Нам не стоит общаться

      Семь утра. Противный звонок будильника, и я нехотя проснулся. Лениво поднялся с кровати и направился в ванную. Потом я позавтракал чаем с бутербродами и ушёл в комнату собираться в школу. Обычное будничнее утро, ничего особенного.       Посмотрев на разбросанные учебники, которые лежали на столе, я вспомнил, что вчера не доделал уроки. Надо будет на перемене доделать домашку по русскому языку. Я надел, как всегда, идеальную школьную форму, взял свой рюкзак и направился к метро. Надеюсь, сегодня никакой контрольной работы не будет, а то опять начнётся это раздражающее: «Дай списать», «Ну да-ай списать».       Наконец, добравшись до школы и до класса математики, я уселся за парту. До урока ещё десять минут, и я решил доделать уравнения из домашней работы, которые не сделал вчера. Хорошо, что я успел их доделать, потому что математичка собирала тетради с домашками. — Как всегда, тетради сдали только пятнадцать человек из двадцати девяти учащихся, — причитала Полина Олеговна. — Одни и те же сдают домашку. Максим, Серёжа, Артём, Саша и Антон, вы, как всегда, не сделали домашнюю работу, да? — обращалась учительница к двоечникам, а я понял, что это те самые друзья Антона, которые вчера вылили на меня воду. Вся их компашка, кроме Антона, начала возмущаться и придумывать отговорки по поводу не сделанной домашки. Возможно, они даже не хотели получать плохие оценки, но всему виной была их лень. Но, кажется, Антону было всё-равно, поставят ему два или нет: если другие ребята просили дать им время на то, чтобы исправить двойки, то Антону было безразлично на происходящее вокруг — он просто, развалившись на стуле, что-то тыкал в телефоне. — Ну, хорошо, все, кто получил двойки сдают мне домашнюю работу на следующем уроке, — Полина Олеговна дала шанс двоечникам, — В особенности это касается наших постоянных двоечников.       Парни закивали и пообещали принести тетради с домашкой. Но только Антон ничего не ответил, даже не поднял взгляд на класуху. Она это явно заметила, поэтому обратилась лично к нему: — Антон, а тебя это не интересует, да?       Подросток нехотя оторвался от телефона и безразлично ответил: — Не очень, — и снова уткнулся в телефон.       «Как можно быть таким разгендяем?» — пронеслось у меня в голове. Хотя, наверное, прикольно: не надо ни о чём париться. Живи и делай то, что хочешь и никого слушаться не надо. — Значит так, если Антон у нас сам ничего делать не желает, значит, я попрошу кого-нибудь из учеников позаниматься с тобой математикой и попробовать объяснить какие-нибудь темы, потому что я сейчас не могу этим заниматься, у меня профильники с одиннадцатым классом, — сказала Полина Олеговна. А потом Антон возмущёно протянул: — Да в смысле? — В прямом. Я думаю с тобой позанимается Арсений, у него по математике всё отлично.       Я был поражён этой новостью. Я?! Ещё и учить? Ещё и Антона? Но отказаться и перечить класухе я не мог — не такое воспитание. Поэтому я робко кивнул. Антон же разочарованно вздохнул и что-то сказал своим друзьям. Что именно, я не расслышал. — Можете уже начать сегодня, после уроков. Арсений, ты будешь свободен? — любезно поинтересовалась математичка.       Я снова кивнул. — Тогда после уроков можете приступить к занятиям, я буду приходить и проверять ваш процесс обучения. — А меня никто не хочет спросить, а свободен ли я? — возмущёно сказал Шастун. — Нет, никто. Ты обязан хоть немного улучшить свои знания. Этим пока позанимается Арсений, а потом я лично за тебя возьмусь. Между прочим, это тебе надо. Поэтому скажи спасибо, что я вообще пытаюсь тебя вытянуть из твоих сплошных двоек, — резким голом говорила учительница. — Итак, решили. Мальчики, приходите в этот кабинет в шестнадцать десять, полтора часа, думаю, вам будет достаточно, — распорядилась Полина Олеговна, а потом продолжила вести урок, вызывая к доске разных учеников.       День проходил нормально, я уже получил пятёрку по биологии, на большой перемене мы с Димой поели в столовой, кстати, там была неплохая еда. И, наконец, мы пошли на последний урок. Но вспомнив, что мне после уроков ещё заниматься с Антоном, я сразу поник. Я даже не представлял, как найду подход к этому неуправляемому парню, как я ему что-то объясню, у меня ведь нет педагогического образования? С этими мыслями я дошёл до кабинета русского языка и, как раз, прозвенел звонок. И тут я вспомнил, что домашку-то, я так и не сделал. Как я мог забыть? На перемене же собирался её сделать. Теперь остаётся только молиться, чтоб не спрашивали дз. Но как всегда бывает по закону подлости — сделал дз его не спрашивают, а как только не сделаешь, так сразу — руссичка стала собирать тетради с домашней работой. Я, конечно же, не сдал тетрадь. Учительница собрала тетради и пересчитала их. Она была недовольна, что тетрадей всего семнадцать из двадцати девяти. — Ну что ж, остальным поставлю двойки, — она уселась за свой стол и принялась выставлять плохие оценки за несделанное дз.       Дойдя до фамилии Попов, она взглянула на меня. — А где твоя тетрадь, Попов? Ты же у нас, вроде как, отличник? Или на тебя уже так плохо наш класс повлиял? Придётся поставить два, — я не знал, что ответить. Отговорки я не умел придумывать. Мне их и не приходилось придумывать, поэтому и не было опыта. Я лишь сидел и тупо пялился в парту.       За спиной я услышал негромкий смешок: — Получил наш отличник Сенечка двойку, это всё, потому что нам не давал списывать, это карма называется, — конечно этот голос принадлежал Шастуну. — Ладно, Попов, принесёшь к следующему уроку домашнее задание, и я исправлю два, — сказала учительница. Я лишь кивнул и поблагодарил за предоставленную возможность.       Когда закончился русский, я ушёл в туалет, чтобы позвонить маме и предупредить о том, что задержусь и, увы, мне пришлось наврать, что я остался на дополнительных по математике, потому что не понял текущую тему. Если бы я сказал, что я задерживаюсь из-за того, что я сам буду проводить урок, мама сочла бы это глупым и приказала бы немедленно отправляться домой. Про двойку я решил умолчать. Мама опять начнёт дома орать, когда зайдёт в электронный журнал и увидит эту дурацкую оценку. Надеяться на то, что мама не зайдёт в электронный журнал, было, как надеяться, что в январе будет тридцатиградусная жара, то есть, бессмысленно. Она каждый день смотрела мои оценки. Я взглянул на время. Часы в телефоне показали — «16:20». Я направился в кабинет математики. Подумал, возможно, что Антон забил на занятия и ушёл гулять. Но войдя в класс, я убедился в обратном. Шастун сидел на первой парте, закинув ноги на неё, и тыкал в телефон. Когда я вошёл, тот тут же убрал гаджет и, взглянув мне в глаза, издевательски протянул: — Опаздываешь, Попов. Аж на десять минут, — потом он поцокал языком и продолжил издеваться. — Что это такое? Портишься на глазах, то двойка, то опоздание, — говорил он с наигранным разочарованием.       Я набрался смелости и выпалил: — Вообще-то сейчас здесь учитель я, а ты — ученик. А ученик не имеет права так со мной разговаривать. Это я должен отчитывать тебя, а не ты меня, — ебать, и от куда столько смелости во мне? С этим парнем мне конкретно хотелось по-препираться. Я почти ни с кем не препирался — мама из-за моих препирательств на меня наорёт, друзья обидятся, а этот подросток мне ничего не сделает. Хотелось бы мне хоть иногда поязвить и по-препираться, — А ещё ты должен немедленно убрать ноги с парты и мы приступим к занятиям, — я, поправив очки и вступив в роль учителя, прошёл в класс. — Не имеешь права указывать мне, Сеня, — от этого прозвища меня передёрнуло, видимо Антон это заметил и сказал. — Что, не нравится, когда Сеней называют, да, Сеня?       Кажется, мы могли бы препираться так вечность, если бы не зашла математичка. — Ну что, вы уже начали? — спросила Полина Олеговна. — Сейчас, как раз, приступим, — проговорил я, открывая учебник. — Вот и отлично. Арсений, объясни Шастуну принцип решения уравнений с двумя переменными, хорошо?       Я кивнул. — Ну всё, я побежала, у меня нет времени. Воспитывай его, Арсений, — бросила напоследок класуха и умчалась.       Я ухмыльнулся и взглянул на Антона. Тот даже и не думал приступать к занятиям. — Ну что ж, начнём. Доставай тетрадь, — начал я. — Арсений, зачем тебе это надо? Зачем тебе со мной возиться? — спросил Шастун, впервые, за всё наше знакомство, назвав меня нормально. — Ну как зачем? Меня Полина Олеговна попросила, да и вообще… — я немного растерялся. — А мы Полинке скажем, что занимались, а сами просто посидим и разойдёмся, идёт? — Но ведь Полина Олеговна поймет, что у тебя нет никакого прогресса и разочаруется во мне. — И разочаруется во мне, — передразнил меня зеленоглазый. — Какой ты наивный и правильный, даже слишком, — презрительно сказал Антон.— Ладно, давай объясняй свои уравнения, всё-равно потом сам поймёшь, какой я невыносимый ученик.       И я, открыв учебник на нужной теме, стал объяснять принцип решения этих уравнений. Потом помог Антону решить домашку. Он, кажется, вообще ничего не понимал. Но мне кажется, что через пару занятий я его научу. Мне даже понравилось побыть в роли учителя и поделиться своими знаниями с другими. — Спасибо тебе конечно за то, что помог дз сделать, но я так и не понял, как решать уравнения, — мне было приятно, что он меня поблагодарил. Но я удивился: как можно было не понять, то, что я объяснял целый час? — Думаю, через пару занятий, поймёшь, — деловито сказал я и захлопнул учебник. — Ты всё ещё хочешь меня чему-то научить? Ну что ж, я согласен ещё на пару занятий, — тоже в деловитом тоне ответил Антон. — Как тебя по отчеству, Сеня? — зачем-то спросил он. — Сергеевич, — не задумываясь ответил я. — Спасибо за урок, Арсений Сергеевич, до свидания, — наиграно сказал Шастун. — Пока, Шастун, — сказал я, складывая в рюкзак учебник и тетрадь, а Антон уже направился к двери, чтобы покинуть эту чёртову школу. Подёргав ручку, он не понимающе взглянул на меня и сказал. — Блять, что дверь-то не открывается? — В смысле? — я подошёл и тоже подёргал ручку. — Реально… Походу с той стороны заперли.       Антон подолбился в дверь, но тщетно. — Что, блин, за прикол идиотский? — сказал Антон и уселся за учительский стол. — Что делать будем? Предлагай, ты же у нас самый умный, — сказал он, обращаясь ко мне.       Я честно не знал, что делать. Мне уже звонила мама. Я же ей сказал, что в семнадцать сорок закончится моё занятие, и я поеду домой. — Алло, — ответил я на её звонок, — Да, мам, сейчас домой поеду.       Мама ответила короткое «жду» и повесила трубку. — А что это ты своей маме врёшь, не стыдно? — опять начал издеваться Антон. — Ты дурью не майся, а предлагай варианты, как нам теперь выйти, — я уже начинал злиться, не нравилось мне всё это. Кто нас закрыл? А главное, случайно или специально? — Можно Полинке позвонить, объяснить ситуацию, — предложил Шастун. Мне эта идея понравилась, и я набрал номер математички. Потом ещё и ещё, но она не брала. Мы решили подождать, пока она перезвонит. — Есть хочется, — простонал я, уставше садясь на стул. — Не тебе одному, — недовольно сказал Антон, — и вообще, хватит ныть. Ты мне скажи, завтра будут занятия? — Да, два дня занятий, два выходные. — Завтра мы не дадим себя запереть. — Интересно, кто это сделал? — Да-а-а. Мне кажется, случайно закрыли, — предположительно сказал Шастун.       Мы так посидели около получаса, в основном ни о чём не разговаривая. Я не знал, как начать разговор, а Антону вообще, походу, было скучно здесь, со мной. И тут, наконец, позвонила Полина Олеговна. — Алло, Арсений, зачем звонил? — Здравствуйте. Видите ли, у нас тут проблема образовалась, мы закончили решать математику, собрались выходить из класса, а дверь запрета, — объяснял я. — Ого. Видимо уборщица случайно закрыла, посчитав, что никого нет. Я сейчас позвоню на вахту и вас откроют. — Спасибо, — спустя десять минут нам уже отомкнула дверь уборщица и извинилась за то, что так получилось. Мы вышли из школы. Я попрощался с Антоном и направился к метро. Похоже, я с ним подружился. Вроде нормально так пообщались. Мне очень хотелось узнать его поближе. Мне всегда было интересно чем живут такие парни как Шастун, которые учатся на два, ни о чём не беспокояться и вечно тусуются с друзьями. Да мне и самому временами хочется стать таким. Поэтому с Антоном пообщаться было бы прикольно.       Моё хорошее настроение пропало, как только я вспомнил о полученной сегодня двойке, и к тому же, ещё и задержался на целый час, а потом я заметил на телефоне три пропущенных от мамы. Ну всё, мне сегодня точно попадёт. И, боясь маминого гнева, я, нехотя, поплёлся к дому.