Свет в конце туннеля

Необычная тишина, царившая между парой, разбавилась внезапными раскатами грома. Проблески молнии разрезали тёмное небо, осветив резко опустевшую без людей улицу и их столик. Только машины продолжали торопиться по своим маршрутам. Леон невольно закрыл лицо рукой, защищаясь от вспышки света. Через пару секунд к грозе добавился сильный ливень. Крупные капли забили в окно, стремительно спускаясь по стеклу. Погода безнадёжно испортилась. Ада взяла Леона за руку, поглаживая успокаивающими движениями. Она знала, что он не любит грозу. На это у него были свои причины. Подхватывая вилкой тунец, Ада протянула еду Леону. — Давай, поешь. Кеннеди отказался, высвобождая руку. — Ада, нам нужно расстаться. — Что? — удивлено смотрела на него девушка. Часто моргая ресницами. Она ожидала услышать от него что угодно, но никак не это, до последнего надеясь, что ей послышалось. — Нам нужно расстаться, — повторил Леон, расправив плечи с ещё большей уверенностью в голосе, неотрывно глядя в её широко распахнутые глаза. — Это твоя благодарность за всё, что я для тебя сделала? — Я даже не знаю, на кого ты работаешь спустя столько лет отношений. Не знаю твоё настоящее имя. – его уголок губы поднялся. — Это тебя не касается, — холодно ответила Вонг. — У тебя кто-то появился? – Ада не отводила от него взгляд, всматриваясь в голубые глаза в поисках надежды на спасение только что разорванных отношений. Леон тряхнул головой. — Сейчас мы как бы вдвоем и как бы пара, а завтра ты занята своей жизнью. А что остаётся мне? Постоянно ждать тебя? Извини, я не железный. И всякому терпению приходит конец. — Я устал. Мне уже почти тридцать лет. У меня ничего нет. Нет своего дома. Нет жены. Нет детей. Я даже не могу ответить, зачем я живу, — произнёс отчаянно он. — Ты хочешь детей? — рассмеялась Ада. — Не могу поверить. Какие с нашей работой дети. Ты хочешь оставить их сиротами? Какой же ты эгоист, Леон, — укоризненно помотала головой Ада. Кеннеди продолжил. — Я хочу большой дом, в котором после тяжелого рабочего дня меня ждёт жена. Готовит вкусную еду. Переживает за меня. Заботится обо мне. А в выходные мы вместе с детьми весело проводим время. Мне нужны серьёзные отношения. Без тайн и секретов. Ты готова мне это дать? — поднял он брови в ожидании решения, хотя заранее прекрасно знал, что она ответит. — Нет. — Тогда наши пути расходятся. — развёл он руками, рассматривая разгулявшуюся непогоду за окном. — Ты хочешь мамочку себе? Которая будет сидеть дома, варить борщи и воспитывать детей? Извини, это не ко мне, — лицо Ады скривилось от отвращения. Может, кто-то другой согласится на эту авантюру, но точно не я, — она надменно махнула рукой. Ада выдохнула. — Я тебя не люблю. — он сам не ожидал, как эти слова сорвались с его дрожащих от злости губ. Леон смотрел на неё. Но уже не так, как раньше. Она больше не вызывала в нём приятных эмоций. Перед ним сидела всё та же красивая девушка. Но к ней он не чувствовал ровным счётом ничего. Он улыбнулся, ощущая облегчение и свободу в сердце от высказанного. Громко стуча каблуками по кафелю. Ада подошла к нему. По его лицу прилетела пощёчина. Хоть её ладонь была миниатюрная, она неплохо обожгла его щеку, заставляя неприятно гореть и щипать место удара. Он приложил ладонь к ноющему участку кожи. Все посетители с нескрываемым интересом наблюдали за их ссорой. Леон испытал чувство стыда, ловя на себе осуждающие взгляды и охи зевак. — Да кому ты нужен. — рассмеялась вновь Ада. Она ушла, прихватив сумку с высоко поднятой головой. Оставляя после себя шлейф духов и боль, только уже физическую. Что ж, что-то новенькое. Может, я и вправду никому не нужен. Но лучше быть одному. Чем с тобой. Леон оплатил счёт и поехал домой. Он никого не хотел видеть. Ему потребовалось побыть одному, чтобы многое обдумать, что накопилось у него внутри за последнее время. Кеннеди отворил дверь в квартиру. На входе его ждала непривычная тишина. Казалось, серые стены давили, разбивая в дребезги всю веру и планы на будущее. Он сел на диван и включил телевизор. Леон не любил смотреть его, но сейчас ему было необходимо, чтобы что-то болтало на фоне. Кеннеди не хотелось оставаться с тревожными мыслями один на один. Это был лучший способ заглушить их. Он за эти дни привык к голосу Клэр. Она постоянно ему что-то восторженно рассказывала. Леон был не многословен, зато мог назвать себя отличным слушателем. Запоминая каждую мелочь из разговора, жесты и эмоции. По ТВ повторяли тот фильм, что они смотрели вместе с Клэр. Он вспомнил, что девушка говорила, когда главный герой долго не мог решиться поцеловать подругу, испытывая к ней чувства: — Какой же он дурак! — ударила себя по лицу Клэр. Когда парень упустил очередной момент, чтобы признаться в любви. — Может, он просто боится, что после этого он потеряет и дружбу, и любовь? Что, если её чувства не взаимны? — посмотрел на неё Леон. Клэр задумалась. — в твоих словах есть резон. Вытащив телефон из кармана джинс, Леон хотел позвонить Редфилд. Но сначала зашёл в галерею, чтобы найти скриншот с сумочкой, который ему отправила Клэр, чтобы он купил её Шерри в качестве подарка на день рождение. Он попросил у неё помощь, так как девочки лучше знают, что дарить друг другу. Случайно пролистнув, он наткнулся на фото с Клэр, на котором та блаженно спала, сопя, словно рыжий игрушечный медвежонок в берлоге. Он сфотографировал её вчера, найдя в этом что-то милое. Зачем, он не знал, но, когда еще столкнётся с подобным? На следующем тоже была запечатлена подруга. Она готовила им завтрак в своей квартире в том красном шёлковом халате, когда он остался у неё впервые на ночь. Он щелкнул её со спины. Пока та не видит. Кеннеди чаще её встречал при полной боевой готовности, поэтому обнаружить домашнюю Клэр — это что-то необыкновенное и редкое. Леон перелистнул дальше. Мужчину ждало видео, за которым Редфилд вела охоту. Воспроизведя его, он рассмеялся, припоминая её растерянное лицо и смертельные угрозы в свой адрес. На других снимках они находились вдвоём. Они завели ещё одно правило в их дружбе, кроме того, чтобы радовать друг друга чем-то вкусным при каждой их редкой встрече снимать совместные посиделки на память. Следующим снимком была работа. И снова она. Затем Клэр сделала селфи в зеркале, хвастаясь новым цветом волос. А эту он сохранил из её социальных сетей, когда они были в ссоре. Она держала маленького племянника на руках на выписке из роддома, сверкая глазами от счастья. И эту тоже. Здесь она стояла в купальнике в аквапарке, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он провёл пальцем в лево. А эта сделана в День благодарения, три года назад. Она сидела на диване в его большом для неё свитере, греясь после морозной улицы. Заметив, что он её фоткает, немедленно закрылась руками, стесняясь своего внешнего вида. Улыбнувшись, он перевёл взгляд на место рядом с ним, погружаясь в теплые воспоминания. Он пролистал так всю галерею. Наткнувшись на единственное фото с Адой. Он удалил его. Навсегда. Иногда нужно без сожаления стирать из своей жизни то, что тянет тебя беспощадно на дно и не даёт двигаться дальше, подталкивая проживать, итак, короткую жизнь впустую. Прошлой ночью он хотел погладить Клэр, но побоялся, что та не так его поймёт, и он её потеряет. Она много значила для него. Всегда. Просто он не хотел в это верить. Все попытки подумать об этом он отгонял прочь. Сейчас он осознал: Клэр его смысл жизни. Заглянув перед отъездом в комнату к девушке, чтобы попрощаться, он ждал, что она, как обычно, пожелает ему быть аккуратнее. Но в этот раз она не произнесла заветные слова, к которым он так привык. Даже дружеских объятий от неё он не дождался. Его насторожило её поведение. Словно перед ним была не та дружелюбная Клэр, которую он так долго знал, а её заменили на другую. Почему он не подошёл обнять её сам? Наверно, ждал от неё первого шага, чтобы не казаться слишком навязчивым. Леон набрал номер телефона Клэр, но та не отвечала. Бросив попытки дозвониться, он стал набирать сообщение. Остановился. Стёр. Подумав, начал печатать снова. Очистил. Как дела?