Нам не стоит общаться

Однажды кто-то узнает у меня, как прошел день. Однажды кто-то узнает, что я поел, и что я надел Однажды кто-то узнает, доехал ли я и нету ли дел. Однажды кто-то поймет, что от стресса я жесть похудел. Однажды кто-то заметит, что я люблю чай, но без сахара. Что я молчу, когда больно и плохо и ночью воюю со страхами. Однажды кто-то узнает меня и уже не частично. Однажды мои минусы станут для кого-то уже не критичны. Однажды и я улыбнусь, когда спросят «ну что там не личном?» Однажды. Все будет отлично.

***

      Годом ранее — Алло? Черт возьми, почему ты не берешь трубку? Я ведь знаю, что ты прослушиваешь каждое мое сообщение. Ты понятия не имеешь, в какое дерьмо я из-за тебя влип. Ведь предупреждал, чтобы ты прекратил. А теперь… Господи, знал бы ты, как я тебя сейчас ненавижу! Всем сердцем ненавижу. Придушил бы ублюдка! — он тяжело вздохнул, — Прошу, перезвони мне. Я за тебя беспокоюсь. И будь осторожен. Пожалуйста…

***

      Солнце било в окно, в классе было шумно и душно. Я бросил раскрытую тетрадь на парту и одноклассники тут же столпились вокруг моих тетрадей. Сегодня мы должны были сдавать тетради по математике на проверку, а ни у кого не было домашки и поэтому, конечно же, все обратились ко мне. Первыми ко мне, естественно, подошли парни из компании Антона и пригрозили, что они со мной сделают, если я не дам им тетрадь. Ну, как обычно, что ж. В этом классе я учусь уже три недели и успел привыкнуть к местным порядкам. Да и сегодня, как-то, злиться не хотелось, настроение довольно хорошее, и солнце ярко светит за окном. — Арсений, здесь без ошибок? — У Попова всегда без ошибок, не беспокойся. — Дайте мне тетрадь! — Да ты её сейчас порвешь!       Пока одноклассники бились за мои конспекты, я направился к окну. Усевшись на подоконник, принялся разглядывать осенний двор школы.       Я заметил внизу у входа в школу свою одноклассницу Катю. Это она возле Антона крутится, и в неё Дима влюблен. Ну да, соглашусь, девушка симпатичная. Ко мне подошел Димка и уселся рядом. Потом взглянул в окно и протянул: — Какая она красивая.       Я хмыкнул. — Ну что, ты так и будешь за ней издалека наблюдать? Может, попробуешь пообщаться? — Мне не хватает смелости, — я понимал его. Мне тоже ужасно неловко с девушками общаться. — Напиши ей сообщение? — прищурился я от солнца. — Сообщения как-то несерьёзно. Надо вживую общаться, — заумно сказал Дима.       Я лишь снова усмехнулся. — Ну да, Дим, вкус у тебя есть, она и правда хорошенькая, — протянул я, упершись лбом в стекло. — Эй, не надо на неё слюни пускать, — отозвался друг, проводив взглядом Катю до входа в школу.       Я лишь пожал плечами и рассмеялся. Не, она явно не в моем вкусе.       После уроков я пришёл домой, и там меня ждал приятный сюрприз.       Зайдя в квартиру, я тут же наткнулся на пару дорожных сумок. — Мам? — крикнул я, — А ты… Ты куда-то уезжаешь? — поинтересовался я, пытаясь скрыть радость в голосе. Боже, неужели я в кои-то веки останусь наедине с собой? — У моей подруги кое-какие проблемы, и я еду к ней на неделю, чтобы поддерживать её, потому что я очень боюсь, что она что-то сделает с собой.       Я понимающе кивнул. — Я надеюсь, что ты у меня хороший и школу прогуливать не будешь, и оценки хорошие наполучаешь. Пообещай мне. — Обещаю, — поверить не могу, что целую неделю буду без маминого надзора. Офигеть, как круто. Потом пол часа, пока мама одевалась, я выслушивал от неё наставления, как себя вести и тому подобное. И, наконец, она, взяв сумки, вышла в подъезд, напоследок сказав: — Не натвори глупостей.       Закрыв за мамой дверь я закружился по коридору. Один! На целую неделю! Конечно, жаль неизвестную мне мамину подругу, но… Никакого маминого брюзжания по утрам, её постоянного контроля… И мне не придется отсчитываться за каждую прогулку или задержку в школе. Сам себе хозяин.       И какие глупости я могу совершить? Подумав об этом, негромко рассмеялся. Завтра, в субботу, впервые высплюсь. Ведь так хочется поваляться в постели подольше. Я даже могу позавтракать в комнате перед телевизором.

***

      Субботним утром, хотя, можно ли считать утром два часа дня, я не знаю, я неспешно собирался на прогулку с Димой, врубив громкую музыку. Никто мне не делал замечания, я наконец смог пойти погулять.       Весь день, до самого вечера, мы с Димкой шатались по городу, покушали в нескольких кафешках и очень круто провели время. Я возвращался уже около восьми вечера. Мама бы такое поведение не одобрила. Я усмехнулся.       Решил зайти в пекарню и купить багет на ужин, а позже направился по пустой липовой аллее. Шёл в хорошем настроении. Вечер был теплый, под ногами приятно шуршала цветная листва. Задумавшись, не сразу услышал, как сзади на приличной скорости ко мне подъехал скейтбордист. Больно толкнув плечом, он, не извинившись, помчался дальше. Я же едва не навернулся. Я даже не успел увидеть человека на скейте.       Спустя минуту, сзади раздался скрип тормозов. Едва не угодив под колеса автомобиля, я отпрянул в сторону. Черный джип двинулся дальше по пешеходной зоне. — Что происходит? Здесь вообще-то тротуар! — возмутился я. Мои вопли были направлены в пустоту, поскольку внедорожник и парень быстро скрылись из виду.       Дойдя до узкого переулка я услышал какой-то грохот, а затем протяжный стон. Я остановился, как вкопанный и убрал телефон в карман. Что произошло? Кому-то нужна помощь? Посмотрел по сторонам, но вокруг не было ни души. Тишина. Только деревья продолжали шуметь. Не считая недавно проехавшего на джипе хама, поблизости не было других машин. Я снова прислушался. За углом дома находился небольшой проходной двор, попасть в который можно спустившись по крутым каменным ступеням. Именно оттуда доносился стон. А если кому-то нужно вызвать врача? Я неуверенно сделал шаг вперед и заглянул за угол. Увидев, кому нужна помощь, бросился вниз по лестнице.       Скейтбордист, которым оказался, к моему удивлению, Шастун, который едва не сбил меня, сидел на асфальте, держась за ногу. Нужно совсем не ориентироваться в нашем районе, чтобы не знать, что в этот двор ведет крутая лестница. Можно и шею свернуть. Скейт отлетел на несколько метров и теперь сиротливо валялся у кустов. Кудрявый парень попытался подняться, но затем, поморщившись от боли, снова плюхнулся на асфальт. — Тебе помочь? — подбежал я к нему и обеспокоенно спросил.       Тот поднял на меня взгляд, и я разглядел в нём удивление и интерес, которые потом сменились безразличием. — Опять ты, Попов? Что ты меня преследуешь? — злобно сказал он — И что ты на меня уставился? — Я просто иду домой, — обижено сказал я и отвёл взгляд, — Может тебе врача вызвать? — Не надо никого вызывать, обойдусь! — снова огрызнулся Антон.       Я пожал плечами. Обойдется так обойдется. Мне-то что? Больше всех надо? И всё-таки я глянул на его ногу. — Может, у тебя вывих? Или растяжение… — Ты медик? — перебил меня Шастун. — Нет, — почему-то смутился я.       Мне стало обидно. Сначала толкается, потом насмехается, а я ему ещё помочь хотел. Много чести! Я поднялся на ноги. — Постой! — неожиданно для меня схватил меня за руку Антон, — Куда ты? — В смысле? — удивился я. Ладонь его была очень холодной, — Домой. Раз тебе не требуется помощь… — Мне не требуется помощь врачей, а твоя — очень даже, — заявил этот наглый подросток. — Ну надо же! — передразнил я, зачем-то усаживаясь на бордюр рядом с Антоном, — И чем я могу тебе помочь? — У тебя нет попить? — спросил парень.       Я покачал головой. А потом заметил, каким жадным взглядом Антон смотрит на торчащий из сумки багет. — Но у меня есть еда, — сказал я.       Шастун молча сглотнул. — Это свежий багет с прованскими травами… — Да-да, понял. Давай его сюда!       Сначала я внутренне возмутился, а потом всё же достал хлеб из сумки. Парень жадно впился в багет зубами. Я вспомнил, как Шастун защитил меня в драке, и я должен был помочь ему взамен. — Я не ел два дня, — доверительно сообщил он мне, жуя свежий хлеб. — У тебя какие-то неприятности? — спросил я, попутно оглядев его внешний вид. На бездомного он точно не похож. Шмотки были одеты на нём не из дешевых. — Нет, я просто на диете, — мрачно ответил Антон, — Хотел себя привести в порядок к лету.       Я снова нахмурился. Шут гороховый! Встать бы да и уйти, оставив его здесь с багетом. Но я почему-то продолжал сидеть рядом. Осторожно посмотрел на его профиль: кудрявые пшеничные волосы, спадающие на лоб, прямой нос, зеленые глаза… Ох, опять эти глаза. Ну да, симпатичный, ничего не скажешь, но жутко вредный.       Шастун заметно напрягся, когда на самом верху лестницы, в бликах вечернего солнца, показалась чья-то фигура. Даже жевать перестал. Разглядев спускающуюся женщину с псом на поводке, парень успокоился и вернулся к багету. Ни для женщины, ни для красивой пушистой собаки мы с Антоном не представили никакого интереса. Они даже не посмотрели в нашу сторону. Скрипнув железной дверью, хозяйка и пёс скрылись в подъезде. — Это ж была колли, — радостным голосом проговорил Шастун, — Сто лет их не видел. — Вообще-то это шелти, — поправил я. — Вкусный батон. — Багет…       Антон, нахмурившись, взглянул на меня. Я тоже, угрожающе сдвинув брови к переносице, уставился на него. Как-то не ладится наше общение. Но мне эти препирательства… нравятся что ли...       Но внезапно Антон, продолжая смотреть мне в глаза, расплылся в довольной улыбке. Я растерянно улыбнулся в ответ. — Какой ты забавный, Попов, — сказал он мне. Я ничего не ответил.       Слопав весь багет, Антон снова опасливо огляделся. — Поможешь мне встать? — Конечно, — закивал я, поднимаясь на ноги. И зачем я соглашаюсь? Ну всё-таки Шастун тоже мне помог тогда в драке. Я протянул ему руку, — Как же ты так упал? Мог себе что-нибудь сломать... — Ох и не говори, — отозвался парень, — Я сам так перепугался, пока летел.       И мне перехотелось подавать этому нахалу руку. Лучше бы его с силой оттолкнуть в ближайшие кусты. — Ты такой вежливый, — рассмеялся кудрявый, заметив, что я рассердился. — Меня так воспитали, — буркнул я и всё-таки помог наконец ему подняться, — А ты такой тяжелый, Шастун! — Сам меня накормил, Попов.       Парень попробовал встать на больную ногу. Поморщившись, наклонился и ослабил шнуровку на поношенных черных кедах. — Всё-таки надо в травмпункт, — покачал я головой. — Это простое растяжение, — небрежно ответил Шастун, — Нужно наложить повязку. — Ты умеешь это делать? — спросил я. — Умею, — отозвался парень,– У тебя нет эластичного бинта?       Я только руками развел: — Почему-то не ношу с собой.       Я подобрал с земли скейт и поставил его перед Антоном. — Вставай, я докачу тебя до дома. И по дороге забегу в аптеку — бинт куплю, — помогу ему, с меня не убудет. — Или, может, такси просто вызовем? Ты живёшь далеко отсюда?       Парень заметно стушевался. — Неважно, — наконец ответил он. — Вот как, — растерялся я.       Мы молчали и смотрели друг на друга. Я — озадаченно, а Антон — безразлично, продолжая, как цапля, стоять на одной ноге. — Почему ты в школу не ходишь? — спросил я,— У тебя какие-то неприятности? — Ага, не исключено, — туманно отозвался Шастун. — И я не могу тебе помочь? — Помочь? Вряд ли. — Чёрный джип искал тебя? — Всё может быть…       Я вскипел. Этот парень — настоящий энергетический вампир! На то, чтобы добиться у него ответов на простые вопросы, требуется столько сил… — Пока! — сухо обронил я, разворачиваясь. — Пока! — отозвался Антон.       Я быстрым шагом вышел из злосчастного двора и огляделся. Улица по-прежнему была пустой. Где все в этот час? Даже жутковато как-то. Наверное, если бы я сейчас увидел тот самый черный джип, то здорово перепугался. Тишина и щебетание птиц над головой только нервировали.       Сердясь на свою совестливость, я всё-так отправился обратно во двор. Шастун сидел на асфальте в обнимку со скейтом. — Поднимайся, Шастун! — бросил я, подойдя к парню. — Ты можешь называть меня просто Антоном? — без особого энтузиазма отозвался скейтбордист. — Хорошо, просто Антон. Всухомятку есть вредно. — Буду знать, — парень задрал голову и посмотрел мне в глаза.       Я опять почему-то смутился. Наверно, не привык так легко и открыто с людьми общаться. Но с ним было как-то просто. Одновременно и легко, и тяжело общаться. — Я к тому, что живу в соседнем доме, ну ты и сам знаешь, — сказал я, намекая на нашу недавнюю стычку возле моего подъезда, — Пойдем, напою тебя чаем, бинт дам, сделаешь перевязку… А потом вызывай такси и куда-нибудь проваливай! — А что так грубо, Попов? — опять усмехается он. — Я сейчас передумаю, — сказал я раздражённо.       Парень всё-таки поднялся на ноги, на сей раз не прибегая к моей помощи. Одну ногу поставил на скейт, вторая зависла в воздухе. Я осторожно подтолкнул Антона в спину. Чувствовал себя при этом крайне глупо. Толкаю к своему дому малознакомого полного загадок, хамоватого парня.       Антон обернулся и обаятельно улыбнулся. Тогда я с силой толкнул его в спину еще раз. — Попов, ты хотел мне помочь, а не угробить, — негромко рассмеявшись, проговорил парень. Затем припугнул меня, — А если я попаду под машину? — Извини! — стушевался я, догоняя Антона.       В общем, с горем пополам мы добрались до моего дома, купив по пути в аптеке бинты и мазь.       В квартире было светло и тихо. Я оставил открытыми окна, и теперь ветер играл занавесками, надувая их белым парусом. С улицы доносился веселый птичий гомон. После утренней стирки пахло свежим бельем. — У тебя есть злая собака? — почему-то шепотом спросил Антон, разуваясь. — У меня есть злая мама, — прошипел я в ответ, — Но сейчас она в отъезде.       Антон с пониманием кивнул и, прихрамывая, направился с экскурсией по моей небольшой квартире, без стеснения рассматривая каждую мелочь: книги на полках, открытки, фотографии в рамках… — У тебя очень миленько, Попов, — вынес вердикт пострадавший. — Спасибо, просто Антон, — произнёс я в ответ, доставая из сумки бинт, — Вот, держи! — я кинул подростку небольшую упаковку, и он её с легкостью поймал одной рукой, — А я пойду чайник пока включу.       Когда Шастун вошёл на кухню, я уже ставил на стол две чашки с чаем и вазочку с десертом. — Что это? — с опаской поинтересовался парень. — Халва из тыквы, — пожав плечами, ответил я. — Из тыквы? — Ну, да. — А есть что-нибудь вроде сникерса? — Сникерс — это вредно. Лопай, что дают, — неожиданно для самого себя, грубо ответил я. — Не лопай, а кушай, пожалуйста, — снова поправил меня гость, потянувшись к вазочке, — Мы же с тобой люди воспитанные, — он поднес кусочек халвы ко рту. Я замер в ожидании, — А, кстати, сойдет.       Никогда не видел, чтобы человек так долго жевал халву. — Там ещё и мёд? — с кислым видом осведомился Антон. — Ага. — Гадость какая!       Я придвинул парню чашку с зелёным чаем. — Антон, — осторожно начал я, — Может, ты всё-таки расскажешь, какие неприятности с тобой случились? — Может ты расскажешь сначала какого фига мне помогаешь? — какой неблагодарный, ты посмотри, а.       Сначала я хотел ответить что-то язвительное, но в голову ничего нормального не пришло, и я серьёзно сказал: — Считай, что это благодарность за то, что ты тогда не дал меня избить своим пацанам.       Антон улыбнулся вполне искренне, затем он вдруг сделался чрезвычайно серьёзным и проговорил. — Окей, слушай!..