голос дрожал. Я видела по ее словам, что она реально старалась в этих отношениях, но она была слишком хорошей, а таким людям этого не надо, им всегда будет мало. Ничего удивительного, что в итоге они разошлись со скандалом — даже мне захотелось найти эту С и хорошенько ей врезать. — Ей не нравилось, что я скрываю наши отношения от семьи, — сказала Броня, когда я обняла ее, чтобы утешить. — Но мне даже думать страшно, как бы мама отреагировала, скажи я ей такое. Они друг друга терпеть не могли. Я оказалась бы виноватой вообще со всех сторон. Может, это трусливо, но мне не хотелось еще больше скандалов. Мама запретила мне с ней общаться. А она постоянно обвиняла маму при мне, хотя знала, что меня это злит. — Вот сучка, — сказала я, но она вроде даже не услышала. Я позволила ей выговориться, и она говорила, и говорила, и вся обида в итоге выходила со слезами, а я могла только обнимать ее и целовать в висок и макушку, покачивать как ребенка. И делать выводы. Расчерчивать границы — что можно, а что нельзя, чтобы ее не расстроить. — Это не твоя вина, и ты это знаешь, — сказала я ей уже потом, когда она наплакалась и сушила волосы, неловко отводя глаза. — Тебе просто не повезло связаться с эгоистичным куском дерьма. Такое бывает. Куда важнее, что ты смогла разорвать это и уйти, пока не стало поздно. — Спасибо, — ответила она и спросила застенчиво, будто школьница из аниме: — Сееле, можно поцеловать тебя еще раз? Я уложила ее на коврик и целовала до тех пор, пока не заболели губы, а ноги не превратились в ледышки. 00:30 Хорошо, что это никто не прочитает. Я бы со стыда сгорела. 2 августа 12:42 Две вселенные, в которых я жила, вдруг соприкоснулись. Совершенно неожиданно. Вчера Броня поехала со мной на вечеринку. Меня пригласили на чей-то там день рождения, я уже и забыла, кто именинник, да и, когда мы прибыли, этот именинник, полагаю, уже и сам забыл, по какому поводу веселье. Я сказала ей не заморачиваться с подарком (а то знаю ведь, весь мозг себе сломает в попытках найти что-то классное для незнакомого, бухого в хлам человека), потому что такие тусовки все мои знакомые организуют в честь дэрэ как бы для вида больше, им почти плевать, будут ли им что-то дарить или поздравлять. Если ты привез выпить и не доставляешь проблем — это уже лучший подарок. Я честно старалась создать для нее комфортные условия: заранее всех предупредила, что она под моей защитой и любой, кто не понял, будет потом вправлять нос, нашла ей относительно уединенное и безопасное место, не оставляла в одиночестве и следила, чтобы она не брала ничего из чужих рук. Девчонки какое-то время держались поодаль, шушукаясь и кривя губы, но позже прониклись и вскоре окружили нас смеющейся толпой, утащив ее, расслабленную и веселую от алкоголя и табачного дыма, танцевать под бессмысленную, но качающую попсу. Они были наименьшей и относительно гетеросексуальной (ну, процентов на 70) бедой. Куда большей подлянки я ожидала от парней, потому что пьяное быдло — это само по себе проблема, а пьяное быдло рядом с красивой, воспитанной и неприступной девушкой — это, я бы сказала, настоящая катастрофа в масштабах двухкомнатной квартиры на пятом этаже старой панельки. В целом они пытались, но она могла просто сказать «не заинтересована», ну и я там зыркну, и очередной недоухажер отваливал. Но один оказался очень прилипчивым. Сначала он ходил вокруг после ее отказа, потом сел рядом, хотя никто не приглашал, и все время пытался ее потрогать. Я послала его нахуй раз шесть, он меня тоже пару раз, мол, чего я лезу, она же не моя собственность, а потом вообще типа в шутку заявил что-то вроде: — Ну я же могу просто взять тебя и увезти. Что ты тогда сделаешь? Просто не хочу, чтобы ты плакала. Это так мерзко прозвучало… Я схватила Броню за руку, словно он и правда мог ее забрать, и позвала его на пару слов на улицу, но Броня просто похлопала меня по ноге, типа подожди. — Как насчет черного пояса по тхэквондо? — спросила она его с мягкой улыбкой. — Достаточно весомо? Я не стану плакать, просто сломаю тебе руку, если ты еще раз ко мне прикоснешься. Его лицо надо было видеть. Я еле сдерживалась, чтобы не заржать, клянусь. Остальные были не такие тактичные — новые «подружки» Брони гоготали громче всех. — Она с Сееле пришла, ты чего ждал вообще? — спросила одна. Он огрызнулся, пробормотал что-то невнятное и ушел в другую комнату, будто это могло спасти от их насмешек. Мы с Броней переглянулись: она все еще улыбалась, но совсем по-другому, нежно очень, и я попыталась сцеловать эту улыбку, а она только засмеялась в ответ, но не сопротивлялась. Я была от нее в таком восторге, что чуть с ума не сошла. — У тебя реально есть пояс? — спросила я, а она кивнула. — Дома лежит. Могу показать потом. Могу даже надеть, если тебе это нравится. — Это секси, — согласилась я без задней мысли. Но она вдруг вцепилась в эту фразу как клещами. — А без пояса не секси? Я растерялась на мгновение, не зная, стоит ли сейчас поддерживать эту заигрывающую игру и ответить шутливо — или же серьезно. Ответила что-то вроде «ты всегда секси», и у нее вообще поехала крыша — иначе я это назвать не могу. Каким-то образом она оказалась на мне, уселась прямо на бедра, и у меня тут же голова опустела даже хуже, чем на экзаменах в школе. — Как так вышло, что я трезвее тебя? — я засмеялась, пытаясь скрыть неловкость. Она не дала встать, перехватила руки, и у меня закололо внизу живота. — Я не пьяна, — прошептала она мне в губы. — Выпила совсем немного, чтобы расслабиться. Ты же видела. Ты можешь ко мне прикоснуться? (боже, не могу поверить, что пишу это, мне жарко даже просто от воспоминаний) Я не очень поняла, как именно она хотела, чтобы я прикоснулась (а может, просто не позволяла себе понять), поэтому провела рукой по спине и ниже (ну… мне правда странно писать это про БРОНЮ, господи), и она так вздохнула мне прямо в ухо, что я чуть не кончила прям там. Кто вообще учил ее издавать такие звуки, черт возьми? Так или иначе, мне выдался шанс потрогать ее ягодицы. Не знаю, что там насчет остального, но такой попа явно не от пробежек становится. Просто рандомное субъективное мнение. Она терлась о мое бедро и целовала в шею и подбородок, вообще наплевав на то, что мы там не одни, и у меня все шаблоны ломались нахрен с треском, потому что я могла ожидать такое от кого угодно в этом месте — но только не от Брони. От Брони, которая когда-то робко спрашивала, может ли поцеловать меня, а сейчас едва ли не трахала мою ногу, какого черта… Этой девочке нахуй больше не наливать Или наливать. Даже не знаю. 12:47 В итоге я все же увезла ее на такси. Она возмущалась какое-то время, что байк остался там, мол, угонят еще, но кто в здравом уме пустил бы ее за руль сейчас, так что я просто написала приятелю, который работает на эвакуаторе, и попросила забрать на их охраняемую стоянку. Только тогда она успокоилась, привалилась к моему плечу и, кажется, задремала. От ее волос пахло табаком и этой сладкой жижей, которую все вокруг курят, я прям помню, и этот запах на ней тоже секси. Еще подумала тогда, нужно будет не забыть напомнить ей вымыться утром, чтобы мать не учуяла. Хотя, наверное, она и сама это сделала бы без напоминаний, не маленькая же. 13:17 Если коротко (а иначе и не будет): вчера после всего этого мы приехали ко мне, потому что Нат на дежурстве, а у Брони обе матери дома, и В общем Она красиво стонет. И вообще… красивая. Вся. И очень чувствительная. Может, это от остатков алкоголя, не знаю, или из-за атмосферы, но ей хватило просто трения через одежду, чтобы кончить в первый раз. А потом еще трижды, но там даже пришлось придерживать ее бедра, чтобы она не улетела через потолок или не сломала мне кровать, так ее выгибало и колбасило. Еще одно непрошенное субъективное мнение: в порно вся эта экспрессия выглядят иногда почти раздражающе из-за наигранности, но когда под тобой так стонет и дрожит девушка, которую ты любишь, тебе хочется выжечь на своей сетчатке каждое ее движение. Прошло уже сколько, часов тринадцать? Эта картина все еще перед моими глазами. Я молюсь, чтобы никогда ее не забыть. 10 августа 17:39 Я до сих пор не могу поверить, что это все реально. Мне некому больше об этом рассказать (ну не Наташе же, а все эти приятели по бухичу вообще не заслуживают слушать про мою Броню), так что этому акку придется еще немножко пострадать. Вести личный дневник таким способом довольно прикольно. Главное, чтобы никто опять его не взломал (хотя кому он нужен). Мы часто видимся с Броней, она даже ночует у меня, когда получается (ну, не то чтобы там было что-то про сон). Может, она пытается заранее наверстать время, которое упустит из-за учебы осенью, не знаю, но я могу позвонить ей хоть в полночь — и она приедет. Никто из бывших не пошел бы на такое ради меня, очень приятно быть для другого человека важной. Правда. Я стараюсь отвечать ей тем же, я готова сделать все, о чем бы она ни попросила. Но она ничего не просит. Ну, почти. Кроме мелочей всяких. Я подала документы в универ, кстати. Она ездила со мной, и мы хихикали над чем-то, пока сидели в длиннющей очереди, а все вокруг на нас оборачивались, но мне было вообще плевать, пока она рядом, держит меня за руку и что-то говорит с этой своей улыбкой. Я такая влюбленная лужа, это просто невозможно. Я еще не призналась ей, да и она мне тоже ничего не говорила. Я понимаю, что она не стала бы целоваться и заниматься сексом с тем, кто ей не нравится, и мое признание наверняка найдет отклик, но все равно очень страшно. Я хочу сделать это как-то по-особенному, красиво так, чтобы она запомнила. Может, пригласить в какой-нибудь крутой ресторан? Или отвезти на природу? Нужно хорошенько все это обдумать. Вчера была на собеседовании, устраиваюсь на работу через неделю, после медосмотра. Если собираюсь и дальше радовать Броню, нужно заработать на это побольше денег. Я уже думала о том, чтобы нам вместе снять квартиру, но на это тоже нужны деньги. Нужно будет намекнуть ей попозже. Вдруг она тоже об этом думала. 15 августа 11:27 Ну, я вроде прохожу по спискам. На бюджет, офигеть. Броня позвонила мне утром, она эти списки мониторит даже активнее, чем я сама. Я смотрела на экран минут десять, пока не осознала, что это не сон. Если передо мной не влезет вдруг куча человек (а это вряд ли, сказала Броня), то все, я стану студенткой. Жесть. Наташа была так счастлива, когда рассказала ей и про универ, и про работу — я специально тянула, чтобы потом не было разочарования, если вдруг не поступлю. Она даже торт купила, чтобы отпраздновать. Сказала пригласить Броню, а мне дважды повторять не надо. Это будет так круто! Два моих самых любимых человека будут есть со мной тортик, ну что за прелесть, а? Жизнь налаживается, и мне это нравится. 11:57 У Брони какой-то странный голос. Утром она была такая счастливая, а сейчас ответила сухо и грустно. Я спросила, что случилось, но она отмазалась этими типичными фразами, что все нормально и просто немножко поссорилась с мамой. Какая пчела опять ужалила ее мать? У нее буквально идеальный ребенок, чего еще ей нужно? 12:41 Броня звонила, сказала, что не сможет прийти. Извинялась. Я не понимаю, что происходит. Пыталась позвонить ей сама раз сто, но она не ответила. Поеду к ней. А Я слышу этот голос из прихожей. Одна попытка угадать, кто явился. Бинго! 14:52 Сижу в такси. Меня аж трясет от злости, пальцы по кнопкам еле попадают. Кого я развращаю? На кого я оказываю плохой пример? Я плохой человек просто из-за косяков в прошлом или что? Какого хрена она смеет заявлять мне в лицо такую чушь? Я бы ударила ее, если бы Наташа не вмешалась. Я про Коколию, конечно. Она вошла к нам в квартиру как королева, начала меня обвинять, мол, она все знает, она напишет на меня заяву в полицию (хахаха на каком основании идиотка), никогда больше не даст Броне со мной видеться и все такое, короче навалила говна, ну и я тоже ей ответила, чтобы не совала свой длинный нос в чужую жизнь и чужие отношения. Мы начали спорить, но спорить с ней — все равно что со стеной, я вообще ничего не смогла донести. Наташа сказала ехать к Броне и говорить уже с ней, пока она отвлекает Коколию, и они так яростно и громко ругались, когда я выходила, что чудом соседи не сбежались. Наташа так защищала меня. Она просто лучшая мать на свете. Она не заслуживала ничего из того, что я заставила ее пережить. Я всю жизнь буду перед ней извиняться, если понадобится. Надеюсь, Броня в порядке. Сервал казалась мне нормальной теткой, она должна меня понять и не вставать на сторону своей неадекватной жены. Я стараюсь не думать о том, что Коколия могла как-то повлиять на Броню, чтобы та отказалась от меня. Пожалуйста что угодно только пускай Броня будет в порядке и не бросит меня пожалуйста пожалуйста 18:44 Только что вернулась домой Итак, что мы имеем: 1. Дверь мне никто не открыл 2. На звонки Броня не отвечает 3. Коколии кто-то рассказал, что видел нас целующимися (и все остальное... то, что дальше было), ну и про меня там наболтали, она разозлилась и примчалась сюда разбираться 4. Наташа круто ее послала и сказала мне, что всегда будет на моей стороне Я не знаю, что теперь делать. Я звонила Броне сотню раз, я писала ей везде, но она словно ушла в игнор. Мне хочется плакать 22:55 Мы поели тортик с Наташей вдвоем. Она пыталась утешить меня как могла, и я правда очень благодарна ей за это, но все мои мысли были о Броне. Наташа сказала, что Коколия ничего не упоминала про нее, и это меня одновременно обрадовало и разочаровало. — Перебесится и успокоится, — добавила она еще. — Она со школы была такой вот поборницей правил и приличий, постоянно волновалась, когда что-то шло не так, как задумано, не скажет ли кто-то что-то про неё, не посмотрит ли косо, не будет ли смеяться за спиной. Она может вести себя как сука, но Броню все-таки любит, да и Сервал на нее влияние имеет, а ей ты нравишься, так что если вы с Броней будете стоять на своем, у Коколии не останется выбора, кроме как принять это. Звучало обнадеживающе, если не учитывать тот факт, что Броня может и не захотеть стоять на своем со мной. Может, она уже передумала. Может, она поняла, что я далеко не лучшая кандидатура для отношений. Не то чтобы это было удивительно, на самом-то деле — такая девушка, как она, заслуживает, не знаю, какую-нибудь крутую ученую-миллионершу, которая может разделить всякие умные темы и вообще подарить ей весь мир. Я сказала об этом Наташе (это впервые, когда я разговариваю с ней о своих отношениях), и она словно обиделась за меня больше, чем я сама. — Никогда не смей так себя принижать, — сказала она, а потом объяснила, как видит меня со стороны, и о том, что у меня есть подсознательные страхи быть брошенной из-за моих настоящих родителей, и о том, что я боюсь привязываться, и о всяких других умных вещах, как будто она психолог, а не хирург, и в конце концов я разревелась перед ней как ребенок, потому что она все сказала правильно, а еще я даже не знала, что она все это видит и понимает, и что я для нее совсем не обуза, что я даю ей силы двигаться дальше, несмотря на трудности, потому что она хочет лучшего будущего для меня, и она правда-правда меня любит и будет поддерживать мой выбор. И я тоже очень ее люблю. Мы просто обнимались и плакали рядом с этим тортом недоеденным, и мне казалось, будто с меня кожу сняли, а потом новую надели, и я стала какой-то чистой, что ли. Я сказала ей и об этом, а она засмеялась и поцеловала меня в лоб. У меня от этого еще сильнее слезы пошли. Потом она ушла спать, а я поставила торт в холодильник и решила, что тоже посплю, а завтра опять поеду к Броне. Я ей покоя не дам, пока она со мной не поговорит. Я заколебу ее мам так, что они сами ее с бантиком ко мне приведут. 16 августа 01:02 Я сказала, что пойду спать, но на самом деле я уже третий час лежу и листаю наши фотки и переписки. Это так жалко, но мне становится легче, когда я думаю о том, что все это было. По-настоящему было. 01:15 Броня только что написала сообщение, может ли она позвонить мне. Я все же уснула и это сон? Еще спрашивает??? 10:43 Ее волосы будто вообще везде, на всей кровати. Они же не настолько длинные. Она разговаривает во сне немножко. Просто отдельные слова. Я смогла разобрать свое имя (трижды), мама (два раза), полотенце (чего) и что-то типа апельсин, но я не уверена. Никакой логической связи. Но звучит мило. Может, ты бы спросила, какого черта она делает у меня в кровати, если бы прочитала это, Вел. А ты не прочитаешь. Я вообще, наверное, удалю эти сообщения от греха подальше. Или нет? Может, все-таки сохраню, а на какую-нибудь годовщину распечатаю в виде книжки, как в тиктоке видела, и подарю ей. Представляю, как она обрадуется, она любит такие штуки. У человека куча денег, а она радуется безделушкам, которые я ей купила, даже больше, чем дорогим подаркам. Сумасшедшая. А, про кровать. Блин, если я собираюсь потом это печатать, надо писать как-то красиво. Хотя тогда уже будет не то, красиво написанные книжки она и в книжных прочитать может. Я хочу быть искренней настолько, насколько смогу. Она написала мне ночью и попросила позвонить. Естественно, я согласилась, потому что уже смирилась с мыслью, что все кончено и она больше никогда не заговорит со мной. Это был, наверное, какой-то национальный день рыданий, потому что она тоже плакала мне в трубку. Это было так больно, как ножом под ребра. Не хочу больше слышать, как она плачет. Она сказала, что у них был грандиозный скандал, когда ее мать узнала, что она мало того что целовалась со мной (мной — ключевое слово), так еще и узнала, что она вытворяла на той вечеринке. Кто-то слил инфу, и я не понимаю, кто именно, потому что люди, что там были, вообще никакой связи никогда с Коколией иметь не могли, типа… это все равно что если бы какой-нибудь бомж из подворотни пил бы чай с английской королевой и рассказывал ей сплетни. Можно ли вообще такое представить? Но я это, разумеется, просто так не оставлю и крысу обязательно вычислю. Короче, они с Коколией мощно разосрались (Сервал, как оказалось, не было, так что Броня осталась вообще один на один с драконом), Коколия пыталась ее отговорить, но Броня отказывалась ее слушать и хотела сбежать, поэтому Коколия заперла ее (Броня сказала, что она потом извинялась за это, мол, на эмоциях сделала и все такое, и что обычно она ее так никогда не ограничивала грубо, но факт остается фактом) и поехала к нам, а телефон у Брони остался на кухне, и она не могла даже позвонить Сервал, чтобы та ее освободила. Но потом мать ее все же выпустила, они опять долго спорили, Коколия зачем-то приплела ту бывшую на С (Син, я вспомнила), про которую Броня мне рассказывала, начала намекать, что все повторится, а она боится, что ее дочери опять разобьют сердце, у Брони случилось что-то типа истерики и она сбежала из дома. Она въехала в какой-то мусорный бак в итоге (у меня чуть сердце не остановилось, когда я это услышала), и сказала об этом как бы между делом, мол, вообще ерунда, просто коленку поцарапала. А там царапина будь здоров, я весь остаток перекиси на нее потратила потом. Она пришла ко мне (мусорный бак этот был недалеко хотя бы, но она пешком шла несколько кварталов со своей ногой окровавленной ночью вместо того, чтобы сразу позвонить мне и попросить ее встретить), я обработала ей рану, накормила тортом, а потом мы просто лежали всю ночь и обнимались. Было хорошо и уютно, даже мысли не возникало ни о каком интиме или типа того, просто хотелось обнимать и обнимать ее, чтобы она так же дышала куда-то в шею и шмыгала носом (спорю, если я реально распечатаю ей это, она сейчас будет возмущаться, что не шмыгала. Шмыгала, Бронь, и сопела как котенок). Я думала, что сделаю это красиво и круто, но тогда мне показалось, что лучше момента просто не найти. Я поцеловала ее в макушку и сказала, что люблю ее очень сильно. И это даже охуеть какое преуменьшение. А она обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась, и ответила, что тоже очень меня любит и вообще-то планировала устроить мне романтический пикник и там признаться, а я все испортила, но она все равно невероятно счастлива. Потом мы целовались, и снова обнимались, и разговаривали о планах (ей, кстати, очень зашла идея с совместным съемом квартиры, мне пришлось держать ее, чтобы она не побежала искать ее прямо посреди ночи), и я вдруг вспомнила тот день, когда впервые ее увидела. Я тогда решила, что с этой фифой в жизни по собственной воле не заговорю, пускай там наши семьи хоть канкан отплясывают вокруг, нечего тут приходить и духами своими пахнуть. И вот как все обернулось — фифа оказалась лучшей девушкой на свете, и я не могу даже разжать руки, чтобы перестать ее обнимать. Странная вещь эта судьба. Если бы они тогда не решили навестить Наташу, мы бы даже не встретились — и что бы тогда со мной было? Даже представить не могу. И не хочу. О, Броня просыпается. Буду дразнить ее насчет полотенца и апельсина. 12:45 Они с Наташей чем-то шебуршат на кухне, пока я заправляю постель. Мы еще даже не живем вместе, а она уже заставляет меня такое делать, ужасно. Утром ей позвонила мать, они о чем-то говорили долго (я отошла в туалет, чтобы не мешать, и успела за это время почистить зубы, умыться и даже принять душ), но они вроде помирились и договорились, что Броня когда-нибудь приведет меня к себе в гости на покушать и поговорить. Звучит пугающе. Надеюсь, что размытое «когда-нибудь» затянется как минимум на несколько лет. Броня выглядела гораздо расслабленнее и счастливее после этого разговора, так что я записываю Коколию в список мировых жоп пока что только карандашиком. Может, если у меня когда-нибудь будет свой ребенок, я хоть немного смогу понять ее? Не, к черту, лучше я буду мамой как Сервал — ходит где-то по своим делам, под ногами не мешается, с дочерью всякие клипы приколдезные смотрит. Или как Наташа — она вообще золото. Хотя такой мамой, как Наташа, скорее всего будет как раз Броня. М, не то чтобы я уже представляю ее матерью какого-то воображаемого нашего ребенка. Это просто шутка, ясно? Я тут вспомнила еще кое о чем. Если уж оставлять прошлое в прошлом, то есть еще одна вещь, от которой мне нужно избавиться. 13:08 Я достала из шкафа остатки виски и вылила их в унитаз. Надеялась прокрасться незаметно, но Броня, видимо, заметила меня с кухни. Напугала страшно: стою я такая, лью этот виски, оно льется так медитативно, и тут она обнимает меня за талию, появляясь будто из воздуха, у меня дергается рука, весь унитаз в итоге залит, на полу тоже лужи, я ругаюсь, а она смеется и целует меня в шею. Как вообще можно думать о чем-то, когда она целует в шею? 13:12 Виски вытирать будет Броня.