Нам не стоит общаться

Ты знаешь, в этом мире мне так хорошо с тобой. Закрытыми быть в квартире и не пускать никого. Знаешь, в этом мире мне так хорошо с тобой. Так хорошо с тобой, так хорошо с тобой.

***

      Я подался немного вперёд, готовый выслушать рассказ, полный приключений и опасностей… — Я поссорился с отчимом, — сказал Антон. — Что? — разочарованно переспросил я, — И это всё? — Тебе мало? — Разумеется! — возмутился я. Я-то уже навыдумывал… Слежку, мафиозные разборки, погоню на чёрном джипе, похищение… Нет, не то, чтобы я был таким кровожадным, но думал, что неприятности у парня всё-таки посерьёзнее, — Если бы я сбегал каждый раз, как поссорился с мамой… Что за бред?       Антон пожал плечами и продолжил, как ни в чём не бывало, жевать халву. — Хотя один раз мне хотелось убежать из дома и жить в горах, у моря. Чтобы рано утром, завтракать у своей палатки, наблюдать за чёрными, блестящими спинами дельфинов… — припомнил я, — Только мне исполнилось всего десять лет. Ох, отец тогда был так зол… — И планировал тебя убить? — уточнил Шастун. — Что? — растерялся я, — Убить? Нет конечно. А твой отчим, он… Он что… — Он страшный человек, — припугнул меня Антон. — И он хочет тебя убить? — Я перешёл черту, признаю. — Он тебе угрожал? — Я его впервые ударил, — кудрявый тут же внёс ясность, — Но за дело. Хотя, конечно, было ещё кое-что… — А те люди на чёрной машине… — Слушай, а я распробовал твою халву. Здесь ещё и какие-то орехи? — Понятия не имею, не сам её готовил, — отмахнулся я, — Если твой отчим страшный человек и тебе угрожал, почему ты не обратишься в полицию? — Не пойму, грецкие или миндаль, — с задумчивым видом рассматривая халву, проговорил Антон. — Понятно, подробности вашей ссоры мне не узнать, — вздохнул я. — Ага, опустим детали, — согласился Шаст, — Тебе это знать точно ни к чему. — Но что тебе теперь делать? — воскликнул я, — Перекантуйся у родственников. — У меня нет родственников, — ответил парень. — Друзья? — Люди, к которым он сунется первым делом? — А мама? — И мамы у меня больше нет. — Ой, — смутился я. — А вот чай у тебя так себе, — сделав глоток, Антон отодвинул от себя чашку и поднялся на ноги, — Коричневый кипяток. Ну, спасибо! Я пошёл.       Голос его снова прозвучал насмешливо. — Что же, ты так и будешь бесцельно слоняться по улицам, пока отчим не остынет? — поднявшись вслед за Антоном, поинтересовался я. — Остынет? — переспросил парень, — О нет, Попов. Кажется, ты не понимаешь всю сложность ситуации…       Я, прислонившись спиной к дверному косяку, смотрел, как Антон обувался. С перебинтованной ногой дело шло медленно. — Мне нужно линять из города.       Я нервно рассмеялся. — Это шутка такая? Из-за ссоры? Кто твой отчим — местный Аль Капоне?       Судя по тому, каким выразительным взглядом наградил меня Антон, я был недалёк от истины. — Ну, а документы у тебя какие-то с собой есть? Чтобы купить билет, уехать на время отсюда…       Я вспомнил, что парень не ел несколько дней и прикусил язык. На что он купит билет? Интересно, где он всё это время ночевал, если его разыскивают по всему городу? Почему-то, рассказ Антона не давал мне покоя. И мне даже было его… Жаль? Если он, конечно, всё это не выдумал, хотя зачем ему выдумавать?       Антон, обувшись, выпрямился, внимательно посмотрел на меня и расслабленно рассмеялся. — Ну, что ты так распереживался, Попов? У меня есть план, нужно переждать ещё пару дней, и я смогу умотать из города. — Хорошо бы, — вырвалось у меня. — Тебе-то какое до этого дело? — удивился Антон, — Или не кому будет больше матешу преподавать? — Сам не знаю, — честно сказал я, — просто очень впечатлительный… И жалостливый. — Зря я тебе рассказал, — Антон отвернулся от меня и забрякал замками. — Давай тебя провожу, — предложил я, — Спущу с крыльца. — Звучит, как угроза, — снова негромко рассмеялся парень, подхватив подмышку скейт.       На улице уже начало смеркаться, у подъезда вспыхнул и тут же потух фонарь. Третий год он периодически неисправен. Во дворе было тихо и пусто. — Спасибо за халву, — сказал Шастун, когда мы спустились с крыльца и стояли друг напротив друга. — Прости, что не накормил тебя чем-нибудь посущественнее, — расстроился я, — Ещё не готовил ужин. А халва ведь была, по твоим словам, гадкой. — Не гаже, чем твой чай. — Всё! Проваливай! — вздохнул я, обреченно махнув рукой, — Ты невыносим! Но желаю, чтобы тебя всё-таки не убили. — Обычно желают любви и счастья, но и это неплохо, — улыбнулся Шастун.       Внезапно меня осенило. — Сколько, говоришь, тебе нужно дней до воплощения своего гениального плана и дерзкого побега из города? — скрестив руки на груди, поинтересовался я. — Дня два, — неуверенно ответил Антон. — Пойдём! — я кивнул на дверь подъезда, — Постелю тебе в гостиной.       Не знаю почему меня так впечатлил его рассказ, но мне стало очень жаль этого парня. Я очень хотел ему помочь, да и общаться мне с ним нравилось. Странный я какой-то. Он меня обижал, а я его жалею. Хотя, он же меня и защищал.       Я долго не мог уснуть, ворочался, крутился с боку на бок. Из приоткрытого окна доносился протяжный вой уличного пса. Спит ли сейчас Антон? Я прислушался. В квартире было тихо. Интересно, из-за чего он так сильно поссорился с отчимом, что вспылил и ударил его?       «Я его впервые ударил. Но за дело. Хотя, конечно, было ещё кое-что…», — набатом прозвучали сказанные им слова.       Любопытно, что за «Ещё кое-что»? С чем связано? Кажется, я лезу не в своё дело. Но что такого можно натворить, чтобы тебя за это захотел прихлопнуть отчим? Антон, кто он? Зачем я его пустил ночевать? Ох, знала бы мама, что я натворил в её отсутствие… В соседней комнате дрыхнет странный парень, с которым я познакомился всего три недели назад, но я не чувствовал от него опасности. Разве что колкость и его тупой стёб. Но это другое.       Я перевернулся на другой бок. Собака перестала протяжно выть, зато во дворе у одной из машин сработала сигнализация. Жалобно попищав вскоре замолкла. Я уставился в потолок. Который час? Не могу заснуть уже целую вечность… Перевернулся на живот, натянул на голову подушку и зажмурил глаза. Чтобы уснуть нужно посчитать до тысячи. Что ж, попробую. Один, два, три, четыре, пять…

***

      Проснулся я от непривычного запаха и громкого шипения, которое доносилось из кухни. Сквозь плотные шторы пробивались солнечные лучи. Я осторожно выглянул из комнаты и прошлёпал на кухню. Шастун жарил яичницу. Но больше этого меня смутил его внешний вид — из одежды только белое полотенце, обернутое вокруг бёдер, кудрявые волосы были влажными после душа. — Ой! — воскликнул я, стараясь слишком долго не пялиться на его торс.       Антон обернулся и заулыбался. — Доброе утро! — Как твоя нога, как спалось? — прочистив горло, спросил я. — Ноге лучше, спасибо, я выспался!       Парень улыбнулся и повернулся к плите, где на сковороде шкворчала глазунья. — Где ты взял яйца? — спросил я, — Ходил в магазин? — В моём положении заниматься утренним шоппингом не самая удачная идея, — ответил Шастун, — Я взял яйца у соседки… В долг. — Что?! — закричалал я, — У соседки?       Представляю, что будет, если до мамы дойдёт известие о моём «подвиге». Привести в квартиру малознакомого парня — это не котёнка на улице подобрать. — Ага, из квартиры напротив, — радостно известил Антон.       Я закрыл лицо ладонями. — Мамочки! — А что такое? — удивился парень. — В квартире напротив живёт самая сумасшедшая старуха в мире. Мне кажется, у неё мания преследования. — Вполне милая бабуленька, — заметил подросток, — Божий одуванчик. — Надеюсь, ты… Не в таком виде к ней за яйцами приходил? — я снова смущенно отвел взгляд от практически раздетого парня. — Не-а, а надо было? — Оденься, пожалуйста, — в конце концов, взмолился я. — Прости, но я постирал все свои вещи, — пожал плечами Антон, — Надеюсь, ты не против, что я тут у тебя похозяйничал. Долго вы спите, Арсений Сергеевич.       И правда, сколько он с утра дел успел переделать. Я взглянул на часы и ахнул. Продрых почти до обеда, что на меня совсем не похоже. Бессонная ночь не прошла даром.       Антон поставил перед моим носом дымящуюся яичницу. — Угощайся! — Спасибо.       Сам Антон сел напротив и принялся поедать завтрак. Лучи солнца падали парню на лицо и волосы от этого отливали золотом. Шастун жмурил нос от солнца и уплетал яичницу, меня это почему-то умилило. Очень милый он по утрам, пока не вредничает.       После того, как парень вопросительно на меня взглянул, я, наконец, опустил взгляд в тарелку и принялся есть. Сейчас подумал, как выгляжу я. Наверное, непричесанный и весь растрёпанный. Ну и ладно. — Так непривычно видеть дома тебя таким простым, в пижаме и лохматым. В школе весь такой из себя идеальный, — сказал Антон, с полунабитым ртом. Я лишь только закатил глаза, но ничего не ответил.       После завтрака Антон принялся мыть посуду, за что я ему был благодарен. Пока он мыл посуду, я снова уставился на его полураздетый вид. — Тебя надо во что-нибудь переодеть. Пойдем потом ко мне в комнату, я дам тебе свою одежду.       Через пятнадцать минут Шастун уже надел мою серую футболку и клетчатые широкие шорты. Ему подходила эта одежда. — Пойду схожу в магазин, — сообщил я, — В доме у меня нет подходящей еды для тебя… — Купи пельменей, — сказал Антон, — Деньги позже отдам.       Поморщившись, я буркнул негромкое «ладно» и направился в свою комнату. Закрыв за собой дверь, плюхнулся на кровать. Так-так-так, всё происходящее мне жутко не нравилось. Что за странная реакция на этого парня? Почему я так сильно смущаюсь? Неужели он мне нравится? Я прислушался к себе. Я точно никогда прежде не испытывал ничего подобного по отношению к парню. Когда взгляд Антона задерживается на мне дольше положенного, сердце начинает колотиться учащенно и гулко. Наверное, я, просто сильно волнуюсь в присутствии его. Так, всё, надо выбить эту дурь из головы. Как мне может нравиться парень?       Переодевшись в свитер со штанами, я осторожно открыл дверь и прокрался в коридор. Из гостинной доносился звук телевизора. Пересекаться с Антоном почему-то не хотелось. Позвал жить к себе парня, чтобы потом избегать его в собственной квартире. Хорошо, Арсений!

***

      Купив продукты, в том числе и самые неприемлемые для моего холодильника, например пельмени, я нехотя отправился домой. Поднявшись на свой восьмой этаж, какое-то время постоял на месте, прильнув к подъездным перилам. Затем шагнул к соседней квартире и нажал на кнопку звонка. Пожилая соседка, Александра Марковна, тут же распахнула дверь, будто торчала у глазка и только ждала моего прихода. — Здравствуйте! — немного растерянно произнес я. — Здравствуй, Арсений! — кивнула Александра Марковна, тряхнув разноцветными бигуди на голове.       Я даже не знал, как лучше начать разговор, поэтому сразу полез в пакет. — Тут с утра мой друг брал у вас три яйца… — Антоша? — обрадовалась соседка. — Антоша, — обалдело кивнул я. Мило звучит. Когда это он успел с этой старушкой так сдружиться? — Чудесный мальчик! Такой воспитанный. — Да? — удивился я, — Разве?       Может, к ней за яйцами какой-нибудь другой Антоша заходил? — Ну, разумеется! — продолжала улыбаться, демонстрируя вставную челюсть, Александра Марковна.       Я отдал соседке долг и, улыбаясь, чтобы не продолжать дальнейший длинный разговор, зашёл к себе в квартиру.       Было тихо, только негромкая музыка доносилась из гостинной. Я осторожно заглянул туда. Антон спал перед включенным телевизором, где по MTV гоняли старые клипы. Я осмотрел спящего парня. Он был по-прежнему одет в мою одежду. Чего это его днём так сморило? От скуки? Или отсыпается за те два дня, что шатался голодным по городу? Накрыв парня лёгким пледом, я вышел из комнаты.       Пока Шастун спал, я успел помыть пол, почитать книгу… Но так и не смог сосредоточиться на написанных строчках. Только две недели назад Антон обливал меня водой, обзывал и угрожал мне, а сейчас спит у меня дома. Всё очень странно. А если он мной только пользуется в каких-то своих целях или реально хочет наладить отношения? Я уже привык, что все вокруг меня только пользуются мной. Поэтому опасения насчёт Антона ещё оставались.       Вечер мы с Антоном провели немногословно. Пару раз сыграли в карты, обмениваясь при этом совершенно не значимыми репликами: «У тебя что?», «Пиковая дама», «Тогда ходи!», «Бито…»       Никто из нас не решался спросить о чём-то значимом, личном. Мы просто играли в дурака и совсем не стремились узнать друг друга. Будто Антон не остался у меня только на пару дней, а впереди нас ждёт целая жизнь для того, чтобы стать ближе. Ну, или же этот парень исчезнет так же резко, как и появился, из ниоткуда в никуда, не промолвив о себе ни слова.       Когда на улице уже стемнело, из комнаты мы перебрались на кухню, чтобы поужинать. В кухонное окно светил фонарь, который продолжал время от времени мигать. — Странное чувство, — задумчиво проговорил Шастун. — Ты о чём? — удивился я. — Сидим вдвоем, ужинаем… Будто близкие друзья. — А-а, — протянул я, — Ну да, странно, учитывая, что с момента нашего знакомства прошло совсем немного… — Я последние два года всегда ужинал один, — перебил меня парень. Я перестал жевать и заглянул Антону в зелёные глаза, в которых плескалась горечь. — Тебя это не устраивало? — спросил я. — Уже смирился, — уклончиво ответил он. Отвёл взгляд и снова склонился над тарелкой.       Я припомнил вечера, которые проводил в своей комнате, запершись от мамы. Мы ведь очень редко проводили друг с другом время. В том числе и ужинали не вместе. — Мне это знакомо, — сказал я. — И как? — Тоже привык.       Антон поднял чашку с чаем. — Тогда за наше привычное одиночество, — проговорил он, усмехнувшись. — Если честно, жуткий тост, — откликнулся я, размешивая чай. — Одиночество — это не всегда плохо, — пожал плечами Шастун, — В нём рождается то, без чего я не проживу. — Это что же? — заинтересовался я. — Стихи, музыка… — Ты пишешь песни? — У меня есть своя группа, Арс, — снова посмотрел мне в глаза Антон. — Исполнишь что-нибудь? — тихо попросил я, перестав звякать чайной ложечкой. — Если выберусь из передряги, в которую попал, живым, обязательно, — пообещал парень. — Ты меня пугаешь! — воскликнул я. — Думаешь, мне не страшно? — совершенно спокойно ответил Шастун. Но всё-таки нотки волнения в его фразе присутствовали.       Мы молчали и смотрели друг на друга. Внезапно Антон улыбнулся и проговорил: — Забей! Прорвёмся. И тогда исполню всё, что хочешь.       Фонарь за окном, ещё пару раз жалобно мигнув, погас. Но спустя минуту снова включился и засветил ярче.

***

      Пребывание гостя в моей квартире затянулось ещё на пару дней. Антон не мог договориться о встрече с другом, который должен был помочь ему совершить побег, и очень нервничал по этому поводу. В школу он тоже не ходил, но я каждый вечер занимался с ним уроками. Сейчас не только математикой, но также и другими предметами. — Прости, я, наверное, смущаю тебя, — говорил Антон. — Перестань, ты мне совсем не мешаешь, — отмахивался я, — Мы с тобой практически и не пересекаемся.       Чистая правда. Антон всячески избегал меня, отсиживался в гостинной, был задумчивым и, кажется, стал ещё угрюмее. Если честно, я даже успел немного соскучиться по его насмешливому тону. Уж лучше бы он подтрунивал надо мной, чем ходил мрачнее тучи. — Главное — разобраться со всем до приезда мамы, — напомнил я, — У нас есть ещё дня три. — Конечно, — задумчиво кивал в ответ Шастун, — Я успею. Я должен успеть.